Вкус безысходности

***

      Это место нарекли проклятым, нынче иного ожидать не приходилось. Слишком много боли и страданий поселилось за неприступными стенами крепости самогó дьявола, оказавшегося здесь. Особняк со всех сторон одолевали порочащие слухи, но даже они не могли усугубить положение более — лишь попытаться отразить подобие того ужаса, что творился внутри мнимой роскоши, походящей теперь на приукрашенный гроб, утаивший за собою много трупов.       И это не закончится, реки крови затопят подвал, из которого не утихали крики и стоны, заполненные болью. Их кровь зальёт стены, похоронит обитателей, до дна насыщая их кровожадность, восполняя ту жажду, что кипела ровно до этого момента, лишая рассудка и остатков здравомыслия. До момента, когда осознание настигало пулей, и уже нельзя было заметить, что кровопийцы превратились в скот, готовившийся к скоропостижной кончине в этом болоте, к коей была приложена и их собственная рука.       Беспросветная угрюмость обрела свой лик, поглотила округу и создала себе из неё плоть. Она сидела рядом, казалось, пристально уткнувшись взглядом, непроницаемым и неживым. Словно осуждая окружающих, но, возможно, отпечаток сопереживания всё же таился в её печальных омутах, поглощённых тоскою, когда она глядела со стороны на их трагическую участь, которую её жертвенные агнцы ещё не смели познать. Пока ещё.       Драко словно ощущал, как она положила ладонь ему на плечо, с тяжестью вздыхая, леденящим дыханием обжигая бледную кожу. Гробовая тишина нагнетала и без столь мрачной атмосферы, воцарившейся вокруг, однако в сообщности обстановка погружала в непримиримый траур. Неизбежность.       Напряжение поглощало ораву тел, скопившихся вокруг дорогого красного дерева, из которого был изваян стол. Что престижно сидевшие, что жалко присутствующие — до безобразия дублированные напуганные лица с безумными глазами озирались вокруг, ожидая чего-то. Они хотели скрыть собственный страх, панику, что сливалась с сумасшествием, искажая их лица, придавая им черт сущей дикости — подле Драко сидели напуганные звери, что сатанели и стонали в страхе, в боли, не чувствуя неизбежности, готовясь осознать свою участь, но до последнего не желая её принимать.       Над ними возвышалась фигура, похожая на внушительных размеров привидение. Контражур, играющий со светом тонкой линией, делал силуэт похожим на боггарта, вот ведь он — сущее воплощение страха. Чёрная мантия в пол выглядела безразмерной, образ нарочито перекрывал часть окна, загораживая свет, а лишённый человеческих черт змеиный лик довольно ухмылялся, осматривая окружающих. Зрачки то и дело неустанно бегали, изучая их лица и опустившиеся головы, что больше смерти боялись только одного — смотреть ему в глаза. Ожидание.       Все, кто должен был присутствовать, уже давно предстали пред Тёмным Лордом, почтительно и даже в некой покорности растворяясь, заняли свои места, не позволяя себе и шороха лишнего издать. Помещение продолжало утопать в молчании, словно сидящие фигуры были лишь восковыми копиями ныне живущих, отчего обстановка была лишь ещё более накалена и угрюма.       Наконец-то, взгляд Реддла переметнулся на мужчину, сидящего напротив него за столом. Поседевшие белёсые волосы спадали на плечи более не так аккуратно, как это было год назад, а дочиста выпаленные голубые глаза с новой примесью чего-то отнюдь не живого, поймав на себе взгляд Тёмного Лорда, испуганно сузились. Мужчина замер, понимая, что внимание его персоне оказано было не просто так. — Я рад твоему возвращению к нам, Люциус, — прошипел Змий, довольно ухмыляясь. Растянутые в неистовстве слова вызывали трепет у окружающих, что лишь подогревало эго Реддла, позволяя ему чувствовать себя всемогущим.       