Когда упавшая звезда находит пристанище на земле

Полис 26 дней после падения горы Уэзер КЛАРК Кларк медленно открыла глаза и тут же сощурилась от яркого света, льющегося из широкого окна. С глубоким вздохом удовлетворения она потянулась под мягкими мехами, разминая суставы и мышцы, из которых так до сих пор и не ушла усталость несмотря на то, что в последнее время она только и делала, что отдыхала. Судя по положению солнца, утро уже давно вступило в свои права, пока она нежилась в расслабляющем тепле своей чересчур уютной постели. Прислушавшись к собственному организму, она поняла, что сегодня чувствует себя достаточно сильной, чтобы совершить небольшую прогулку по Башне. Или точнее было бы выразиться, по периметру своей новой золотой клетки. Два дня назад Кларк проснулась и узнала, что по дурости наелась ядовитых ягод. Благодаря своему тайному невидимому наблюдателю, больше похожему на сталкера, она попала в столицу Землян, Полис, где получила своевременную помощь Лек… помощь личного целителя Командующей. Тот факт, что лидер Землян, оказывается, преследовала ее, невероятно бесил. Но как бы Кларк ни была раздражена, она не могла не чувствовать радости из-за того, что ее таинственный соглядатай оказался поблизости как раз вовремя, чтобы подарить ей второй шанс. Испытывая крайнюю степень ненависти и смущения, Кларк отказывалась признаться даже перед самой собой, что втайне испытывала признательность к своей «тени». Она так до сих пор и не решила, хотелось бы ей встретиться с воином, изображавшим ее няньку, или нет. Она даже не знала, как долго за ней следили. Если этот человек, кем бы он ни был, видел ее эмоциональные срывы… Черт, это было более, чем неловко. Кларк вздохнула. Как бы ей ни хотелось подольше оставаться среди восхитительного тепла пушистых меховых одеял, она не могла позволить себе и дальше лежать тут и ничего не делать. Слишком много мыслей жужжало у нее в голове, чересчур много эмоций бурлило под кожей, грозя разорвать ее на части. Не желая больше терпеть, она решительно откинула край одеяла и села, свешивая ноги с края широкой кровати, чтобы осмотреться. Честно говоря, вид впечатлял. Никогда в своей жизни она даже не думала, что Полис будет выглядеть так. У нее, разумеется, были кое-какие соображения, однако реальность стократно превзошла самые смелые фантазии. Она пробыла в Полисе всего каких-то сорок восемь часов, из которых ни на минуту не покидала Башни, но даже столь короткого времени хватило, чтобы полностью пересмотреть все, что Кларк знала о жизни на земле и самих Землянах. Все, что она видела раньше, – это мечи, копья, боевые раскраски, звериные шкуры и кожаные палатки… Никогда и за миллион лет Кларк не ожидала, что в один прекрасный день откроет глаза и окажется в помещении, обставленном настолько богато и со вкусом, как будто оно было кусочком волшебного замка, а Кларк – какой-то сказочной принцессой. И все же самой яркой деталью в этой новой картине мира была даже не откровенная роскошь, окружавшая теперь Кларк со всех сторон, а то, насколько мирным и размеренным все это выглядело. Едва ступив на землю, с первого же дня она и остальные ковчеговцы были вынуждены беспрестанно бороться за свои жизни, драться насмерть, убивать, нестись куда-то сломя голову… Месяц блуждания в лесных дебрях не слишком отличался – Кларк по-прежнему пыталась выжить, как могла. И вот теперь, после такого сурового старта, она с изумлением обнаружила себя в комнате, больше всего под стать какому-то дворцу Али-Бабы. Более того, за целых два дня не произошло абсолютно ничего. То есть вообще ничего. Ничего тревожащего или опасного, да и просто чего-либо, что можно было бы записать как неординарное, непонятное или хотя бы в малейшей степени неприятное. Как раз наоборот – Кларк просто спала, ела, дышала и смотрела в потолок или в окно, впервые за многие месяцы оставленная в полнейшем покое. Это казались чем-то нереальным – как ожившая фантазия или мечта о Земле сродни тем, какие Кларк когда-то придумывала себе в детстве. Это было… приятно. Это было странно. Умиротворяюще, но странно. Слишком хорошо, чтобы можно было поверить вот так легко. Параноидальная сторона Кларк, не раз спасавшая ей жизни, шипела, чтобы она не велась на всю эту мишуру. Что-то похожее уже было в Горе Уэзер, не так ли? И все мы помним, чем это закончилось, по итогу. «Я не могу доверять этим людям», – думала Кларк, следя за тем, как молчаливые слуги и двое целителей хлопочут вокруг нее. Все эти люди разговаривали с ней с величайшим почтением, бродя вокруг ее кровати едва ли не на цыпочках, чтобы не дай бог не нарушить покой Кларк. Руководила этой толпой пожилая женщина, чьи длинные волосы цвета соли с перцем были собраны в маленький пучок на затылке, одетая в простую темную тунику, которая делала ее фигуру еще более сухой и статной. Именно ее лицо было первым, что Кларк увидела, когда проснулась от своего затяжного сна, вызванного отравлением. Вначале она ничего не могла понять, все еще немного дезориентированная, и с некоторым испугом уставилась на незнакомого человека. Она по привычке попыталась нащупать на поясе пистолет, но руки почему-то отказывались двигаться, как если бы кто-то привязал к ним свинцовые гири. Прежде, чем Кларк успела по-настоящему запаниковать, женщина мягко, по-матерински улыбнулась ей, из-за чего сеточка морщин разбежалась вокруг ее глаз. Ее нежный взгляд и выражение лица успокоили Кларк. Когда она заговорила, ее голос оказался таким же приятным, как и ее внешность: – Доброе утро, милая. Меня зовут Талия. Тебе нечего бояться, ты в безопасности здесь. Как ты себя чувствуешь? У Кларк был миллион вопросов, которыми она сразу же засыпала Талию, и пожилая женщина подробно, без утайки ответила на них все. Таким образом, Гриффин узнала следующие факты: во-первых, в лесу за ней следили по приказу Хеды, а во-вторых, она едва не лишилась жизни по собственной глупости, после чего разведчику Командующей пришлось волочь ее бессознательное тело на собственном горбу многие мили, чтобы привести в Полис и оказать своевременную помощь… А теперь она, вроде как, «почетная гостья» в Башне, где все эти Земляне, похоже, знали ее и – вот уж сюрприз так сюрприз! – чуть ли не боготворили. Несколько раз Кларк слышала, как служанки шепотом повторяли при ней одно и то же слово: «Ванхеда». При этом они довольно странно косились на Кларк, а стоило ей посмотреть в ответ – поспешно отводили глаза, выглядя при этом почти испуганно. Она ничего не понимала, и это злило. Она не могла точно вспомнить, но, вроде, уже где-то слышала это слово совсем недавно… Воспоминания до сих пор расплывались в голове, и Кларк не знала, какие из них были настоящими, а какие – всего лишь плодом ее навеянных наркотиком снов. Когда Кларк спросила об этой «Ванхеде» Талию, женщина любезно перевела: – На нашем языке это означает «Командующая Смертью». – Командующая Смертью? Что это? – Не что, а кто, – тихо рассмеялась пожилая служанка, а потом полностью огорошила свою подопечную: – Ванхеда – это ты, Кларк. Так наши люди называют тебя. Они делают это из глубокого уважения к тому, что ты для всех нас совершила. Кларк немедленно почувствовала, как куриный бульон, который она выпила тремя минутами ранее, подскочил к горлу. Командующая Смертью, боже мой! Более точного термина и не придумаешь. Она убила всех тех людей… она убила невинных… убила детей, а теперь ей за это воздают почести. Первым порывом было огрызнуться и