Когда упавшая звезда находит пристанище на земле

5 лет назад: Территория Trikru 14 дней после падения Горы Уэзер ЛИРА Укрытая плотной занавесью листвы, Лира прочно сидела на одной из ветвей раскидистого дуба и смотрела на темно-зеленый лесной ковер, расстилающийся вокруг. Все было тихо, не считая нежного шелеста стеблей и листьев, мягко покачивающихся на ветру. Солнце, однако, было не таким уж приятным. Вынужденная неподвижно сидеть на высоте нескольких метров в течение многих часов, девочка чувствовала, что буквально плавится под яркими лучами. Она смахнула пот со лба и сделала несколько беззвучных медленных вдохов, втягивая густой воздух с легким цветочным ароматом. Когда порыв прохладного бриза внезапно коснулся ее обожженных плеч, Лира молча вознесла короткую хвалу Духам за их маленькие милости. Она просунула руку в клапан сумки и вытащила блокнот, чтобы подсчитать галочки, нарисованные ее рукой на потрепанном листе: прошло уже две недели. Две недели жизни на верхушках деревьев, пока она молча преследовала девушку на земле. Запихнув блокнот обратно в карман, Лира с тревогой посмотрела вниз. Судя по тому, что она там увидела, этот день обещал быть столь же трудным для Ванхеды, как и вчерашний. Лира, может быть, и не являлась ветераном Коалиции (на самом деле, она была одним из самых молодых следопытов в армии Командующей), но даже она могла заметить признаки крайней усталости и ясно видела, что Ванхеда находится на грани. Исцарапанная ветками кожа, темные круги под глазами и впалые щеки стали отличительными чертами светловолосой Skaikru за эти дни. Чем больше времени проходило, тем менее рациональными становились ее действия и решения. Это пугало Лиру и заставляло все сильнее беспокоиться. Вчера, например, она чуть не нарушила свой приказ, когда увидела Ванхеду всего в дюйме от края утеса. Юная разведчица до сих пор не была уверена, что конкретно Небесная Принцесса планировала делать там, но звуки ее мучительных рыданий не давали Лире уснуть всю прошлую ночь. Как бы там ни было, Лира была благодарна своей подопечной, когда, в конце концов, та отступила от обрыва и медленно побрела обратно на поляну – буквально за секунду до того, как Лира уже собиралась вмешаться. Какое-то время разведчица все еще боялась, что Ванхеда решит снова взобраться на уступ, но, к счастью, она просто легла на землю и почти моментально погрузилась в глубокий сон. Это событие произошло более пятнадцати шагов солнца назад или, как предпочитали говорить Skaikru, более пятнадцати часов. Что удивительно, Ванхеда до сих пор спала, скрутившись в маленький плотный клубок меж древесными корнями. Честно говоря, за все это время Лира даже не заметила, чтобы она шевелилась. Это нервировало. Со своей точки обзора девочка не могла видеть, двигается ли грудь Ванхеды. Внезапная догадка и страх настигли разведчицу, побуждая сорваться со своего насеста. Почти беззвучно она опустилась на землю рядом с неподвижной фигурой. Могло ли случиться так, что душа Ванхеды решила покинуть свою оболочку? Едва очередная испуганная мысль успела сформироваться в голове, внимательные глаза Лиры уловили крошечное движение грудной клетки. От облегчения у нее едва не подкосились ноги. Постояв еще немного и окончательно убедившись, что зрение в самом деле ее не подвело, воительница снова ловко взобралась по стволу и заняла свою прежнюю позицию. Сердце ухало в груди одновременно от пережитой паники и последовавшей за этим радости. Слава Духам, она могла продолжить свою миссию. Когда ей впервые сообщили об этом задании, Лира не знала, чего ожидать от Skaiheda. До этого она никогда не встречалась с девушкой лично (что было неудивительно, поскольку воины ранга Лиры почти никогда не общались напрямую с лидерами других кланов), но она часто видела ее издалека, когда Skaikru еще были в Тон-Ди-Си*. С первого взгляда Небесная Хеда показалась Лире мало похожей на других лидеров. Да, она была умна и решительна, выказывала глубокую и, вероятно, искреннюю заботу о своих людях, но из-за ее странной одежды и оружия, похожего на оружие Maunon, Лира опасалась этой новой Skaiheda и ее народа. Теперь, однако, сидя на верхушке дерева в течение многих дней подряд, Лира в какой-то момент обнаружила, что, чем больше времени ей приходилось наблюдать за Skaiheda, тем сильнее она чувствовала ее на каком-то личном уровне. Она даже поймала себя на том, что мысленно называет ее «Кларк». Честно говоря, Лиру грызло чувство вины из-за того, что она так беспардонно вторгалась в личное пространство Кларк и видела ее столь уязвимой без ее ведома. Много раз Лире