Beau monde

По приезде домой уже не звучали привычные шутки Дага, друга в принципе не было дома, и единственное, что удалось сделать — переодеться и упасть обессиленно на кровать, засыпая за считанные секунды. Организм устал от такого переизбытка эмоций и чувств, морально вымотался и жаждал отдыха. Словно по щелчку пальца она заснула, а после по щелчку пальца проснулась. Голова трещала, болела так сильно, словно она вчера не просто проявила бурю эмоций, а выпила весь запас бара с Дагом. Телефон показывал половину седьмого утра, понедельник. С тихим стоном девушка откидывается на кровать, трёт глаза. Чёрт, она проспала очень большое количество часов, а состояние было таким, словно она не спала совершенно. Да и воспоминания начали стучаться, её вчерашнее поведение вряд ли можно было назвать профессиональным, а значит, что, скорее всего, женщина через некоторое время найдёт нового учителя для девочек. К тому же, Энди уже слишком много знала для сотрудника, личная жизнь Пристли стала для неё открытой. Не полностью, конечно, но то, что уже было известно, вполне достаточно для того, чтобы избавиться от Андреа. Может, оно и к лучшему, тогда все эти волнения за женщину и её детей уйдут быстрее. Да, будет болезненно, но так будет правильно. Или она снова себя накручивает. Андреа прерывисто вздыхает и прикрывает глаза, переплетая пальцы на груди.

«Кого я обманываю, боже, не хочу я терять эту подработку. Из-за своего эгоизма в том числе».

Поджав губы, девушка встаёт с кровати, держась за голову. Дальше по курсу кухня, таблетки от головной боли, нужно было собираться на работу. Миранда вчера обмолвилась о том, что их ждёт тяжёлый день. Карие глаза замечают календарь и устало закрываются. Точно, январский номер должен был выйти неделю назад, но разгребать последствия нужно было сейчас, ведь прошло знаменательное событие, Новый Год. Каждый был занят своими делами, отпраздновала его девушка крайне типично — всё тот же бар, Даг и дорогая Эмили Чарлтон с ними. Теперь Дагу надо было творить финансовые чудеса на работе, а ей и Эмили страдать в мире моды. Она стонет куда громче, но не менее мучительно.

***

— Это всё ужасно, — Миранда смотрит на представленные материалы, все вновь собрались в зале для совета, и главный редактор потирает подбородок, рассматривая макеты с вечерними платьями. — Здесь всё чёрное, у нас февраль будет посвящён похоронной неделе моды? Где цвета? — Энтони сказал, что у него пропадает тяга к ярким краскам во время зимы, но у него есть вот эти тёмно-синие жакеты и… — директор раздела моды замолкает, когда видит взгляд Миранды. Начальница смотрит на неё, словно вся вина лежала на директоре отдела, а Энди сглотнула и поняла, что кажется, сегодня всех ждала кара небесная. — Мне нужно что-то яркое, гламурное. Вы и без меня прекрасно знаете, какой это важный выпуск, почему я должна объяснять такие элементарные вещи? Я прошу невозможного? Я прошу вас достать мне платья из кожи вымерших рептилий? Или, быть может, я прошу вас организовать мне фотосессию на орбите Земли? — Миранда снимает очки и кладёт их рядом с чехлом. Трёт переносицу, став ещё более смертоносной, так как голос её стал тише, а глава отдела маркетинга, кажется, сейчас станет седой. — Наш журнал покупает каждая десятая американка, это около пятнадцати миллионов человек, вы осознаёте, какой это масштаб? Или мне нарисовать для вас схему, таблицу, как в школе, чтобы все поняли? Молчание стало ответом, оно и было нужно, ибо если сейчас кто-нибудь скажет хоть что-нибудь, это привело бы к общей гибели. Андреа же была слишком зациклена на женском лице, всё в Миранде было идеальным, но глаза… Энди хмурится, замечая мелькнувшую в них усталость таких размеров, что кажется, она могла бы охватить целую галактику. Только понять было трудно: усталость от некомпетентности подчинённых или от происходящего с супругом? Или всё вместе?

