Когда упавшая звезда находит пристанище на земле

Когда звезды искрошатся в пыль, Пробудится во льду зимний волк. Когда солнце утратит свой свет, Великанов четверка придет. Когда вой обернется огнем, Вероломство опалит землю. Но восстанет из пепла Азгеда.

***

Настоящее время: Столица Азгеды КЛАК Утренний ветер танцевал вокруг Клак*, пока она прокладывала свой путь к тренировочной площадке. За последние несколько недель воздух стал холоднее, а световой день – короче. Жесткая ухмылка скользнула по ее губам, приветствуя морозный воздух. Она знала, что это предвещает: самые ледяные и суровые месяцы не за горами. Это критическое время для ее клана, когда низкие температуры и зимние бури серьезно ограничивают мобильность между деревнями, и Клак лишь надеялась, что каждый лидер поселения усердно подготовился к тому, что грядет. В прошлом почти целые деревни были потеряны из-за плохого руководства. Внезапное стеснение в груди заставило остановиться и стиснуть зубы, когда перед глазами встала картина из деревушки Аллик. Это было всего два года назад. Поговаривали, что это была одна из самых суровых зим, которые когда-либо переживала Азгеда. Тогда в клане многие погибли… однако то, что произошло в Аллике, было настоящей трагедией. Клак снова почувствовала укол печали. Из-за ее статуса в ее обязанности не входило самой ехать в Аллик, хватило бы и Seken, но когда она сидела в штабе и к ней с таким отчаянием ворвался посыльный, Клак немедленно вызвалась добровольцем. Решение, которое тут же навлекло на нее открытое неодобрение генералов, которые всерьез беспокоились о безопасности Клак среди заснеженной пустыни, но она взмахом руки заставила спорщиков замолчать. Смерть от голода не бывает быстрой, и образы безжизненных, высушенных тел жителей Аллика преследовали Клак по сей день. Более половины из них встретили свою кончину в мучительно долгой агонии, и она знала, что выжившие пострадали едва ли меньше. Она до сих пор не могла забыть, как шла по немым улицам. Ветер свистел, беспрепятственно овевая серые слепые дома, вызывая у Клак жуткое ощущение. Свидетельства запустения и гибели были повсюду, и даже так Клак могла поклясться, что слышит в их звенящей тишине плач детей, скулящих от голода и боли в объятьях своих мертвых матерей. Дух смерти плясал в Аллике, терпеливо дожидаясь момента, чтобы оставить свой вечный поцелуй. Элайджа, деревенский староста Аллика, – толстый коротышка, который, по слухам, предпочитал проводить дни за распитием лучшей водки Азгеды, а не выполнять свои обязанности, – не понимал, как произошла трагедия. По крайней мере, так он сказал Клак, когда она приехала. Однако после осмотра его складов и разговора с оставшимися селянами Клак поняла, что разорение Аллика было ничем иным, как продуктом собственных действий Элайджи. Ей так сильно хотелось убить его прямо там, на безлюдных улицах, но вместо этого она решила подождать и использовать деревню в качестве урока для других лидеров Азгеды. Когда начался праздник Солнцестояния, посвященный смене времен года, Клак созвала собрание всех сельских старост. Это ни в коем случае не была официальная встреча, поэтому она позволила себе более неформальный наряд: простую черную тунику и брюки под ее любимым меховым плащом, сделанным из шкуры большого белого волка (ее первое убийство после того, как она стала лидером элитной группы Нии, Bloka kom Azgeda). Несмотря на внешнюю потерю формальностей, Клак в тот день все еще выглядела свирепо, и ее боевая раскраска подтверждала это. Обычно воины не красили лица в повседневной жизни, однако все Bloka обязаны были носить раскраску ежедневно. Среди кланов шептались, что те, кто отмечает себя цветами Bloka, обладают сверхъестественными способностями и одарены бессмертной жизнью. Клак всегда качала головой, слыша такое богохульство, ведь истинная цель нарисованной маски – скрыть их настоящие личности от шпионов и других кланов. Клак знала, что она протеже Нии, когда дело доходило до боя и военной стратегии, но она ни в коем случае не верила в собственную неуязвимость. Особенно после того боя с paunas две зимы назад, после которого на ее теле остались глубокие грубые шрамы, более чем доказывающие ее смертность. Но, конечно же, в деревенских сказках говорится не о полученных шрамах, а о большой шкуре, которая теперь драпирует трон королевы Нии в ее дворце (подарок, который Клак сделала, чтобы заслужить благосклонность в глазах своей приемной матери), и это было именно то, что Элайджа из Аллика думал, что получит. Подарок от той самой, легендарной, Клак kom Azgeda в награду за спасение половины жителей его поселения от смерти. Клак помнила, как вызвала Элайджу из Аллика вместе с другими старостами, чтобы обсудить его усилия в деревне. Его жирная обвислая грудь и толстый живот выпячивались от гордости, когда он описывал стратегии, которые использовал, чтобы смягчить потери среди людей. Если бы кто-нибудь еще взглянул на Клак во время речи Элайджи, то ни за что бы не сумел догадаться о ее мыслях. Как всегда, выражение одной из Bloka оставалось совершенно лишенным эмоций – пронзительные льдисто-голубые глаза, полные несгибаемой мощи и авторитета, ярко горящие холодным пламенем с абсолютно бесстрастного, покрытого черно-белой краской лица. Без сомнения, это было жуткое и завораживающее зрелище для любого наблюдателя. И когда Элайджа закончил свою пространную речь, сельские лидеры аплодировали и выкрикивали ему слова одобрения, пока он снова пыхтел и пыжился в