нагрубить, сказать, чтобы Талия и все остальные убирались к черту, оставили ее в покое и не смели носиться с ней, как… как с какой-то королевской особой, потому что она абсолютно точно не заслуживала ничего подобного. Не после того, что она сделала. На самом деле, единственное, чего она в действительности заслуживала – это сдохнуть в том проклятом лесу, нажравшись ядовитых ягод. Но даже в этом ей было отказано! Она почувствовала прилив гнева и уже готова была выплеснуть его злобным потоком прямо в лицо Талии… Она не смогла этого сделать. Эта женщина заботилась о ней из лучших побуждений, пусть и по абсолютно неверным, с точки зрения Кларк, причинам. Талия не заслуживала того, чтобы ей портили настроение и хамили в ответ на доброту. Потому что, если бы Кларк была до конца честна перед собой, она бы призналась, что ее ярость и боль в действительности были направлены на совершенно иного человека. Итак, она просто позволила Талии и всем остальным заботиться о ней и дальше, и постепенно это заставило ее расслабиться вопреки бормочущему предупреждения разуму. Она просто так сильно устала ото всего… Комфорт и достаток были непривычными категориями в ее жизни, но, определенно, весьма приятными. Она знала, что ни в коем случае не должна доверять никому из этих людей. В конце концов, она находилась в доме врага. Она просто не имела права чувствовать себя здесь такой… умиротворенной и довольной жизнью, черт возьми! Первый раз за очень долгое время Кларк находилась в тепле, сытости и могла спать столько, сколько захочет, ни о чем не заботясь. Но какое право она имела наслаждаться жизнью после того, что устроила на Горе? Как она могла радоваться и ощущать себя в безопасности в этом месте? Дух бунтарства требовал от нее сделать хоть что-то, чтобы показать, насколько ей ненавистно находиться тут против собственной воли. Из-за этого первые сутки она отказывалась есть, пусть и осознавала, что это довольно по-детски. Просто ей отчего-то казалось, что, если она умрет с голоду, Командующая почувствует хотя бы малейший укол ответственности за это (Кларк даже не подозревала, что своим поведением попала в яблочко – когда Лексе сообщили, что Ванхеда отказывается принимать что-либо от «эгоистичной глупой Командующей», она едва не впала в отчаяние). Кларк с усмешкой вспомнила вчерашнее утро: ее разбудил громкий хлопок двери, когда Талия стремительно шагнула в комнату и без обиняков подошла прямо к ее кровати. В руках служанки был поднос со свежим завтраком, и она с укором посмотрела на ломти тостов и чай – вчерашний ужин Кларк, к которому та даже не притронулись. Глубоко вздохнув, женщина посмотрела на Кларк взглядом, от которого она немедленно почувствовала себя нашкодившим ребенком, и произнесла с сильным акцентом по-английски: – Ешь, Небесная Девочка! Ты никому не сделаешь одолжение тем, что проведешь остаток своих дней, лежа в этой кровати только для того, чтобы медленно зачахнуть и превратиться в жалкий мешок с костями! Если другие Skaikru смогли простить и забыть, то и ты сможешь. А теперь съешь этот бульон и хлеб и докажи мне, что ты в состоянии вести себя, как Хеда Небес, которой тебя все считают, а не как капризный младенец, у которого еще молоко на губах не обсохло. – Другие Skaikru? Что ты имеешь в виду? – изо всей длинной смущающей лекции Кларк все-таки уловила главное. – Да, дитя мое. Пока ты играла в кочевницу, Skaikru решили, что их лучшие шансы на выживание – в Коалиции. Теперь они двенадцатый клан и находятся под защитой Командующей. Так что, нравится тебе или нет, это означает, что ты тоже под ее защитой, Klark kom Skaikru. Кларк уронила челюсть и добрые десять секунд ошеломленно пялилась на Талию, не в силах поверить в то, что услышала. Если ее люди каким-то образом сумели простить предательство на Горе и двигаться дальше… Что ж, возможно, в этом был смысл. Если только это не какая-то очередная тщательно подстроенная ложь, сплетенная Командующей уж бог знает с какой целью. Объективно Кларк понимала, что такой цели нет, и Талия говорила правду. Она бы сама не могла найти лучшего решения для своих людей, чем вступление в Коалицию, это бы убрало с их пути большинство проблем с Землянами и обеспечило народу «Ковчега» реальную защиту, торговые отношения с другими кланами и стабильность в этом постоянно меняющемся, полном угроз мире. Однако в то время, как рациональный мозг Кларк уже вовсю обрабатывал эту идею и, по большей части, соглашался с ней, ее эмоциональное сердце все еще не чувствовало себя готовым простить и двигаться дальше в отношении… нее. Кларк не могла и не хотела думать о ней. Не сейчас. Не так скоро. Но она хотя бы начала есть, потому что поняла, что, как минимум, не сумеет сбежать из этого города, если будет настолько слаба и истощена. Месяц в изоляции плюс отравление и кома доконали ее тело. Пусть Кларк почти выворачивало из-за одной только мысли принимать знаки внимания от Командующей, она сказала себе, что отныне будет есть и пить – исключительно ради того, чтобы как можно скорее вернуть себе мобильность и убраться отсюда к черту. Вздохнув, Кларк с усилием поднялась с кровати. Первый шаг был неловким и гораздо более шатким, чем она ожидала: колени попросту подломились под ее весом, и она со стуком упала на пол. Что ж, отказ от еды явно имел больше последствий, чем она думала. Используя мебель в качестве опоры, она кое-как воздела себя обратно на ноги и медленно-медленно, как столетняя бабка, стала пробираться в ванную. Текстура мраморного пола, встретившего ее там, жутко напоминала ее старую комнату на «Ковчеге»: такая же гладкая и отполированная поверхность. Большие серые плиты холодили босые ступни, пока она шла к зеркалу. Изображение, глянувшее на нее оттуда, заставило дыхание Кларк застрять в горле. Такого она точно не ждала. С гладкой зеркальной поверхности на нее смотрел обтянутый кожей скелет. Кларк подняла руку – и страшная фигура тоже подняла свою костлявую кисть, поднесла ее ко впалой щеке и дотронулась до сухой, потемневшей от солнца кожи. Одетая в одно белье, Кларк могла превосходно видеть то, во что превратилось ее тело за прошедший месяц. Она никогда не жаловалась на лишний вес, но половое созревание и, в целом, адекватная диета на «Ковчеге» сделали ее достаточно здоровой и, что греха таить, фигуристой. Или, по крайней мере, такой она была до того, как превратилась в ходячее пособие по анатомии. Там, где раньше были широкие бедра и мускулистые ноги, теперь торчали какие-то тонкие палки, крепящиеся к угловатому, костлявому тазу. Плечи высохли и сузились, делая ее похожей на ребенка, а впалый живот даже на вид казался болезненно пустым, как если бы половина ее органов успела переварить саму себя. При взгляде на собственный торс Кларк пришлось бороться с легкой паникой: она могла без труда пересчитать все ребра и поражалась тому, что ее замызганный лифчик все еще каким-то чудом держался на похудевшей, сбежавшейся на пару размеров груди. Это был настоящий шок и сюр. Но такова была правда. Как дочь медика Кларк лучше многих знала, что диета из корней – это не то, что нужно человеку. Однако до настоящего момента она просто не осознавала, скольких питательных веществ себя лишала в действительности. Талия была права. Кларк на самом деле почти превратила себя в мешок с костями. Проведя пальцами по своим всклоченным, висящим сосульками волосам, Кларк вдруг вспомнила, что вообще не в курсе, когда в последний раз мылась. Внезапно идея наполнить эту огромную