Когда упавшая звезда находит пристанище на земле

Полис 21 день после падения Горы Уэзер КЛАРК Что-то мягкое и влажное опустилось на лоб Кларк, своим освежающим присутствием моментально принося облегчение от болезненного жара, сковывавшего ее тело. Машинально она попыталась открыть глаза и сесть, и когда это у нее не получилось, все ее существо моментально охватил страх. Кларк попыталась позвать на помощь, однако изо рта не вырвалось ни единого звука. Тревога еще сильнее стиснула ребра, когда она поняла, что не в состоянии даже видеть. Полностью парализованная, она могла лишь чувствовать прикосновения. «И, погодите… это чей-то голос?» – сквозь ватную тишину, забившую уши, она слабо слышала кого-то рядом с собой. Кто-то знакомый был здесь рядом с ней, но сознание постоянно уплывало, точно погружаясь в мутную воду, и ей никак не удавалось сфокусироваться, чтобы вспомнить, кто это был. – Сколько еще она будет без сознания? Она не приходит в себя уже больше двух суток! Ты уверен, что дал ей правильное противоядие?! «Этот голос, – подумала Кларк, напрягая разум изо всех сил до тех пор, пока под давлением ее воли в голове не начало проясняться. – Я знаю этот голос… Но раньше он звучал по-другому… он не был таким слабым и напуганным…». – Уверяю тебя, я стараюсь сделать все, что в моих силах. – Ну, так старайся лучше! Раздался громкий хлопок и треск. Казалось, какой-то металлический предмет резко встретился с полом. Как будто он упал или его швырнули… Те, кто были рядом с ней, продолжали говорить между собой, не замечая или не понимая, что Кларк слышит их. Чужие слова текли вокруг нее, как река, ее уставший мозг никак не мог сложить их в четкие предложения, но она все равно продолжала вслушиваться, цепляясь за них, чтобы удержаться в сознании. – По словам Лиры, то количество ягод Joka, которое проглотила Wanheda, может быть опасным для жизни. Ее тело пытается бороться с ядом, поэтому ее лихорадит. Это многообещающий знак. Но буду честен с тобой, глядя на то, насколько… – низкий голос мужчины на мгновение умолк, пока он пытался правильно подобрать слова, – …она ослабла, я боюсь, что у нее не хватит сил, чтобы выйти из беспамятства. Уверяю тебя, все, что мы можем теперь сделать, – это ждать. Ты не покидала эту комнату два дня, и скоро прибудут наши гости из Азгеды. Тебе нужно отдохнуть. Талия пошлет за тобой, как только она проснется. «Кто такая Лира? Что такое Wanheda? Я… я помню… Я была… там собирался дождь, поэтому я разбила лагерь… Я… или я просто спряталась под тем деревом? Да, кажется… я… я ела корни и ягоды… И там были… и я… там…» – Кларк боролась с удушающими объятьями сна, но каждый новый рывок ничуть не помогал. Ее уносило все дальше и дальше, как будто она пыталась бороться с зыбучими песками, и вскоре чернота вновь сомкнулась над ней, поглощая последнюю искру мысли. * * * ЛЕКСА Не в силах сдержать бурлящий внутри гнев, Лекса снова ударила рукой по ночному столику, с которого минутой ранее смахнула подсвечник. – Я ее не покину! Ты меня понял?! Я слышала достаточно! Оставьте меня оба. Я хочу побыть наедине с Ванхедой. – Но, Хеда, ей нужен холодный компресс, чтобы сдерживать лихорадку, – пролепетал Seken Нико, почти трясясь от испуга и все время оглядываясь на своего молчаливого хмурого наставника, стоявшего у другого края широкой кровати. – Branwada! Дай его сюда, и я сделаю это сама. Я, может, и Командующая, но, полагаю, я более чем способна прижать мокрую тряпку ко лбу пациента, находящегося без сознания. А теперь не заставляйте меня повторяться в третий раз – пошли вон! – Лекса рыкнула сквозь оскаленные зубы и с силой вырвала ткань из рук юного лекаря, который шокировано смотрел на нее сквозь широко распахнутые глаза. Она чуть не опрокинула миску с водой, когда яростно выхватила у мальчишки нужные ей предметы. Лекса отдавала отчет, что ведет себя иррационально. Здесь у нее были лучшие целители в Коалиции, и ей следовало доверять им. Но она ничего не могла с собой поделать. Просто этот пациент был важен. Этот пациент – Кларк, ее Кларк. Лекса бросила ее один раз, но больше этого не повторится. Когда дверь со скрипом закрылась за Нико и его