Beau monde

Ах, Париж. Город, который поражает и влюбляет, расслабляет и притягивает. Приезжая в столицу прекрасной Франции, ты чувствуешь, что торопиться некуда. Время в этом городе не поддаётся обычным законам, однажды услышанные слова теперь приобретали смысл. В Париже ты можешь прекрасно проводить время, ничем, по существу, не занимаясь. Машина на средней скорости ехала по улицам модной столицы, со всех сторон блистали яркие и красочные вывески ресторанов, бутиков и отелей. Счастливые улыбки и смех отражались на лицах горожан, и все шли, но так спокойно и размеренно, не было той привычной суеты Нью-Йорка, где каждый второй бежал по поручению или на собеседование. Всё за окном автомобиля очаровывало, и в голове невольно возникает одна единственная мысль: «Мне хочется задержаться здесь подольше». И это мы ещё не говорили о легендарном Лувре, от этого в душе Энди сразу же разгоралось яркое пламя заинтересованности, которое было с ней при каждом упоминании изобразительного искусства. Она понимала, что оказаться здесь было огромной удачей. Часы показывали половину девятого, значит в Нью-Йорке сейчас было полчетвёртого. Надо было обязательно позвонить Дагу, показать по FaceTime все красоты с её балкона, а если оттуда можно будет разглядеть Эйфелеву Башню, то тогда она точно сможет с уверенностью сказать, что она увидела Париж и готова умереть со спокойной душой. Девушка улыбается одними губами, рассматривая мелькающие дома удивительной архитектуры, но совсем скоро картинка за окном меняется, замедляется, а после и вовсе останавливается, и за стеклом Андреа с удивлением смотрит на парижскую «колонну Побед». — Mademoiselle, s'il vous plait (перевод: «Мадмуазель, прошу»), — Найджел улыбается и ведёт рукой, Энди поворачивается к нему, взгляд устремляется туда, куда показывал мужчина и её глаза в шоке расширяются. Выйдя из машины, двери которой любезно открыл водитель, её карие глаза с восторгом смотрят на простое, но поражающее своей роскошью, название отеля: «Ritz Paris». Она медленно и широко улыбается Найджелу, который выглядит крайне довольным. До последнего момента он не говорил о том, где именно они будут жить в Париже и всё было не зря. Реакция помощницы покрывала все её надоедливые расспросы до этого. Энди попросту засмеялась от переполняющего её энтузиазма, и она быстрым шагом догнала арт-директора. — Боже мой, Найджел это же… Тут же жила сама Коко Шанель, — с восторженным вздохом, Андреа оглядывается, желая рассмотреть каждую деталь восхитительного интерьера и дизайна легендарного отеля. — И следующую неделю здесь будешь жить ты, — Найджел поправляет рукава пиджака, пока позади портье заносят их багаж, он ведёт помощницу к стойке регистрации. Девушка в форме любезно улыбается им. — Найджел Киплинг и Андреа Сакс, — мужчина улыбаясь, указал сначала на себя, а после и на Энди, в ответ администратор кивает, начиная сверяться с базой данных. Энди так же, как и Найджел, терпеливо ждёт, ей спешить некуда, роскошь всё ещё не отпускала её, да и вряд ли отпустит даже после возвращения в Нью-Йорк. Спустя пару минут администратор протянула им необходимые бланки и ручки. Оба принялись за заполнение. — Да, всё верно, — администратор улыбается, говоря с французским акцентом, кивает двоим и принимает бланки, после протягивая ключи. Портье позади оживились, и неся за собой багаж гостей, повели их к нужным номерам. Андреа же в свою очередь продолжает любоваться своим местом жительства на следующую неделю с приоткрытым ртом. Безусловно, она знала о том, какое это место дорогое и красивое, изучая моду в течении всего прошедшего времени, но она знала и о значимости данного отеля. Знала, какие легендарные личности здесь были. От осознания факта, что несколько десятков лет назад по этим коридорам ходил сам Эрнест Хемингуэй, по спине и рукам бежали мурашки. — Это ваш номер, прошу вас, проходите, — молодой портье всё ещё держит улыбку, которая является обязанностью в списке его задач, и он, открыв дверь, пропускает даму. — Merci beaucoup (перевод: «Большое спасибо»), — она кивает благодарно, стараясь изящно пройти в номер, складывая перед собой руки, облачённые в чёрные кожаные перчатки. Правда, увидев свой номер, она снова застывает. — Здесь ванная, спальня, — сотрудник отеля указывает на нужные двери, — Здесь же гостиная. Совсем скоро будет ужин в «L'Espadon», а пока… Доброго вам вечера и ещё раз добро пожаловать в «Ritz Paris». Портье уходит, тихо прикрыв дверь, оставляя Энди одну в номере. Взгляд её бегает по комнате, с уст срывается прерывистый вздох и она скрывает широкую улыбку под ладонью. — Мама, я буду жить в «Ritz Paris», представляешь? Вау, — девушка шепчет тишине, ещё несколько минут стоит с немым восхищением, а уже после решает разобрать чемодан. Нужно успеть на ужин, а то она умирала с голоду.

