Черный мотылёк

— Так женись на мне, Чонгук. С трепетом произнесенная фраза из самого сердца осела в голове Чонгука на весь день. Он видел на дне зрачков любимых глаз блеск — её глаза всегда отражали чистую любовь к парню. Ему и слов не нужно было: стоило только взглянуть в её глаза — и они говорили за неё. И Чон понимал, что, раз они уже два года вместе, раз их любовь такая сильная, то и предложение делать можно было не откладывая. Только вот Чон не ожидал первого шага от самой девушки. Это застало его врасплох. Чонгук с радостью ответил бы ей, и даже всерьёз побежал бы после завтрака в ювелирный — он бы сделал предложение любимой прямо перед всем университетом. Если бы не одно «но»… Бона ещё не знала всей правды, которую Чон скрывал от неё. Раскрывать эту тайну ни ей, ни друзьям Чонгук не спешил. Он боялся, а теперь, услышав желание девушки, боится не меньше. Боится потерять её, боится, что правда покажет девушку с совершенно другой стороны, которую она может скрывать. Чонгук любит так, как не любил никогда, и эту любовь он боится потерять. С виду он всегда выглядит так, будто ему всё равно на всех и на всё, и отчасти так и есть. Он сильный, уверенный, харизматичный, красивый. Даже после школы ему присылают анонимки от тайных поклонниц. Для всех Чонгук — богатый красавчик, который, к сожалению, не холостой. С тех пор как Чонгук поступил в университет, ему практически не было прохода от студенток. Многим хотелось с ним познакомиться, а самые смелые могли и заговорить с ним, но тут же разочаровывались, услышав, что парень уже встречается. И даже это порой не мешало им понаблюдать за ним или испытать удачу. Ведь мало ли, с девушкой поссорятся, а рядом будет другая. Такую версию придерживались те самые смелые. Только Бона не собиралась отпускать парня, тем более с ним ссориться. Её характер был мягким, она не любила конфликты. Как только атмосфера накалялась, девушка своей улыбкой отшучивалась и превращала любой спор в шутку. Она умела разрядить обстановку. Чонгук был единственным, кто принимал её со всеми её принципами. Он не хотел и не собирался менять её, как пытались сделать её бывшие. Для него она была чистым и нетронутым цветком. Он понимал, что таких девушек очень мало, и осознавал, что ему повезло гораздо больше, чем его знакомым, у которых были быстрые и сложные отношения. Чонгук видел в Бона и супругу, и мать своих детей. Но каждый раз, когда он это представлял, нагонялась туча, и вся картина счастливого будущего разбивалась вдребезги. Пока они едут до университета, Чонгук вновь размышляет об их отношениях и о будущем, которое остаётся неизвестным. Он мельком поглядывает на девушку и думает, может ли такая добрая девушка стать другой, может ли её сердце заполниться пустотой. Он смотрит на неё и представляет. От этих мыслей становится не по себе, и Чонгук вновь сосредотачивается на дороге. Когда они доезжают, Чонгук не оборачивается, лишь холодно отвечает ей и спешит уехать как можно быстрее. Он понимает, что сильно обидел девушку, разочаровал её, и пусть это выглядит эгоистично, Чон не торопится контролировать ситуацию. Ему нужно рассказать правду. Кажется, этот день уже настал. Чонгук заезжает во двор, намереваясь лишь быстро принять душ и сразу поехать в университет. Именно поэтому машину он даже не ставит в гараж, который находится в полукилометре отсюда. Выйдя из автомобиля, он задерживает на ней взгляд, на мгновение оценивая, сколько та стоит, и вновь осознаёт: сам он бы никогда не смог позволить себе такую роскошь. Даже если бы ему предложили её просто так — он бы отказался, ведь это подарок от любовницы его отца. Принять его он смог лишь потому, что это было последним желанием отца перед смертью. О том, что у Ливона была любовница, мать Чонгука узнала, когда сыну исполнилось восемь. Сам же Чонгук услышал об этом только в десять — в тот день, когда очередная драка с парнями из элитной школы закончилась для него особенно болезненно. Один из них, ударив его так сильно в живот, что Чонгук упал на колени, сквозь тяжёлое дыхание бросил в лицо фразу, которую тот тогда толком и не понял: — Ливон никогда не приведёт своего бастарда в наш мир. Боль была настолько сильной, что смысл слов дошёл до него лишь спустя время. А уже на следующий день он собственными глазами увидел отца в центре города — тот сидел в кафе с женщиной, чьё поведение с ним ни на секунду не напоминало ни дружеское, ни деловое. Они были слишком милы друг к другу. Чонгук тогда рассказал обо всём матери. Та, к его удивлению, восприняла новость без особых эмоций. Больше всего Чонгука поразило то, что мать не собиралась подавать на