фарфоровую ванну, стоящую в центре комнаты, показалась весьма привлекательной. – Прошу прощения, Ванхеда? Кларк вздрогнула одновременно от неожиданности и этого ненавистного слова, но быстро взяла себя в руки. – Ванхеда? – снова позвал голос позади нее. Обернувшись, Кларк увидела высокую светловолосую девушку, стоящую в дверях ванной. – Ванхеда, меня зовут Найла*. Талия назначила меня на службу в качестве твоей личной служанки. Моя работа заключается в том, чтобы убедиться, что о тебе хорошо заботятся. Если тебе что-нибудь понадобится, я в твоем распоряжении. От спокойной вежливой улыбки Найлы и ее взгляда Кларк почувствовала, как щеки заливает тепло. Она только что узнала, как в действительности выглядит, а теперь, в присутствии другого человека, еще и четко осознала, как пахнет. Сказать, что Кларк была смущена, значит ничего не сказать. С пылающими ушами она откашлялась и попросила: – Пожалуйста, зови меня Кларк. И мне ничего пока не нужно, спасибо. Найла коротко склонила голову и уже собиралась выйти, как мысль о собственном грязном, засаленном отражении заставила Кларк передумать. – Найла, постой! На самом деле, есть кое-что… Не могла бы ты помочь мне с ванной? Служанка тихонько хмыкнула: – Я надеялась, что ты спросишь, – она послала Кларк еще одну дразнящую усмешку, а затем с коварным блеском в глазах подтвердила ее худшие подозрения: – Время, проведенное в глуши, оставило на тебе определенный след… или, лучше сказать, аромат. Румянец на лице Кларк из розового превратился в бордовый. Отчаянно и безуспешно пытаясь скрыть свое стеснение, она попыталась перевести разговор: – Никогда бы не подумала, что на земле есть канализация и проточная вода… – На самом деле, почти нигде нет. Полис – одно из немногих мест, где некоторые системы старого мира все еще нетронуты, – Найла поддержала ее тон. Вновь принимая предельно профессиональный вид, она поманила Кларк к ближайшей табуретке: – Присядь здесь, Кларк, а я пока наполню тебе ванну. Преодолев несколько крошечных шагов на трясущихся от слабости ногах, Гриффин рухнула на сиденье и принялась тупо смотреть, как ее новая служанка споро и методично порхала по помещению: по очереди отворачивала краны (из них в самом деле лилась прозрачная горячая вода), сыпала в купальню какие-то порошки и выливала разные жидкости. Не прошло и десяти минут, как вместе с поднимающимся паром по всей комнате разлетелось благоухание цветов, специй и цитрусовых. Кларк благоговейно, как на какое-то диво, смотрела на шикарную фарфоровую купальню, полную теплой воды, мягкой пены и лепестков. Если не считать тех нескольких раз, когда она мылась в реке, это была первая ванна в ее жизни. – Иди сюда, Кларк, – позвала Найла, протягивая руку в ее сторону. Кларк замерла, уставившись на чужую ладонь, не уверенная в том, как поступить. Она мало что знала о традициях Землян, и у нее никогда раньше не было служанки. Ожидала ли Найла, что она разденется в ее присутствии? Одна только мысль об этом вновь заставила Кларк покраснеть и неловко заерзать на табуретке. С одной стороны, она вовсе не была так уверена, что в своем нынешнем состоянии сумеет без чье-либо помощи справиться с мытьем и не утопиться в процессе. И, учитывая, что Кларк была одета в одно только белье, полное обнажение мало что изменит… И все же она не могла не уточнить. – Извини, но я не совсем уверена насчет… эм… Я имею в виду, ты бы предпочла находиться тут, пока я раздеваюсь, или подождать снаружи? – Кларк чувствовала себя невероятно глупо, говоря это, и по смешинкам в глазах Найлы понимала, что, должно быть, действительно выглядела глупой. – И еще… где моя одежда? К ее удивлению, служанка вновь тихо рассмеялась, как будто услышала что-то забавное: – Ну, Кларк, я надеюсь, что ты не слишком дорожила той одеждой, потому что из-за ее состояния нам пришлось сжечь ее несколько дней назад, – увидев, как Кларк моментально напряглась от этого заявления, Найла поспешно пояснила: – Но не волнуйся, твой металлический браслет не пострадал, на его счет были даны четкие указания. Он благополучно лежит в одном из ящиков вон там… – девушка кивнула в сторону массивного деревянного стола в спальне, край которого виднелся в дверном проеме. Проследив за жестом Найлы, Кларк снова расслабилась. Значит, часы ее отца, единственное, что осталось в память о нем, были в порядке. Она с облегчением выдохнула, даже не заметив, что до этого задерживала дыхание. – Насчет твое ванной… – продолжила служанка. – Я буду рада сделать все так, как тебе удобно. Я могу остаться или уйти по твоему выбору. Но, что бы ты ни решила, уверяю тебя, что оба варианта приемлемы для меня, Кларк. Очередной вздох вырвался из груди Кларк. Ну, что ж… Если Skaikru официально стали Землянами, она тоже могла бы начать вливаться в их культуру. По крайней мере, так она сказала себе перед тем, как стремительно, чтобы не дать себе время передумать, сбросить остатки одежды. Изо всех сил стараясь игнорировать смотрящую на нее Найлу, она подошла к ванне. Увы, даже в том, чтобы просто перекинуть ногу через бортик, ей потребовалась помощь другой девушки. Оказавшись внутри, Кларк тут же спряталась под хлопьями пены, тихонько шипя от жжения, моментально вспыхнувшего на коже поверх многочисленных ссадин и царапин. Спустя пару секунд, однако, это ощущение сменилось подлинным блаженством, когда в меру горячая, божественно пахнущая вода омыла все ее тело. Боже, как же она соскучилась по чистоте! Ванна была замечательным решением. Нет, господи, это совершенно точно было наилучшим решением из всех, принятых Кларк за последнее время! Как всегда предупредительная, Найла уже стояла наготове с большим кувшином теплой воды. По кивку Кларк она принялась поливать ее блондинистые волосы, слипшиеся до состояния крысиного гнезда. Пока служанка мастерски колдовала над ее головой, Гриффин пыталась отскрести грязь, въевшуюся в ладони и частично отросшие, частично обломанные ногти. Когда она перешла на пальцы ног, по очереди вытягивая конечности из воды, ее внимание тут же переключилось на очередную печальную деталь: как и следовало ожидать, ее лодыжки теперь отличались крайней степенью волосатости. О том, какие дремучие заросли могли скрываться под мышками и в южной части, Кларк старалась не думать. – Найла? – М-м-м? – отозвалась служанка, все еще занятая кропотливым и деликатным процессом отделения одной пряди Кларк от другой таким образом, чтобы случайно не снять с нее скальп. – Мне интересно, могу ли я надеяться на бритву? – она почувствовала, как руки Найлы на мгновение замерли перед тем, как возобновить свою работу. – Я не имею в виду какой-то огромный тесак или типа того. Мне просто нужно что-то, чем я могла бы сбрить свои волосы. – Твои волосы? – Найла стояла за ее спиной, поэтому Кларк не видела лица девушки, но по интонации поняла, что та крайне озадачена подобной просьбой. – Кларк, у тебя очень красивые волосы, зачем тебе их сбривать? Оу, очевидно, Найла совсем не так ее поняла. Может, у Землян не было традиции удалять лишнюю растительность на теле? Это было бы не удивительно, учитывая, как много бородатых парней Кларк видела среди них. С другой стороны, Линкольн брил голову и щетину на лице практически под ноль… Поперхнувшись смешком и в который уже раз ощущая легкий конфуз, Кларк постаралась сформулировать свою просьбу более внятно: – Нет, я не имею в виду волосы на голове. Я надеялась сбрить волосы на ногах, под мышками и… ну… – она бросила красноречивый взгляд