ожидании своей заслуженной награды. – Эллайджа, сегодня ты поделился историей Аллика. Следует напомнить, что зимы в Азгеде суровые и длинные, и чтобы выжить, мы обязаны быть должным образом подготовлеными. Прошу тебя, ступи вперед, чтобы получить свою награду, – сказала Клак. Староста самоуверенно промаршировал в центр площадки и, подбоченившись, с улыбкой ждал, что будет дальше. Кивком Клак подозвала юного слугу, стоявшего за ее спиной, и тот незамедлительно подошел, протягивая длинный сверток. Вздохи и аханье пронеслись по толпе, когда руки Клак развязали кожаные тесемки, откидывая ткань, и в свете свечей блеснул один из самых великолепных боевых топоров, какие только можно представить. Его двойные лезвия были выкованы из лучших металлов, найденных глубоко в горах Азгеды. Замысловатая вязь резьбы украшала топорище по всей длине рукояти. Это было поистине захватывающее дух произведение искусства, грозное оружие, достойное самой Ледяной королевы. Когда Клак на пробу взмахнула топорищем, и лезвие со свистом рассекло воздух, каждый из собравшихся мог оценить, насколько мастерской была ковка и каким безупречным балансом обладало это творение кузнечного гения. Клак жестом пригласила Элайджу встать на колени. Она подошла ближе к толстяку и сказала: – Элайджа, от имени села Аллик вручаю тебе твой дар, – Bloka подняла топор и быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, опустила. Звук удара головы Элайджи об пол наполнил потрясенную комнату тишиной. Со свирепыми голубыми глазами Клак обратилась к ошеломленным старостам: – Пусть это будет уроком для всех, что ваши деревни являются спасательным кругом Азгеды. Чтобы быть сильнейшим кланом в Коалиции, нужны сильные люди. Вы – лидеры, вы обязаны обеспечивать наших воинов, пекарей, целителей, матерей, отцов и детей. Деревня не должна голодать и заниматься каннибализмом. Ваша задача — разработать стратегию и спланировать выживание во время суровых зим. Если вы потерпите неудачу, вы получите тот же подарок, что и Элайджа сегодня. Его душа не будет отпущена на ту сторону огнем, вместо этого его голова будет свисать с ворот нашей столицы для всеобщего обозрения. Пусть это будет напоминанием всем, что я, Клак, дочь вашей Haiplana и Kwin Азгеды, обещаю вам, что любой лидер, который подведет свое поселение, подведет и меня. Вашей наградой будет мой гнев. – Клак! Голос резко вырвал Клак из неприятных воспоминаний. Она быстро моргнула, едва удерживая злые слезы, вскипевшие в уголках глаз во время этих воспоминаний, и задалась вопросом, как долго она стояла и ждала появления своего противника. Клак мысленно выбранила себя за то, что не только ослабила бдительность по отношению к своему окружению, но и позволила себе настолько откровенно проявить эмоции. Слезы — признак истинной слабости, и она знала, что Мать выпорет ее за такую демонстрацию уязвимости. Собравшись с мыслями, Клак обернулась к источнику звука и увидела Эхо, бегущую к ней с боевым мечом. Губы Клак дрогнули в ухмылке. Из двух ее сестер-Bloka, Эхо, безусловно, была ее любимицей. Она отличалась отменной жестокостью, когда хотела, но также не боялась проявлять сострадание – даже вопреки урокам Матери, стремившейся убедить их в обратном. Эхо обладала тонким тактическим умом, который дополнял стратегическое видение Клак, и вместе они были непобедимы в бою. – Эхо. – Готова к хорошей трепке? – Такие смелые слова для того, кто едва может победить! – оскалилась в дразнящей усмешке Клак. Обнажив пару своих мечей, Клак покрутила их в воздухе, разгоняя по рукам кровь. Когда она начала тренироваться после несчастного случая, то предпочла именно меч. Ледяная королева была настолько впечатлена ее умением работать обеими руками одновременно, что быстро сунула второй клинок в левую руку Клак, и тренировка – или, как Ния называла это, «переобучение» – началась. Сам инцидент произошел пять лет назад. Это был злой рок. И, как сказали Клак, вся Азгеда оплакивала потерю ее деревни. Хотя, честно говоря, это уже не имело большого значения, потому что Клак просто не помнила. Когда-то она так отчаянно пыталась вспомнить свои юные годы, но, к сожалению, все ее воспоминания до восемнадцати лет просто исчезли, и она не знала, кем была когда-то. Самое далекое, что она могла вспомнить, – это середина восемнадцатилетнего возраста, когда она стояла в тронном зале Нии, вся в крови. Честно говоря, даже из того момента разум Клак показывал лишь какие-то отрывки, смазанные и сумбурные. Она с трудом могла понять, что произошло в тот день. Целители говорили, что это произошло в результате несчастного случая. Как бы там ни было, Клак была благодарна за учения Нии, поскольку ее приемная мать помогла ей найти себя. Потому что тот человек, которым Клак была раньше, исчез из ее разума. Бздынь! Их оружие столкнулось с громким скрежетом, и Клак тут же вернула свой клинок обратно. Это уже второй раз за сегодняшний день, когда она потеряла концентрацию. Клак мысленно дала себе очередного пинка и приказала своему мозгу сосредоточиться. Она не может позволить себе быть чем-то меньшим, чем идеальный образец воинского искусства, не с учетом ее предстоящих обязанностей, поскольку ее титул требовал от нее только самого лучшего. Вжух! Копье Эхо низко свистнуло, вращаясь и атакуя Клак. Она без труда блокировала его и нанесла удар по сестре другим мечом. Эхо – исключительный воин, особенно с копьем. Многие считают ее одной из лучших в Азгеде. В первые дни «переобучения» Клак Эхо могла без труда