развод, несмотря на откровенную измену и факт существования у отца внебрачного сына — почти ровесника Чонгука. Тогда она сказала слова, которые он запомнил на всю жизнь. «— Если я уйду от него, Чонгук, он забудет о нас с Сюмином так же, как однажды забудет обо мне. И мы не выживем одни. Я не смогу одна прокормить вас, особенно с состоянием твоего брата. Я переживу. Мне не привыкать. Главное — чтобы вы не голодали и не болели. Ты ещё маленький, но запомни: мир жесток. Люди не будут уважать тебя за то, кем ты являешься. Наоборот — будут смеяться, показывать пальцем, унижать. А иногда... иногда случается и хуже. Не вини никого, милый. Это жизнь. Столкнувшись с проблемами, ты никогда не знаешь, как поступишь, пока не окажешься перед выбором сам. Я только одного хочу — чтобы ты никогда не испытал того, что приходится переживать мне.» Прошло три года. Болезнь, от которой она страдала, оказалась сильнее. Мать Чонгука умерла. Ливон был рядом до самого конца. Он держал её за руку, часами сидел у постели, и, кажется, впервые в жизни по-настоящему просил прощения. Чонгук молчал, стоя в углу комнаты, и видел всё. Он чувствовал ту боль, что разрывала отца изнутри, видел, как тот с каждым вдохом умирающей жены ломался, как беззвучно терял себя. Но для Чонгука это была совсем другая боль. Ему было тяжелее. Он потерял единственного человека, ради которого, не задумываясь, вырвал бы собственное сердце, если бы это могло спасти её. Чонгук не выносил несправедливости по отношению к матери. Он клялся себе раз за разом: как только закончит учёбу, сразу пойдёт работать, заработает столько, чтобы она больше никогда ни в чём не нуждалась. Сделает её самой счастливой женщиной на свете. Каждую ночь, закрывая глаза, он представлял, как это будет. Эта мечта держала его на плаву, не позволяла опустить руки и заставляла снова и снова возвращаться к учебникам, даже когда казалось, что сил больше нет. Так он мог окончить школу — успешно, несмотря на всё. Но смерть матери разбила его. Мечта потеряла смысл. Он долго собирал себя по кусочкам, пытаясь привыкнуть к новой реальности. И, на удивление, с тех пор сын его отца — тот, что от другой женщины — больше не трогал его. Жалости Чонгук не ощущал. Он знал: если бы почувствовал хоть намёк на это презренное чувство, то не сдержался бы и напал сам. Жалость он ненавидел сильнее всего. И его характер начал меняться. Медленно, но необратимо. Он стал уже проблемным подростком. Тот самый тихий, сдержанный мальчишка, который раньше лишь мечтал о будущем, теперь всё чаще попадал в неприятности. Особенно это стало заметно после того, как Ливон привёл его и брата в новый дом. Дом был огромным. Роскошь чувствовалась в каждой детали: в мебели, в блеске пола, в картинах на стенах. Даже воздух здесь пах не так, как дома, где они жили с матерью. Чонгуку было противно. Его выворачивало от всего этого. Он ненавидел отца. И ещё сильнее — мачеху, которая словно по учебнику вела себя идеально, не показывая ни намёка на неприязнь. Но Чон знал: это всего лишь красивая обёртка. Ни одна женщина не станет терпеть чужих детей, а тем более одного, который с рождения был болен. Брат Чонгука рос с диагнозом, против которого все старания были бессильны. Аутизм с двигательными нарушениями и гипотонией. За ним всегда нужен был глаз. Чонгук не выдержал. Он забрал брата и ушёл обратно — в тот самый дом, где когда-то жила их мать. Дом был крошечный, тесный и давно требовал ремонта, но именно здесь всё дышало её воспоминаниями. Каждый угол, каждая трещина в стенах хранила её тепло. Чонгук не хотел уезжать отсюда. Ему было важно оставаться рядом с тем, что напоминало о ней. Ливон понимал. Он не стал долго уговаривать сына вернуться. Лишь помогал материально, зная, что сейчас иначе нельзя. Чонгук знал, что новая супруга отца, унаследовавшая долю в семейной компании, дала Ливону должность. Тогда дела у него пошли в гору, деньги больше не были проблемой. Но счастья это не принесло. Годы его благополучия оказались короткими. После второго инфаркта Ливон умер. Единственным последним желанием Ливона было, чтобы Чонгук принял от него хотя бы этот Hyunday. Он знал, как его сын отказывается от всего, что он пытается ему дать. Чонгук всегда был упрямым, и Ливон никогда не винил его за это. Он хотел для своих детей новую, беззаботную жизнь, в которой не было бы ни бедности, ни страха за завтрашний день. Но Чонгук не мог принять ничего, что исходило от отца. Он был слишком горд, слишком независим. И хотя он понимал, что Ливон хотел как лучше, его принципиальность не позволяла ему уступить. И вот теперь, поступив в университет, о котором он мечтал столько