хотелось подать Кларк какой-то знак, сообщить, что та не одна в густом лесу (особенно когда Кларк мучали ее повторяющиеся ночные кошмары), но разведчица знала, что это строго против приказа. Раньше Лире приходилось лишь слышать о таких ночных ужасах. Люди говорили, что во всем виновата боль души. Так бывает с теми, кто пережил на своем земном пути что-то невероятно злое, с чем его душа не смогла справиться и потому обречена была мучиться до самой смерти человека. Глядя на Кларк, идущую по такому темному пути, Лира не могла не ощущать, как ее собственное сердце сжимается от боли. Даже если бы она сообщила Кларк о своем присутствии, это бы мало чем помогло. Лира ничего не знала о путях души. Справиться с такой проблемой было под силу, разве что, одному из мудрых Oudas Newana. Легкий шорох в высокой траве внизу притянул внимание Лиры, заставляя вскинуть голову. Она поспешно прижала стрелу к древку лука, готовая взвести тетиву, пока ее глаза споро обыскивали подлесок. Боевой жар разнесся по венам вместе с ускорившимся стуком сердца. Звук повторился, и кусты на противоположном конце поляны чуть вздрогнули. Лира полностью натянула лук, напрягая мышцы, готовая атаковать… Ее поза моментально расслабилась, а стрела вернулась в колчан так же быстро, как была извлечена, когда нарушитель спокойствия выступил из своего укрытия: маленький олень, которому едва исполнилось два сезона, выскочил из подлеска навстречу полуденному солнцу. На миг Лире пришло в голову застрелить его и положить к ногам Небесной Принцессы. Она покачала головой, в который раз напоминая себе о своих приказах. Она четко помнила, как ее вызвали в тронный зал в Полисе. Как и многие другие в тот день, она была на улицах города, празднуя неожиданную победу над Maun. Когда Командующая вернулась домой со множеством изможденных воинов, потерянных когда-то в когтях Maun, Полис взорвался аплодисментами и нескончаемыми приветственными криками. Тогда Лира подумала, что на свете уже не может случиться чего-то еще более прекрасного, чем возвращение их потерянных семей, друзей и любимых. Она ошибалась. Спустя всего несколько дней после прибытия Хеды разведчики Trikru проскакали через ворота: их татуированные лица были ошарашенными и раскрасневшимися, а глаза – широко распахнутыми. Они громко звали Командующую, стремясь как можно скорее донести до нее невероятную новость. И как только эта новость достигла Хеды, жителей Полиса уже во второй раз подряд охватило сперва изумление, а затем – неистовое ликование. Гора пала! Жестокие поработители Maunon были уничтожены без остатка! Музыка и танцы вылились на все площади и улицы столицы вместе с тысячами и тысячами людей. Грохот барабанов стучал в ритме их сердец, вторя хлопкам ладоней, топоту ног, песням и смеху. Лира широко улыбалась и кричала вместе со всеми от счастья, глядя в радостные лица своих друзей, которые отвечали ей такими же неистовыми улыбками. Это был первый раз в жизни, когда она почувствовала себя совершенно свободной. Невесомой. Больше не было довлеющего страха перед Горой. Они были действительно свободны! Однако следующее, что произошло и что останется с Лирой на всю жизнь… даже тут, прячась высоко в густом лесном пологе она все еще чувствовала, как по спине бегут мурашки… Все началось с тихого шепота, раздавшегося слева от нее: «Wanheda…» Точно накрапывающая летняя гроза, начавшаяся с одной-единственной первой капли… все чаще и чаще, громче и громче… до тех пор, пока весь город не принялся скандировать, как молитву, как гимн, одно и то же слово – имя своего спасителя: «Wanheda, Wanheda, Wanheda, WANHEDA…!» Когда этот шум достиг апогея, превратившись в оглушительный ликующий рев, вырывающийся одновременно из тысяч глоток, Лира подняла взгляд на башню Командующей, на самый высокий балкон Полиса. Там стоял человек в черном – неподвижный, замерший, как статуя. С такого расстояния никто не смог бы увидеть его или ее лица, но почему-то казалось, что ото всей тонкой фигуры, что с силой цеплялась за перила, глядя на беснующуюся в экстазе толпу внизу, исходит колоссальное напряжение. Словно овации людей пробуждали в нем чувство, грозившее вот-вот выйти из-под контроля… А затем, менее чем через одну меру свечи, Лира обнаружила себя в компании молчаливых суровых охранников, сопровождающих ее к большим дверям тронного зала Командующей. Само помещение было великолепно, если не сказать больше. Там стоял один из самых огромных столов, какие Лире когда-либо доводилось видеть в жизни. Его гладкая столешница из темно-красной древесины была тщательно отполирована и натерта воском до