***

— Да, всё было именно так. Мне казалось, что если я возьму не ту вилку или ложку, то все тут же это заметят и подумают, что я сбежала из Зоопарка Бронкса, — Энди смеётся тихо, держа перед собой айфон, на экране которого было осуждающее лицо Дага. И осуждал он в шуточной манере, конечно же. — Подумать только, ты не изучила даже основные правила столового этикета. Господи помилуй, как они вообще пустили тебя туда? — Даг под конец всё же улыбается, видя, что он всё же смог слегка задеть подругу, ибо она прищурилась опасливо с серьёзной миной. — Я показала себя и свои навыки на работе достойно, поэтому могу себе позволить сейчас лежать на кровати в номере самого легендарного отеля в мире, — Андреа важно выставляет указательный палец, поправляя идеально чистый халат белого цвета, — Пять звёзд, Даг. Только вдумайся, в этом номере мог жить Фредерик Шопен. — Ага, а в твоей ванне Элтон Джон сочинял песни, конечно же, а в гостиной Скотт Фицджеральд писал «Великого Гэтсби», да-да, — парень издаёт смешок, было видно, что он сейчас находился в офисе. Сейчас в Нью-Йорке было почти пять часов вечера, а в столице моды же время приближалось к одиннадцати, — Ладно, обязательно расскажешь мне про завтрашний день, а сейчас мне надо вернуться к работе. Давай, новая Коко Шанель, порви их там завтра. — Тебе тоже удачной охоты, Волк с Уолл-стрит, — Энди улыбается и касается красной кнопки на дисплее. Теперь её взгляд снова гуляет по комнате, которая была сделана в стиле рококо, впрочем, как и большинство номеров и комнат в отеле. На стенах красовались дорогие обои цвета слоновой кости с позолоченными узорами, каждый материал или цвет в комнате был визуально легким и одновременно роскошным, словно полет сквозь позолоченное облако. На одном из комодов даже стоял виниловый проигрыватель. Не став бороться с любопытством, Энди встаёт, приближаясь к комоду. Рядом с проигрывателем располагалась стопка пластинок, она начала перебирать их осторожно, догадываясь, что каждая мелочь здесь обошлась не в одну сотню евро. Андреа сразу же взялась за пластинку, на которой было имя потрясающей Эдит Пиаф. С особой аккуратностью Андреа сняла с неё конверт и опустила на центральную ось, после игла опускается на пластинку. Предварительно отрегулировав громкость, Андреа нажимает на кнопку и прикрывает глаза, вслушиваясь в великолепный голос певицы. — Padam, padam, padam, Des «je t'aime» de quatorze-juillet. Она решает переместиться к окну, поднимая веки, чтобы насладиться видом. Окна были направлены на внутренний двор, на сам город хотелось посмотреть больше, но красоты ландшафтного дизайна и изысканная уличная мебель тоже вызывали чувства удивительного спокойствия и наслаждения моментом. Всё сейчас было идеально, от и до. — Padam, padam, padam, Des «toujours» qu'on achete au rabais.

«Поверить не могу, я действительно в Париже. И я здесь не как простой турист, а как работник известнейшего журнала. И снимаю не какой-нибудь дешёвый номер в мотеле, я в одном из легендарнейших мест в мире, где одна ночь стоит тысячу четыреста долларов. Интересно, какой номер у Миранды? Несомненно, это был люкс, но какие там оттенки, как расставлена мебель, насколько там большая кровать…»

— Padam, padam, padam, Des"veux-tu» en voila par paquets. Et tout ca pour tomber juste au coin d'la rue, Sur l'air qui m'a reconnue. Мысли снова вернули её к главному редактору. Несмотря на то, что здесь никого не было, кроме неё, Андреа жмурится и старается унять смущение, будто бы её могут поймать и внести мысли в протокол, а после предоставить ей обвинение в том, что она продолжает влюбляться с неистовой скоростью. Она сжалась и вновь опустилась на кровать, теперь уже лицом утыкаясь в подушки. Воображение остановить было трудно, ведь оно сейчас старалось как можно детальнее представить Миранду в тёмном шёлковом халате, который стоил немыслимое количество денег, а под ним скрывался такой же роскошный, как и весь этот отель, пеньюар. Чего мелочиться, Миранда в пеньюаре любого цвета и кроя выглядела бесценно, ничего не могло сравниться с ней и никто не смог бы купить это, ни за какие деньги. Пропищав, Андреа постаралась прийти в чувства, необходимо было успокоиться, так как завтра нужно было работать. А работы было очень и очень много.