на свой низ, все еще скрытый под водой и медленно лопающейся пеной, в надежде, что Найла поймет намек: – …и там внизу. Это что-то вроде обычая Skaikru. Слава богу, Найла действительно поняла, если судить по слабой улыбке на ее губах. Со слегка порозовевшими щеками, служанка кивнула, а потом произнесла более веселым тоном: – Хм… Klark kom Skaikru, у твоих людей действительно странные обычаи. Думаю, нам удастся найти подходящий клинок на рынке в городе. Я смогу отвести тебя туда, как только Нико разрешит тебе пускаться в такие приключения. – Как ты думаешь, как скоро это произойдет? – Я не целитель, Кларк, но, судя по твоему состоянию, мне кажется, что тебе понадобится еще, как минимум, несколько дней отдыха. – Да я уже целых два дня отдыхаю! – воскликнула Гриффин. Осознав, что почти скулит от отчаяния, она в очередной раз смущенно покраснела. Она совершенно точно не была плаксой и не собиралась канючить, но, несмотря на всю ее благодарность за теплое гостеприимство, Кларк не могла избавиться от нарастающего ощущения клаустрофобии из-за окружающих со всех сторон стен. – Можем мы хотя бы немного прогуляться? Обещаю, это ненадолго. Нам даже не нужно покидать здание, – умоляюще проныла Кларк. – Кроме того, я думаю, будет справедливо, если я смогу увидеть место, в котором меня держат… как там выразилась Талия? А, точно, для «моей личной безопасности». Очевидно, Найла прочитала в ее выражении лица нечто, что подсказало девушке, насколько бесполезно бороться с упрямством Кларк, потому что спустя несколько томительных мгновения молчания она испустила тяжелый вздох и сдалась: – Ладно. Я уверена, что Нико согласится на некоторую снисходительность… Но, – тут же строго добавила она, как только увидела, что Кларк раскрыла рот, чтобы перебить ее, – ты должна пообещать мне, что будешь держаться подальше от разных глупостей вроде попыток сбежать. – Слово скаута. * * * – Ну, так… – нарушила Кларк тишину, пока они с Найлой медленно брели по длинному коридору: – …и какая же из этих дверей ведет в комнату Командующей? Если честно, она понятия не имела, зачем спросила это. Не похоже, что ей в самом деле в ближайшее время хотелось видеть женщину, которая предала ее. По крайней мере, именно в этом она убеждала себя в течение двух дней, пока изображала бревно, лежа в своей до смешного шикарной спальне. Впрочем, втайне Кларк почти надеялась, что Командующая посетит ее, пока она прикована к постели. Это было еще одним ребяческим побуждением, но ей в самом деле не терпелось разыграть свою карту «иди и посмотри, что ты сделала со мной»… Тем сильнее было разочарование Кларк, когда та, которую она так ждала и ненавидела одновременно, так и не появилась. Уже под конец вторых суток, накрутив себя достаточно сильно, Кларк дошла до того, что попросила… нет, потребовала у Талии, чтобы ей немедленно предоставили аудиенцию у Командующей. Это был запрос, который Командующая отклонила три раза. Как бы там ни было, вероятно, это было даже к лучшему, потому что, честно говоря, Кларк понятия не имела, как бы она поступила в противном случае. Больше недели назад она вопила по ночам, как ненормальная, посылая все кары небесные на голову Командующей, и обещала себя, что, как только увидит ее снова, то собственными руками перережет ей горло. Представляя себя момент, когда черная, как смола, кровь брызнет ей на лицо, Кларк содрогалась то ли от ужаса, то ли от болезненного предвкушения. Однако теперь, находясь так близко от человека, который, так или иначе, был центром ее мыслей в течение целого месяца, она поняла, что колеблется. Кларк уже не была так уверена, что сможет довести дело до конца, если придется. Дело было не в том, что ей не хотелось увидеть, как станет страдать эта предательская сука, о, нет. Просто Кларк знала, что ей необходимо было думать о более широкой картине. Ее люди теперь являлись частью Коалиции, а значит, это касалось и самой Кларк тоже. Если одного из Skaikru поймают за перерезанием глотки Командующей, все Небесные Люди пострадают от последствий личной вендетты Кларк. «Если другие Skaikru смогли простить и забыть, то и ты сможешь», – слова Талии эхом прозвучали в ее мыслях. Губы Кларк изогнулись в ехидной усмешке. Она уже поклялась, что больше никогда не позволит себе доверять Командующей. Однажды она уже поплатилась за свою наивность, поверив, что их отношения были чем-то большим, чем деловым партнерством. И, может быть, именно это было самым болезненным для нее во всей этой истории с предательством. Для Кларк это было личным. Но для Командующей это была всего лишь лучшая сделка для Землян. Дело не в том, что Кларк не понимала, каково это – поступать так, как будет лучше для своих людей, не взирая на личные чувства. О, нет, она-то как раз прекрасно знала, каково это… Просто проблема состояла в том, что… а, к черту! В действительности она уже совершенно не понимала, что происходит и как она должна реагировать, потому что каждый новый день вносил все больше сумбура. Пора было признать, что она серьезно запуталась в том, что думает и чувствует по отношению к людям, которые ее окружали, и к ситуации, в целом. Она потянула за рычаг – это факт. У нее было посттравматическое стрессовое расстройство – это тоже факт (весьма прискорбный и неприятный, если бы кто-то спросил ее). Но даже с кучей мертвецов, толпами круживших вокруг нее во сне и порой даже наяву, она точно знала, что сделала правильный выбор. И она без колебаний сделала бы его снова, если бы пришлось. Так чем же в таком случае она отличалась от Командующей? На этот вопрос Кларк до сих пор пыталась найти ответ. – Кларк? Кларк, ты меня вообще слушаешь? – вопрос Найлы вытащил ее из глубокой задумчивости. Гриффин обнаружила, что они все еще стоят посреди коридора. – Я сказала, что покои Командующей вот нам: вниз по коридору и налево. Это последняя дверь в восточном крыле. – Эм… да… гм… спасибо, – пробормотала Кларк с бледной улыбкой. Она еще не знала, что собирается делать с этой информацией и не была особо уверена, что вообще будет что-то делать. Но отчего-то знание того, где живет Хеда, одновременно успокаивало и тревожило ее. Они продолжили свою медленную прогулку, пока не добрались до лестницы. Найла со всей возможной осторожностью помогла Кларк спуститься по ступеням на первый этаж: это заняло у них почти сорок минут, под конец которых Гриффин уже едва стояла. Казалось, они прошли добрую сотню этажей, пока, наконец, не очутились в холле перед рядом больших деревянных дверей. В центре размещались главные ворота, по обеим сторонам которых стояла пара устрашающего вида стражников, украшенных татуировками с ног до головы. Проходя мимо них, Кларк подарила тому, что был пониже, дружелюбную улыбку, и парень ответил тем же. Чтобы дать Кларк отдохнуть, они с Найлой ненадолго устроились на одной из широких мраморных скамей, расставленных полукругом у стен. Памятуя о своем обещании не делать ничего глупого, Гриффин не просила отвести ее на улицу. Не то, чтобы она смирилась со своим статусом фактической заключенной, но здравый смысл подсказывал, что она едва ли сумеет пройти несколько сотен шагов прежде, чем зароется носом в пыль. Она и так с легким ужасом прикидывала, как они будут заново преодолевать все эти чертовы ступеньки наверх. Сквозь внешние стены до них доносился гул города: приглушенное бормотание прохожих, ржание лошадей, какие-то глухие металлические звуки и редкий лай собак. Прикрыв глаза, Кларк пыталась мысленно