учеником, Лекса поняла, что впервые осталась с наедине с Кларк с тех пор, когда та прибыла в Полис два дня назад. Оглянувшись на лежащую в постели девушку, Лекса медленно моргнула. До нее только теперь начало доходить… Кровь медленно прилила к щекам, окрашивая их румянцем, и Хеда с трудом сглотнула, чувствуя себя до крайности неловко и странно. Она была так занята выкрикиванием приказов, что даже не заметила почти полное отсутствие одежды на теле Кларк. И хотя на ней было нижнее белье, Лекса сконфуженно почувствовала, что вторгается в нечто очень личное. В этом не было ничего эротичного. То, в каком состоянии сейчас пребывало тело Skaiprisa, вызывало мурашки по спине, однако они не имели ничего общего с возбуждением или желанием. Это была очередная волна душевной боли, которую Лекса испытывала, натыкаясь взглядом на все новые подтверждения ее вины перед Кларк: ободранная, испещренная ушибами и синяками кожа, покрытые волдырями ступни, истончившиеся, похожие на птичьи лапки конечности и выпирающая клетка ребер, четко выступающая под тонкой сухой кожей. Она торопливо натянула мягкий мех на Кларк так, укутывая девушку до шеи, чтобы устроить ее как можно комфортнее. Лекса не могла не думать о всех тех ночах в лесной чаще, когда Кларк, должно быть, дрожала от холода в своей тонкой изношенной одежде. Это было ужасно. Недопустимо. Командующая снова ревностно поправила меховое покрывало, стараясь укутать Кларк получше, однако вскоре немного забеспокоилась. Не будет ли ей слишком жарко? Лекса прикусила губу с досадой, когда поняла, что ей, возможно, не следовало так быстро выгонять лекарей. Она могла планировать военные стратегии даже во сне, но, когда дело доходило до исцеления, она была, вероятно, одним из самых бесполезных людей на земле. Взгляд снова вернулся к лицу Кларк. Сердце болезненно сжалось, когда Лекса поняла, насколько Нико был прав. Три недели в глуши превратили Небесную Принцессу в подобие живого мумии: она была такой тощей и легкой, что даже хрупкая Лира без особого труда несла ее на себе много миль. Под глазами Кларк виднелись огромные непроходящие круги темно-фиолетового цвета, нос заострился, а скулы выступали гораздо сильнее, чем Лекса когда-либо помнила. Когда-то мягкие розовые губы теперь совсем растрескались. Бледные щеки ввалились, придавая девушке еще более болезненный вид. Чем бы она ни питалась почти целый месяц, этого явно было недостаточно. Очередная вспышка жгучего гнева, направленного на саму себя, охватила Лексу. Как она могла быть такой идиоткой?! Разумеется, Кларк плохо питалась! У нее ведь не было никаких реальных навыков выживания на земле! Лексе даже в голову не пришло объяснить Лире, что «вмешаться при крайней необходимости» означает также «не дать умереть с голоду». «Эта глупая девчонка…!» Разжав стиснутую челюсть, она сделала несколько медленных вдохов, стараясь успокоиться. Ей не следовало злиться на маленькую Seken. Лира вернула ей Кларк, когда та больше всего нуждалась в помощи, и за это девочка должна получить награду. Не ее вина, что Лекса не учла детали и не сумела достаточно четко сформулировать приказ. Командующая сделала мысленную пометку поговорить позже с Аньей, чтобы она позаботилась о подобающем вознаграждении для юной разведчицы. В конце концов, Лира спасла жизнь Ванхеде. Лекса опустила тряпку обратно в ледяную воду, отжала и вернула на лоб Кларк. Дотронувшись до золотистой пряди, выбившейся из общего ореола на подушке, она накрутила локон на палец прежде, чем вернуть на законное место. Трудно было не думать о том, простит ли ее Кларк когда-нибудь. Если бы роли поменялись местами, смогла бы она простить Кларк? Лекса нахмурилась, когда поняла, что вовсе не так уверена в ответе. Последние три недели были для нее ничем иным, как эмоциональным маятником: сплошные взлеты и падения. Все эти дни, пока Кларк скиталась где-то в глуши, Лекса оставаясь стойкой и отстраненной на публике: она правила и с достоинством несла свою невидимую корону, как и подобает Командующей… Она вставала с первыми лучами солнца, не имея возможности и просто не желая задерживаться в постели даже секундой дольше, и работала до потери