лет, Чонгук осознавал, что ему предстоит не только учёба, но и постоянное соответствие ожиданиям окружающих. Он знал, что попасть в этот университет было почти невозможно для таких, как он. Статус, деньги, связи — вот что решало. Ему предстояло бороться за место среди тех, у кого не было ни проблем с деньгами, ни переживаний о будущем. Чонгук же, несмотря на всё, что у него было, чувствовал, как тяжело ему будет соответствовать этим стандартам. Это был элитный университет. Чонгук никогда не был частью мира, где дети хвастались своими семейными связями или громко кричали о статусах своих родителей. Чонгуку кричать было не о чем. Он бы предпочел никогда не сталкиваться с испорченными деньгами, но ему было необходимо здесь учиться. Для него это был шанс, который открыл бы двери к профессии, приносящей стабильный доход. Матери не стало, но был младший брат, о котором он был обязан заботиться. Теперь его целью было только защита и забота о брате. Он создал свою легенду, свою историю, ту, которую мог бы рассказать окружающим. Врать о том, что его родители живы Чонгук не смог, поэтому история заключать в том, что ему оставили огромное наследство. Конкретно что, никто не знал, хоть многие и пытались разузнать о его личной жизни. Но никому этого сделать не удалось. Такую легенду он обещал себе не разрушать, пока не закончит учебу. Это вполне было реально, раз он принимал подарок от своей мачехи по последней просьбе отца. Когда парень сдал сложные экзамены, к которым он длительное время готовился, сдал, он поступил в университет своей мечты. Он знал, что и его родители гордятся им — пусть его мать уже ушла, но он был уверен, что она всё равно гордилась бы, если бы могла увидеть его успехи. С этого момента он начал получать стипендию, и это добавило ему дополнительной мотивации. Он знал, что сейчас на него лежала ответственность не только перед собой, но и перед теми, кто верил в него. Он входит в дом, в котором царит полная тишина и, решив сначала проведать брата, которого он оставлял одного, попросив соседа присмотреть за ним, заходит к нему в комнату. Сюмин спит, и Чонгук решает его не будить в такую рань, так как младший брат любил спать до обеда. Он осматривается вокруг в поисках еще одного человека, который должен был ночевать у них дома, но никого не находит. Решив, что сосед рано мог уйти к себе, Чонгук заходит к себе, берет сменную одежду и уходит в ванную. Спустя полчаса, приняв душ, Чонгук переодевается, быстро сушит волосы феном, укладывает их и собирается уехать на учебу. Он знал, что на первую пару уже опоздал, но не переживал — успеет на вторую. Ему сегодня необходимо поговорить с Бона, девушка сильно расстроена, и он понимает, что день для нее будет нелегким, если они не поговорят. Бона не знает о его семейной ситуации. Хотя они встречаются уже два года, Чонгук не решался рассказать ей всю правду о своей семье. Однажды он сильно обжегся на своей ошибке, и больше не мог допустить этого. В начале он думал, что их отношения не будут долго длиться, но они со временем укреплялись. Чон долго размышлял над их будущим, долго сомневался, но после сегодняшнего, он уверен, больше тянуть нельзя. Он расскажет ей всё сегодня, и парень искренне верит, что девушка никогда не отвернется от него. Чонгук вновь заходит в комнату брата, который лежит неподвижно. Взгляд невольно падает на прикроватную тумбочку на которой пролита вода. Чонгук обходит кровать и замечает разбитый стакан. Тревога, словно змея, подступает к горлу. Сюмин весь бледный, его кожа кажется болезненно серой, будто он вот-вот испустит последний вдох. Нездоровый вид брата пугает Чонгука, и он начинает трясти его, пытаясь разбудить. — Сюмин, брат, очнись! Сюмин слабо открывает глаза и что-то непонятное бормочет, но Чонгук всё равно разобрал его слова: «Брат, ты вернулся». Чонгук готов плакать от этой отчаянной реакции. Он ненавидит себя за то, что оставил его одного, тем более зная о его болезни и страхе остаться без него. Но нынешнее состояние брата вряд ли связано с тоской — и это пугает Чонгука ещё сильнее. Он не тратит времени, сразу вызывает скорую, а потом несёт брату воду, прося его выпить. Сюмин делает два глотка и начинает тяжело дышать. Чонгук готов выть, как зверь, от беспомощности. — Прости меня, Сюмин, — усевшись рядом и проводя рукой по чужому вспотевшему лбу, просит Чон. — Я… испугался, ч-что ты м-меня бросил, — взгляд брата устремлен в потолок. — Но ты в-вернулся, — бегая взглядом по потолку. — Никогда тебя не брошу, слышишь? — И брату и себе обещает Чонгук. Вскоре он слышит долгожданные звуки серены. — Потерпи немного, все будет хорошо.