блеска. По краям Лира могла различить искусно вырезанные символы одиннадцати кланов (несколько мест пустовали – вероятно, их оставили для народов, которые могли присоединиться к Коалиции в будущем). Лира изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, но у нее ничего не получалось. С непривычки неловко шаркая ногами, она шла по длинному бордовому ковру к самому устрашающему предмету в комнате – трону Командующей. Издалека тот напоминал сильно разросшиеся оленьи рога или лишенное листьев сухое дерево, искривленное при жизни сильными ветрами. Это была одновременно прекрасная и подавляющая картина: даже пустующий сейчас, этот грозный трон вызывал у Лиры робость. Она вздрогнула и инстинктивно отступила в сторону, когда сзади раздался звук открывающихся дверей. Командующая вошла в помещение в сопровождении своих доверенных генералов, Индры и Аньи, и прошла вперед, чтобы занять свое законное место. Как только она сделала это, молодая разведчица поспешно опустилась перед ней на одно колено, упираясь взглядом в пол. – Поднимись, Лира kom Trikru, – голос Командующей был твердым и властным. – Я здесь, чтобы служить тебе, Командующая. Мой клинок – твой, – ответила Лира достаточно громко, чтобы ее услышали, но не настолько, чтобы это можно было счесть неуважением. Она лишь изо всех сил надеялась, чтобы ее собственный язык не начнет дрожать. Она не боялась Хеду, но не могла не чувствовать трепет в ее присутствии. – Мне сказали, что ты перспективная Seken. Говорят, ты демонстрируешь выдающиеся таланты в выслеживании? Я слышала правду? Яркий румянец опалил щеки Лиры. Это правда, она была одной из немногих Seken, которым поручали вести разведку самостоятельно. Хотя ей еще было далеко до скрытности убийц Азгеды, она на практике доказала, что умеет находить тех, кого захочет, так, чтобы не нашли ее саму. – Sha, Heda. Так мне говорили. Периферическим зрением она видела, как Командующая слегка подалась вперед. Цепкий изумрудный взгляд впился в Лиру, буквально ощупывая ее сверху донизу, как будто Хеда решала, может ли она на самом деле доверять навыкам стоящей перед ней девочки. Шли минуты, молчание затягивалось, и Лира все сильнее задавалась вопросом, зачем она здесь. Наконец, по прошествии времени, которое показалось ей вечностью, Командующая, в конце концов, отвела от нее взор и посмотрела на генерала Анью, которая кивнула в ответ. – Очень хорошо. Мне нужно, чтобы ты поняла: то, что я собираюсь сказать, не должно покинуть этой комнаты. Ты понимаешь, Лира? – Sha, Heda. Она сглотнула и навострила уши. – Как тебе известно, Wanheda вернула Полису свободу. Она… пожертвовала своей душой, чтобы наши люди могли свободно танцевать на улицах и жить без страха. И за это мы будем в вечном долгу перед ней, – сказала Командующая. – Но меня беспокоит иное. Наступила короткая пауза, во время которой пальцы Хеды без остановки машинально вертели кинжал, пока ее лицо оставалось непроницаемым… почти непроницаемым. Лира могла ошибаться, но, кажется, на миг челюсти Командующей слегка сжались прежде, чем она снова заговорила. – Скоро мы примем делегацию Азгеды в качестве наших гостей в городе. Они выразили заинтересованность в том, чтобы стать двенадцатым кланом, и я предоставила им право аудиенции, которую они желают. Новость заставила глаза Лиры округлиться. До нее доходили слухи о Ледяном Народе. Границы их владений были поистине обширными, а территории – полными тайн, о которых остальные кланы могли только строить догадки, большинство из которых были настолько абсурдными, что походили на досужие выдумки. Говорили, что земли Азгеды настолько холодные, что кровь живущих там людей в буквальном смысле кипела в венах, и только это позволяло им выжить среди льда. Больше всего этот народ был известен своей беспощадностью и эгоизмом, и все знали, что им нельзя доверять. Каждая история об Азгеде рассказывала о невероятной жестокости, коварстве и свирепости их воинов, многие из которых не просто убивали, но, подобно лютым зверям, пожирали останки своих мертвых врагов, стремясь поглотить их силу и души. По позвоночнику Лиры заструился холодный пот. Нежный летний ветерок, просачивающийся с балкона в тронный зал, показался вдруг ледяным. – Не секрет, что Haiplana kom Azgeda в известной степени жадна до власти. Ее шпионы, без сомнения, уже доложили ей о роли Ванхеды в падении Горы… Скажи мне, юная goufa, знакома ли тебе легенда о Командующей Смертью? Лира энергично кивнула. Она все еще пыталась уложить всю эту информацию в своей голове и не понимала детали, однако чем дальше, тем сильнее чувствовала: буквально