Страх даже самых приближённых к нему приспешников был приятным дополнением к общей картине, неотъемлемой частью его задума, ведь ничего так не даровало ощущение собственного величия и силы, как страх. Он — фундамент, который обеспечивал место на этом троне, могущество; когда даже стараться более не приходилось для подкрепления собственного авторитета — даже имя непростительно было называть, без дрожи по телу и опаски за собственную жизнь.       Волдеморт чувствовал тревогу и внутреннюю боязнь окружающих как никто иной и жадно поглощал эти крупицы, собирая отовсюду, словно жизненно необходимую энергию. Он не мог более чувствовать всевластие, не заглянув в глубины души каждого из присутствующих, не постигнув их ужас, что одолевал разум каждый раз, когда он находился рядом. Именно поэтому сейчас, нарочито оттягивая момент, когда первое слово сорвётся с его уст, когда он всё же разрежет напряжение от тишины своим стальным голосом. Но заглянув в глаза Малфоя-старшего, Реддл не пожалел, что начал свою игру — во взгляде мужчины тлел страх почти животный, дикий, неконтролируемый, настолько сильный, что едва Люциус мог бы его сейчас упрятать: он походил скорее на побитую собаку, всем своим видом показывая нескрываемый ужас, что буквально сочился от его личины, вызывая одновременно пренебрежение и взывая к гордыне Тома.       Фигура, неизменно возвышающаяся над всеми, выглядела излишне пафосно, нарцисстично в этот момент. Напускная медлительность действовала на нервы уже Малфою-младшему, что сейчас созерцал акт очередного самолюбования с абсолютно присущей тому помпезностью и драматизмом. Всё, лишь бы внушить этот злополучный страх.       У Драко было своё видение той ситуации, а потому ему не являлось возможным ощутить то же, что сейчас испытывали присутствующие. Напротив, от наигранности происходящего хотелось лишь презрительно рассмеяться прямиком в обезображенное лицо. Гротескность картины лишь взывала к иронии, что сочилась из уст Малфоя, он же в попытке подчинить лицо своей воле непроизвольно поджимал губы, сдерживая фырканье, которое не утаилось от внимательного взгляда Тёмного Лорда.       Лишь на миг взглянув на юношу, Волдеморт стремительно перевел свой взгляд, приковав его стальными цепями к беловолосому мужчине с замученным выражением лица. — Надеюсь, тебе пошло на пользу пребывание в Азкабане, — ехидство источалось колкой ухмылочкой на искажённом сером лице. Впрочем, возразить не представлялось возможным — Малфой-старший чувствовал гнёт и недовольство Лорда; собственная ничтожность давила, сжимая в тиски его прямиком на деревянном стуле.       Люциусу лишь оставалось уткнуться взглядом в стол, боязливо надеясь, что вскоре Реддл сконцентрирует своё внимание на ком-то ещё. Найдёт иную жертву, что поспела бы обернуть в свою сторону гнев Того-кого-нельзя-называть.       Драко, демонстративно севший напротив отца, презрительно скривился. Его взгляд выражал лишь ненависть и отвращение, что окончательно выбивало из колеи неугодного экс-главу рода. Неправильность ситуации искажала действительность в глазах мужчины: всё походило на страшный кошмар, что настиг его за злополучными стенами Азкабана, где медленно покидали душу надежда и рассудок.       Всё вокруг было лишь отголоском его помутневшего разума,без устали твердил себе Люциус, надеясь и впрямь поверить. Впрочем, вряд ли ему бы удалось себя убедить в правдивости собственных слов. Презрение в глазах родного сына не было фантомным, напротив, оно вонзалось острым лезвием прямиком в лицо, прорезая себе путь сквозь плоть и кости, по самую рукоять застревая в нём.       