«Какой толк, если я буду трястись над ней, будто лист? Это ведь не моё дело… Твою мать».

Энди поджимает губы снова, утыкается в чистый лист и снова вслушивается в речь Миранды. — Отдел маркетинга, я хочу, чтобы вы побили рекорд нашего январского номера в две тысячи одиннадцатом, — да, Джессика и вправду сейчас отбросит коньки, судя по её испугу. — Делайте, что хотите, но мне нужно, чтобы эта парижская неделя моды была идеальна отображена в журнале. Отсекайте ненужное, я отметила здесь всё, что будет только мешать. Дальше, Найджел. Что там с фотосессией в Лос-Анджелесе? — Мы успели отснять всего несколько снимков, так как уже на следующий день после моего приезда пошёл снег, — Киплинг говорит спокойно, не сводя взгляда с коллеги, Миранда же поджимает губы. Андреа переглядывается с креативным директором. Сегодня день и вправду напоминал только одно — катастрофу.

***

— Ох, Энди, — Элис встаёт со своего места, бросается к девушке, сдерживая слёзы. Миранды не было в кабинете уже достаточное время, Эмили тоже, значит они уехали на очередную встречу. — Она сегодня просто невыносимая! Мне кажется, что я не доживу до конца рабочего дня. — Элис, успокойся и просто выполняй свою работу. Это… Нормально для неё, мне кажется, так как это один из двух самых важных номеров в году, — Андреа вздыхает, похлопывая по плечу младшую ассистентку. Осталось и себя убедить в этом, тоже пережить этот месяц, а после ещё один и всё снова войдёт в привычный темп. — Я даже ей кофе принесла раньше обычного, а она из-за этого только сильнее разозлилась, — Элис высморкалась в салфетку, а Андреа в свою очередь приподнимает бровь слегка. Мда, действительно, женщины такие непредсказуемые. Задумчивый взгляд устремляется на стол главного редактора и девушка стала разбирать в мыслях все возможные варианты. Почему бы не попытаться улучшить состояние босса? Но как это сделать таким образом, чтобы после этого в офисе не объявили зимний шторм? Девушка неуверенно сходит с места, продвигаясь к столу. Замечает знакомую упаковку успокоительного, которая была пустой. Энди ухмыляется и разворачивается. — Я скоро приду, Элис, маякни мне, когда наш дьявол вернётся, чтобы я обходила это место, — Сакс отсалютовала ассистентке, уходя обратно к себе, где её ждал Найджел с криво надетыми очками. — Мне кажется, что ещё немного и я предложу тебе собирать вещи, чтобы мы сбежали куда-нибудь в Швейцарию, — он перекладывает макеты и начинает рассматривать предложенные варианты одежды для будущих фотосессий от Yves Saint Laurent. — Будем с тобой жить в каком-нибудь миниатюрном домике рядом с маленьким озером, где-нибудь среди гор. Держать свою коровью ферму, а после продавать своё молоко и сыр, а по вечерам будем на крыльце дома практиковаться в игре на альпийском роге. — А потом мы станем знаменитыми музыкантами, назовём наш дуэт «Cowway» и вся суматоха начнётся сначала, — Энди ухмыляется, ищет в сумке необходимое лекарство, и всё-таки найдя его, поднимает свой трофей. — Это наркотики? Ибо только они нам помогут. — Неа, всего лишь Ксанакс, — она подмигивает арт-директору, снова направляясь к кабинету главного редактора, благо, её всё ещё не было. Зачем она это делает? Непонятно, очевидно, хочет хотя бы немного спасти нервные клетки всех сотрудников. А ещё помочь Миранде, которая явно страдала без лишней пачки успокоительного, а если страдает Миранда — страдают все. Да и вчерашняя ситуация ясно дала понять, что сердце Андреа по-настоящему переживает за моральную составляющую женщины, которая её очень привлекала. Поэтому она не могла оставить всё на самотёк, так сказать.