на ее глазах происходило что-то очень серьезное, почти легендарное, и ей, маленькой разведчице из Trikru, предстояло сыграть в этом свою не последнюю роль. Теперь испытующий взгляд Хеды больше не пугал ее, а заставил почувствовать ответственность и желание послужить своей Командующей как можно лучше. Слова Хеды падали в тишине, как тяжелый каменные бусины, и Лира сосредоточенно внимала. – Если я приму Ледяной Народ в Коалицию, им будет предоставлено право беспрепятственно перемещаться по моим владениям. Ты понимаешь, как эта ситуация может стать проблемой для скрывающейся Ванхеды? У Лиры снова перехватило дыхание, когда она собрала воедино то, что пыталась донести до нее Командующая. Если Хеда примет прошение Азгеды, ничто и никто, даже она сама не сумеет остановить королеву Нию от поиска Ванхеды и попыток заполучить ее силу для себя. Разведчица осмелилась бросить прямой взгляд на Командующую и на секунду могла поклясться, что увидела мелькнувшую на ее лице печаль. Однако стоило моргнуть – и черты Хеды вновь превратились в стоическую маску. – Sha, Heda. Ты хочешь, чтобы я нашла Ванхеду и вернула ее тебе, чтобы ты могла получить Силу Смерти для себя? – Нет. Я хочу, чтобы ты разыскала ее и следовала за ней, оставаясь в тени. Есть причина, по которой Ванхеда решила скрыться ото всех, и мы должны уважать ее выбор. Однако я не могу допустить, чтобы она попала в руки тех, кто желает причинить ей зло. Ты не должна вмешиваться без крайней необходимости, Лира, это ясно? – Sha, Heda. – Хорошо. Твое задание закончится только тогда, когда Ванхеда либо вернется к Skaikru, либо окажется в безопасности в стенах Полиса, где ее защита будет гарантирована. А теперь ступай скорее, goufa! Мешок с припасами для тебя уже собран и ждет у ворот. Я лично проверила, чтобы там было все, что тебе потребуется. – Mochof, Heda. Обещаю, Полис будет гордиться мной, – девочка серьезно кивнула, действительно имея в виду то, что сказала. Она тут же поспешила к выходу, горя желанием как можно быстрее приступить к порученной миссии, и уже была у порога, когда негромкий голос Командующей остановил ее и заставил обернуться: – Лира… – и снова ей показалось, что в зеленых глазах Хеды мелькнула какая-то неуловимая эмоция, которую молодая воительница не могла прочитать. – Помни, что она должна решиться прийти в Полис по собственной воле. – Sha, Heda, как прикажешь. * * * 18 дней после падения Горы Уэзер КЛАРК Утренний дождь хлестал по загорелым щекам Кларк, вырывая ее из затяжного сна и остужая опаленную ожогами кожу. Первые несколько минут она испытывала чистую благодарность за эту прохладу, пришедшую на смену удушающему пеклу днем ранее… но лишь до тех пор, пока ее единственная рубашка не промокла до последней нитки, и она не вспомнила, что хлопчатобумажная ткань вообще-то довольно плохо сохнет. С тяжелым вздохом Кларк поднялась и, шатаясь, спряталась от ливня за более плотными ветвями. Хотела бы она быть лучше подготовленной ко всему этому… Ну, не то, чтобы она вообще планировала когда-либо изгонять саму себя в пустынные земли. На самом деле, это опрометчивое решение пришло к ней неожиданно, буквально в ту самую секунду, когда она увидела ворота лагеря «Джаха». Как только она попыталась перешагнуть порог этой границы, ноги буквально приросли к земле, отказываясь повиноваться. Именно тогда Кларк поняла, что просто не готова встретиться с людьми «Ковчега». Короткий хмурый смешок сорвался с губ. Ничто не могло подготовить ее к существованию на земле. Она не была готова к той агонии, которую испытала, укладывая Уэллса в свежевырытую яму для его последнего упокоения. Она не была готова к испуганным глазам, которые увидела перед собой, вонзая нож в Финна. И она определенно, абсолютно точно не чувствовала себя готовой, когда взваливала на плечи бремя лидерства, когда спасала жизни и отнимала жизни, когда выбирала, кто достоин спасения, а кто нет, когда заключала невообразимый, немыслимый союз… Она не была готова к шрамам предательства, когда от нее отвернулись… сделав выбор головой, а не сердцем. Кларк знала, что эти воспоминания ужасны, но она предпочла бы пережить любое из них наяву хоть еще сотню раз, если бы это означало, что она сумела бы, наконец, избавиться от тяжести, сжимавшей ей грудь огненным кольцом. Ничто, абсолютно ничто в мире не было в состоянии подготовить ее к весу сотен душ, которых она заставила замолчать навсегда всего одним движением руки. Каждый раз, закрывая глаза, она видела их безжизненные тела, обгоревшие до неузнаваемости. Какой-то воин Trikru однажды сказал ей, что для того, чтобы душа