представить себе Полис. На что он был похож? На ум приходили только картинки-клише из старых фильмов, но Кларк отчего-то была уверена, что столица Землян должна быть совсем иной. А с другой стороны, откуда ей знать? Когда ее тащили сюда в бессознательном состоянии у нее не было возможности осмотреться. Она искренне надеялась, что такая возможность представится в будущем. Как бы она ни ненавидела то, что ее притащили в Полис силой, жгучее любопытство побеждало злость. Она хотела увидеть город снаружи так сильно, что готова была выполнять любые предписания своих целителей, лишь бы это произошло как можно скорее. Кларк жалела, что не могла видеть отсюда улицу – окна располагались слишком высоко под потолком, и потому она могла лишь смотреть, как перемещаются по полу квадраты солнечного света. Они с Найлой просидели в холле достаточно времени для того, чтобы время успело перевалить за полдень, и Кларк почувствовала сонливости. В эти дни она постоянно хотела спать в неподходящее время, как если бы ее организм пытался отоспаться разом за все то время, когда она недосыпала в прошлом. Чуткая Найла сразу же заметила перемену в настроении своей подопечной и предложила вернуться обратно. При этом она повела Кларк вовсе не к лестницам, как можно было ожидать, а к каким-то плоским металлическим дверям без ручек, за которыми скрывался… – Да ты издеваешься… – пробормотала Кларк, не веря собственным глазам. – Лифт? Серьезно, Найла? То есть ты заставила меня пройти черт знает сколько этажей вниз только затем, чтобы потом сказать, что тут есть гребаный лифт?! – Но ты ведь сказала, что хочешь прогуляться, – тон Найлы был абсолютно ровным, а взгляд светло-карих глаз – кристально-честным, однако Кларк не повелась. Она была почти на сто процентов уверена, что эта девушка от души развлекалась за ее счет. – О, прекрасно. Просто замечательно! Я тебя ненавижу, – пробурчала Кларк, мгновенно надуваясь, на что Найла только тихо захихикала и помогла ей войти в крошечное пространство лифтовой кабины. Подъем в лифте с помощью мускульной силы каких-то бедолаг-рабочих тоже отнял достаточно много времени, но им хотя бы не нужно было проходить весь этот обратный путь пешком. По просьбе Кларк они вышли за несколько этажей до покоев Ванхеды, чтобы еще немного размяться. – А что там? – спросила Кларк, кивая в сторону одной из дверей. Найла грациозно развернулась, чтобы посмотреть в указанном направлении, и солнечные лучи легли поверх ее убранных в простую изящную прическу русых волос, делая их похожими на расплавленное золото. Кларк невольно залюбовалась профилем своей служанки. Несмотря на короткое знакомство, она уже успела привязаться к Найле – та была воплощением преданности и деликатности. Разумеется, Гриффин отдавала себе отчет, что забота о «великой Ванхеде» – всего лишь работа Найлы, но это не означало, что Кларк не могла испытывать признательность к этой девушке за ее понимание, чуткость и своевременную помощь в буквальном смысле на каждом шагу. Кроме того, кто сказал, что Кларк не позволено любоваться красивыми вещами или людьми? А Найла – при всей ее, на первый взгляд, простой внешности – была красива. Она поняла, что снова нырнула слишком глубоко в свои мысли, когда следующий ответ Найлы заставил ее слегка вздрогнуть: – За теми дверями – тронный зал Командующей. Все официальные встречи вроде приема послов или других гостей проходят там. Это великолепная комната! Я была там несколько раз, и это было невероятно. Когда зал будет пуст, если хочешь, я могу показать тебе его. Сердце Кларк замерло в груди, неприятно сжимаясь. Если сейчас тот зал использовался, значит… она была там. Кларк подавила желание как следует потрясти головой, чтобы физически изгнать эту мысль из своего разума. Вместо этого она мягко дотронулась до запястья Найлы и поспешно утянула девушку за собой в комнату в противоположном направлении, хотя понятия не имела, что там находится. Прямо сейчас ей просто хотелось оказаться где-угодно, лишь бы как можно дальше от нее. Попав внутрь, Кларк потеряла дар речи. От пола до потолка, сколько хватало взгляда, все внутреннее пространство огромного помещения было уставлено массивными полками, на которых стройными рядами стояли… тысячи и тысячи книг! Как только запах бумаги достиг носа Гриффин, все иные мысли смело волной детской, незамутненной радости. Ноги двинулись вперед без команды, а руки сами потянулись к этому богатству, столь щедро выставленному напоказ. С трепетом Кларк принялась водить пальцами по древним корешкам, машинально читая знакомые и незнакомые названия, фамилии авторов, пытаясь охватить взглядом все разом и с восторгом понимая, что это едва ли возможно. Прошло так много времени с тех пор, как она испытывала удовольствие от прикосновения к настоящим бумажным книгам… Она никогда не думала, что увидит что-то подобное здесь, и теперь, попав в этот рай библиофила, не могла насмотреться: книги самых разных форм и размеров окружали ее со всех сторон – каждая со своей собственной историей и приключением внутри. Наверное, Найла что-то говорила, но Кларк почти не слышала. Она пробиралась между рядами книжных шкафов, по пути отмечая их четкую организацию: каждая секция имела сортировку по жанрам – от научных и медицинских справочников до истории, географии и художественной литературы. Внутри каждой секции книги были расставлены в строгом алфавитном порядке по фамилии автора. Уловив систему, Кларк не сумела сдержать улыбку. Впервые в жизни она оказалась в самой настоящей библиотеке. По иронии судьбы, раньше о таких помещениях ей доводилось только читать в книгах. Все еще завороженная этой неожиданно обнаруженной сокровищницей знаний, она рассеянно спросила у молчаливо стоящей рядом Найлы: – Ты любишь читать? Повисла небольшая пауза, которая заставила Кларк выйти из состояния легкого кайфа и обратить, наконец, внимание на свою спутницу. Отчего-то Найла не выглядела слишком довольной, скорее, сконфуженной, и причина этому выяснилась очень скоро. – Нет… то есть… Я не умею. Но я бы хотела, – служанка улыбнулась, но как-то вымученно, от чего Кларк моментально почувствовала себя полной идиоткой и мысленно обругала последними словами. – Очень немногие учатся этому навыку. Это привилегия, на которую не все из нас имеют время. Мучительно пытаясь придумать, как извиниться за свою оплошность, Кларк протянула: – Ну… поскольку я все равно почти ничего не делаю, может быть, я могла бы… почитать тебе? – она заикалась и краснела, как пятилетка, и ничего не могла с этим поделать. – Я имею в виду, если только ты… гм… тоже этого хочешь. Это было бы… вроде… ну, я хочу сказать, в последнее время мне было немного одиноко, и я… – Я бы очень этого хотела, Кларк. Кларк с облегчением улыбнулась. Спасибо, господи, за тактичность Найлы, прервавшей ее бессвязное бормотание. Обычно Гриффин не замечала за собой склонности мямлить и проглатывать слова, но почему-то такое постоянно случалось с ней рядом с этой девушкой. – Гм… Окей. Как насчет этого? – все еще нервничая, она цапнула с ближайшей полки случайную книгу. Ей повезло, по крайней мере, это не оказался какой-нибудь справочник по 1001 виду насекомых или типа того. Обложка выглядела многообещающе, и, чтобы подтвердить свой выбор, Кларк открыла передний форзац, нашла титульный лист и пробежала глазами по аннотации: «Самое трудное в жизни – прощать. Но ненависть – саморазрушительна. Если ты ненавидишь кого-то, ты не причиняешь вред человеку, которого