***

Тишину оглушает сильный шум в ушах, а через несколько секунд раздаются приближающиеся звуки сирен. Тэхен жмуриться, медленно поднимая голову и чувствуя яркую боль в голове. Он с трудом открывает глаза, и первое, что замечает — разбитое стекло. Несмотря на боль, сознание постепенно возвращается. В голове медленно начинают всплывать воспоминания — с кем и куда он ехал, что произошло. Тэхен поворачивает голову, видит пустое кресло, затем обращает взгляд на открытую дверцу. Его внимание тут же привлекает полицейская машина, которая останавливается рядом, а следом подъезжает и скорая. Однако, не дождавшись помощи, Тэхен с трудом открывает дверь и вылезает из машины, морщась от боли в правой ноге. Он опускает взгляд и лишь теперь замечает стекло, застрявшее в бедре, правая часть джинсов уже пропитана кровью. К нему быстро подходит мужчина в форме и бегло осматривает его, пока не подбегает фельдшер. Тэхен игнорирует их, он не слушает, что ему говорят и, хромая на одну ногу, обходит машину. — Молодой человек, позвольте вам окажут помощь, и мы с вами поговорим. — Я в норме, — хрипит Тэхен и оглядывается, замечая в стороне еще одну стоящую машину, возле которой стоят пожилые женщина с мужчиной. Он щурится и продолжает глазами поиски, чувствуя тревогу. — Где она? — О ком вы говорите? — Со мной была девушка. Мы попали в аварию, и я отключился. — Здесь нет никакой девушки, — хмурится офицер, и Тэхен напрягается от этих слов. До него плохо доходит смысл сказанного. Не было. Ее никто не видел? Она не могла просто взять и уйти. Она физически не могла бы. — Что значит "нет"? — Тэхен хмурит брови и подходит вплотную к офицеру, опасно сверкая глазами. Ему кажется, что его слова воспринимаются как какой-то бред. — Вам лучше успокоиться, — с тем же напряжением отвечает офицер, — или вы все-таки расскажете всё. Свидетели позади вас сообщили, что в машине был только один человек. Давайте сначала съездим в больницу, а потом уже дадите все показания. — Я по вашему тронулся? — Тэхен раздраженно отходит, оглядывается по сторонам и, заметив тех самых свидетелей, направляется к ним. — Где она? — Он глухо рычит, в упор смотря на одного из мужчин. — Не понимаю, о чем вы, молодой человек, — мужчина отвечает с недоумением. — Мы проезжали мимо, когда заметили вас. Больше никого не видели. Тэхен долго смотрит мужчине в глаза, а затем, не обмолвившись ни словом, подходит к машине свидетелей и заглядывает внутрь. Все наблюдают за его действиями с недоумением, но Тэхен не обращает на них внимания и проверяет багажник. Пусто. Тэхен осматривается по сторонам, хватается за голову и сжимает челюсть. В его глазах появляется ярость, когда он вспоминает, как за ними гнались. Есть вероятность, что именно они похитили девушку. Ну конечно. — Здесь есть камеры наблюдения? — Тэхен подходит к офицеру, помрачнев еще больше. — Мы выясним, кто виноват, а теперь позвольте поехать в больницу, а потом — сразу в участок, — отвечает офицер, не меняя тона. — Вы меня не слышите, офицер? — Тэхен раздраженно сжимает кулаки, его взгляд полон гнева от спокойствия мужчины. Но, вспомнив о не менее важном, он сдается. — Отвезите меня в клинику «Эмеральд».