«Если никто в этом офисе не может должным образом позаботиться о ней, если даже её собственный муж-идиот не в состоянии успокоить её или хоть как-то помочь своей жене, то это постараюсь сделать я. Да, выглядит так, будто я хочу привлечь её внимание, отрицать это бессмысленно, но что плохого в том, что я ей помогу? Ничего, правильно. Да, это не поможет мне избавиться от мыслей о ней, это только усугубит ситуацию, но… Хуже вчерашнего плаксивого концерта уже не будет. Наверное».

Именно с этими мыслями Энди оставляет целую блистерную упаковку с Ксанаксом и записку рядом: «Выпейте это, однажды мне это очень помогло А.» И с лёгкой ухмылкой, девушка быстро уходит с места преступления, чтобы её не поймал разъярённый плохой полицейский. Или что могло быть ещё хуже — разъярённый плохой полицейский в сопровождении своего рыжего рядового.

***

Сегодня Андреа пришлось задержаться в офисе, девушке явно нужно перестать давать обещания и рваться помочь, точнее, выполнять чужую работу за других. С такими гневными мыслями Энди закрывает ноутбук, прикрывает глаза и начинает собираться. Первый день недели был ужасно длинный, впервые рабочий день тянулся так долго и казалось, что прошло не двенадцать часов, а все двадцать четыре. Мысли снова ползут в сторону таунхауса, спокойного лица Миранды и убегающего Стивена, слышится последний разговор близняшек между собой. Неразделенная любовь, да? Андреа издаёт горький смешок, идя по коридору и качает головой. Абсурд какой, она и любовь, такого не должно быть. Тем более, если «любовь» и «Миранда» находились в одном предложении, но кого волнует мнение Энди, верно? По крайней мере, Андреа была уверена, что она не была готова к такому громкому слову, которое девочки так легко озвучили в комнате для рисования. Но сейчас, наблюдая за идущей впереди фигурой женщины, которая была облачена в идеальную шубу винного оттенка, Энди понимала, что ей эта женщина была очень симпатична. И теперь не только внешне, даже её жестокое и немыслимое поведение вызывало внутри небольшой трепет, будоражило, а про моменты несвойственного ей поведения лучше и вовсе промолчать. Девушка останавливается у лифта, чтобы Миранда продолжила свой путь в одиночестве, ведь никто не может себе позволить ехать в одном лифте с главным редактором. Но решает это сама Миранда, она здесь закон, потому женщина кивает, мол, проходите. Андреа неверяще моргает, но делает два широких шага, становясь рядом с Мирандой. — Записки, Андреа? Серьёзно? — после недолгого молчания, Миранда с покачиванием головы хмыкает. — Вы могли лично отдать мне успокоительное, просто дождавшись моего прихода. — Мне показалось, что с запиской будет интереснее, — Энди сдерживает улыбку, которая так и желала осветить лифт изнутри. Она заметила и даже заговорила об этом сама, уже огромный успех, это было где-то пять по шкале интереса Пристли. — Тогда почему вы написали всего одну букву, а не полное имя? В офисе теперь предпочитают общаться, как партизаны? — и снова шутка, голос уже не был таким небрежным, лишь немного отражал усталость. Значит, успокоительное всё же помогло. — Я и сама не знаю, зачем я написала именно так. Должно быть, хотела вспомнить школьные года, когда поклонники оставляли записки, это поднимало настроение, пускай этими поклонниками и были мои подруги, — Андреа тихо и кратко смеётся, поднимая взгляд к меняющимся цифрам, до первого этажа оставалось всего четыре. Миранда же на такое объяснение скептически обвела взглядом Энди. — На этих выходных у девочек начинаются каникулы, поэтому занятий не будет, так как они уезжают на неделю к своей бабушке, в Лондон, — Миранда возвращает своему голосу прежнее безразличие, не смотря в сторону Энди. — А также я взглянула на то, что они нарисовали. Андреа заинтересованно повернулась к женщине, которая в свою очередь повела плечом и наоборот слегка отвернулась от девушки. — Я ничего не поняла, ведь я не разбираюсь в стилях живописи и во всём остальном, но получилось ярко и эспрессивно, — у Андреа тут же начали подёргиваться плечи от смеха, двери лифта открылись, но Миранда заслышав нечто походящее на смех, повернулась обратно и стала прожигать сотрудницу взглядом. Энди сглатывает и кивает, пытаясь вернуть лицу прежнее спокойствие, но выходит ужасно и она всё-таки засмеялась. — Что смешного? — Прошу прощения, — машет головой Андреа, прикрывая рот рукой, слегка зажав нос пальцами. Делает несколько вдохов и выдохов, чтобы постараться донести начальству всё со всей присущей вежливостью. — Но не эспрессивно, Миранда, а экспрессивно. Вы хотите кофе? Быть может, мне купить вам чашку в Starbucks? Миранда смотрит в карие, чистые глаза, отводит взгляд, можно было заметить, что кожа шеи даже слегка…Покраснела? Теперь уже было действительно не смешно, так как Энди впервые наблюдала подобного роду реакцию. Все могут ошибиться, даже такая восхитительная женщина, ведь мы все обычные люди, но чтобы Миранда и чувствовать себя неловко? Как будто заслышав чужие мысли, Миранда откашлялась, снова нацепила маску высокомерной стервы. — Очень смешно, Андреа. Теперь понятно, почему вы так часто смеётесь с моими детьми, — это был намёк на то, что у неё детский юмор? Энди смотрит в спину уходящей начальницы. Но мягкая улыбка всё ещё покоилась на её губах. Надо же, Миранду вполне можно смутить, если постараться. И выглядела она в таком состоянии до невозможности мило. Хотелось взглянуть на неё в таком амплуа ещё раз. Сотрудница догоняет главного редактора и улыбается вновь. — Так что насчёт кофе? — Андреа, все спешат домой, предоставите мне это маленькую взятку как-нибудь в другой раз, — Миранда поднимает глаза к небу ненадолго, ища там терпения, чтобы не съязвить нечто похуже от проявленной наглости, и женщины расходятся. Одна к личной машине, другая к такси.