победить ее, но с течением времени бои, в конечном итоге, перешли в пользу Клак. Обучение Нии состояло из долгих часов, полных суровых методов и жестокости. Фактически, Клак еще не пропустила ни одного дня тренировки с того момента, как оправилась от несчастного случая. На первых этапах ее «переподготовки» Клак практически жила в палатке целителя, и ее некогда гладкая кожа теперь была усеяна старыми шрамами, доказывающими это. Каждый шрам – след прошлых ошибок, и она использовала эти раны как напоминание о том, что нельзя повторять одни и те же ошибки дважды. Тем более, что Ния никогда не верила в дружеский спарринг. Не важно, кто был соперником, потому что каждый бой всегда был смертельной схваткой. Независимо от того, насколько сломленной, голодной или слабой была Клак, когда она ступала на ринг Нии, она должна была сражаться безупречно, если хотела выжить. Именно благодаря таким методам она, в конечном итоге, стала грозным бойцом. И все же главным, что делало Клак таким смертельным противником, был ее исключительный боевой стиль. Он не был похож ни на один другой стиль землян, по крайней мере, так ей говорили. Лекари утверждали, что это, вероятно, являлось результатом инцидента и травмы головы. Впрочем, саму Клак не особенно волновало, откуда взялся ее стиль боя, она просто хотела оставаться непобежденной как можно дольше. На самом деле, только полнейший дурак и самоубийца бросил бы вызов Клак в настоящей битве. Ее репутация шла впереди нее во всех тринадцати кланах. Люди шептались о Wintam Pakstoka, разнося слухи далеко за пределы клана. Зимняя Волчица Азгеды, бессмертная тень, охраняющая северную корону, – так говорили о ней. С глазами такими пронзительно-голубыми, что даже бывалых воинов парализовало от ужаса, если они отваживались выдержать ее взгляд. С благоговейным трепетом люди твердили, что Зимняя Волчица никогда не проигрывала поединок, и список убитых ее рукой такой длинный, что все верили, будто она обладает силой склонить любую битву в свою пользу. В своих заплечных мешках и торговых повозках путники разносили песни и сказания о ней по всем уголкам Коалиции, и некоторые даже заявляли, что Дух Смерти нашел свою новую Командующую. В Азгеде, впрочем, слухи были немного иными. Никто не сомневался, что их наследницей является новая Wanheda, но акцент делался на том, как Клак исполнит древнее Пророчество. На протяжении поколений это Пророчество передавалось из уст в уста, почти как молитва, в деревнях и поселениях, где уставшие от суровой жизни и лишений люди пытались компенсировать свою боль, стремясь с надеждой глядеть в будущее. Эта отчаянная надежда была именно тем, что Ния использовала как инструмент в своей пропаганде: по всей Азгеде и даже кое-где за ее пределами простые люди поклонялись Клак как волку, который приведет Азгеду к величию. Не секрет, что люди любили Клак. При этом очень немногие видели ее с чистым лицом или волосами натурального цвета. Редко можно было заметить Клак без ее боевой раскраски: только те, кому доверяла Ниа, знали природные черты лица ее наследницы, и Ледяная королева была твердо намерена охранять этот секрет и дальше. Фактически, все четыре Bloka без исключения обязывались ходить покрытыми боевой раскраской по всему лицу и вниз по шее. Единственное, что рознило их между собой, – это конкретный узор белой краской поверх черного фона, уникальный для каждой сестры или брата. Белые линии на лице Онтари досконально повторяли тот же рисунок боевой раскраски, что был у Лексы kom Trikru, Командующей Коалицией. Онтари никогда не рассказывала, почему остановила свой выбор на подобном дизайне. Впрочем, зная характер своей приемной сестры, Клак бы не удивилась, если бы та использовала именно такую раскраску из чистой ревности или, может быть, восхищения. Деметри, единственный брат-Bloka в их четверке, украшал лицо белыми контурами, имитирующими голый человеческий череп. Это удачно смотрелось на его крупном, скуластом лице, и производило необходимый устрашающий эффект. Что до Эхо, то она решила не мудрить и выбрала гораздо более незамысловатую форму – просто выделила свои губы белым цветом на фоне остальной угольной черноты. Клак, с другой стороны, предпочитала немного более драматический облик: белые «волчьи когти», начинающиеся от скул и доходящие до нижней челюсти, чуть ниже к шее. Вместе это походило на огромные клыки и создавало поистине сильное впечатление. После коронации в качестве наследницы Азгеды несколько лет назад к этому прибавились две маленькие синие линии под глазом, обозначавшие ее статус. Нанесение краски на лицо давно превратилось в рутину, точно такую же, как утренний туалет. И пусть это до сих пор несколько раздражало ее сестер и брата, Клак, напротив, не возражала против времени, которое должна была уделять своей маске. Она обнаружила, что ей нравится ощущение того, как мел и сурьма текут между пальцами. Только однажды она настолько увлеклась, что совершила непоправимую ошибку – использовала краски, чтобы изобразить на пергаменте свою любимую лошадь по имени Уэллстон. В тот самый момент, когда Клак встретила Уэллстона, между ними мгновенна возникла особая связь. Конь был нежным и сдержанным, но двигался уверенным шагом. Онтари посмеялась над кличкой, выбранной Клак, и заявила, что слово глупое и совершенно не устрашающее, но Клак было все равно. Она до сих пор не была уверена, откуда взяла вдохновение для этого имени. В то время «Уэллстон» чувствовался как кто-то, кого она когда-то