***

Подъём был в семь утра ровно, а после начался настоящий ад. Показы шли друг за другом, не было возможности передохнуть совершенно, их распорядок дня буквально состоял из четырёх пунктов: поездка на показ, сам показ, встреча с журналистами и дизайнером после показа, а после следующий показ в другом модном доме. Теперь работа точно напоминала колесо, а они — Энди, Эмили, Найджел и Миранда, напоминали белок. Правда, было в этом колесе то, что делало его уникальным и неоценимым. Возможность лицезреть работы величайших кутюрье делало его таким, поэтому усталость сейчас была незначительной мелочью и оставалась полностью незамеченной. Каждый показ Энди и Эмили выглядели, как дети, которые имеют честь видеть волшебство в своём истинном обличие, будто бы перед ними открывалась тайна, которую давали понять только определённым, особенным. Azzaro, Georges Chakra, Dior — столько легендарных названий, всё это здесь, перед их глазами и всё это будоражит, оставляя после себя чувство эйфории и бабочек в животе, а с лица не сходила восторженная улыбка. Даже Рождество для ребёнка вряд ли было таким значимым, как всё происходящее для двух, некогда простых девушек из Лондона. Энди по случайности оказалась в Runway, но случайность превратилась в нечто большее, стала важным и ярким моментом в её жизни, что поменяло в ней многое, и Андреа считала, что в лучшую сторону. Эта работа теперь не была простой работой в модном журнале, для неё она стала чем-то важным, чем-то таким, что Энди могла бы назвать любимым делом. Она думала об этом и раньше, несмотря на темп и количество работы, но поездка в Париж и всё здесь происходящее окончательно убедили её в этом. Андреа Мари Сакс полностью забылась в этом мире роскоши и красоты, в высшем модном обществе. Последний в их списке показ подошёл к концу, это был показ Valentino, а в сердце Энди этот бренд занимал определённое место. При упоминании бренда в её голове сразу возникает образ Миранды на дне рождения журнала. Тогда помощница креативного директора попросту забыла все слова, хотя описать красоту Пристли в тот вечер не сможет даже самый искусный писатель, воспеть не сможет даже самый талантливый певец. И сейчас, наблюдая за тем как всё такая же идеальная Миранда беседует с Валентино Гаравани, Энди изо всех сил сдерживала желание прервать их, чтобы самой заговорить с основателем бренда или украсть Миранду от многочисленных камер и глаз, чтобы наслаждаться ею самой.

«Боже, как это эгоистично. Нет, прятать такую женщину от всего мира было бы страшнейшим преступлением против человечества».