***

Чонгук нервно ходит по коридору, пока за дверью продолжают оказывать помощь его брату. Когда доктор увидел состояние пациента, которого несли на носилках, он сразу дал понять Чону, что операция неизбежна. Но на операцию у Чонгука не было денег. И хотя он понимал это, он был готов достать их откуда угодно, ценой даже собственной жизни. Жизнь его брата была важнее его собственной, важнее гордости. Чонгук несколько минут сидел в коридоре, размышляя об этом, и, в конце концов, набрал номер, который он думал, что никогда не понадобится. — Слушаю, — расслабленно отвечают на том конце. — Я в больнице с Сюмином. — Что с ним? — в голосе собеседника слышится беспокойство. — У него… ему нужна операция, — Чонгук проходит пальцами по своим волосам, сжимая их. — В какой вы в больнице? — В районной. — Пусть врачи ничего не предпринимают, я скажу чтобы его перевели в частную клинику. Я тоже туда приеду. Чонгук просто кивает, с трудом выдерживая этот разговор, как будто собственными руками ковыряет ножом в своей груди. — Чонгук, — мягко зовет его женский голос. — Спасибо, что позвонил, — звучит так искренне, что парень на минуту теряется. Затем он слышит гудки, и, поняв, что вызов завершен, убирает телефон в карман. Чонгук вместе с братом оказывается в частной клинике — здесь всё кричит о деньгах. Белоснежные стены без единого изъяна, приглушённый свет, идеально ровные голоса персонала, которые звучат скорее как заранее отрепетированные фразы, чем живая речь. Даже воздух здесь кажется дорогим. Но сегодня Чонгук забывает о своей гордости ради брата. Пока врачи проводят обследование, он не находит себе места. Мерит шагами просторный холл, то и дело ловит на себе взгляды безупречно одетых сотрудников, но не обращает на них внимания. Пальцы нервно сжимаются в кулаки и тут же разжимаются, мысли путаются, время будто застряло. Когда доктор, наконец, выходит из кабинета и уверенно направляется к нему, сердце Чонгука замирает. — Как он? — Чон глазами умоляет сказать, что с братом все хорошо, но по лицу мужчины понимает, что это далеко не так. — У вашего брата обнаружена миокардиодистрофия, — делает паузу, а затем продолжает, видя ожидание продолжения в чужих глазах. — Это заболевание сердечной мышцы, при котором она теряет свою способность нормально сокращаться и перекачивать кровь. Это очень серьезное состояние, которое может привести к очень тяжелым последствиям. Чонгук напрягается, глаза его темнеют от страха, и он впивается взглядом в доктора. — Но это лечится? — с трудом спрашивает он, чувствуя, как внутри все сжалось. Доктор делает паузу, понимая, насколько тяжелым является этот момент для Чонгука. — Лечится, но операция обязательна. Мы должны удалить часть поврежденной ткани и укрепить сердце. Без этого... ситуация может ухудшиться очень быстро. Чонгук стискивает кулаки. — Я понял, доктор, — говорит он, пытаясь собраться, — сделайте все, что нужно. Мой брат должен быть здоров. Доктор кивает. — Мы сделаем все возможное. Сейчас главное — не терять время. Проходит час. Чонгук всё так же сидит в коридоре, уткнувшись взглядом в пол, когда слышит приближающийся стук каблуков. Он не сразу реагирует, услышав своё имя. — Я не сразу смогла освободиться, — раздаётся над ним приятный женский голос. Поднимая взгляд, он замечает женщину с аккуратно уложенными волосами до плеч. Миловидная, сдержанная, и всё же заметно привлекательная для своих зрелых лет. На ней строгий серый пиджак, белоснежная рубашка и классические брюки в тон пиджаку. Образ дополняет чёрная лаковая сумочка и туфли на невысоком каблуке. Чонгук не задерживает на ней взгляда — просто скользит глазами по лицу и тут же снова опускает голову, чувствуя, как усталость сжимает плечи. — Ему делают операцию, — глухо произносит он. Соён замечает, как он нервно потирает пальцами свои руки, и медленно опускается на стул рядом. — Я верну деньги. Понемногу, — глухо произносит Чонгук, не поднимая взгляда. — Чонгук, — мягко вздыхает она, совсем не удивляясь его словам. — Ты ненавидишь меня. Для тебя я чужой человек, и ты не обязан меня любить... или даже уважать. — Она делает короткую паузу, внимательно глядя на его опущенную голову. — Но моё отношение к вам совсем другое. Я знаю, насколько для тебя болезненна эта тема. Но я не была против вашего присутствия здесь. Это я попросила Ливона