***

Андреа уже около часа находилась дома, но она всё ещё улыбалась, словно идиотка, лёжа в собственной кровати и уставившись на экран ноутбука. Рядом лежал графический планшет, она старательно выводила контуры своей картины, до конца работы ещё далеко, но начало уже было положено. Задумка слишком понравилась ей, чтобы оставлять её без внимания, правда, вибрация и звук уведомления на телефоне отвлекли её. Это было что-то в чате девочек, улыбка расцвела на лице и она открыла чат. Голосовое сообщение, вернее, несколько голосовых сообщений, и от одной Кэролайн. Это интригует, но стоило Энди включить их, в груди всё замерло и сердце упало вниз, прямо в пятки. [Кэролайн из Мира Бабочек, сегодня в 22:03]: — Привет, Энди, пожалуйста… Наверное, это плохо, просить тебя о таком, но можешь ли ты с нами поболтать? Голос девочки был таким тихим и грустным, а рядом с ней были слышны тихие всхлипы, должно быть, это была Кэссиди. Стилус в руке был сжат, как и зубы. — Наверное, ты устала после работы, но этот… Недопапа снова начал ругаться, но только всё стало куда хуже. Он впервые кричал на маму, так громко, что даже не подслушивая, мы всё слышали. Мы очень испугались и думали, что- Андреа выключает голосовое, не дослушав, чтобы сразу же набрать номер Каро. Всего пара гудков и она слышит тихий детский голос. — Привет, Энди. — Привет, малышка, — она говорит так же тихо и вздыхает очень тяжко. — Слушайте меня внимательно, сейчас вам необходимо повести себя по-взрослому. Нужно успокоиться и взять себя в руки, прям сжать в кулаках. Ответьте на мои вопросы, ладно? — Хорошо, — теперь в верхнем динамике было слышно два тихих голоса. — Он всё ещё дома? — Нет, он ушёл, наверное, минут… Пять назад, — Каро, видимо, очень внимательно слушала происходящее, пока Кэссиди пыталась успокоиться. — Уже лучше, где ваша мама? — Мы не знаем, мы не выходили отсюда. — Я понимаю, что вам страшно, и происходящее привело вас в состояние лёгкого шока, мне очень жаль, девочки, правда. Но вашей матери тоже нужна поддержка, так как она волнуется не только за свои отношения, но и за вас, так как вы это всё слушаете. А любая мать на этой земле не захочет такой жизни для своего ребёнка, поэтому вам следует пойти к ней и обнять, посидеть с ней, — Андреа старается говорить спокойно, убирая подальше стилус, чтобы тот ненароком не сломать. — Но мы никогда не делали ничего подобного, так как мама всегда уходила к себе в кабинет, сидела там одна, — Кэссиди таким грустным тоном сказала это, что у Энди, кажется, ёкнуло сердце. — А вы пытались? Я не думаю, что она оттолкнёт вас, если вы проявите желание поддержать её. Ваша мать очень сильно любит вас, каждый, кто её знает, скажет вам об этом, — Андреа говорит с натянутой улыбкой, мягко и осторожно, словно боится спугнуть. В трубке она слышит молчание ещё несколько секунд, а после шорох одеяла. — Ладно, мы попробуем и напишем после этого. И… Большое спасибо, Энди, что позвонила. Ты для нас стала лучшей подружкой! Пока! — Андреа не успела ответить, быстрые и короткие гудки на секунду заставили растеряться. Телефон она положила рядом, ещё долгое время Энди смотрела на него, словно он мог в любую секунду отрастить себе конечности и убежать куда-нибудь. Стивен