обрела покой в подземном мире, тело человека должно было быть сожжено на ритуальном костре. Если этого не сделать, душа навсегда застрянет между мирами, блуждая днем и ночью в поисках покоя и никогда не находя его. Еще одна горькая, болезненная усмешка ободрала потрескавшиеся губы Кларк. Смешок, прорвавшийся через саднящее горло, больше походил на карканье и звучал еще мрачнее предыдущего. Она никогда не считала себя особо религиозным человеком, но мысль о том, что сотни людей из Горы Уэзер теперь находятся в ловушке между мирами и не могут обрести покой, обременяла ее огромным чувством вины. При мысли об этом желчь моментально скопилась в кишках и двинулась вверх по горлу, обжигая все на своем пути. Бросившись к ближайшим кустам, Клак выплюнула содержимое своего желудка… чего, впрочем, было не так уж много. Она сморщилась от болезненного ощущения внутри и насколько могла тщательно вытерла рукавом рот. Прислонившись к шершавой древесной коре, она позволила усталости взять верх. Никогда еще она не чувствовала себя настолько истощенной. То, что происходило с ее телом и мозгом сейчас, не имело ничего общего с тем, с чем ей довелось столкнуться раньше, в своей изоляции в камере на «Ковчеге». Да, в то время дни, проведенный в полном одиночестве, заставили ее разум помрачиться на время, обнажая грани легкого безумия и клаустрофобии. Но это? То, что она чувствовала в настоящий момент, было чем-то невообразимым. Люди по своей природе – социальный вид, и с учетом того, что она сделала, она знала, что эмоционально не сумеет продержаться долго в одиночку. Даже если она каким-то чудесным образом принудит себя и сумеет психологически пройти через все это, Кларк совсем не была уверена, что ее слабых усилий будет достаточно для выживания. Потому что, черт возьми, ей уже следовало признать: физически она чахла с каждым днем все больше и больше. Она не знала, как долго находится в лесу. Дни начали сливаться в один серый ком примерно после четвертого восхода солнца, но, судя по оглушительному урчанию в желудке, прошло слишком много времени с тех пор, как у нее была нормальная еда. Кларк подняла рубашку и заметила острые очертания впалых ребер. «Мда… дерьмово, – пришла вялая мысль. Пальцы разжались, выпуская потертую ткань, которая снова скрыла ее присохший к спине живот. – Это уже что-то новенькое». Однажды она читала учебник, в котором говорилось, что тело человека может прожить без еды почти сорок дней. Кларк вздрогнула, когда перед внутренним взором всплыли фотографии истощенных лиц и жутких фигур, похожих на обтянутые кожей скелеты. Как ни странно, это пугающее воспоминание вдруг стало катализатором: инстинкт самосохранения дал ей смачного пинка, вкачивая в мышцы недостающий заряд бодрости. Нет уж, ее душа не покинет эту землю так просто. Пришло время вытащить башку из задницы и найти немного пропитания! Мыслительный процесс Кларк прервался, когда уши уловили шорох вдалеке. Там кто-то был. Кто-то живой и потенциально съедобный. Рука потянулась за пистолетом так быстро, как только могла, но вскоре Кларк вспомнила, что израсходовала последние патроны несколько дней назад, пытаясь поймать кролика. Целых три пули были потрачены впустую, прежде чем четвертая, наконец, попала в цель. Слюна начала скапливаться во рту при одном воспоминании о вкусе того кролика. Весь процесс был одним большим уроком выживания. Довольно неудачным уроком, на самом деле. Она понятия не имела, чем занимается, разделывая кролика к ужину. Это была поистине жалкая сцена. Если Кларк чему-то искренне и радовалась в своей ситуации, так это тому, что никто не видел ее слабых потуг. Как только искромсанная тушка пришла в более-менее надлежащую кондицию для того, чтобы ее можно было пожарить, девушка принялась за разведение огня. И, боже мой, она еще никогда так не радовалась тому, что по чистой случайности у нее в кармане до сих пор лежала самая обыкновенная зажигалка! Потому что без этой «мелочи» ей бы, вероятно, пришлось просто сожрать то гребаное мясо сырым, давясь костями. А с другой стороны, возможно, сырая плоть была не таким уж плохим вариантом… потому что Кларк все равно не сумела совладать с огнем: в своих тщетных попытках она просто спалила проклятого кролика до состояния черных угольков. Вряд ли в волокнах осталась хоть какая-то питательная ценность после ее «готовки». Тем не менее, она все равно запихнула в рот и проглотила все до последнего кусочка. Отсутствие кулинарных навыков, конечно, не было полностью ее виной. На «Ковчеге» им никогда не приходилось готовить самостоятельно, вся еда состояла из стандартных