пульса целый день. Она усердно разыгрывала свой привычный спектакль, пока не наступал поздний вечер, когда она могла, наконец, быть предоставлена самой себе. Не видимая больше никем, в тишине своей комнаты, она моментально рассыпалась на части, не в силах дольше удерживать маску невозмутимости, которая жгла ее подобно яду. Когда она, в конец концов, давала волю чувствам, абсолютно никто, включая слуг и охранников, стоявших прямо за дверями, не слышал, как она плачет. Слезы просто катились из глаз, немые и бесконечные, впитываясь в подушку, и это длилось до тех пор, пока она не проваливалась в неспокойную дрему, с роящимися спутанными мыслями в голове и ощущением острой зияющей дыры в груди. Она не могла перестать думать о своей Skaiprisa, как ни старалась. Была ли Кларк в безопасности? Хорошо ли она спала? Нашли ли укрытие от непогоды? Лира уже разыскала ее? Бесконечные заботы жужжали в мозгу без остановки, а теперь Лекса столкнулась с новым страхом: сможет ли Кларк когда-нибудь проснуться? Горло сжалось при этой мысли, словно чья-то ледяная жесткая рука сдавила его, не давая Командующей нормально дышать. Пришлось поспешно перевести взгляд на потолок, чтобы не дать слезам скатиться из глаз, и попытаться думать о чем-то еще. Лекса вспоминала, как впервые получила от Аньи доклад о Небесных Людях и их лидере… Было так странно думать об этом теперь, после всего произошедшего. Информация об этом новом таинственном народе, в один прекрасный день просто спустившемся с неба прямо на территории Trikru, была интригующей и противоречивой. Их была почти сотня, они выглядели непохожими ни на одно племя в Коалиции, у них было несколько предметов, похожих на оружие Maunon, и они разговаривали на странной разновидности Gonasleng, что автоматически делало их подозрительными и потенциально опасными. Однако хотя самым старшим из них можно было дать около восемнадцати или двадцати, буквально все они вели себя, как трехлетние goufas, едва научившиеся нормально бегать. Позже Лекса втайне с досадой думала о том, что именно ее люди, в больше степени, были ответственны за начало непримиримой вражды, вспыхнувшей между ними и Skaikru. Да, Небесный Народ спровоцировал их, вторгнувшись на их территорию: они были шумными, глупыми и беспечными, когда бродили где вздумается с широко распахнутыми изумленными глазами, топотом и громкими воплями. Те, что спустились после первой сотни, были еще хуже: их были тысячи, и практически каждый из них вел себя так, словно вся земля кругом принадлежала им по праву. Однако реальная правда была в том, что они просто не знали ничего о мире, в котором приземлились, как не знали ничего про тех, кого назвали Землянами, а люди Лексы, в свою очередь, ничуть не облегчали им задачу. То, что произошло дальше между их народами, было столь же трагично, сколь и глупо… Эскалация конфликта достигла невиданных масштабов буквально за несколько дней. Послы всех кланов Коалиции, собранные Лексой на экстренный совет в Полисе, обеспокоенно перешептывались вполголоса, бросая косые взгляды на Командующую. В их глазах она видела растерянность, страх и гнев, и было ясно, что очень скоро эти три катализатора превратятся в мощное инферно ярости под названием Jus drein jus daun. Каждый из этих людей ждал от нее конкретного решения проблемы, и большинство, скорее всего, предпочло бы устранить эту новую опасность на корню. Лекса, однако, колебалась. Разумеется, ее наносное спокойствие ничуть не отражало ее реальных эмоций: те же самые сомнения и страхи терзали ее, но на глубине этого было что-то еще. Любопытство. Интерес. Что-то внутри нее – дух Командующего или собственная интуиция, она не была уверена – подсказывало, что не стоит рубить с плеча. Тогда она еще не знала Кларк лично, но уже была впечатлена ею. Любой человек, способный сжечь три сотни лучших воинов Коалиции, был более, чем достоин интереса Хеды. Услышав об этом инциденте, Лекса испытала гнев и боль от потери, но также – и в этом не стыдно было признаться перед собой – удивление и толику восхищения. По многим причинам ей не терпелось увидеть женщину, которая столь открыто бросила ей вызов. И Кларк не