кричал на Миранду. Он уже не просто предъявлял ей свои претензии, он перешёл на крик. Андреа хотелось самой закричать от злости, которая вспыхнула внутри неё огромным сигнальным костром. Что, блять, вообще происходит? Видимо, Миранда всё-таки опоздала на их встречу, но Стивена с его тонкой душевной организацией и чувствительным эго размером с планету совершенно не волновало то, что у его жены есть работа. И очень много работы, сложной и кропотливой, которая требует постоянного внимания. — Как же мне, чёрт возьми, хочется сейчас стать копией Гертруды Банишевски, — прошипела Энди, Даг заходит к ней и слегка удивлённо моргает, протягивая ей тарелку с мармеладом. — Хочешь стать няней-убийцей? Прошла любовь с детьми и теперь ты возьмёшь на свои плечи тяжкий грех? — Нет, их отчим станет моей жертвой. И я уже, — запихнув в рот несколько мармеладок разного цвета, Андреа выдыхает шумно через ноздри. — Не шучу, ибо это не смешно, когда один ребёнок звонит тебе, говорит, что омерзительный недопапаша орёт на их мать, по совместительству, твою начальницу, а другой ребёнок сидит рядом с сестрой и плачет. А я ничего не могу с этим сделать, кроме как сказать что-нибудь тёплое и… И всё! Даг хмурится, качает головой, приобнимая подругу, прижимает её к себе. Гладит по плечам её и слегка покачивается. — И как ты мне предлагаешь завтра помочь тебе с переездом в другую квартиру, когда у тебя на работе такой откровенный кошмар? Обещай мне, Энди, что ты будешь приходить на ночёвки ко мне, а потом меня впускать к себе. А также что ты не бросишь своего лучшего друга и всё ещё будешь мне рассказывать о своей работе, — по голосу парня можно было сделать вывод, что он вот-вот расплачется, но Энди слегка закатывает глаза с ухмылкой. Несите Оскар. — Конечно, Даг, мы всё ещё будем лучшими друзьями, собираться на пижамные вечеринки и смотреть «Секс в большом городе», — Андреа обнимает в ответ его так крепко, как может, и жмурится. Действительно, а как она справится со всем этим гнётом, будучи в одиночестве? Совсем скоро она переезжает из Бруклина в Нижний Ист-Сайд, в свою приличную, но маленькую студию за тысячу долларов в месяц. Звучит сумасшедше, но это Нью-Йорк, да и на зарплату, причём двойную, Андреа не жаловалась. И там уже не будет Дага, только она и гордое одиночество. Она прикрывает глаза. — Может мне завести кота, Даг? — Он умрёт, я думаю, через несколько дней, — друг издаёт громкий смешок. — С чего бы это вдруг? — От кошачьего инфаркта, когда узнает, что его хозяйка даёт своей начальнице любви больше, чем ему. — Даг! Вибрация телефона прерывает бойню подушками, которую Андреа устроила. Быстро схватившись за мобильник, она выдыхает, словно только что её смертный приговор был отменён. [Кэролайн из Мира Бабочек, сегодня в 22:36]: — Мы поддержали маму, ей стало куда лучше. Спасибо, что сказала нам об этом. А ещё она сказала, что ошибалась, когда говорила, что телефоны приводят нас только к деградации ;) [Я, сегодня в 22:37]: — Вы что, сказали ей, что разговаривали со мной? :0 [Кэролайн из Мира Бабочек, сегодня в 22:37]: — Ну да, она спросила, с чего бы мы это вдруг пришли к ней и сказали правду. А что? — Даг — М? — Завтра я умру, организуй мне похороны, пожалуйста.