пайков, приготовленных… ну, на самом деле, Кларк понятия не имела, кто и как это делал. На вид практически любая пища в космосе напоминала маленькие квадратные кусочки пластилина (и на вкус тоже, если на то пошло). Лишь изредка, по большим праздникам вроде Дня Единения, их баловали изысканными деликатесами вроде свежей зелени, фруктов или булочек с корицей… Кларк до сих пор была твердо убеждена, что это самые вкусные булочки на свете. Легкая улыбка, появившаяся на лице Кларк на мгновение, тут же сменилась хмурой гримасой. Сейчас не время для ностальгии. Она снова обратила внимание на шорох в кустах. Он становился все громче и настойчивее, и Кларк инстинктивно напряглась, собирая последние силы для защиты. Хоть бы только у нее хватило скрытых запасов энергии, чтобы сделать это… Без пистолета она чувствовала себя голой. Хрусь-хрусь… хрусь… Вслушиваясь в каждый звук, Кларк приказала себе не паниковать. Она не была так уж бесполезна без пушки. Если дойдет до боя, она сумеет себя защитить. Наверное. Черт, она же провела достаточно времени, тренируясь на «Ковчеге», это должно чего-то стоить! Это была роскошь, доступная только семьям, обладавшим более высоким положением, чем все остальные. Поскольку ее мать и отец занимали элитные должности как в профессиональном, так и в политическом смысле, Кларк училась в классе боевых искусств вместе с парой десятков других счастливчиков. Поначалу уроки казались невинной забавой, но, когда девочка стала старше, до нее дошла зловещая цель этого обучения: она входила в крошечную групп элит «Ковчега» и должна была уметь защитить себя в случае восстания низшего класса. Кларк оказалась выдающейся ученицей. Одной из лучших, изучившей множество форм и стилей боя. Она освоила все виды захватов, блоков, бросков и обезоруживания противника задолго до того, как ей исполнилось шестнадцать. Фактически, она заработала свой четвертый черный пояс всего за пять дней до того, как ее приговорили к тюремному заключению и запихнули в одиночку на долгие месяцы. Хрусь… хрусь… Кларк встряхнулась, стискивая кулаки, и приняла оборонительную стойку. В любом случае, у нее недоставало энергии, чтобы сменить позицию. Кем бы ни было то существо в кустах, она лишь надеялась, что оно либо быстро убьет ее, либо вырубит. Она не чувствовала себя в настроении для лишней драмы. Хрусь… Еще секунда – и нарушитель спокойствия шагнул на поляну. «Что за…?» Кларк моргнула и едва не расхохоталась. Это был всего лишь крошечный олененок, с любопытством выглядывающий между ветвей. И даже не двухголовый. Плечи Кларк моментально превратились в кисель, полностью расслабляясь, хотя адреналин все еще стучал в висках, не давая ей рухнуть на землю от накатившего облегчения. У нее не было большого опыта общения с дикой природой, но это существо явно не выглядело так, словно собиралось сделать ее своим следующим ужином. Громкое урчание в собственном желудке в очередной раз напомнило Кларк, насколько она голодна. Увы, этому олененку никак не стать ее трапезой. Не без пистолета и пуль. Живот снова забурчал, звуча почти оскорбленно. Пожалуй, сегодня ей стоило найти для себя что-то более питательное, чем коренья, которые она ела раньше. * * * ЛИРА Приглушенный вскрик привлек внимание Лиры, моментально заставляя насторожиться и снова посмотреть вниз. Все внутри нее страдало от моральной боли. Она ничего не могла сделать, кроме как незримо следить за Кларк, по впалым щекам которой снова текли слезы. Упершись одной рукой в дерево, Кларк согнулась почти вдвое, мучительно кашляя и выплевывая содержимое желудка на покрытую мхом землю. Лира вздохнула, почти не в силах больше на это смотреть. Кларк медленно распадалась на куски эмоционально и физически и почти достигла дна, что являлось серьезной причиной для беспокойства, учитывая, в каком положении Лира застала ее недавно. Когда Хеда впервые рассказала Лире о ее задании, девочку охватило волнение. Для совсем молоденькой Seken такая возможность была неслыханной удачей, это был настоящий шанс проявить себя. Командующая отдала ясный приказ: Лира должна найти Ванхеду раньше, чем кто-либо другой. Другая сторона этой миссии никогда не озвучивалась вслух, но в то время у разведчицы было твердое убеждение, что безопасность Ванхеды имела для Хеды первостепенное значение. Поэтому Лира сделала все возможное, чтобы выследить свою цель как можно скорее. Оказавшись за воротами Полиса, она посмотрела вверх и прикинула, что у нее осталось всего несколько шагов солнца прежде, чем придется разбить лагерь. Инстинкты подсказывали, что лучший способ найти Небесную Девушку – это отправиться к поселению Skaikru. Люди этого клана, мягко говоря, не имели репутации самых быстрых путешественников, поэтому едва ли Ванхеда могла слишком далеко уйти от своей изначальной точки. Это была чистая смесь удачи и мастерства, но Лире в самом деле не потребовалось много времени, чтобы отыскать Skaiprisa. Особенно, когда она подошла достаточно близко. Вспомнив это, Лира закатила глаза и ухмыльнулась. Ну, честно сказать, было просто невозможно не наткнуться на Кларк – ее ноги врезались в лесную подстилку с такой силой, что можно было подумать, будто разъяренная pauna бродит по чаще в поисках своего очередного пиршества. Лира до сих пор была в шоке от этого факта. Она слышала, конечно, о репутации Skaikru, но это? Это было… нелепо. Seken уже сделала мысленную пометку, что, если она когда-нибудь подружится с Кларк, то обязательно постарается научить ее кое-чему насчет скрытности. Сначала она волновалась за то, кого Кларк могла привлечь своим громким топотом. Но после недели наблюдения беспокойство Лиры переключилось на ее здоровье. Очевидно, Небесная Девушка не очень-то любила охотиться, поскольку ее рацион состоял только из корней и сорняков. Лира не особо разбиралась в продуктах, но подспудно чувствовала, что эти грязные сухие коренья не смогут поддерживать тело Ванхеды достаточно долго. По крайней мере, несколько дней назад Кларк получила немного мяса, когда подстрелила кролика. Ей потребовалось три попытки с той металлической штукой, похожей на оружие Maunon, но Лира сразу же ощутила гордость за нее, как только она попала в цель… То есть, да, она чувствовала гордость, однако это было до того, как Кларк принялась за обработку своего трофея. Это было поистине жуткое и смущающее зрелище. Мех и свежая туша разлетались в разные стороны клочьями. Лира постаралась не выблевать собственный завтрак и не осуждать Кларк слишком сильно. Кларк понятия не имела, что делала, она не собиралась намеренно проявлять неуважение к душе кролика. Skaikru подобны младенцам с их практически нулевыми знаниями о земле, на которую они прибыли, но когда-нибудь они, рано или поздно, всему научатся… По крайней мере, Лира надеялась на это. Даже способ приготовления мяса, выбранный Кларк, был сомнительным. Несчастный кролик сгорел практически до неузнаваемости, и в этот момент следопыту Tkikru стало особенно сильно жаль свою подопечную. Любой человек, добровольно согласный отведать что-то подобное, действительно находился в отчаянии. После кролика Кларк изменилась. У нее заметно прибавилось энергии, и, казалось, она стала меньше зацикливаться на своем одиночестве. Она даже нашла в себе мотивацию, чтобы сходить к ручью и быстро искупаться. Земляне никогда не стыдились наготы и не придавали этому большого значения, однако Лира не знала, как к этому вопросу относятся Skaikru. Поэтому, чтобы не нарушить ненароком чужие традиции, она отвернулась, предоставляя Кларк приватность, в которой та, вероятно, нуждалась. Тот день выглядел весьма многообещающим для Кларк. По крайней мере, именно так Лира оптимистично думала вплоть до наступления темноты, когда Небесная Принцесса отправилась спать. Удовлетворенная маленькими победами Кларк, ближе к закату сама Лира тоже не удержалась и прикорнула на дереве, что было непростительной слабостью для разведчика… Страшные вопли выдрали ее из полудремы буквально пару часов спустя, и, пока она судорожно хваталась поочередно за меч, лук и древесный ствол, чтобы не свалиться вниз, ее широко распахнутые глаза судорожно обшаривали пространство в поиске врагов. Вот только никаких врагов не было. На поляне все еще находилась одна лишь Кларк, и это из ее рта вырывались все новые болезненные звуки, от которых волосы вставали дыбом. Никто не нападал на Ванхеду… физически, однако то, что увидела Лира, заставило ее скатиться с дерева еще быстрее, чем если бы тут стоял десяток вооруженных убийц. Девочка упала на колени рядом со Skaiprisa, которая задыхалась от слез и крупно дрожала, но никак не могла проснуться. При виде этого зрелища собственные глаза Лиры защипало от соленой влаги. Даже в тусклом звездном свете было видно, что израненная, покрытая синяками и кровоподтеками кожа Кларк блестит от пота. Дрожа, как осиновый лист, Кларк металась в беспамятстве, погруженная в трясину ночных кошмаров. Ее скрюченные пальцы судорожно хватались за рубашку на груди, как будто пытались порвать ткань, вонзиться внутрь ребер и выдрать оттуда сердце. Лире пришлось сделать над собой колоссальное волевое усилие, чтобы не броситься к Ванхеде и не утешить ее. Она насилу сдержала