Перед грозой

      Лес не возвышается над ними, нет — его ломит, придавливает к земле. Деревья, спрятанные за ещё не опавшими листьями, горбятся, неспособные выдержать что-то, что Эмити пока не может заметить. Но она чувствует это. В жухлых, мертвеющих листьях болезненных жёлтых оттенков, в тропах, прячущих в себе странные следы, в каплях слабого дождя, избегающего леса. Эмити почти чувствует к ним жалость, но лишь почти, и порченная живность не получает и участливого взгляда. По крайней мере, не от Эмити. — Они выглядят, как Пеш в конце рабочего дня, — Эмити слышит, что его бодрость наиграна. — Если это твоё второе имя, то да, — Блайт улыбается, но чего-то не хватает для смеха. Или чего-то слишком много для смеха. — Мы смеёмся, а, между прочим, восьмичасовой рабочий день — отвратительнейшее порождение капитализма. Мы попали в культуру, которая была создана, чтобы оставить нас уставшими, жаждущими удовольствия, готовыми много платить за удобство и развлечения и, самое главное, смутно неудовлетворенными своей жизнью, так что мы продолжаем хотеть того, чего на самом деле не хотим. Культура восьмичасового рабочего дня — самый мощный инструмент крупного бизнеса для удержания людей в таком же неудовлетворенном состоянии, когда ответом на любую проблему является покупка чего-либо. — Ага… А… Так, что такое капитализм? — А… Да так, не обращайте внимания, — Луз притихает, явно расстроенная неудавшимся разговором.       Эмити понимает, что они пришли, когда небо скрывается за густой и иссыхающей жизнью. Она откупоривает флакон, удивлённо замечая, что кровь нисколько не высохла, и роняет первую каплю на землю, покрытую листьями, павшими ещё годы назад. Капля пронзает тишину леса, беззвучно шелестя по листьям, но ничего не происходит, и Эмити продолжает капать, вспоминая, что должно хватить десяти капель.       Но хватает семи.       Кошмарно громкий звон режет по ушам, и Эмити, невольно стиснув зубы, давит в них руками; свет будто тысячи солнц озаряет их, и она жмурит глаза, всё равно чувствуя этот свет едкой болью в глазах. Она стоит так с минуту, пока свет не перестаёт пробиваться сквозь плотно сомкнутые веки, а звон не утихает, удаляясь вглубь. Эмити открывает глаза.       Деревья, земля и листья — всё тонет в кристаллах, до боли знакомых Эмити. Она узнаёт их — пульсирующие всеми цветами, открытыми и невиданными ещё никем, они приходили ей во снах, в кошмарах, предвещая приход двуглавой глубоководной твари. Эмити судорожно осматривается по сторонам, ощущая страх, тонкими нитями цветущий в шее; он пробивает кожу, мышцы и хрящи и оплетает горло, лишая способности говорить, и немой крик слышит лишь она. Они повсюду — недвижно ползущие, сверкающие, прячущие что-то большое за собой, что-то опасное. — Все живы? — Эмити вспоминает, что она не одна, и цепляется за Форда, ища успокоения, но омерзительный ужас лишь вплетается глубже в её естество — у Марка больше нет глаз. Там, где они должны быть, светятся кристаллы, мелкие, но многочисленные. Эмити удаётся закричать. — Что происходит? — Эмити цепляется за Луз, молясь, чтобы она была нормальной, и, не замечая кошмара на ней, обнимает её. Крепче, сильнее, ближе — ей нужна защита, и нити слабеют, когда Луз рядом.       