ненавидишь, ты причиняешь вред себе. Прощение исцеляет. – Луи Замперини»** Лицо Кларк вспыхнуло красным, а челюсть сжалась настолько сильно, что она услышала скрип собственных зубов. Руки с такой поспешностью запихнули ни в чем не повинную книжку обратно на полку, что едва не повредили обложку. – Э-э… может, пойдем лучше в другую часть библиотеки, – прокашлявшись, предложила Кларк. – Думаю, там нам больше повезет найти что-нибудь подходящее… Желательно, что-нибудь, не относящееся к сфере самокопания. * * * НАЙЛА Найла тихонько переместилась на диване, устраиваясь удобнее. Натянув меха повыше на плечи, она придвинулась ближе к Кларк. Расслабив плечи, девушка откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на каждом слове Ванхеды. Это был уже третья ночь, когда Кларк читала ей. Когда Ванхеда впервые предложила почитать вместе, Найла не знала, чего ожидать. До этого она всю жизнь предполагала, что книги наполнены скучными словами и унылыми историями старого мира, потому что большинство людей в ее жизни, владевших навыком чтения, были воинами или политиками: первых интересовали только описания битв и тактика ведения боев, а вторых – философия, история и прочие странные, запутанные науки, в которых Найла ничего не смыслила. Так что, устраиваясь рядом с Кларк на диване в первый раз, морально она готовилась всеми правдами и неправдами держать глаза открытыми, чтобы не заснуть от скуки под монотонное чтение какого-нибудь унылого опуса о жизни людей, умерших многие века назад. Каково же было ее удивление, когда Ванхеда открыла первую страницу книги и своим хриплым, но поразительно мелодичным голосом начала рассказывать одну из самых поразительных и волшебных историй, какие Найле только доводилось слышать. Тогда-то Найла и попалась на крючок. И дело было не только в самой книге, но также во времени, проведенном в теплом присутствии Кларк. Прошлой ночью глава закончилась на скале, прямо перед сражением, и Найла целый день ходила, как зачарованная, прокручивая в голове уже пройденный сюжет снова и снова, и с нетерпением ожидая вечера, чтобы услышать, наконец, появится ли дракон… ну, кем бы ни был этот самый дракон (Кларк уверяла ее, что это существо выглядело, как ящерица, только в десять тысяч раз больше. Найла все еще с трудом представляла себе подобное существо, поэтому просто полагала, что это какая-то свирепая pauna)… и если дракон все-таки появится, сможет ли он уничтожить вражескую армию или его собьют с неба. Когда Найлу впервые назначили на службу к Ванхеде, она почувствовала гордость, но при этом сильно нервничала. С самого детства ее, как и других детей Земли, окружали сказки и легенды, и если Найла что-то уяснила из них достаточно хорошо, так это то, что основная цель Командующей Смертью – пожинать души, вырывая их с корнем и стеблем, чтобы оставить после себя безжизненный труп. Так что, как и большинство людей Коалиции, Найла боялась Кларк. Однако, встретившись с ней впервые, к своему величайшему удивлению, она увидела… ну, всего лишь живого человека из плоти, крови и костей. Более того, этот человек нуждался в помощи даже в элементарных вещах. Разумеется, Найла была заранее проинструктирована, что Ванхеда долгое время провела в диких землях вдали от людей и едва не скончалась от отравления, поэтому за ней нужен тщательный уход… Но подспудно юная служанка отчего-то все равно ожидала увидеть перед собой какое-то полубожество, и, возможно, именно из-за этого она почувствовала разочарование, когда вместо мифической сущности встретила всего лишь очень искудавшую, усталую девочку на несколько лет младше себя самой. Всем своим видом Кларк вызывала не страх, а, скорее, сожаление и желание защитить. Тем не менее, Кларк удалось удивить Найлу во второй раз очень скоро. Как выяснилось, Небесная Девушка не отличалась покладистым характером, отнюдь. Не прошло и нескольких часов после ее первого пробуждения, как она успела проявить характер, и Найле пришлось буквально сдерживать ее от попыток – безуспешных и глупых, но весьма яростных попыток – немедленно уйти из Башни и покинуть Полис. Несмотря на свое невыгодное положение одиночки вдали от своего народа, Кларк, похоже, ни капельки не боялась. Она была строптивой, жесткой и шла на поправку семимильными шагами – похоже, на чистом упрямстве. Все это можно было бы принять за пустую браваду, если бы не огонь, уверенно горящий в голубых глазах Ванхеды. Увидев этот огонь впервые, Найла снова невольно задумалась о легендах своего детства. Она знала лишь еще одного-единственного человека, чье лицо и взгляд выражали столько же властности и спокойной, непоколебимой уверенности… и, как ни странно, этот человек был именно тем – а точнее той, кого Ванхеда по неким причинам тщательно избегала. Найла ничего не знала об отношениях, связывавших Хеду и Ванхеду, но догадывалась, что эти отношения не были чем-то простым. Эти двое являлись людьми, примерно равными по духу и статусу, и все в Башне уже привыкли относиться к ним с одинаковым почтением. Находясь так близко к Небесной Хеде, очень скоро Найла начала чувствовать себя польщенной и в какой-то степени привилегированной. Именно ей, простой служанке, было даровано право не только прислуживать Командующей Смертью, но и узнать ее как Кларк, живую молодую женщину, которая пряталась за этими громкими титулами. И, честно говоря, то, что Найла увидела за этой легендарной маской, абсолютно покорило ее. Кларк оказалась одной из самых умных, самоотверженных и заботливых людей из всех, кому она когда-либо служила. Становилось понятно, отчего другие люди видели лидера в Небесной Хеде. Она была рождена, чтобы вести за собой, но при этом ее собственная аура всегда оставалась мягкой и чуткой по отношению к окружающим, рядом с ней Найла никогда не ощущала себя неприятно или униженно, как раз наоборот. Тогда-то она и поняла, что Кларк была поистине легендарна… Но, как быстро узнала Найла, даже Ванхеда не была застрахована от боли. Две ночи назад Найла ворвалась в комнату Кларк с парой вооруженных до зубов стражников. Она ожидала увидеть убийцу с занесенным кинжалом, но вместо этого обнаружила Кларк, погруженную в ночной ужас. Поняв, что опасности нет, служанка отпустила охрану, но сама не спешила удалиться. Что-то в разметавшейся по постели фигуре заставило ее остаться… Впервые в голову Найле пришло понимание, насколько одинокой выглядела Кларк, оставленная наедине со своими кошмарами. Некоторое время она медлила, а затем приняла решение и забралась на кровать рядом с Небесной Девушкой. Вначале она просто присела на край постели, не совсем уверенная, что ей здесь место. Она бы не хотела нарушать личное пространство Ванхеды и получить строгий выговор или наказание. Но затем она увидела, что Кларк каким-то образом почувствовала ее присутствие даже сквозь тяжелый сон, и стала вести себя спокойнее. Осмелев, Найла придвинулась еще ближе и принялась мягко расчесывать пальцами разлетевшиеся по подушке локоны. Она так увлеклась своим медитативным занятием, что почти пропустила момент, когда громкие болезненные стоны Кларк превратились в тихое сопение, и Ванхеда погрузилась в более спокойный сон. Собственная сонливость все сильнее давила на глаза Найлы, заставляя ее часто моргать и подавлять рвущиеся изо рта зевки. Вторая половина кровати так и манила… С балкона дул прохладный ночной бриз, от которого спина Найлы покрывалась мурашками, а от спящей фигуры Кларк, укутанной в меха, наоборот, тянуло