Пусть он и мог уже щёлкать зубами в сторону собственного отца, Драко оставался юнцом, неспособным здраво расставлять приоритеты. Соседствуя с могущественнейшим колдуном современности, возможность такой халатности стоило бы изъять на корню. Но пока, пусть наследник испытает всю ношу Люциуса, коль считает себя достойнее отца. Последний примет эту передышку с гордостью, раз уж на то пошло. — Но не будем об этом, — отмахнулся Волдеморт, поворачиваясь к остальным. Его глаза пристально осмотрели лица всех присутствующих. — Северус, — имя Снейпа звучало как приговор, мужчина, сидевший по одну сторону с Драко, напряжённо поджал губы, переведя взор своих чёрных глаз на говорящего. — Вы принесли новости, я полагаю.       На мгновенье воцарилась тишина, которую смели нарушить лишь еле слышные постанывания из самого тёмного угла помещения. Малфоя одолело любопытство за считанные мгновенья — и как он раньше не обратил внимания, что в тени притаился очередной мученик?       Вероятно, именно эти тяжёлые вздохи и предсмертные хрипы омрачали положение ещё более, когда он в ожидании полностью был поглощён своими мыслями. — Это произойдёт в ближайшую субботу, при наступлении вечера, — мрачное лицо преподавателя невозмутимо посмотрело на повелителя. Кратко и сухо, практически скупо и на эмоции, и на страх, что раздражало Тёмного Лорда, скалившегося сейчас в подобии ухмылки. — Я слышал иное, мой Лорд! — вставил свою лепту Яксли, кинув ехидный взгляд на Северуса. Дождавшись, когда правитель переведёт свой взор на него, он спешно продолжил: — один мракоборец в Министерстве обмолвился мимоходом, что мальчишка Поттер не тронется с места до тридцатого числа сего месяца, за день до своего семнадцатилетия. — Это лишь ложный след, — возразил Снейп, испытывающим взглядом ничтожа мужчину. Их обоих одолевала неприязнь друг к другу. — Мракоборческий центр уже не имеет никакого отношения к защите Гарри Поттера, — он высокомерно вскинул подбородок, надеясь поддеть заносчивого оппонента, — те, кто близок к нему, полагают, что в Министерстве полно наших агентов. — В кои-то веки они оказались правы, — злобно и с поддельной храбростью рассмеялся один из Пожирателей, сидевший в самом конце стола, коего Драко так и не смог распознать. — Где они собираются спрятать мальчишку? — Реддл вновь посмотрел на Снейпа, нетерпеливо расхаживая. — В надёжном месте, — Северус сложил пред собою руки, сцепив пальцы, замыкая их. Становилось очевидным, что его информация нынче была скорее удручающей. — Скорее всего, в доме одного из членов Ордена, — Снейп на мгновенье смолк, подбирая нужные слова. — Дом ограждён всеми возможными средствами защиты, окажись Поттер там, будет бесполезно нападать на него.       Как Северус и ожидал, на лице Волдеморта чётко отпечаталось разочарование. Он медленно выпрямился, продолжая в упор смотреть на Снейпа, в попытках не позволить тому спрятать, что было на уме. — Мой Лорд, — подала голос Беллатриса, сидящая напротив Снейпа, неподалёку от угрюмого Долохова. — Я хотела бы самолично выполнить это задание! — её безумные глаза вмиг заалели, выпячиваясь, обнажая её безумство пред всеми. — Я хочу убить мальчишку! — Хотя твоя жажда крови весьма радует меня, Беллатриса, но я, — змий нарочито выделил последнее слово, — должен стать тем, кто убьёт Гарри Поттера, — женщина покорно опустила голову, вжимаясь в стул от жгучего чувства провала. Собственная наглость её ослепила, не позволяя застать масштаб неправоты, почувствовать, насколько опрометчивой звучала её просьба. Сейчас она была в шаге от того, дабы впасть в немилость Тёмного Лорда, что не могло не удручать столь преданную последовательницу его идей, ослеплённую ярой верой в своего Лорда. — Но я столкнулся с одной неприятной проблемой — у наших с Поттером волшебных палочек одинаковая сердцевина. Они, в какой-то степени, близнецы, можно выразиться, — он сделал несколько вальяжных шагов, постепенно обходя всех присутствующих. — Мы в состоянии лишь ранить друг друга, но это будет несмертельно. Если я хочу убить его, я должен сделать это другой палочкой, — Волдеморт замер, пристально впиваясь взглядом в каждого по очереди, словно выискивая свою идеальную жертву. Впрочем, по большей мере он просто наслаждался процессом, поглощая и впитывая страх, сочившийся сейчас отовсюду. Вмиг, взгляд его нашёл свою цель, жадно впившись в фарфоровую плоть, прорываясь сквозь неё в самые глубокие закоулки разума, надеясь всё-таки вызвать доподлинный ужас у столь дерзкого мальчишки. — Итак… Кто из Вас сочтёт это за честь? Как насчёт тебя, Драко?       