Эмити чувствует, как что-то странно твёрдое упирается ей в грудь. Она отходит, и ужас возвращается — одежда Луз странно светится изнутри, и в некоторых местах из-под одежды выпирают они. — Эмити, твои руки… — осознание холодной и давящей волной бьёт её в грудь, и она поднимает руки. Испещрённые кристаллами, пульсирующими на плоти, они дрожат, и Эмити, болезненно сжав кулаки, опускает их. — Так, что происходит? — она видит, что Форд видит то же, что и она. — Что у вас… Что с вами? — Видел бы ты сейчас свои глазки, — Луз криво улыбается и даже хрипло смеётся, когда Марк начинает ощупывать торчащие из глазниц кристаллы. — Их я не вижу, — он хмурится, и Эмити понимает, что он прищуривается. — но… Луз, покажи свою ладонь, — она поднимает руку, и Форд рассматривает её до странного внимательно и дотошно. — Что с тобой? — Луз, я вижу твой ритуальный шрам отсюда, — Носеда непонимающе вскидывает брови, и Эмити отмечает, что с глазами такие движения выходят более харизматичными. — В Ртутной Саламандре я еле-еле разглядывал его вблизи, но сейчас… Сколько между нами, метров десять? — Так. Я запуталась, — Луз делает глубокий вдох, но прерывается на короткий смешок. — Где мы? — вопрос эхом раскатывается по тишине странного пространства. Эмити осматривается.       Она понимает, что деревья, не считая мерцающих наростов, выглядят, как в Лесу Отчаяния. Она осматривается, и тропы тоже кажутся ей очень знакомыми. Эмити начинает догадываться, но решает не торопиться и молчит. — И куда нам идти? — Туда, — Эмити кивает головой в глубины кристаллического леса и, не дожидаясь ответа, начинает идти. Марк и Луз догоняют её, выравниваясь.       Эмити трудно сказать, сколько они идут. Она начинает понимать, что в этом месте нет тишины, мерещащейся им раньше — странные звон, скрежет и лязг преследуют каждый их шаг, почти незаметно, но неизбежно. Звучащие слишком близко и неимоверно далеко, они сами не определись, что они такое — эхо или звук? Лишённые смысла за своим образом, они скитаются всюду вокруг, отскакивая от кристаллов, начинающих вибрировать.       Кристаллы начинают мерцать по-другому, и Эмити начинает различать во всецветии света что-то определённое, понятное. В их глубинах рождается жёлтый цвет; мелькающий вокруг них, он, яркий и освещающий путь, вселяет в Эмити странное чувство. Тёплое и приносящие успокоение, оно стремится вылечить его раны, шёлковыми полосами растекаясь по телу. Она чувствует слабость, какая бывает после изнурительной победы, и, не понимая чему, улыбается. — Я нашёл кое-что! — Луз и Эмити подходят к Форду, смотрящему куда-то вглубь леса, но, следя за его взглядом, не могут найти чего-либо кроме кристаллов. — Я ничего не вижу, — через одежду Эмити разглядывает кристалл, растущий у Луз в груди, и ей кажется, что он стал немного больше. Она не может понять, как сильно и вырос ли он вовсе, но странное чувство перемены преследует её. Она смотрит на свои руки. Мелкие кристаллы, покрывающие особенно усердно её кисти, пульсируют, будто двигаясь, но, сколько бы Эмити ни пыталась отследить движение, остаются на прежних местах. Ей кажется, что их стало больше, но она отмахивается от пугающего наваждения, вспоминая, зачем они здесь. — Пойдёмте за мной! — Форд, внезапно сильно ободрившийся, большими шагами устремляется в бесконечное жёлтое сияние, и Луз с Эмити следуют за ним. — И куда мы идём? — Я вижу какой-то дом. Хижину, может быть, — Эмити ощущает дрожь, раскатистой немотой цветущей из кристаллов на руках. Кто-то там есть. Она чувствует присутствие этого кого-то — медленное, едва ползущее по стволам, покрытым мерцанием, оно въедается в её скулы слабыми уколами, спускающимися к ногам. Холодно.       Они выходят на поляну, усыпанную растениями, цветущими своим сияющим урожаем кристаллов. Эмити идёт к хижине, но ноги подкашиваются, и она теряет все свои силы в попытках устоять. Она замечает, как новый свет рождается в недрах. Фиолетовый цвет, яркий, но ощущающийся тёмным, растекается по лесу. Эмити не может заставить себя смотреть на него, но он повсюду. Даже когда она закрывает глаза, она видит его. Подавив в себе крик, она лишь испуганно стонет, вновь начиная идти к хижине. Чтобы спрятаться.       