искушение, сурово напомнив себе слова Хеды: «Не вмешивайся без крайней необходимости». Ей пришлось уверить себя, что, хоть подобные плохие сны и могут травмировать душевно, они точно не опасны для жизни. А это значит, что ей просто нужно вернуться на свой пост и ждать. Скрепя сердце, она так и сделала. Она просидела неподвижно еще много шагов луны, молясь Духам, чтобы Кларк вырвалась из своего затяжного кошмара. За это время крики Кларк то стихали до едва слышного скулежа, то начинались с новой силой. Она дергала во сне руками и ногами, как будто пыталась отбиться от невидимого противника, и вскоре ее и без того порванная одежда окончательно пропиталась росой, потом и травяным соком. Но даже после всего этого она не смогла проснуться сразу. Лира пропустила миг ее пробуждения. Просто в какой-то момент болезненные стоны перешли во всхлипывания и прерывистое дыхание, а в следующий момент Кларк уже полусидела, притянув колени к груди и раскачиваясь из стороны в сторону. Слезы катились из ее покрасневших, воспаленных от усталости глаз непрерывным потоком, и Лира беззвучно плакала вместе с ней. Она знала, что никак не может утешить Ванхеду. Проливать слезы вместе с ней, разделяя ее боль хоть в какой-то степени, было единственным, что она могла ей предложить. Когда всхлипывания затихли, Кларк еще долго сидела в оцепенении, глядя в одну точку. Она почти снова уснула. Первые утренние птицы уже начали робко попискивать в кустарнике, когда Кларк вдруг вздрогнула всем телом и вскочила на ноги с неожиданным приливом жгучей энергии. И вот тогда-то Лира по-настоящему испугалась. Поведение Ванхеды сделалось диким и беспорядочным, полным бурлящего, раскаленного гнева. За те недели, что Лира следовала за ней, ей доводилось не единожды видеть эмоциональные взлеты и падения Кларк. Постепенно она все яснее различала личность Кларк за ее титулами Ванхеды и Небесной Принцессы. И тем сильнее ее напугал этот взрыв. Даже сейчас, по прошествии времени, Лира все еще беспокоилась из-за того, что увидела в ту ночь. С приоткрытым ртом она смотрела, как Ванхеда в ярости била кулаками по древесному стволу. Свежие раны на ее костяшках блестели в лунных лучах. Оставалось только надеяться, что она не занесла туда случайно какую-нибудь заразу… К огромной радости Лиры, позже утром Кларк осознала потенциальную опасность и промыла их в ручье. Только струпья и пурпурные синяки напоминали о ее срыве. После нападения на дерево Кларк вернулась к душераздирающим рыданиям, упав рядом с деревом и уныло прислонив голову к его окровавленной поверхности. Она выглядела полностью побежденной и вымотанной. Лира подумала, что девушка снова заснула или потеряла сознание, пока до нее не донесся тихий шепот: – Я тебя ненавижу. Разведчица решила, что ослышалась. Она вновь оказалась неправа, когда полные отвращения, пропитанные самым убийственным ядом слова сорвались с искривленных губ Кларк: – Я тебя ненавижу. Блять, я так тебя ненавижу! К…как ты могла сделать это со мной?! Ты оставила меня умирать, и только посмотри, кем я стала! Нет, посмотри, блять, кем ТЫ заставила меня стать! Если бы ты только могла увидеть то дерьмо, в которое превратилась моя жизнь, ты была бы счастлива, а?! Она задыхалась, мучительно хватая воздух раскрытым ртом, и все равно не могла надышаться. – Убирайся из моих снов! Достаточно уже того, что каждый раз, когда я закрываю глаза, меня преследуют их лица. Но видеть еще и тебя?! Иди нахуй! Я, блять, не могу этого больше терпеть! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! – крик Кларк разнесся по округе пронзительным эхом, разрывая ночную тишину леса. – Если я когда-нибудь снова увижу тебя, тупая сука, глянусь богом, я перережу тебе глотку и сама убью тебя!!! Закусив до боли нижнюю губу, чтобы не завыть вместе с Кларк, Лира что есть сил вцепилась пальцами в ветку. Спустя несколько минут она стерла со щек остатки слез, а потом забралась выше по дереву, скрываясь в его густой тени. Раньше она не осознавала до конца, чего стоила ее свобода и свобода ее народа, пока не стала свидетельницей душераздирающего нервного срыва Кларк. С той ночи прошло несколько дней, а Лира до сих пор не знала, кому предназначались слова Кларк. Но одно она знала наверняка – Командующая сказала правду: Ванхеда пожертвовала своей душой в обмен на новую мирную жизнь для Землян. _______________________________________________________ * Тон-Ди-Си (англ. TonDC) – название деревни происходит от «Washington DC» (Вашингтон, округ Колумбия), поскольку она построена на развалинах столицы США, уничтоженной во время ядерного апокалипсиса.