привести вас. Я понимала, что ты можешь не принять меня, но... я испытывала к вам тёплые чувства. — Она замолкает, давая ему время, но Чонгук лишь молча разглядывает свои руки, будто не решаясь заговорить или не слыша её вовсе. — Позволь мне хотя бы так сгладить свою вину перед тобой. Позволь помогать вам, хотя бы в таких ситуациях. Я знаю, нас сейчас ничего не объединяет, но... я была бы благодарна, если бы ты смог обращаться ко мне, как сегодня. Чонгук поворачивает к ней голову. В его глазах она больше не находит отражения той злости, раздражения, и даже ненависти, которые раньше казались неизбежными в их общении. Теперь в его глазах только тоска, усталость и... страх. Соён не выдерживает. Мягко обнимает его, прикрывает глаза и просто остаётся рядом, молча, без слов. Её объятия не требуют ответа — она просто даёт ему ту поддержку, на которую он, возможно, никогда не согласился бы вслух. Чонгук не отвечает, но и не отталкивает. Так они сидят какое-то время, пока в тишине вдруг не раздаётся звонок. Женщина медленно отстраняется, поднимается и отходит, чтобы ответить. — Чонгук, — тихо зовёт его Соён, протягивая бумажный стаканчик с горячим кофе. Он бросает короткий взгляд, но тут же медленно качает головой. Сейчас ему не хочется ничего. Ни кофе, ни слов поддержки — только одного: услышать, что брат в порядке. Соён тихо вздыхает и ставит стаканчик с кофе рядом с ним. В ту же секунду долгожданные двери операционной медленно отворяются. Доктор выходит, снимая маску с лица. Его выражение остаётся серьёзным, но в нём больше нет прежнего напряжения, что пронзало Чонгука в самый момент ожидания. Чонгук вскакивает с места, замерев в нескольких шагах от врача, не в силах скрыть нетерпение. Всё его тело напряжено, он ждёт лишь одного — услышать о состоянии брата. — Операция прошла успешно, — говорит он, смотря на Чонгука. Его голос спокоен, но в нем чувствуется уважение к переживаниям, которые он понимает. — Мы смогли удалить поврежденную ткань и укрепить сердечную мышцу. Пациент в стабильном состоянии. Сейчас он находится под наблюдением. Но мы ожидаем, что в течение следующих нескольких дней его состояние будет улучшаться. Чонгук сжимает кулаки, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Соён облегчённо выдыхает, хотя на её лице всё ещё остаётся тень тревоги. — Как долго ему нужно будет восстанавливаться? — спрашивает Соён, пока Чонгук справляется со своими эмоциями. — Восстановление займет время. Он будет нуждаться в покое и в строгом контроле. Но если все будет идти по плану, он сможет вернуться к нормальной жизни. Ожидайте, что ему потребуется несколько месяцев, чтобы полностью восстановиться. — Когда я смогу увидеть его? — Чонгуку не терпится оказаться рядом с младшим братом. — Сейчас он ещё под наркозом, и ближайшие часы пробудет в реанимации. Если состояние останется стабильным, завтра утром его переведут в палату, и тогда вы сможете увидеть его. Чонгук молча кивает, прикусывая внутреннюю сторону щеки, с трудом справляясь с нахлынувшим облегчением. — Спасибо, доктор, — тихо говорит Соён, и доктор, кивая, уходит, оставив их в коридоре, наполненном напряжением и облегчением. — Ты слышал его, Сюмин в порядке, теперь расслабься немного, Чонгук, отдохни. — Соён аккуратно касается чужого плеча и чуть сжимает его. Но она совсем не ожидает, что парень обернувшись обнимет ее. Находясь в легком шоковом состоянии Соён не сразу обнимает его в ответ. — Чонгук… Чонгук жмурит глаза, ощущая влагу в уголках глаз, сегодня по словам доктора он мог потерять брата. И Сейчас несмотря на прошлое, Чонгук благодарен за помощь Соён. Она была не обязана им помогать, ведь отца давно нет в живых, но она среагировала сразу, и Чонгук пока ожидал доктора долго думал об этом. И он не станет отрицать, что любая другая бы даже не стала отвечать на звонок и тем более помогать. — Спасибо… Соён мягко улыбается и поглаживает его по голове словно собственного ребенка и больше ничего не говорит. Она понимает его чувства. Чонгук это знает. Проходит какое-то время, Чонгук также сидит в ожидании в коридоре, пока Соён разговаривает по телефону. Достав свой собственный, он печатает сообщение: «Меня не будет на тренировке» — Чонгук, мне нужно поехать в компанию, возникли проблемы. Парень лишь понимающее кивает и снова опускает голову. — Послушай, — она