знала, кто-то, кому она, вероятно доверяла и любила. Пусть даже Клак давно прекратила попытки вспомнить свое прошлое и сосредоточилась на настоящем, ей было удивительно комфортно рядом с кем-то по имени Уэллстон. И, может быть, именно потому Ния наказала Клак, когда поймала ее за рисованием своей лошади. Мать не пожалела времени, чтобы разорвать изображение на мелкие кусочки и предупредила Клак, что, если когда-нибудь еще та сбежит с тренировки, чтобы заниматься мазней, Ния лично отрежет ей все пальцы и скормит волкам. Сначала Клак наивно подумала, что угрозы Матери были пустыми. До тех пор, пока не добралась до конюшни позже в тот же день и не обнаружила Уэллстона в виде неузнаваемой груды мяса. С тех пор Клак больше не рисовала. Ф-фус! Клак обезоружила Эхо, приставляя мечи к ее затылку. – Сдаешься? – Да! Клыкастая ухмылка коснулась губ Клак, но тут же исчезла, когда она снова мысленно отругала себя за потерю самообладания. Она буквально слышала голос Ардешира, самого опасного убийцы Азгеды, читающего ей лекцию на прошлых учениях: «Клак, ты никогда не должна показывать эмоции во время битвы, даже если это простой спарринг. Ты можешь потерять контроль или, что еще хуже, противник может разгадать твои чувства и манипулировать ими чтобы ты утратила концентрацию. Например, что, если во время боя враг убьет одного из твоих братьев или сестер? Если ты позволишь эмоциям завладеть собой, твой гнев сможет управлять твоими движениями, заставляя атаковать, в то время как ты должна готовиться к обороне. Эмоции сужают поле зрения во время битвы. Потеряв самообладания, ты только добьешься своей гибели». Клак почувствовала укол вины. Это уже третий раз за сегодняшний день, когда она игнорирует то, чему ее учили. Ей нужно сфокусироваться, особенно учитывая запланированную кампанию на юге. Под ее ответственностью слишком много людей, чтобы она могла позволить своей дисциплине ускользнуть. – Постой, Эхо… Как долго мы здесь? – Хм… может быть, пять мер свечи? – Проклятье, я позволила времени ускользнуть от нас! Я обещала встретиться с Нией, и она не обрадуется моему опозданию. Кажется, она уже в одном из своих настроений! – и с этими словами Клак помчалась к тронному залу. * * * ЮЛИУС Едва тележка Юлиуса остановилась, воины тут же начали нетерпеливо распаковывать первую партию оружия, доставленную им в столицу. Поскольку армия должна была вскоре отправиться на юг, мастер не удивился, когда в его магазин вошел посыльный и вручил тяжелый мешок с серебром, а также обширный список необходимого нового вооружения. Заказ Kwin был длинным, слишком длинным, и из-за его объема Юлиус не был уверен, что сможет предоставить все вовремя. К его большому облегчению, этим утром последний стежок был пришит к последнему кожаному нагруднику. – Оставшиеся повозки скоро прибудут, – сказал Юлиус одному из воинов. – Если у Kwin Клак или генерала Беорна возникнут какие-либо сомнения относительно качества моей работы, пожалуйста, пришлите гонца. Идя обратно по коридору, Юлиус невольно наткнулся взглядом на Kwin Клак, петляющую между воинами и политическими советниками, стоящими тут и там на холодных каменистых дорожках дворца. Как всегда, ее лицо было лишено эмоций, в то время как множество любопытных глаз смотрело на нее со всех сторон, словно желая получить несколько секунд признания. Уже одного наблюдения за Клак издалека было достаточно, чтобы усладить интерес публики у костров в любой деревне. Просто глядя на ее движения сейчас, всякий наблюдатель подсознательно понял бы, насколько она на самом деле опасна. Каждый шаг тщательно продуман, спланирован и точен. Судя по ее движениям, Юлиус мог только предполагать, что она, вероятно, всегда готова атаковать или защищаться, если возникнет необходимость. Плечи, торс, запястья и щиколотки Клак были защищены лучшими доспехами во всей Азгеде. Сам ее вид – изысканное сочетание царственности и силы. Ни одна складка не собиралась на ее тунике и брюках, так что несложно было заподозрить, что ткань пришла на заказ от лучшего торговца в Полисе. Насыщенный угольный цвет одежд – идеальное дополнение черной и белой краски, покрывающей лицо и шею Kwin. Юлиус слегка улыбнулся, заметив кожаный пояс и наручи белоснежного цвета, обернутые вокруг ее туловища и запястий. Судя по дизайну, нет никаких сомнений в том, что они были сделаны самим Юлиусом. Мужчина начал изучать свое ремесло еще в молодости, когда зоркий глаз дяди разглядел в нем потенциал. С детства Юлиус был исключительным учеником, и теперь, в возрасте сорока шести зим, его навыки были востребованы во всех уголках Коалиции. Даже у самой Командующей было несколько его ценных творений. Юлиус часто вспоминал тот день, когда Kwin Клак зашла в его магазин, чтобы расспросить о его талантах. Это был первый раз, когда он встретил юную наследницу Азгеды, и она оказалась гораздо более хрупкой на вид, чем он ожидал. Ее темные рыжие волосы были туго заплетены в сложную последовательность косичек, и она носила свою насыщенно-синюю перевязь, выступающую из-под наплечника, сделанного из волчьего черепа, что Юлиус нашел очень подходящим для воительницы, известной как Зимняя Волчица. Когда она окликнула Юлиуса, поспешно вставшего из-за своей стойки при ее появлении, мужчину поразил ее неестественно хриплый, почти рычащий голос, из-за которого привычные уху слова на тригедасленге звучали немного необычно, резче, чем необходимо. Взгляд кузнеца невольно упал на покрытое краской горло Kwin: даже под слоями белого и