Стремительные шаги беззвучно растворялись в осознании, что сейчас нарочито не спешило озарять Малфоя-младшего. Вопроса явно во фразе не было, несмотря на изощрённую формулировку. Но думать нужно было быстро! Драко не мог отдать ему свою палочку. — Мой Лорд, — мальчишка перевёл свой взгляд прямиком к нему, набираясь решимости, дабы его речь звучала убедительно. — Боюсь, моя палочка была повреждена во время схватки с Дамблдором, — юноша отчаянно пытался прочесть выражение лица Тёмного лорда, но тот лишь продолжал буравить его непроницаемым взглядом, словно вот-вот намереваясь наслать Непростительное за ложь, что сейчас лилась из уст Мафоя-младшего, — однако, смею Вас заверить, что палочка моего отца вполне могла бы стать Вам достойной заменой моей, — Драко перевёл осторожный взгляд в сторону своего отца, что ответил ему открыто читавшейся ненавистью, поджимая губы, — тем более, что от неё давно уже не было проку, — глаза юноши с ответной же ненавистью сузились, отбивая подачу.       Сквозь тишину и удушливые хрипы, доносящиеся из мрака, прорéзался сиплый смех. Змий злорадно рассмеялся, в открытую забавляясь немой схваткой между членами рода Малфоев. Волдеморт застал незримый поединок меж ними, ощущая ехидство лишь от осознания, что Люциус действительно сейчас находился не в лучшем положении, чтобы возразить даже собственному отпрыску. Только что, привселюдно, его собственный сын подверг отца унижению, подкрепляя собственный авторитет и главенство. Разумеется, нахального мальчишку стоит проучить, но не сегодня, ибо более идеального момента, чтобы выместить на провалившемся мужчине своё разочарование, попросту не было. — Быть может, ты и прав, Драко, — фигура теперь возвышалась лишь над сидящим Люциусом, медленно положив ладонь на спинку его стула, сжимая её до пронзительного скрипа, — что скажешь, Люциус? — змеиный тембр шипел, растягивая слова, в стремлении настигнуть свою жертву вальяжно и медлительно. — Мой Лорд… — рассеяно мужчина взглянул на него вполоборота, понимая безысходность собственного положения. — «Мой Лорд!» — передразнил его Реддл, скривившись. Неестественно худая ладонь с длинными пальцами возникла в поле зрения мужчины, выжидая. — Я хочу получить твою палочку.       Люциус сглотнул ком в горле, медленно, словно до последнего надеясь, что его владыка передумает, потянулся за своим оружием. Дрожащая рука с пронзительным звуком вытащила дорого отделанную палочку, протягивая её в костлявые пальцы, что нетерпеливо выжидали в нескольких дюймах от лица мужчины.       Непринятие и тревога, что у него в одночасье забрали честь, достоинство и собственность. Они били вновь и вновь по его лицу, осыпая проблемами и неприятными воспоминаниями, поток которых был нескончаем со дня, когда он посмел провалить то злополучное задание. — Кажется она.. — Реддл пристально осмотрел оружие, переводя свой взгляд на побледневшее лицо приспешника, — из вяза. — Да, мой Лорд, — кратко ответил тот, напряжённо сжимая челюсти.       Рядом сидящая Нарцисса сопереживающе смотрела на супруга, всем своим видом пытаясь сказать ему, чтобы он держался. Её взгляд был напуган и встревожен, сама она уже со счёта сбилась от седых волос, появившихся на висках за последние месяцы, но женщина не могла себе позволить бросить на растерзание судьбы своего мужа, даже с учетом обстоятельств, взвалившихся на них за этот год.       