Они заходят внутрь.       Ничего не избежало кристаллов. Ни земля, ни листья, ни мебель. Они осторожно ступают по чьему-то дому, пытаясь найти владельца, но Эмити уже не чувствует присутствие чего-то здесь. Будто оно было здесь совсем недавно, будто ушло прямо перед их уходом. Левое бедро Эмити покрывается морозящими мурашками, нога становится тяжелее, будто на неё давят чем-то маленьким, но очень плотным. Когда она трясёт ногой, чтобы сбросить странные ощущения, она слышит Форда.       Они стоят вокруг ведьмы, сидящей за столом. Серое, полусгнившее, кое-где оголённое до костей, тело, как и их тела, покрыто кристаллами. Руки сложены на столе, будто перед смертью она хотела написать что-то, но Эмити замечает на столе лишь несколько царапин, выстраивающихся в неразборчивые каракули. — Я заметила в одной из комнат кровати, — Луз говорит неуверенно и тихо. Ей не нужно продолжать. — Предлагаешь нам переночевать здесь? С ней? — Эмити косится на труп. Она бы бросила язвительную шутку, не будь её субъектом Луз Носеда. — Здесь будет гораздо милее, когда мы уберём её, — Луз косится на Форда, намекая. Эмити присоединяется, и Форд, обречённо вздохнув и с отвращением перебросив тело через плечо, выходит из дома.       Они остаются вдвоём. Совсем одни, хотя и ненадолго, и Эмити осознаёт, что ей это очень нужно. Нужна Луз, её помощь, её присутствие. Она понимает, что не справляется с этим одна. — Луз, — она давно хочет сказать ей об этом, но всякий раз она останавливала себя из-за чрезмерной важности. Но сейчас только такая важность может помочь ей справиться с невесомой дрожью, царящей во всём ее теле. — Да, Эмити? — она смотрит в глаза Носеды и видит там своё отражение. Бледное, с поджатыми губами лицо обеспокоенным взглядом рассматривает её из чужих глаз. — Я знаю… Я знаю, что ты не ведьма, — Эмити осторожно смотрит на её выражение лица и понимает, что сейчас Носеда будет отшучиваться. — Я не просто ведьма, ты права. Луз — великая… — Ты человек, Луз, — Носеда умолкает, пытаясь не подавать виду о беспокойстве. — Дай мне свой палисман, пожалуйста, — Эмити принимает из её рук малиновку, неожиданно тёплую и приятную наощупь. Неожиданно очень реальную. — Давай. Нарисуй круг световой сферы в воздухе. — Только не говори никому, хорошо? — Да, — Эмити хочет сказать ещё кое-что. Что-то настолько же важное, может, даже важнее, так как связано с ней самой, но у неё не получается.       Они остаются в странной тишине. Уютная и необходимая раньше, сейчас она ощущается чем-то опасным, ненужным, чужеродным. Эмити хочет сказать это, но понимает, что, наверное, сейчас не подходящее время. Вокруг бесконечного скрежета и лязга невидимых глубин такое будет восприниматься по-другому, и Эмити обещает себе рассказать всё по возвращению.       Впервые Эмити посещает мысль об их возвращении. Она гадает, вернутся ли они? Пытаясь сбить эти мысли, она достаёт сигарету и чертит круг в воздухе, чтобы поджечь её. Внезапно слишком сильное пламя сжигает сигарету, и Эмити, испуганная неожиданной силой заклинания, падает. — Что произошло? — Да так… — Эмити не может понять, почему, но общество Луз начинает давить на неё, и она уходит в другую комнату.       