разочаровала ее ожидания. Едва увидев ее, Лекса поняла, что она была особенной. Было что-то необычное в том, как их глаза нашли друг друга в самый первый раз: как будто густой зеленый лес встретился с ярко-голубым летним небом, сливаясь с ним воедино. Они буравили друг друга пронзительными взглядами: Лекса – восседая на своем троне из дерева и стали, гордая, властная и хищная, с гордой осанкой и жесткими чертами лица, призванными устрашить оппонента и заставить его сдаться без боя; и Кларк – стоящая перед ней со столь же прямыми плечами, с непоколебимым, упрямым выражением лица, ничуть не напуганная и не желающая уступить, бросающая вызов всем своим видом. Уже одной манеры, с которой Кларк гордо промаршировала в центр палатки и уставилась на Лексу, хватило бы для того, чтобы отрубить ей голову. Skaiprisa знала это, но в ней не было страха. Или она слишком хорошо его скрывала. Это раздражало и забавляло одновременно. Небесная Хеда не выглядела, как воин, и не казалась способной дать отпор физически. Однако Лекса привыкла доверять своему чутью, и то буквально кричало, что эта женщина отнюдь не слаба. С ней необходимо было считаться. Командующая понятия не имела, каковы намерения Небесного Народа, и долг требовал от нее оценить, насколько Кларк и ее люди в действительности опасны. Как обычно, личина Хеды занимала прочное место на лице Лексы, позволяя ему оставаться насмешливо-холодным и полностью лишенным каких бы то ни было реальных эмоций. По крайней мере, она очень надеялась, что это так, потому как уже чувствовала: что-то внутри нее надломилось, будто крошечная трещина образовалась на монолитной стене вокруг ее души, и это нельзя было обратить вспять. В тот самый миг, когда клапан ее палатки отдернулся, и внутрь ступила синеглазая Skaiprisa с волосами цвета солнца, Лекса уже каким-то шестым чувством поняла, что пропала. В то время, как Хеда скептически буравила взглядом лидера Skaikru, внутри глухого фасада Лекса с любопытством взирала на стоящую перед ней девушку, почти ее ровесницу. Настоящая Лекса, та самая, что привыкла заворачиваться в слои Командующей, как в броню, следила за происходящим, затаив дыхание. Один старый Oudas newanas однажды сказал ей, что глаза – зеркало души. Слова, о которых она никогда особо не задумывалась раньше и считала метафорой, внезапно обрели для нее свой абсолютно четкий смысл, когда она встретилась лицом к лицу с Кларк. Глаза Кларк показали ей что-то, что Лекса не могла описать словами. Она могла лишь чувствовать, не понимая. Это было так прекрасно, так чисто и опьяняюще… Замерев на возвышении в своей военной палатке Лекса медленно дышала, стараясь успокоить громко стучащее сердце, которое будто разрывается на две части, одна из которых всегда будет в руках Кларк. Хеда в голове Лексы, разумеется, была в ярости, потому что любовь – это слабость, и ее единственный долг – перед своим народом. Раньше Лекса никогда не ставила под вопрос то, о чем требовал от нее долг, но в той палатке что-то изменилось. Это обрушилось на нее мгновенно, как молния с неба: Skaiprisa всего лишь посмотрела на нее своими бесконечно-голубыми озерами – и мир Лексы перевернулся с ног на голову, чтобы никогда не стать прежним. Даже прекрасно понимая, чем это может обернуться лично для нее, Лекса внимательно выслушала Кларк и решила сделать исключение из правил, чтобы реализовать ее идею. Кровь не всегда должна оплачиваться кровью. Такая концепция едва ли могла быть хорошо воспринята ее людьми. Индра была против. Анья выражала скептицизм. Большинство ее советников, включая Титуса, схватились бы за голову и попытались отговорить ее. По всем канонам и правилам Небесный Народ необходимо было стереть с лица земли… Жгучее синее пламя набрасывалось на зелень лесов, пожирая их целиком. Бушующий водный поток разверз свои хляби над изголодавшимися по влаге джунглям. Взгляд напротив, отражающий все оттенки небес, вырывал ее собственную душу из тела и общался с ней напрямую, на уровне, недоступном ее пониманию. Пойдя против столетнего закона, Лекса выбрала мир вместо войны. Союз вместо мести. Она пощадила Людей Неба. Более того, она вступила с ними в альянс