Энди улыбается своим мыслям, но слегка дрожащий голос Эмили послышался слева и отвлёк её. — Боже мой, Валентино, он не изменился, он всё такой же, каким я его знала. А Миранда, Господи, ты только взгляни на них… — Ты что, плачешь? — Андреа повернулась к ней и приподняла бровь. — Нет, — Чарлтон продолжает говорить в том же тоне, прикрывая губы рукой, чтобы сдержать нахлынувшие чувства. Энди же не могла её осуждать, вспоминая, как Эмили мечтательно заявляла о поездке в Париж при каждом удобном случае. Оставалось только гадать, какой сейчас праздник был в душе Эм. — А это Эмили и Андреа, помощница Найджела, — Миранда поворачивается к девушкам, от чего обе сразу встрепенулись и подошли чуть ближе. Валентино широко улыбается, поочередно смотря на них и кивает, протягивая руку. — Приятно познакомиться, что скажете о коллекции, дамы? — Вы бесподобны, мистер Гаравани, ваши работы с юного возраста меня вдохновляют, а видеть их своими глазами на вашем показе давно было моей мечтой, — рыжая британка пожимает руку, глаза её немного наполняются слезами, растерянность и восторг завладели ею, а потому и руку дизайнера Эмили отпускает не сразу. — Всегда мечтала познакомиться с вами и посмотреть на истинного волшебника, который поражает нас. Спасибо вам за то, что вы делаете. Одно из ваших платьев меня в особенности тронуло, — теперь Энди пожимала ему руку, улыбаясь лучезарно. — Благодарю вас за такие слова. Рад знать, что здесь мечты сбываются. И что за платье, если не секрет? — Валентино слегка прищурился, а Андреа кажется забыла как дышать. Её взгляд тут же метнулся в сторону Миранды, которая тоже ждала ответа, ей было интересно и она этого не скрывала. А Энди понимала, что она попала в капкан, опять. Сказать сейчас о платье Миранды? Будет ли это уместным? — Его не было в сегодняшней коллекции, — единственное, что она смогла сказать, Миранда показалась ещё более заинтересованной, впрочем, как и Валентино. Пристли даже слегка наклонила голову к плечу, задумчиво отводя взгляд. Но вовремя оживший Найджел спас свою помощницу от неминуемого краха, который уже дышал ей в затылок. — Думаю, что я догадываюсь, что за платье. Одно из тех, которое я предлагал надеть на банкет. Прекрасное красное платье-футляр, из кружева Heavy Lace с цветочными мотивами, из весенне-летней коллекции, — Найджел улыбается дизайнеру, а Валентино кивает пару раз, вновь устремляя взор на Энди. — Да, оно бы вам отлично подошло. На пару секунд они замолкают, слышны только оживлённые разговоры моделей и других гостей, вспышки камер, просьбы фотографов сменить позу. Но Энди замечает, что Миранда смотрит на неё, только взгляд и то, что было в нём...Она не могла понять эту женщину сейчас. Словно Миранда пыталась отыскать в карих глазах ответ, который действительно был правдой, а не то, что сказал Найджел. Энди поспешно отвернулась, не желая быть раскрытой. — Спасибо, Валентино, ещё раз скажу, что всё было исключительно, — Миранда повернулась к мужчине, держа всю ту же сдержанную улыбку, на прощание она обменялась поцелуями с кутюрье, после чего развернулась и покинула помещение. Эмили быстро нагнала главного редактора, пока Энди и Найджел спокойно шли позади к своей машине. Оба молчали, у каждого из них было, о чем подумать, потому они решили не отвлекать друг друга. Поговорить они всегда успеют, а вот обдумать прошедший день, увиденные композиции на моделях, а также Миранду, они могли не всегда, особенно с их работой. Догадываться о том, кто именно думал о главном редакторе, не стоит, это ясно, как день. Энди каждый показ хотя бы на несколько минут отвлекалась, чтобы взглянуть на профиль Миранды. Иногда у женщины на лице была мягкая и едва заметная улыбка, иногда она вновь поджимала губы, а порой растерянно моргала, следя от начала и до конца за определённой моделью. Энди очень хотелось узнать, о чем думала Пристли, поэтому даже слегка с завистью смотрела на Найджела, который иногда свободно делился с ней мнением, а главный редактор в свою очередь делилась мнением с Киплингом во время показов. Интересно, каково это, когда у тебя есть возможность так спокойно и непринуждённо говорить с женщиной, которая держит в ежовых рукавицах всю модную индустрию? Миранда Пристли была человеком, чье мнение ставило конечную точку в любом модном проекте, она задавала темп и характер, она — профессионал, от которого зависело, что люди наденут и что увидят на витринах. Энди вспоминала о своих личных разговорах с Мирандой и не сдержала ухмылку на лице, когда поняла, что во время всех их бесед она не думала о положении Миранды в обществе. Она думала только о том, что это её начальница, которая одним движением руки могла снести ей голову с плеч. А также о том, что это женщина, которая смогла поразить её сердце, точно и без колебаний. Ну и о том, что Андреа действительно хотела её, всеми фибрами своей души и всем своим телом. — Кстати, завтра перед банкетом хочу сходить с тобой кое-куда, — Найджел отвернулся от своего окна, смотря на помощницу исподлобья, — Надеюсь, что и одно местечко, и другое тебя поразит, как и мой сюрприз с «Ritz». — Думаю, что теперь меня ничего не сможет удивить так сильно, но думаю, что мне определённо понравится. Мы пойдем в Лувр? — при упоминании музея глаза Андреа загорелись надеждой. — О, нет, этим ты насладишься в одиночестве, я предпочитаю восхищаться тем, что можно надеть, а не то, что может висеть у меня на стене. Люблю искусство, которое может увидеть каждый. Завтра будет нечто особенное, я тебя удивлю, — Найджел улыбается и вновь отворачивается. А у Энди возникло какое-то стойкое ощущение беспокойства, как будто бы завтра она не только восхитится, но и что-то потеряет.