Драко же ликовал. Видеть отца настолько раздавленным и слабым — невероятное зрелище. Вероятно, это действительно стоило года мучений, месяцев пыток в мэноре и прочих нюансов, коими юный Малфой пожертвовал из-за его неудачи. Вмиг всё окупилось. Стоило лишь взглянуть в жалкие глаза собственного отца.       Тёмный Лорд приблизил палочку к своему лицу, плавно проводя рукой к самому основанию, в одночасье резким движением отламывая именную рукоять из драконьей кости и заклятой стали. Люцус от резкого звука вдрогнул, не смея обернуться, дабы посмотреть, что же случилось со столь ценным для него предметом, внутри же чувствуя, как что-то с таким же треском сломалось и в нём, острием втыкаясь в плоть. — А внутри? — Лорд выжидающе посмотрел на мужчину нетерпеливым взглядом. — Д-дракон, — голос Малфоя дрогнул. — Сердечная жила дракона. — Сердечная жила дракона... — повторил Волдеморт, рассеянно откинув рукоять к столу.       Люциус, не решаясь поморщиться, посмотрел на обломок палочки, пряча сожаление где-то вовнутрь самого себя. Ужасающий день и ужасающие события происходили, но позволь он себе впасть сейчас в отчаяние — поплатится жизнью за слабость, что одолела его.       Обернувшись к остальным, Тёмный Лорд повернул плоское лицо в сторону того самого злополучного угла, укрывающего в тени неизвестного пленника. Драко с интересом проследил за его взглядом, стараясь разглядеть лицо того, кто был сейчас там.       Из тени Змий заклятием вытащил левитирующее тело женщины, парящее брюхом к верху в запятнанном кровью белом платье. Но не это было столь примечательно в ней. Её руки были небрежно подсечены и свисали безобразно вниз, приковывая к себе всё внимание юноши, с интересом наблюдающего за этим кровавым действом. В обезображенном теле Драко с трудом узнал своего преподавателя — профессора Бербидж, что ещё была жива, то и дело вздрагивая от неописуемой боли. — К сведению тех, кто этого не знал, у нас гостит сегодня мисс Чарити Бербидж, состоявшая преподавательницей в Школе чародейства и Волшебства Хогвартс, — Лорд перенес тело ближе к середине стола, так что голова женщины находилась на одной прямой с лицом Драко, невозмутимо смотрящего прямо ей в глаза. — Её специализацией было изучение магглов. Наша мисс Бербидж верила, что магглы не сильно отличаются от нас. Она была бы рада, если бы мы, — для пущего драматизма Волдеморт выдержал некую паузу, дабы привлечь к своей речи ещё больше внимания, — спаривались с магглами. Для неё смешение крови волшебников и магглов не является чем-то отвратительным, а достойно подражания, — в ответ некоторые Пожиратели презрительно вскрикнули, омерзительно фыркая и щурясь в отвращении.       Драко же продолжал невозмутимо глядеть на неё. Действительно, её взгляды были для привитого ему воспитания отвратительными и дикими, он и представить себе когда-то не мог, чтобы чистокровный волшебник с достойным нравом и происхождением заключил брачный союз с несчастным магглом, меж тем… Было бы лицемерием всё же её целиком осуждать за сей порок, ведь сам он был бы грешен не меньше в глазах, окружающих его. Чего таить, для сидящих рядом ублюдков Грейнджер была бы столь же порочна, а его связь с ней — так же омерзительная и отвратна. Оттого, верно, не получалось испытывать у Малфоя к преподавателю той же ненависти, что и остальные.       Впрочем, в школьные годы это не мешало ему относиться к ней и её предмету с некой толикой снисходительности, понимая ограниченность женщины в воспитании и нравах.       Из рассуждений его вырвал знакомый голос преподавательницы, ранее доносившийся лишь из школьных кабинетов. Бесспорно, было до безобразия непривычно слышать своего учителя при таких обстоятельствах в собственном доме. Но и жалости Драко отнюдь не испытывал.       