черного камуфляжа можно было заметить очертания чудовищного шрама, оставленного, по-видимому, когтями или клыками какого-то зверя. Сглотнув, мастер поднял взгляд и столкнулся с изучающе-насмешливыми глазами Клак. Он тут же понял свою ошибку и почувствовал себя неловко, уличенный за таким недостойным разглядыванием. Холодная дрожь страха прошла по позвоночнику… Однако спустя пару мгновений будущая королева Азгеды, к счастью, просто повернулась к нему спиной, чтобы внимательно изучить расставленный на стойке товар. Юлиус незаметно перевел дух. Это было близко. В следующую секунду, впрочем, его глаза вновь наткнулись на нечто, заставившее его замереть – на этот раз от искреннего восхищения. Почти с детским восторгом он рассматривал два парных клинка, закрепленных в открытых ножнах на спине Kwin Клак. Стоимость оружия, без сомнения, превышала его годовой доход: наметанный взор моментально распознал характерный блеск клинков, свидетельствовавший о том, что они были выкованы из самых прочных сплавов Азгеды. Столь редкий металл можно было найти только глубоко в пещерах Иллока, и для работы с этим веществом требовался специальный кузнец. На самом деле, Юлиус знал только двоих людей, обладавших умением работать с этим веществом. Однако самым неожиданным воспоминанием о Kwin Клак было то, что, примеряя доспехи, она спросила о его семье. Вначале Юлиус смутился и почувствовал невольное бескокойство, но она приказала говорить правду, и он открылся. Юлиус рассказал о трудностях, с которыми столкнулась его деревня, и о том, сколько страданий выпало на долю ее жителей, включая его собственных малолетних детей. Нечитаемое выражение лица Клак заставило его почувствовать, что он перегнул палку. Однако на следующий день, вернувшись домой из лавки, он увидел, как местные воины раздают корзины с едой. Может быть, это было совпадение, а может и нет, но после того дня Юлиус начал думать, что Азгеде повезло, что именно Kwin Клак стала будущей королевой. Ледяной взгляд Клак мог быть пугающим, но Юлиус подозревал, что за неприступным фасадом скрывается гораздо больше тепла, чем показывала эта рыжая. * * * НИЯ В унисон двое охранников распахнули тяжелые двери тронного зала. Старое дерево заскрипело под собственной тяжестью, извещая о появлении Клак. Отвлекшись от карт, разбросанных по длинному каменному столу, Ния подняла взгляд на дочь. Ледяная королева гордилась созданной ею версией Клак. Она помнила, как слышала от своих шпионов донесения о белокурой Небесной Хеде, полной энергии и обладавшей острым стратегическим умом. Вначале Ния от души посмеялась надо отчетами, но вскоре Клак стала легендой, когда спустилась с Горы, и Wanheda сделала свой первых вдох. В то время Ние ничего не хотелось так сильно, как выкрасть Клак, перерезать ей горло и использовать силу Ванхеды для себя. Она думала, что такая сила станет ключом к исполнению Пророчества Азгеды и возвысит ее народ до верховной власти. Однако возникла небольшая проблема. В то время Азгеда еще не входила в Коалицию Командующей, и воины Азгеды не могли рисковать, что другие кланы схватят их во время попытки похитить юную Skaiprisa. Если бы их поймали на нарушении мирного договора, Командующая восприняла бы Азгеду как угрозу и объявила войну. Не то, чтобы Ния боялась войны, но в то время вооруженный конфликт с другими кланами был слишком преждевременным. Поэтому ей необходимо было получить свой приз, используя другие методы, и единственный способ, которым Ния могла добиться этого, – стать тринадцатым кланом. Ния созвала всех своих советников и генералов в столицу Азгеды, чтобы обсудить логистику присоединения к стае безмозглых крыс Командующей. В итоге, после нескольких недель затяжных встреч и десятка-другого отрубленных голов она, в конце концов, назначила Честера (человека, обладавшего определенной харизмой и сильными политическими способностями) взять клеймо Коалиции и действовать в качестве посла Азгеды в Полисе. Вскоре после падения Горы Ния сама сопровождала Честера в его долгом путешествии в Полис. Их караван состоял из двадцати воинов, выбранных лично Ледяной королевой из-за их свирепого вида и устрашающих габаритов. Также с ними шли несколько целителей и советников. Путешествие было намного медленнее, чем обычно, потому как фургоны были переполнены товарами. Ния намеревалась продемонстрировать, что Азгеда может предложить своим потенциальным союзникам больше, чем одни только проблемы и недоверие. Повозки были набиты лучшей водкой, мехами, продовольствием и оружием, выкованным из драгоценных металлов с гор Иллок. Это был впечатляющий кортеж, и Ния точно рассчитала время прибытия. Ровно через месяц после падения Горы ее отряд вкатился в Полис. Как она и подозревала, лидеры всех кланов все еще были в городе, вкушая победу и принимая участие в долгом праздновании. Вначале она сомневалась, окажут ли ей в Полисе теплый прием. Это зависело лишь от одного-единственного человека, и Ния опасалась, что эта сука Командующая может даже не взглянуть на просьбу Азгеды стать тринадцатым кланом, особенно после их общей истории. Но, конечно же, Александра клюнула на приманку. В Полисе Ледяная королева преклонила колени перед молодой Хедой на глазах у лидеров остальных двенадцать кланов. И когда Честер протянул руку, чтобы принять клеймо, Азгеда официально занял тринадцатое место за столом Командующейю Так был совершен первый шаг к исполнению Пророчества. Ния использовала празднование как отвлекающий маневр и не прогадала: благодаря тщательному планированию и малой толике чистого везения Ванхеда попала прямо в ее руки. За исключением того, что планы Ледяной королевы резко изменились, когда Клак попала в несчастный случай… Тем не менее, Ние нравилось думать о себе как о легко адаптирующемся лидере, поэтому она решила, что ее планы относительно Командующей Смертью также могут быть адаптированы. Когда легенда о Ванхеде начала угасать, а слезы по потерянной Небесной Принцессе перестали течь, шепот о мифической, божественной Зимней Волчице разнесся по землям Коалиции и начал вселять страх в сердца людей. Потрескавшиеся губы Нии изогнулись в тонкой улыбке. По своей натуре она была вдохновительницей. С тех пор, как она заняла трон, ей не раз приходилось манипулировать игрой в свою пользу. Ее работа с Клак была исключительной. Она превратила трагический поворот судьбы в настоящий шедевр, и девушка перед ней теперь должна была стать ключом к самому большому желанию Нии – абсолютной власти. Встретившись взглядом со своей маленькой Зимней Волчицей, королева заметила, что в глазах Клак застыла такая знакомая детская решимость и желание угодить. Но в то же время там была и властность, скрывающаяся за этим покорным взором, что напоминало Ние о ней самой. – Так что же, мой волчонок, помнишь ли ты свои учения? – спросила Ния. – Sha, моя королева. Ния приблизилась к Клак, окидывая ее цепким, оценивающим взглядом с макушки до пят. Через несколько дней она отправит Клак в ее первую поездку за пределы границ Азгеды – первое после инцидента, произошедшего пять лет назад. За эти годы много энергии было вложено в Клак, Зимнюю Волчицу Азгеды. И теперь Ния нуждалась в заверении, что прежняя Кларк больше не вернется. – Помнишь ли ты, как стала моей дочерью? – Да, моя королева. Я… – Прошу, Клак, зови меня матерью. В тронном зале только ты и я, сейчас нет необходимости в таких формальностях. Плечи Клак слегка расслабились, когда она подошла и опустилась на сиденье напротив Нии. Глядя на свою приемную мать, она начала рассказывать историю, которую ей напоминали бесчисленное количество раз. – Мою деревню разрушили захватчики, когда мне было восемнадцать зим. В тот день я потеряла все: семью, друзей и первую любовь. Я сумела сбежать только потому, что захватчики подумали, что я мертва из-за большой раны на голове. Когда я очнулась в тронном зале вся в крови, я не знала, где я, но лекарка Нимера была там, чтобы успокоить меня. Ее спокойное лицо – самое первое воспоминание в моей жизни. Клак стиснула челюсти, и Ния могла почти чувствовать, как в груди ее приемной дочери вспыхнул гнев. Сама история была правдива, но сюжетная линия о гибели Айроноука, известная Клак, была не более, чем хорошо продуманной ложью Нии. В иллюзию происхождения наследницы верила вся Азгеда, включая саму Клак. Ужасные образы, которые Ледяная королева сочинила, живописала и выкристаллизовала в сознании Клак за эти годы, пробуждали в девушке глубокую ненависть, ведь та считала, что все, кого она когда-то любила, были убиты группой людей, сделавших это из чистой прихоти. Село Айроноук действительно постигла трагическая судьба, и самая удобная деталь для Нии заключалась в том, что многие люди действительно полагали, что Командующая закрыла глаза на произвол и не вмешалась, когда один из ее кланов нарушил мирный договор, заключенный между Коалицией и Азгедой. Конечно, Клак не помнила самого нападения, однако Ния не уставала напоминать ей, кто был ответственен за этот безжалостный поступок: клан, упавший с неба. На самом деле, когда произошло то нападения, Ния была искренне заинтригована подробностями, полученными от следопытов и шпионов. Сначала она решила, что это какая-то уловка, но потом стало поступать больше донесений. После резни в Айроноуке ее разведчики следили за группой этих новых странных Kru достаточно долго, чтобы узнать, что захватчики называют себя «Фермой». Не очень устрашающее имя, если подумать. Но когда Ния осмотрела ужасающие раны, нанесенные их оружием, она позволила этим людям беспрепятственно пройти через земли Азгеды на территорию Командующей, ни предпринимая никаких попыток противостоять им. Генералы, разумеется, громко выражали протест, выкрикивая «Jus drein jus daun», однако Ледяная королева напомнила им, что для того, чтобы отомстить должным образом, они должны, в первую очередь, оставаться в живых. – Терпение, – заверяла она их. – Разве я когда-нибудь вас подводила? Поверьте мне, когда я говорю, что наше древнее Пророчество уже начало исполняться. Терпение, и я обещаю: как только волк завоет, мы увидим, как Jus drein jus daun воздастся десятикратно. Сама Ния всегда ненавидела Skaikru. Прошло более пяти лет с тех пор, как они построили дом на ее земле. На протяжение многих лет явный фаворитизм Командующей к этому клану-паразиту действовал Ние на нервы. Однако, по иронии судьбы, глубокая ненависть Клак к Небесному Народу вдруг стала тем, что несколько примирило северную королеву с необходимостью терпеть этих пиявок у себя под боком. Вынырнув из размышлений, Ния снова обратила внимание на Клак. Девушка, кажется, тоже задумалась о чем-то, но, в отличие от обычного нейтрального выражения, теперь ее лицо омрачала печаль. Перемены в поведении Клак вызвали у Нии волнение. Именно этого момента она ждала так долго. Обычно Клак – это камень, воплощение безупречного контроля над чувствами. Тем приятнее осознавать, что в этот самый миг – Ния может видеть это достаточно отчетливо – стены Клак приспускают свою