вновь садится рядом и уже смело касается его плеча. — Доктор сказал, что операция прошла успешно, теперь нам осталось только подождать пока он проснется. Ты же не хочешь предстать перед ним в таком состоянии? — Чонгук поднимает на нее взгляд, будто хотел услышать эти слова, хотел снова услышать что брат действительно очнется скоро. — Поезжай домой, отдохни, а утром придешь и увидишь его. — Нет, я останусь здесь. Не смогу его оставить здесь. Соён вздыхает, понимая, что Чонгука переубедить будет невозможно. — Тогда иди умойся и сходи в столовую, тебе нужно поесть и расслабиться. Чонгук молча кивает. Когда Соён уходит, он всё так же остаётся сидеть на месте. Есть он и не думает — просто прикрывает глаза, пытаясь хоть на мгновение заглушить мысли. Проходит время, и в какой-то момент он всё же поднимается. Первым делом направляется в уборную, чтобы привести себя в порядок. Холодная вода, стекающая по лицу, помогает немного прийти в себя. Сделав несколько глубоких вдохов, он выходит и медленно направляется в столовую. По пути достаёт телефон и замечает, что тот полностью разрядился. Слишком много времени прошло. В столовой он набирает немного риса и простой гарнир, после чего садится за пустующий столик. Замечает, как за соседним столом сидит девушка, и, собравшись, негромко просит у неё зарядное устройство. Получив его, ставит телефон на зарядку и, наконец, берёт в руки вилку. Но аппетита нет. Каждый кусок даётся с трудом. Вина, тяжелым грузом осевшая внутри, не даёт ему спокойно есть. Вскоре он отодвигает тарелку и просто остаётся сидеть, уставившись в одну точку, позволяя мыслям захлестнуть себя вновь. — Можно сесть? — раздаётся голос рядом. Чонгук отрывается от своих мыслей и поднимает взгляд. Перед ним стоит та самая девушка, у которой он чуть раньше попросил зарядку. Он не сразу понимает, чего она хочет, но всё же коротко кивает. Девушка садится напротив, аккуратно ставя свою чашку с чаем перед собой. — Вы здесь кого-то навещаете? — осторожно спрашивает она. — У брата только что завершилась операция, — отвечает Чон без особого энтузиазма. Разговаривать сейчас меньше всего хочется, но его воспитание не позволяет быть резким или отталкивающим, поэтому он просто честно отвечает, надеясь, что на этом беседа закончится. Он краем глаза смотрит на телефон: зарядки уже должно хватить, чтобы сделать хотя бы один звонок. — Пусть скорее поправляется, — ее тихо благодарят, но она намерена продолжать диалог. — Какой прогноз? — Сказали лечение поможет. — А что за операцию ему сделали? Чонгук поднимает на нее взгляд и неохотно отвечает. — На сердце. Спасибо за зарядку, — Чонгук кабель из порта и протягивает его девушке. — Разве он зарядился? Я не спешу, да и могу оставить тебе, у меня есть ещё, — улыбается она, не собираясь забирать зарядку из рук парня. Чонгук, задумавшись, кивает. — Меня Джессика зовут, но можно просто Джесси или Джесс. — Спасибо за зарядку, Джессика, я должен идти, — отвечает Чонгук и поднимается с места, заметив на экране пропущенные от Бона. Он совсем забыл о том, что было утром и что им нужно было поговорить. Бона наверное с ума сходит от переживаний. Чонгук снова ощущает себя виноватым, он разочаровал сразу двух самых дорогих ему людей. Это срочно надо было исправлять. Он набирает девушку и уходит из столовой под пристальным взглядом девушки, к которой тем временем подсаживаются ее подруги. — Вижу, он даже не обратил на тебя внимания, — хихикает одна из подруг, заметив, как Джессика до сих пор смотрит в сторону выхода. — А она ещё уверена была, что он возьмёт у неё номер, — соглашается вторая, и Джессика, наконец, поворачивается к ним, очаровательно улыбаясь. — Просто попался не такой парень, какие мне обычно попадаются, — отвечает Джессика с лёгкой улыбкой. — От него прямо веет харизмой и мужественностью. Кажется, он студент. Мне нужно только узнать, как его зовут и где учится. — Он даже тебе имя свое не сказал? — смеется подруга. — Вау, Джесс, теряешь хватку. Джессика закатывает глаза и отпивает чай, чему-то улыбаясь. — Дайте мне недели две и он мой. — Какая самоуверенная, — усмехается девушка, складывая руки на груди. — Снова поспорим? Да, ты всегда выигрывала, но этот парень не похож на остальных твоих предыдщих. Уверена, он тебя легко может отшить даже с десятой твоей попытки. — Ну так давайте проверим!