теплом… Моргнув еще раз, Найла не выдержала и подползла еще ближе к Ванхеде, практически ложась рядом с ней поверх одеял. Губы как-то сами собой нашли прохладный лоб Кларк и оставили на коже нежный короткий поцелуй… Она просто ненадолго подремлет тут, а потом уйдет до рассвета… только и всего… Дернувшись, Найла резко очнулась и села. Великие Духи, она только что едва не уснула в постели Ванхеды! Одной этой мысли хватило, чтобы сонливость моментально покинула ее тело. Слава всему святому, Кларк не проснулась, иначе неизвестно, как бы она отреагировала на столь вопиющее поведение своей служанки. Осторожно выбравшись из кровати, Найла беззвучно миновала полуосвещенное пространство спальни Ванхеды и вышла в коридор. И тут ее сердце сделало тройное сальто назад, когда чьи-то сильные руки схватили ее за рубашку и рывком прижали к стене. Воздух выбило из легких Найлы вместе с задушенным писком. Широко раскрытыми глазами она усиленно пыталась разглядеть в темноте нападавшего, но все, что удавалось различить, – это обрывки теней, пока чье-то тяжелое дыхание обдавало ей лицо. Пара зеленых глаз сверкнула во тьме, как у гигантской кошки, и тут Найла в очередной раз за вечер была потрясена, когда осознала, что стоит лицом к лицу с Командующей. Прежде, чем несчастная служанка успела сказать что-либо, из уст Хеды посыпалась тысяча вопросов: – Как долго это продолжалось? Почему мне никто не сообщил? Нико знает? Ей больно? Это происходит каждую ночь? Подожди… что ты там делала?.. – Смотри, Найла! Оказывается, автор добавил сюда иллюстрации! Вот, теперь ты знаешь, как выглядит дракон! – восторженный голос Кларк вернул Найлу к реальности. Покачав головой, она подалась вперед, чтобы лучше рассмотреть изображение в книге. Должно быть, она до сих пор витала в облаках, находясь под впечатлением от своих воспоминаний, потому что не рассчитала силу движение и врезалась прямо в Кларк. В следующий миг она с легким ужасом увидела, как Кларк упала на диван, а книга вылетела из ее рук, чтобы с глухим стуком приземлиться на пол. Дико смущенная, Найла попыталась дотянуться до упавшего предмета, но сделала только хуже: окончательно потеряв равновесие, она рухнула поверх Кларк таким образом, что они оказались тесно прижаты друг к другу. Вся пантомима не заняла и нескольких секунд. Обе девушки громко вздохнули, осознав свою компрометирующую позицию. Щеки Найлы во мгновение ока покрылись ярким румянцем. Она хотела только поднять книгу, а не падать на Кларк! Табун панических мыслей проскакал в мозгу Найлы, однако моментально остановился, когда ее взгляд столкнулся со взглядом Кларк. Тяжело сглотнув, девушка машинально посмотрела на приоткрытые розовые губы Ванхеды, находящиеся в каких-то сантиметрах от ее губ. Сердцебиение ускорилось до невероятного. Она знала, что ей следует немедленно встать и отойти от Ванхеды. Ни в коем случае она не должна была соблазнять женщину, за которой ей поручили присматривать, но по какой-то причине Кларк ввела ее в транс. Полностью парализованная, Найла не могла заставить себя сдвинуться ни на дюйм. Она пыталась говорить себе, что это Ванхеда, Командующая Смертью, но все, что могла видеть и чувствовать – это мягкое, податливое женское тело, плотно прижатое к ее собственному пылающему желанием телу. Ясные глаза Кларк глядели на нее без страха или злости, и Найла тонула в их сапфировом море, почти забывая, что она всего лишь простая служанка и не имела никакого права даже помыслить о том, чтобы склониться ниже и… Она служанка. Она должна прислуживать Ванхеде, а не пытаться стать для нее кем-то еще. О чем она вообще думала?! Трезвый голос рассудка прорвался на миг через розовую дымку похоти. Прочистив горло, Найла попыталась отстраниться, но, к ее удивлению, нежная рука Кларк скользнула по ее затылку и шее и притянула обратно. Теперь было уже поздно отступать. Остатки вины, сомнений и приказов в голове Найлы растаяли под яростной волной жгучей первобытной потребности, разгоравшейся между ее бедер. Поцелуй, начавшийся как легчайшее ласковое прикосновение, вдруг превратился в жадное столкновение губ, языков и зубов, когда ладони Кларк беззастенчиво скользнули по ягодицам Найлы. Недели, проведенные в лесу в одиночестве, явно заставили Кларк голодать во всех смыслах, и теперь она яростно жаждала прикосновений. Руки Найлы ловко распутали завязки на тонкой рубашке Кларк и отбросили мешающую ткань прочь. Кончики пальцев медленно коснулись гладкой кожи Небесной Девушки, оставляя за собой дорожку мурашек и вырывая тихий всхлип одобрения с ее коралловых губ. Дойдя до завязок, сковывающих грудь Кларк, Найла почувствовала небывалое волнение, пронзившее живот вместе с очередной волной возбуждения. Она сделала небольшую паузу, давая Кларк шанс передумать, но блондинка нетерпеливо, ободряюще кивнула. Через секунду ткань оказалась сброшенной на пол, и от открывшейся картины у Найлы напрочь вымело остатки разумных мыслей. Пусть Кларк все еще была слишком худой, несколько дней полноценного отдыха и нормальной человеческой пищи сотворили чудо: к ней вернулась недостающая плавность изгибов и мягкость женственных черт, от которых у Найлы теперь перехватывало дыхание. Конечно, она и раньше видела Кларк голой, но тогда это было по долгу службы, не так. Теперь же… это было что-то другое. Найла чувствовала… иначе. Не то, чтобы она действительно осознавала, что это было такое, но, чем бы оно ни было, она не хотела, чтобы это прекращалось. Кларк глубоко вздохнула, когда цепочка дразнящих поцелуев прошлась по ее шее, от уха и линии роста волос к выступающим ключицам. Ее дыхание становилось все быстрее, а звуки, рвущиеся из груди, превратились в низкие стоны, раздававшиеся все громче по мере того, как Найла неторопливо двигалась вниз, ведя дорожку из поцелуев все дальше и дальше, пока не нашла языком один из маленьких розовых бутонов ее груди… Едва рот Найлы сомкнулся вокруг него, Кларк вздрогнула всем телом и вскрикнула, резко выгибаясь дугой в попытке получить еще больше контакта. Она была так близко… Найла могла чувствовать это по дрожи, пронзавшей все ее тело, и сама задрожала в ответ, покрываясь мурашками удовольствия. Осторожно сменив свое положение, она прижалась к Кларк так, как та этого хотела, размещая свое колено между бедер блондинки, давая ей необходимое трение… Она была немедленно вознаграждена за свои усилия, когда ногти Кларк впились ей в спину, вдавливаясь сквозь тонкую ткань рубашки. Услышав очередной хриплый стон, Найла поняла, что попала точно в цель и почувствовала, как ее саму захлестнула волна удовольствия. Она нетерпеливо схватилась за шнурок на брюках Кларк, желая как можно скорее развязать его… Тук-тук. Стук и почти мгновенно последовавший за этим звук распахиваемых дверей заставил обеих девушек отпрянуть друг от друга, как будто их ошпарили. Эйфорию смело ледяным сквозняком реальности. Найла поспешно натянула меха на обнаженную грудь Кларк и повернулась, чтобы встретить незваного гостя, которым оказалась… Талия, глядящая на них округлившимися глазами. Наступила долгая тяжелая пауза, во время которой все три женщины смотрели друг на друга с очень разным выражением лиц и пытались подобрать слова. Щеки, уши и даже шея Кларк горели всеми оттенками красного, в то время как перекошенное от ужаса, мгновенно покрывшееся испариной лицо Найлы было белее снега. Выражение Талии было нечитаемым. Наконец, пожилая женщина сухо откашлялась и произнесла: – Прошу прощения за вторжение, Кларк, – несмотря