оборону. Такая редкая и приятная возможность воспользоваться ее уязвимостью. Ние редко выпадал столь удачный случай, чтобы манипулировать Клак в свою пользу. – Клак, моя дорогая, – королева провела пальцами по щеке юной наследницы. Женщина не была уверена, что это утешающий жест, но она видела, как это делают другие матери в городе, потому ей кажется, что этот поступок будет считаться материнским. Пока Клак прижималась к ней в поисках утешения, Ния не могла не улыбнуться тому, насколько эффективен ее обман. – Клак, я знаю, что ты чувствуешь внутри себя. Хотя я никогда не теряла воспоминаний, я тоже страдала от потери тех, кого когда-то любила. Когда Командующая выдвинула свои армии на север, у меня не было выбора, кроме как сдаться. Кровопролитие было слишком ужасным для моего сердца, поэтому я послала гонцов, чтобы назначить встречу с Командующей и предложить перемирие. Она предоставила мне возможность сделать Азгеду двенадцатым кланом Коалиция. Но я отказалась. Я не доверяла Командующей и чувствовала, что у нее есть скрытые мотивы. Вместо этого я добилась мирного договора с ней, чтобы сохранить полную автономность Азгеды. Она сделала паузу, внимательно следя за выражением глаз Клак, и удовлетворенно отметила, что та жадно внимает каждому ее слову, точно священному писанию. – Конечно, мирный договор не был обязательным, – продолжила Ледяная королева, – ведь в резервах армии Азгеды еще оставалось немало доблестных воинов, готовых сражаться за свою родину и королеву до последней капли крови. Из-за этого многие советники Александры с подозрением отнеслись к моим мотивам. Однако, к моему большому удивлению, она согласилась принять мирное предложение, хотя и с одним условиям. Она готова была подарить нам мир в обмен на голову Роана. Если я правильно помню слова Командующей, она так и сказала: «Голова за голову». Ния позволила своим губам слегка дрогнуть, а лицу – сморщиться в болезненной и горькой гримасе, когда скупая слеза скатилась по пергаментной щеке. Безупречная, почти гениальная игра, которая, тем не менее, выглядела весьма правдоподобно. По правде говоря, королеву никогда особенно не волновала потеря Роана. Да, конечно, его смерть была довольно прискорбной, но при этом необходимой. Этот человек был ее единственным настоящим сыном, однако всю свою жизнь он только и делал, что позорил ее имя. Он был слишком заботливым и сострадательным. Слабоумный дурак, полный стольких ненужных эмоций. Да, он обладал потенциалом стать бесстрашным воином когда-нибудь, однако отсутствие лидерских качеств привело бы его к падению. Может, потеря Роана и положила конец ее кровной династии, однако Ния взяла дело в свои руки и нашла других, более подходящих преемников – Bloka kom Azgeda. Из-за своего возраста Ния знала, что у нее больше не будет детей, поэтому она выбрала усыновление. Через несколько лет после смерти Роана она разослала своих самых быстрых всадников во все уголки Азгеды. Их миссия была довольно простой и, вместе с тем, чрезвычайно секретной. Приказы были короткими и по существу: – Найдите мне следующего наследника Азгеды. Это должны быть перспективные воины. Если вы приведете ко мне булочника – ваши языки вырвут изо рта. Если вы приведете ко мне учителя – с вас живьем сдерут кожу. Я не приму никого, кроме лучших из лучших, кто станет моими новыми детьми. И если вы найдете идеального кандидата, у которого есть семья… что ж, я надеюсь, вы знаете, что делать. Всадники привезли Деметри первым. Он был высоким мальчиком с неестественно развитой для своего возраста мускулатурой. Его спасли от лесного пожара, внезапно охватившего его село. В том пожаре погибла вся его семья. Следом привезли Эхо, которая действительно была сиротой. Она жила в крошечной деревушке Нашар недалеко от Клана Дерева. Эхо потеряла семью из-за Горы после того, как ее родители отправились на поиски ее пропавшей сестры. Потом была Онтари. Семья Онтари жила в пещерах неподалеку от шахт Иллока. По счастливой случайности один из всадников Нии обнаружил, что девочка – Natblida, после того, как стал свидетелем ее утреннего учебного поединка с другим подростком. В тот день Онтари ранили в руку, и черная кровь пролилась на холодный камень. Вскорости после этого все родичи Онтари были убиты злобной pauna, напавшей на их пещеры. По крайней мере, это была история, которую придумали для нее люди Ледяной королевы. Онтари была самым сокровенным секретом Нии до тех пор, пока не появилась Клак, которая стала четвертой и последней Bloka. Разумеется, Онтари скоро должна была послужить своей цели, однако, в отличие от Клак, она не наследница. Вот почему Ния на протяжение многих лет делала все возможное, чтобы ее последняя приемная дочь запомнилась исключительно как Клак, Зимняя Волчица, восставшая изо льда. – Итак, ты понимаешь, Клак. Может быть, я и не являюсь твоей биологической матерью, но моя любовь к тебе и твоим сестрам и брату так же глубока, как к моему дорогому Роану, – проникновенно сказала Ния, обнимая девушку. – Мать никогда не оставляет безнаказанной боль своих детей. Вместе мы будем искать справедливости и отмщения за наши потери. Они заплатят, но всему свое время, мое дорогое дитя. Мы должны набраться терпения для Jus drein jus daun. Ты понимаешь, о чем я говорю, мой маленький волк? Клак кивнула, слегка отводя глаза. Ния наблюдала за этим признаком застенчивости и доверия со стороны девушки и чувствовала гордость за то, что ее обман так хорошо работает. Очевидно, слова Ледяной королевы