Она остаётся совсем одна. Беззащитная. Немая. Луз не услышит крик. Они, быть может, уже не услышали крик Форда. Эмити не слышит вопли Луз, терзаемой чем-то, что находится слишком близко к дому. Присутствие кого-то окутывает холодом её плечи, давя на горло, и Луз понимает, что присутствия становится больше. Кто-то подходит к их дому, кто-то ждёт чего-то снаружи, прислонившись к стенам. К стене напротив Эмити. Она не видит, кто сейчас стоит у такой близкой стены, но может услышать. Эмити подходит к стене и прислоняется к ней. Звуки глубин звенят в темноте, умолкая. Что-то стоит в нескольких метрах от неё. В метрах двух-трёх от неё стоит что-то, что ждёт чего-то. Стоит лишь убрать стену, и они встретятся. Ноги сводит, и Эмити приземляется на кровать, вновь упирая в стену взгляд. Она чувствует, что это смотрит в эту стену тоже. Оно там. Оно смотрит. Оно видит её.       Слабый скрип распахивающейся двери пугает её, и она подскакивает, крикнув; почувствовав, что оно отошло, Эмити убирает руки от лица и, благодаря все высшие силы, понимает, что это лишь Форд.       Эмити брала бутылку своего любимого вина, чтобы отпраздновать победу, но пьёт его сейчас, сидя за столом вместе с Марком и Луз. Давящее молчание повисло над ними, будто кристаллы прорастают в их шеях, перекрывая дыхательные пути. Эмити почти чувствует их внутри, но запивает ощущения, быстро и резко поглощая вино. — Она говорила со мной, — Эмити поворачивается к Форду, но быстро отводит взгляд, замечая кристаллы в глазницах. — Она явно была не в себе… Говорила рвано, прерываясь на стоны и тихие крики. Она сказала, что их ковен пытался обрести здесь силу, но они не справились. Лес гниёт. Земля. Воздух…       Ответа нет. Они молчат, пытаясь не думать, не ощущать себя. Только не в этом месте. Но существование среди кристаллов преследует их потемневшими фиолетовым светом, окутывающим хижину. — Моя магия стала сильнее, — Форд подходит к окну. Он чертит перед собой очень маленький круг, но вырвавшаяся молния, ослепительно блеснув на мгновение перед ними, с невероятной силой устремилось в открытое окно. — У меня тоже, — неудачная попытка закурить становится понятнее. Она смотрит на свои руки. Если Форд стал лучше видеть, то, стало быть?..       Эмити не может выносить этой тишины и выходит. Тёмно-фиолетовые кристаллы на листьях закрывают небо, замуровывают землю. Они повсюду, везде этот свет. Эмити чувствует присутствие ближе. Оно идёт к дому. Эмити не может понять, с какой стороны, но оно направляется к ним. Она пытается бороться со страхом, но у неё не получается, и холод окутывает её конечности. Она не сможет пошевелиться, когда оно появится. Когда их не будет разделять стена. — Эмити? — она пытается повернуть голову к источнику звука, но шея не повинуется ей, и она ждёт, когда Луз подойдёт. Она чувствует её своим плечом. — Зря я тебя сюда взяла, — она чувствует её дрожь своим плечом. Оно приближается. — Зря ты не убежала отсюда, — она чувствует её дрожь своим плечом. Оно приближается. — Беги, Луз.       Эмити не успевает рассмотреть существо в деталях. Тянущаяся плоть, взятая из многих жертв и безобразно влитая в одну форму, с хлюпающими звуками касается Эмити и бросает в дерево. Она не может встать, она не сопротивляется. Мешанина из человеческих тел, склизкая и пытающаяся сказать что-то, нависает над ней, разевая свою пасть, усеянную острыми клыками.       Присутствия становится меньше. Эмити поднимается и видит Луз с палисманом. Она чертит ещё один круг, но масса прыгает к ней и, ударив её головой об стену хижины и схватив за горло, уходит в глубины леса. — Что здесь происходит?       Они бегут вслед за существом, проносясь мимо бесконечных кристаллов. Эмити не понимает, где кончается дерево и начинается новое, где кончается свет и где он начинается. Коридоры канцелярии. Лес. Она видит свет, она стремится к нему, тянется. Свет мелькает в глубинах.       