против давнего врага – Maunon, который отныне был их общим врагом. Она продолжала смотреть в глаза Кларк и хотела, чтобы это продолжалось вечно. Она думала, что это будет продолжаться вечно. Пока все не исчезло, и реальность не обрушилась на них. Лекса была Хедой, и ее долг был выше ее собственной души или души Кларк. В очередной раз ее голова и сердце вступили в жестокое противоборство всего через несколько дней после заключения их новоиспеченного союза, когда Лексе пришлось принять одно из самых трудных решений в своей жизни. Стоя перед Кларк у Горы Уэзер, Хеда холодно смотрела на нее и произносила такие же холодные, правильные слова. Глядя в плещущийся океан боли, гнева, мольбы и отчаяния в синих глазах напротив, Лекса сгорала заживо и ничего не могла сделать, чтобы изменить это. Убивая душу Кларк, она убивала саму себя. Обязанность защищать свой народ стояла на первом месте, так всегда было и будет. Даже сегодня Лекса знала, что сделала правильный выбор, и она поступила бы так снова, если бы пришлось. Однако это не означало, что она перестала ненавидеть себя за этот выбор. – Да встретимся мы вновь… Четыре слова, которые она сказала Кларк на прощанье. То, что для Лексы было попыткой извиниться и надеждой на новую встречу, для Кларк, должно быть, прозвучало, как мерзкая насмешка. Волна вины и стыда накатила на Лексу, когда она снова посмотрела на исхудавшее, посеревшее от лишений лицо девушки, лежавшей в беспамятстве на широкой кровати. Она сняла с ее лба уже успевшую напитаться жаром тряпку, сполоснула в воде и вернула свежий компресс на место. Она надеялась, что когда-нибудь Кларк поймет, насколько разрушило Лексу решение оставить ее один на один с Горой. Если бы только Лекса могла предположить, что ее действия превратят Кларк в Ванхеду, она бы, наверное, сильнее старалась в своей борьбе за Skaikru… Когда Лекса возвращалась домой с Горы, люди рукоплескали ей и чествовали, как героиню-освободительницу. Семьи воссоединялись со своими любимыми, и казалось, что празднованию не будет конца. Разумеется, все ожидали, что Командующая будет присутствовать на всех официальных мероприятиях, будь то совет или пир, что Лекса и делала. Было произнесено множество бурных тостов и воодушевляющих речей, восхваляющих храбрость ее воинов. Всем этим людям нужна была их Командующая, и она безукоризненно играла свою роль до конца. Но сама Лекса? Она спряталась внутри самой себя, ускользнув в самое темное место своего разума, как и в тот раз после смерти Костии. Прошло уже три дня, и у нее не было сомнений, что пленники-Skaikru внутри Горы были мертвы. Кларк наверняка тоже была… Лекса не хотела додумывать эту мысль. Она так ни разу и не позволила себе закончить ее в своей голове. Сцепив зубы, она стоически выносила протокол дня, пусть даже большая часть ее воли уходила при этом на то, чтобы не встать и не закричать в голос, как сумасшедшая. Лишь самые преданные ей люди примерно представляли, что творилось у нее на душе в те дни. Боль и печаль Лексы не остались незамеченными Аньей, стоящей за ее плечом, как вторая тень, и хмурой, вечно обеспокоенной Индрой. Титус тоже бросал на нее подозрительные взгляды, но, честно слово, на этот раз Лекса вполне могла бы обойтись без его недовольства и нравоучений. Когда пошел четвертый день с тех пор, как она предала Кларк на Горе, радость горожан и не думала стихать, но Хеде уже было позволено, наконец, ненадолго удалиться в Башню, спрятавшись в собственном тронном зале, как в еще одной соответствующей ее статусу раковине. Там тоже было полно людей: просители, послы и просто горожане, пришедшие в сотый раз выразить ей свое почтение и признательность… Ни одна эмоция не отражалась ни в ее жестах, ни во взгляде Командующей, когда она терпеливо беседовала с каждым из них, хотя на деле она ощущала себя бесконечно уставшей и подавленной. Сидя на троне и вяло вслушиваясь в бесконечные речи своих людей, мысленно она до сих пор была немного не здесь. Поэтому для нее стало неожиданностью, когда двери с грохотом распахнулись и в помещение буквально ввалилось трое загнанных разведчиков. Они выглядели ошалелыми и сразу же рухнули перед ней