***

— Отлично, тогда, если вас всё устраивает, то я бы хотел перейти к оплате, оставьте свою подпись здесь и вот тут, — Андреа протягивает деньги арендодателю, которым оказался приятный и вежливый мужчина, тоже британец, что значительно облегчило понимание и разговор между ними. Вскоре, она берёт ручку, подписывает необходимые документы, предварительно прочитав всё крайне внимательно, всё-таки, её отец был одним из лучших юристов Англии. — Замечательно, приятно сотрудничать с вами, мисс Сакс. — Пожалуйста, называйте меня Энди, мистер Грант. — Тогда и ты зови меня Уильям, Энди, — мужчина снова улыбнулся, кивнул на прощание и ушёл из студии, закрыв за собой дверь параллельно. Даг тоже ушёл, сразу же после того, как помог с переносом вещей. Осталось только вернуться офис, откуда её любезно отпустил Найджел. Всё прошло успешно, не занимая больше часа, как и предполагала Андреа. Так что, закрыв дверь в своё, о боже мой, в своё жилище, Энди со счастливой душой ловит свободное такси и добирается до здания Elias-Clark. — Опаздываете на работу? Она сталкивается с Мирандой у входа, максимально нервно посмеиваясь. — Ни в коем случае, Миранда. Найджел согласился выделить мне час, чтобы я могла подписать договор с арендодателем в новой квартире. — Вы переехали? — Да, в Нижний Ист-Сайд, — Миранда подняла бровь, Энди прекрасно понимает реакцию, богачам вряд ли понять скромную жизнь людей из такого района, девушка слегка жмёт плечами. — Из Бруклина добираться дольше, это было необходимо. — Не забудьте изменить адрес проживания в трудовом договоре. И не думайте, что я забыла о девочках. Об этом мы поговорим позже, — Миранда продолжает свой путь к Рою и своей машине, а Энди хмурится, прикрывая лицо двумя руками.

«Твою мать, твою мать, твою мать».