Они выходят на поляну. Та же поляна. Цветы, покрытые кристаллами, листья, покрытые кристаллами и запирающие небо и землю. Хижина, но Эмити не узнаёт её. Её доски плавают в воздухе, разломанное здание светится тайной изнутри, и что-то выходит оттуда, устремляясь куда-то далеко. — Мы тут прямо на виду, — они прислоняются спина к спине, вглядываясь в бесконечное фиолетовое сияние. Форд не выдерживает и бежит к вывороченному зданию, и Луз бежит вслед за ним, ощущая присутствие слишком близко. Они оказываются внутри, в частях, уносимых прочь.       Они бегут, проносясь мимо бесконечных кристаллов. Эмити не понимает, где кончается дерево и начинается новое, где кончается свет и где он начинается. Коридоры канцелярии. Лес. Она видит свет, она стремится к нему, тянется. Свет мелькает в глубинах.       Они выходят на поляну. Та же поляна. Цветы, покрытые кристаллами, листья, покрытые кристаллами и запирающие небо и землю. Хижина, но Эмити не узнаёт её. Её доски плавают в воздухе, разломанное здание светится тайной изнутри, и что-то выходит оттуда, устремляясь куда-то далеко. — Мы были тут! — Форд хватает Эмити за воротник, срываясь на судорожный испуганный крик. — Мы были здесь, мы шли сюда, мы бежали отсюда!       Они бегут, проносясь мимо бесконечных кристаллов. Эмити не понимает, где кончается дерево и начинается новое, где кончается свет и где он начинается. Коридоры канцелярии. Лес. Она видит свет, она стремится к нему, тянется. Свет мелькает в глубинах.       Они выходят на поляну. Та же поляна. Цветы, покрытые кристаллами, листья, покрытые кристаллами и запирающие небо и землю. Хижина, но Эмити не узнаёт её. Её доски плавают в воздухе, разломанное здание светится тайной изнутри, и что-то выходит оттуда, устремляясь куда-то далеко. — Мы были тут! — Форд хватает Эмити за воротник, срываясь на судорожный испуганный крик. Кристаллы в его глазницах пульсируют, вторя хозяину. — Мы были тут!       Они бегут к разрушенному дому. — Нет! — Форд падает, корчась на земле. Он кричит, он пытается сказать что-то, выхаркивая одно лишь слово. Он хватается за кристаллы в глазницах, пытаясь выдрать их. — Ты не видишь! Не иди туда, не иди туда, не иди туда! Ты не знаешь, ты не видела! — у Форда не получается говорить дальше.       Она бежит, проносясь мимо бесконечных кристаллов. Эмити не понимает, где кончается дерево и начинается новое, где кончается свет и где он начинается. Коридоры канцелярии. Лес. Она видит свет, она стремится к нему, тянется. Свет мелькает в глубинах.       Она выходит на поляну. Та же поляна. Цветы, покрытые кристаллами, листья, покрытые кристаллами и запирающие небо и землю. Хижина, но Эмити не узнаёт её. Её доски плавают в воздухе, разломанное здание светится секретом изнутри, и что-то выходит оттуда, устремляясь куда-то далеко.       Она идёт среди чего-то плавающего. Они плавают вокруг неё, они давят. Плоть. Они. Плоть. Кристаллы. Листья. Она не знает, куда идти, она не видит, но она идёт дальше. Она делала это сотни раз, но только сейчас вспоминает. Она вспоминает, как делала этого. Она делала это сотни раз, она была здесь, она застряла здесь на дни. Может, на месяцы.       Она слышит, как что-то гигантское ломает деревья, но она не видит. Оно остаётся пустым. Она остаётся пустой. Что-то рядом светится.       Она встречает существо. Она с ужасом понимает, что узнаёт его больше, чем раньше. Оно поглотило Форда. В массе человеческих тел, отвратительно склеенных и изуродованных, она видит Форда. Он пытается что-то сказать, но у него не получается. Они все пытаются что-то сказать, но ни у кого из них не получается.       