на колени, крича наперебой: – Хеда! Хеда! – Гора пала! ГОРА ПАЛА! Их нет! ОНИ ПОБЕЖДЕНЫ! – Хеда, это Небесная Принцесса! Она уничтожила их всех! Мозг Лексы как будто заморозило в один момент. Ей потребовалась пять секунд, чтобы прийти в себя и разлепить враз пересохшие губы: – Когда? – Я не уверен. Но это правда, Heda, я сам видел трупы! Все они безжизненные и растаяли до неузнаваемости! Хеда, ты знаешь, что это значит?! Эта Небесная Девушка, она… из легенд! Она повелевает самой смертью! Она… она В… – Ванхеда, – сказала Лекса, уже чувствуя, как невероятное облегчение и радость в груди тут же сменяются новой тревогой. – И где она сейчас? Где Ванхеда? – Я не знаю, Хеда, она не вернулась со своим народом. Она просто исчезла! Лекса даже не удосужилась скрыть волнение на этот раз. Поспешно извинившись перед политиками и просителями, она встала и почти выбежала из зала. Вслед ей неслись удивленные голоса толпы и неодобрительное шипение Титуса, преследовавшего ее по пятам, точно гончая – лисицу. Она проигнорировала все это. Прямо сейчас она просто не могла заниматься чем-либо, только не в этот момент. Боль. Страх. Отчаяние. Скорбь. Неверие. Облегчение. Радость. Осознание. Тревога… За пару минут она ощутила такой спектр противоречивых эмоций, что этот вспыхнувший внутри калейдоскоп грозил сжечь ее дотла. Но сильнее всего была вина. Она врезалась глубоко в грудь, подобно тяжелой наковальне, грозя сокрушить ее. Летя по многочисленным коридорам, она почти не видела, куда несут ее ноги, и лишь отдаленно улавливала приветствия многочисленных охранников у стен. Наконец, она проскользнула в свои покои и крепко заперла дверь изнутри, дыша часто, как испуганный зверек. Грудь вздымалась и опускалась в болезненном темпе, когда она отчаянно хватала ртом воздух. Лексе было не привыкать к смерти. Если кто-то и мог доподлинно знать, что сейчас творилось с душой Кларк, так это она. Вся чистота, вся яркость и легкость, что были там раньше, наверняка были уничтожены. Они бы ни за что не сумели пережить геноцид, который Кларк пришлось совершить собственными руками. И, что еще хуже, Лекса являлась архитектором ее падения, она в полной мере осознавала свою причастность. Она создала это. Она создала Командующую Смертью. Кажется, ее могло стошнить… Лекса стояла на балконе, бездумно пялясь в пустоту в течение нескольких часов. Внизу на улицах люди пели, пили и прославляли Ванхеду на все лады. Слухи о Командующей Смертью вспыхнули и распространились по городу подобно лесному пожару в засушливое лето, а это значило, что очень скоро кто-нибудь пожелал бы использовать силу Ванхеды для себя. Лексе необходимо было убедиться, что к тому времени Кларк уже будет в безопасности. Во что бы то ни стало она была обязана защитить Кларк. За все, что Кларк сделала, и за все, что Лекса ей причинила. Именно тогда она вызвала Анью, чтобы та нашла ей многообещающего следопыта. Лекса знала, что подобное задание следует держать в тайне, поэтому затребовала к себе опытного воина, чье исчезновение, однако, не вызовет вопросов и подозрений. Лира в этом плане была идеальным кандидатом – надежная, талантливая и достаточно молодая, чтобы ее ранг в войске позволял ей оставаться незаметной. В тот момент это казалось хорошей идеей. Теперь же, по прошествии недель, она с горечью смотрела на то, чем для Кларк обернулось ее такое «умное» и «дальновидное» решение. Очередной приступ вины ударил по нервам, прибавляя дополнительный камешек в уже и без того большую гору самоедства на плечах Лексы. Она оставила Кларк на горе. Она поручила ребенку присматривать за Небесной Девушкой, не владеющей ни одним реальным умением выживать на земле. Из-за нее Кларк едва не скончалась одна в лесной чаще от голода и отравления. Все это было ее, Лексы, просчетом, ее чертовой виной. Не в состоянии справиться с собой, она протянула свою слегка дрожащую руку и нашла под меховыми одеялами ладонь Кларк. Пальцы блондинки были безвольными и слишком тонкими, как веточки. «Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, живи…» Если Кларк когда-нибудь очнется, она обязана была найти способ все исправить. Она поклялась себе в этом.