***

Чонгук снова набирает номер, но опять слышит голос оператора, сообщающий, что абонент недоступен. Он уже собирается позвонить Сане, как вдруг на телефон поступает звонок. С тяжёлым вздохом Чон отвечает. — Что же такого произошло, что Чон Чонгук пропускает сегодня тренировку? — мужской голос с нотками сарказма раздражает Чона. — Сюмин в реанимации. — Что с ним? Что случилось? — но голос тут же меняется, услышав имя. — Ему сделали операцию, он сейчас под наблюдением. — В какой вы в больнице? Я тоже приеду. — Не стоит, не… — Лучше скажи в какой больнице, иначе прибью тебя, — голос прерывает его, становясь раздражённым. — В частной клинике «Эмеральд», твоя мать обеспечила ему хорошее место. — Отлично, — не сразу отвечает ему собеседник, явно удивленный услышанным. — Я приеду. — Не запрещаю только потому что Сюмин спросит о втором брате как очнется. — Как все прошло? — Доктор сказал, что опасаться пока нечего, но восстановление займет много времени… — Чонгук делает паузу, медденно шагая по холлу и проводя рукой по своему лицу. — Это я во всем виноват, я не должен был оставлять его. — Не нервничай, я скоро приеду. — Сегодня его все равно не позволят увидеть, можешь не ехать. — Сказал же… Чонгук уже собирается отключиться и больше не слушать собеседника, как вдруг слышит женский голос, от которого он сразу напрягается. — Я закончила, Тэхен. Поехали? — Бона? Это Бона с тобой? — Чонгук останавливается, не получив ответ на свой вопрос. — Какого черта, Тэхен? — Я скоро приеду, — слышит он в ответ, и дальше только гудки. — Что за… Чонгук вновь набирает его номер, но тот сразу отключается. Тогда парень набирает номер девушки и глухо рычит, услышав голос оператора. Сжав телефон в руке, он набирает другой номер и подносит его к уху, нервно ожидая гудков. — Чонгук? — Где Бона? — И тебе привет. Она пропустила последнюю пару, посидела в столовой и ушла. Сказала, что поедет к тебе… Чонгук потирает пальцами переносицу, слушая девушку. Бона не знает его адреса, значит солгала друзьям. — Сана, с ней был кто-то? — Нет, она ушла одна. Была очень расстроена, я так поняла, вы поссорились. Что бы там ни было, поговори с ней, она сегодня сама не своя. Чонгук виновато вздыхает, попрощавшись, он отключается. Каким-то образом они с Тэхеном столкнулись, потому что Чонгук точно уверен, что слышал голос девушки. Но как это возможно? Они ведь даже не знакомы, Чонгук никогда их не представлял друг другу, даже не рассказывал ничего. Тэхен обещал, что скоро приедет, и Чонгук решает дождаться. Сев в холле на мягкий кожаный диван, он откидывает голову назад и вскоре засыпает. Просыпается он довольно поздно — за окном уже стемнело. Не увидев новых звонков на своем телефоне, он оставляет его заряжаться, а сам идет к автомату, чтобы купить энергетик и прийти в себя. Чонгук возвращается спустя пару минут, делает освежающий глоток и, приближаясь к диванчику, видит, что на экране телефона появился пропущенный звонок. Он не успевает ответить, как звонок прекращается. На экране — имя любимой, и сердце Чонгука бьется сильнее. Тревога охватывает его. Он перезванивает, но никто не отвечает. На второй попытке телефон вообще сообщает, что абонент недоступен. Чонгук стискивает зубы, не понимая, что происходит, и, продолжая набирать номер, берет свою куртку и быстрыми шагами направляется к выходу, решив поехать к девушке. Чонгук замирает. Его взгляд цепляется за фигуру, и он медленно опускает руку, держа телефон у уха. С замиранием сердца он смотрит на Тэхена, который идет навстречу, слегка хромая на одну ногу. На лице — высохшая кровь, на лбу виднеется белый пластырь, а бедро перебинтовано, причем на джинсах виднеются следы крови. Чонгук почему-то пугается. Его охватывает ужас, будто сама смерть пришла уведомить его о чем-то страшном. Тэхен останавливается в трех шагах от Чонгука. Его мрачный вид сразу дает понять, что произошло что-то плохое. Чонгук чувствует, как тревога усиливается. — Где Бона? — Чонгук спрашивает, его голос напряженный и полный тревоги. Он точно слышал голос своей девушки по телефону, и, как бы ни объяснялось их с Тэхеном присутствие вместе, он чувствует, что с ней могло случиться что-то плохое. — Тэхен. — Чонгук стискивает зубы, предупреждая, что если тот не ответит, он не сможет сдержать свою ярость, которая вот-вот прорвется. Тэхен смотрит в глаза Чонгука, и в них проскальзывают волнение, страх, злость и… нарастающая паника. — Где Бона?! — Чонгук хватает Тэхена за воротник рубашки, на котором высохли капли крови, и сжимает его так, что его пальцы почти прокалывают ткань. — Ее похитили, — на выдохе произносит Тэхен. Эти слова словно обрушиваются на Чонгука громом. Тэхен видит как на чужом лице шок медленно сменяется яростью.