Оно замечает её. Эмити создаёт мерзостные перчатки и пытается встать твёрже на вечных обломках. Оно вопит, и все тела в нём вопят вместе с ним. Эмити бросается к нему и бьёт наотмашь, пытаясь не смотреть, куда попадёт. Голова ведьмы падает куда-то, где Эмити была, и оно вопит от боли. Присутствие. Оно раздирает её живот, и Эмити чувствует странное чувство полёта. Она летит, улыбаясь, радуясь. — Не трожь мою Луз! — она наносит сильный удар в пасть, но пропускает чью-то руку. Кровь стекает в правый глаз, и следующие удары со слабым свистом рассекают воздух.       Она пьёт кофе. Этого никогда не было?       Эмити не готова к этому. Она отрывает чьё-то тело и выбрасывает его в бездну, и оно, шипя, пронзает её ноги. Эмити падает, но тянет существо за собой. Придавленная к чему-то, она давит ему в грудь, с каждой секундой погружаясь глубже. Оно вопит и погружает острые зубы в её плечо, но Эмити не останавливается. Она чувствует биение в своей руке и сжимает его.       Свет.       Она просыпается в хижине и пытается встать, но всё тело слишком сильно болит. Она кряхтит, но сдаётся и ложится обратно. Хороший свет в кристаллах.       Эмити видит на своей мерзости кровь.       Форд меняет ей повязки. Эмити легче смотреть на его лицо — кристаллы в глазницах светятся тем же хорошим, спокойным цветом. Он молчит, но Эмити чувствует, что всё в порядке.       У неё получается встать, но она падает обратно на кровать, не устояв на дрожащих ногах. Она расслабленно выдыхает, медленно засыпая.       Кристаллы надоедают ей, даже когда они светятся таким хорошим и даже милым цветом, и она зовёт Форда только для того, чтобы посмотреть на его одежду.       Она пытается говорить с Фордом, у неё получается, но после их разговоров она не может вспомнить, о чём они говорили. Она засыпает.       Она не видит кровь на мерзости.       Она чувствует кровь рядом.       Они долго-долго говорят с Луз о пустяках, и Эмити обещает обсудить Лес Отчаяния с ней позже. Когда она сама поймёт, что именно произошло.       Форд говорит, что уже сегодня они смогут покинуть это место. Эмити была права. «Этим местом» был Лес Отчаяния. Совершенно тот же. Тот, которым он был и есть на самом деле.       Форд говорит, что шрам останется, хотя со временем будет сходить. Эмити отказывается от того, чтобы маскировать его, ощущая горестную гордость.       Они выходят из леса, и Эмити устраивается на крыше дилижанса. Она наслаждается светом солнца Кипящих островов, почти безотрывно смотря на такое правильное и родное небо.       Теперь лес стремится вверх, протягивая лучам заходящего солнца свои зелёные листья. Эмити улыбается песням птиц, забавному ржанию лошадей, свету солнца, играющего у Луз на лице. Эмити ощущала это давно, но только сейчас осознаёт, что считает Луз красивой. Она усмехается, вспоминая, что всегда права. Луз действительно красива.       Луз снова говорит ей что-то нелепое, но забавное, и Эмити думает, что, верно, так и должно быть. Может быть, насчёт второго важного она ошибалась. — Бедный Йорик! — Эмити смотрит с Луз на череп титана, вдали возвышающийся над кипящими островами. — Йорик? — у Эмити не сразу получается выгнуть брови, но вторая попытка обретает успех, и она привычно замечает, как Луз краснеет, глядя на неё. — А… Да так, не обращай внимания, — Луз отворачивается, сцепляя свои пальцы в замок и выпуская их обратно несколько раз. Эмити невольно повторяет за ней. — Расскажешь про Йорика? — Что? — она поворачивается слишком резко. Эмити кажется, что даже услышала хруст шейных позвонков. Они смотрят подруга на подругу долго. Луз начинает хмуриться; надувшаяся и странно мычащая, она выглядит слишком забавно, чтобы не хохотнуть. — Получила моё сообщение? — Сообщение? — Луз почти невзначай и почти небрежно касается шрама на лице Эмити, идущего от глаза до подбородка. — Телепатическое. — Нет… Попробуем ещё раз?