тронули Клак, и Ния снова самовлюбленно улыбнулась, искренне радуясь, что ей так успешно удалось создать иллюзию материнско-дочерней связи между ними. Когда Клак пришла в себя, и ее глаза вновь наполнились твердой решимостью, королева поняла, что пришло время озвучить свои дальнейшие планы. Потянувшись вперед, она осторожно развернула потертые, хрупкие листы древних карт, разложенных на каменной столешнице. – Как видишь, Клак, путь до Светящегося Леса – долог, и это лишь только начало. Это будет не только первый раз, когда ты покинешь границы Азгеды, но и первый раз, когда наш клан выступит под знаменами Командующей, а не против нее. Упоминание о Командующей превратило стоическую маску Клак в выражение хмурой ненависти, и Ния в который уже раз молчаливо поздравила себя с очередной маленькой победой прежде, чем продолжить: – Со времен Горы мы жили в мире, но теперь новая неизвестная угроза сеет хаос на западных границах Trishanakru. Пусть это будет наше время, чтобы показать остальным кланам, кого им действительно следует бояться. Ния сказала правду. Это будет первый раз, когда силы Азгеды идут, чтобы сражаться бок о бок с Командующей, а не напасть на нее. Несмотря на то, что северный клан был теперь частью Коалиции, Ледяная королева использовала все рычаги давления, доступные ей, чтобы удержать свой народ в изоляции. Подавляющее большинство чужаков до сих пор считали земли Азгеды неприятным и неприветливым местом. Фактически, в глазах всех остальных кланов Ледяной Народ оставался этаким проблемным ребенком, кланом-изгоем, гораздо более диким и неразвитым по сравнению со своими южными собратьями. Помимо редких торговцев и самых отчаянных пилигримов, Азгеда почти не принимала других путешественников, а это значило, что поистине чудовищный размер и сила армии Нии никогда не были известны сторонним наблюдателям. До настоящего момента. Устрашение прочих кланов – обязательный пункт в будущих планах Ледяной королевы. И если небывалое количество Gonas не испугает Коалицию, это наверняка сделают королевские дети. В течение последних пяти лет Ния старательно использовала любые средства, чтобы посеять прочные и самые невероятные слухи о Bloka. Многие из этих историй начинались с малого, но по мере того, как они передавались от поселения к поселению, эти из детские сказки обростали комом подробностей и превращались в легенды, а легенды – едва ли не в культ. Дошло до того, что Bloka начали приписывать божественную сущность, что не могло не радовать Нию. – Они будут знать, кого бояться, – заявила Клак. – Это самая большая армия, которую когда-либо собирала Азгеда. По самым скромным подсчетам, мы превосходим Gonakru любого другого клана в три раза. Я обещаю тебе, Мама, что завоюю уважение, которого ты заслуживаешь. – И я не приму ничего меньшего, – торжественно ответила Ния. – Ты обсудила с другими генералами логистику продвижения? – Да. Полагаю, через два дня вся наша армия будет собрана и готова к выступлению. Я согласна с генералом Лео, что самый скорый путь лежит прямо на юг, через верхнюю границу земель Trikru, после чего нам следует свернуть на юго-запад, на территорию Голубой Скалы. Я также говорила с Нимерой, и она согласилась предоставить нам двадцать пять Fisas, чтобы обеспечить здоровье нашего войска. Клак замолчала на мгновение, склонившись над одной из карт и пристально вглядываясь в нарисованные линии и символы. Королева практически могла видеть мысленные образы и стратегические схемы, вспыхивающие в мозгу ее талантливой наследницы. Через минуту Bloka снова заговорила, указывая пальцем на одну из точек: – Как только мы разобьем лагерь на территории Светящегося Леса, я воспользуюсь возможностью, чтобы представиться лидерам кланов. Наши шпионы хорошо поработали, и я глубоко изучила информацию на каждого из них. Я собираюсь преподнести всем соответствующие подарки. Думаю, это лучший способ заявить о себе и посмотреть, кто из них более благосклонен, а кто до сих пор видит в нас угрозу. Так мы сможем понять, с кем Азгеда сможет расширить торговые пути или создать более прочный альянс. Ния кивнула в редком знаке одобрения: – Хорошо. Если все пойдет по плану, нам следует убедиться, что мы имеем эти прочные альянсы. – Есть ли какие-то другие задачи, которые ты хочешь, чтобы я выполнила в моем путешествии, моя королева? Королева внимательно слушала вопрос Клак. Этой девушке, маленькому тайному проекту Нии, предстояло сыграть идеальную политическую игру. Однако, если Пророчество, предсказанное Ние этим утром, уже вступило в силу, возможно, времени на планирование больше не осталось. Пришел час переместить армию Азгеды и привести весь механизм в действие. Рот Ледяной королевы искривился в злобной усмешке, когда с бледных губ сорвался тихий смешок. – Да, мой маленький волк. И как раз поэтому я попрошу тебя кое о чем еще… – протянула Ния, моментально превращая свою фальшивую материнскую заботу в дикий мстительный огонь. – Возможно, я передумала. Сегодня утром ведьма сделала Предсказание. Я думаю, нам пора начать искать наш Jus drein jus daun. После того, как война будет выиграна, я хочу, чтобы ты принесла мне голову Командующей. _______________________________________________________ * Клак – в оригинале имя Кларк Гриффин пишется и звучит немного по-разному на английском языке и тригедасленге: «Clarke» и «Klark», соответственно. Чтобы не возникало путаницы в русском переводе, я слегка изменил его, убрав непроизносимую «р». В итоге, получилось «Клак».