на слова, в ее тоне не чувствовалось ни капли раскаяния, только мягкий укор матери, которая застала своего ребенка за каким-то непотребным занятием, и теперь была очень разочарована: – но я взяла на себя ответственности принести тебе ужин, поскольку я нигде не могла найти твою служанку. Однако теперь я вижу, что Найла решила пренебречь своими обязанностями и тайком полакомиться десертом сама. Талия в несколько шагов преодолела расстояние от дверей до стола и опустила на него поднос с легким стуком. Ее следующие слова вызвали еще больше краски на лице Кларк, если такое вообще было возможно: – Вот твой настоящий ужин. Надеюсь, он понравится тебе так же сильно, как и твой аперитив. Перед тем, как двинуться обратно к выходу, Талия склонила голову в знак уважения к особе Ванхеды, из-за чего Кларк стала еще сильнее выглядеть, как пойманный на проказах малыш. Остановившись в дверях, пожилая женщина снова посмотрела в сторону Найлы. Ее темные глаза интенсивно сверкнули, когда она строго произнесла: – Найла, пожалуйста, на пару слов снаружи. Сглотнув сухим горлом, не глядя на Кларк, девушка кое-как выпуталась из одеял и на негнущихся ногах проследовала за своей начальницей. Как только массивная резная дверь в комнату Ванхеды захлопнулась за ними, Талия схватила свою юную протеже за шкирку и с силой, неожиданной для ее почтенного возраста, поволокла в ближайшую пустую комнату. Найла не сопротивлялась. От страха она едва разбирала, куда ее ведут. Оказавшись внутри какой-то темной залы, тускло освещенной единственным лунным лучом, пробивавшимся из-под неплотной занавески, Талия с силой шваркнула Найлу о стену. – Branwada! О чем ты только думала?! В Полисе полно девушек! Хорошеньких, красивых девушек! Многие из них, я уверена, были бы счастливы видеть тебя в качестве любовницы в своей постели! – напряженный, яростный шепот Талии резал уши Найлы, как нож. – Но каким-то невероятным образом ты решила, что будет разумно выбрать ее?! Ты хоть отдаешь себе отчет, кто она такая?! От каждого слова Найла вздрагивала, как от пощечины. В своем до безумия напуганном состоянии она едва осознавала, что только что произошло, она лишь пыталась дышать через стиснутое спазмом горло… Слезы жгли уголки глаз, пока ей в лицо бросали столь правдивые, столь ранящие слова: она, никчемная маленькая служанка, отчего-то возомнила, что достойна любви самой Ванхеды. Какой же непроходимо глупой и наивной она была… – Я… я не думала. Я потерялась в этом моменте и… я… я забыла, что она великая Ванхеда… – первая слеза все-таки сорвалась с ресниц, а за ней последовал целый поток. Задыхаясь от рыданий, Найла пыталась объясниться: – Я просто… я знаю, что я всего лишь скромная служанка, и я… не должна… – О, дитя мое… – прервала ее Талия, и прежде столь суровый взгляд старшей женщины превратился в сочувствующий. Тонкие сухие пальцы коснулись щек Найлы, нежно стирая с них слезы. – Это не имеет ничего общего с ее титулом. То, что ты сделала… я знаю, что ты сделала это, потому что ты добрая девушка. Хорошая девушка. Девушка, которая любит всем сердцем и никогда не прячет своих чувств. Следуя за успокаивающими интонациями, Найла постепенно успокаивалась, пока не перестала рыдать и не задышала свободнее, хотя соленая влага все еще продолжала капать из глаз. Они с Талией по-прежнему стояли во тьме, но теперь девушка лучше различала черты лица своей наставницы и видела, что ее выражение лица отражало искреннее беспокойство. – Я люблю тебя, дитя, как если бы ты была моей собственной дочерью. И я хочу лучшего для тебя, хочу, чтобы ты нашла любовь – настоящую, чистую любовь, которой ты заслуживаешь. Но я должна предупредить тебя, Найла: если ты решишь преследовать Кларк, это закончится только твоим собственным горем. Кларк может еще не осознавать этого, но кое-кто другой уже крепко держит в руках ее сердце. Очень медленно до Найлы начало доходить, во что она ввязалась. Чем дольше Талия говорила, тем сильнее разверзалась пустота в груди девушки, пока там не поселился страх совсем иного порядка. Следующие слова Талии развеяли последние сомнения Найлы насчет глубины пропасти, над которой она по собственному невежеству зависла. – Скажи мне, дитя, пока ты разделяла счастливые моменты с Кларк, разве тебе в голову не приходило задуматься, когда именно та комната использовалась в последний раз? Разве ты не думала о том, что это могло значить – то, что Кларк поселили в те же самые покои, в которых когда-то жила она? Непроизнесенное вслух имя зависло в воздухе, как топор, вот-вот готовый опуститься на чью-то шею. Костия. Найлу накрыло резкое и окончательное осознание. Милосердные Духи, все было так очевидно с самого начала! Ураган эмоций заставил ее буквально подскочить на месте. Колоссальное чувство вины за собственное предательство по отношению к Хеде накрыло удушливой волной, но очень скоро сменилось рвотным позывом, когда мощная вспышка страха скрутила внутренности до такой степени, что челюсть Найлы мелко задрожала, заставляя непроизвольно клацать зубами. Каждый волосок на ее теле встал дыбом. – Талия… – прохрипела Найла, трясясь, как осиновый лист, – я… она сдерет с меня кожу заживо! Мягкий смешок сорвался с губ Талии: – Дитя мое, ты навязала себя Ванхеде? – Нет! Я бы никогда!.. – Тогда ты доживешь до следующего дня. Я знаю нашу Командующую с тех пор, как она была маленькой девочкой, и я могу сказать, что она столь же свирепа, сколь и справедлива. Она никогда не говорит о своих чувствах вслух, но ей и не нужно. Наша Хеда никогда бы не заявила настолько открыто о своих правах на кого-либо, если бы ее чувства не были взаимны, – пожилая женщина замолчала на какое-то время, давая Найле уложить эту новую информацию в своей голове. Вихрь самых противоречивых эмоций вновь крутился в груди Найлы, и она все еще не была убеждена в собственной безопасности, однако осознавала хотя бы то, что, по крайней мере, прямо сейчас никто не собирался убивать ее за попытку соблазнения чужой женщины. Когда Талия снова принялась говорить, она постаралась слушать внимательнее. – Кларк исцеляется, дитя мое. Да, она уже в определенной мере восстановилась физически, но эмоционально? Вероятно, там осталось еще немало незалеченных душевных ран, – женщина покачала головой, а потом усмехнулась уголком рта: – Кларк – упрямая малышка. Но прежде, чем она сможет понять, чего на самом деле желает ее сердце, я подозреваю, сначала ей предстоит научиться прощать. Руки Талии стерли последние сырые дорожки на лице Найлы и по-матерински погладили девушку по плечам. Она коротко улыбнулась юной служанке, которую только что спасла, пожалуй, от одной из самых больших ошибок в ее жизни, и наставительно произнесла: – Надеюсь, то, что случилось сегодня, послужит тебе ценным уроком, дитя мое. А теперь ступай, уже поздно. Обещаю, ты еще найдешь свою любовь. Но в следующий раз постарайся не выбирать чужую девушку. _______________________________________________________ * Автор решил немного «переназначить» Найлу в этой истории. Теперь она не владеет торговым постом в лесу, а живет в Полисе как одна из многочисленных слуг в Башне Командующей. ** Луи Замперини (1917-2014), американский бегун на длинные дистанции, участник Летних Олимпийских игр 1936 года; во время Второй мировой войны – бомбардир ВВС Армии США, в 1943 году попал в плен к японцам и до 1945 года был в лагерях Японской империи. Оратор, преподаватель, автор двух книг воспоминаний о Второй мировой войне.