В конце концов, в жизни побеждает сильнейший, а профессору Бербидж лишь не посчастливилось родиться слабой. Это её и погубило.       Женщина попыталась приоткрыть рот в попытках прохрипеть хоть звук. Через мгновение её зрачки дёрнулись в сторону Драко. Последний замер: не задумала ли она просить у него пощады? Откреститься от такого будет трудно. К счастью, она выбрала не его. — С-Северус, — прошептала пленница, взглянув прямиком на черноволосого мужчину, сидящего в нескольких дюймах от её парящего тела. Поймав его взгляд, в мольбе она спешно залепетала: — С-Северус, пожалуйста, пожалуйста… — её глаза начали наполняться слезами, а голос задрожал, предвкушая неизбежность собственной кончины, — м-мы же были друзьями...       Снейп лишь в ответ невозмутимо продолжал смотреть на неё, не позволяя и мускулу дрогнуть на собственном лице. Он видел, как Тёмный Лорд уже направляет палочку Люциуса в сторону профессора, но ничего не сделал дабы воспрепятствовать. — Авада Кедавра, — промолвил Волдеморт, и зелёный луч направился прямиком в рёбра всхлипывающей пленницы. Тело с грохотом рухнуло на деревянный стол, а неживые теперь глаза преподавателя так и остались направленными на Малфоя, глядя в упор устрашающе и тоскливо. Казалось, будто в них запечатлелась величайшая предсмертная агония и отчаяние, которые испытывала женщина в последние мгновенья своей жизни, — Нагайна, — обратился Тёмный Лорд, приманивая своего фамильяра к себе. Худощавая рука, проведя над столешницей, указала прямиком на тело бывшей преподавательницы, кратко копируя команду спутнице, — ужин.       Огромная рептилия взобралась на стол, неспешно проползая мимо сидящих людей, направляясь прямиком к своей жертве, огромными жёлтыми глазами пожирая её с особой жадностью. Её клыки в один миг впились в бездыханный труп, начиная поглощать плоть, скрывая внутри длинной глотки сантиметр за сантиметром. Отвратительно ровно в той же мере, что и завораживающе. — Вы все свободны, можете идти, — напоследок сказал Реддл, усаживаясь на своё место в основании стола, зачарованно наблюдая за Нагайной во время её трапезы.       Многие бесшумно подвелись со своих мест, не произнеся и слова: послушные марионетки, дождавшиеся команды. Драко чувствовал облегчение от того, что его каторга в компании людей столь отвратительных была закончена. Более того, он даже был чуть более воодушевлён после произошедшего.       Погрузившись полностью в собственные размышления, он неспешно двинулся, направляясь к своим покоям. Никто сейчас не посмел его тревожить. Он растворился в пустотах тёмного коридора, наконец-то давая волю собственным мыслям, чувствуя их на удивление непоколебимую неприступность. Стены более не давили на него, тишина не была гнетущей, а его положение теперь не было на волоске. Он будто бы вновь ожил, воскрес после очередного собрания, считая, впрочем, дни и минуты до нового, будто до казни, что вот-вот состоится и для него.       Однако сегодняшний день подарил ему возможность выйти из статуса смертника. У него и вправду сейчас появился шанс возвыситься среди Пожирателей и стать одним из приближённых Тёмного Лорда, не жертвуя абсолютно ничем.       Было очевидным, что последнему не нужна была палочка Люциуса и в помине. Это была лишь показательная порка, очередной спектакль и попытка внушить остальным страх пред гневом Повелителя.       Тем не менее, прослеживалась и ещё одна мысль: Реддлу действительно нужна сильная палочка, и тому, кто сможет её добыть, будут даны внушительные привилегии и прощены все просчёты. Разве ли не это было сейчас как никогда нужно юноше?       Если он хочет возвысить свой статус, стать на новую ступень, ему необходимо найти более сильную палочку.