Когда упавшая звезда находит пристанище на земле

Полис 28 дней после падения Горы КЛАРК Со своего места, расположенного в саду, Кларк с завистью наблюдала, как жители Полиса занимались своими делами. Она полностью… ну, ладно, почти полностью выздоровела за последнюю неделю, но каким-то образом все еще была пленницей, привязанной к границам Башни Капитолия и его «внутреннего двора». Это бесило. Она никогда не подозревала, что столица Землян окажется такой живой, наполненной красками и звуками, и ей не терпелось исследовать рынки, встретиться с людьми и увидеть все те достопримечательности, которые описывала ей Найла. Щеки Кларк потеплели при мысли об этой девушке. В ее намерения не входило то, что тогда почти произошло прошлой ночью, но каким-то образом Кларк позволила себе потеряться в моменте. Не то, чтобы она сожалела об этом, Найла была довольно привлекательной и милой, однако Гриффин все равно испытывала замешательство. Поцелуй был исключительно приятным и замечательным во всех отношениях. Но, каким бы технически совершенным он ни казался, Кларк ощущала себя немного не в своей тарелке. Больше всего расстраивало то, что она не могла толком понять, почему так происходило, почему она чувствовала себя так, словно чего-то не хватает… Немного угрюмые размышления прервались, когда на скамейку рядом с ней опустилась главная виновница ее сегодняшней утренней задумчивости. – Привет, Кларк, – поприветствовала Найла, при этом почти не глядя на нее. Ее руки неловко перебирали ткани длинной рубашки, то сминая, то снова разглаживая ткань, как будто она не знала, куда их деть. Наконец, решившись, она снова заговорила очень четко, как если бы отрепетировала речь заранее: – Прости, что избегала тебя сегодня, но я думаю, нам следует поговорить о том, что произошло прошлой ночью. – Конечно, – Кларк нервно сглотнула, предчувствуя, что грядущее станет горькой пилюлей. Судя по бормочущему тону Найлы, та тоже не испытывала особой радости от этой беседы: – Я правда не знаю, как сказать… Ты мне действительно нравишься, Кларк. Я думаю, ты удивительный человек, и мне не терпится узнать тебя лучше, но только как друга. Взгляд Найлы уперся в каменную дорожку под ногами, и Кларк заметила слезы, блеснувшие в уголках ее добрых карих глаз. Не задумываясь, Кларк взяла руку другой девушки в свою в знак утешения. Ей уже приходилось сталкиваться с отказом, и она знала, каково это – быть по обе стороны такого разговора. Это полный отстой. Но она понимала, что так будет лучше для каждой из них. Найла заслуживала человека, который будет предан ей всем сердцем. – Друзья, – твердо кивнула Кларк. – Друзья, – повторила Найла, даря ей ломкую улыбку. Она слегка стиснула ладонь Кларк в своей прежде, чем отпустить. Неловкое напряжение между ними еще висело в воздухе какое-то время, но вскоре рассеялось. Разговор постепенно возобновился и потек удивительно легко. Сначала Кларк спрашивала о торговых лотках на улицах, затем о границах кланов Конгеды и, в конце концов, вовлекла служанку в спор о том, кто был лучшим персонажем в книге, которую они читали. Они настолько увлеклись, что не заметили, как солнце успело подняться высоко в небе. Лишь громкое бурчание в животе Кларк напомнило обеим девушкам о времени. Перед тем, как уйти, Найла порылась в своей сумке и вытащила оттуда какую-то маленькую коробку, после чего протянула ее Кларк. – Что это? – Та самая бритва, которую ты просила недавно. Сняв крышку, Кларк увидела маленькое изящное лезвие с полированной костяной ручкой, лежащее поверх куска серой хлопковой ткани. Она тут же вытащила клинок и внимательно проверила остроту кончиком ногтя: идеально. – Она замечательная. Спасибо, Найла. – Не за что, – на лице служанки расцвела довольная улыбка. – Но, пожалуйста, будь очень осторожна, лезвие невероятно острое. Я буду чувствовать свою ответственность, если ты случайно отрежешь себе палец или вроде того. – Ну, я обязательно буду обращаться с ней осторожно. Еще раз спасибо, Найла… За все, я имею в виду. Серьезно, – Кларк наклонилась и быстро чмокнула девушку в щеку. Друзья. Они уже собирались расстаться, но тут Найла вдруг снова позвала ее: – Подожди, Кларк! Есть кое-что… – она замялась, выглядя гораздо более смущенно и неуверенно, чем раньше, как будто всерьез сомневалась, стоит ли продолжать. – Я знаю, что, возможно, не вправе спрашивать, и это не мое дело… Но ты говорила с Командующей с тех пор, как попала в Полис? Настроение Кларк мгновенно рухнуло до отметки ниже нуля. Ее глаза подозрительно сузились, а губы дрогнули от желания скривиться. Она отрывисто бросила: – Нет. Почему я должна была? Найла нервно теребила уголок своей куртки, но молчала, явно расстроенная тем, что вообще открыла рот вместо того, чтобы оставить ее в покое и уйти. Глядя на очевидный дискомфорт девушки, которая, скорее всего, вовсе не имела ничего плохого и говорила исключительно из добрых побуждений, Кларк немного смягчилась. Не Найла виновата во всей этой ситуации, в первую очередь, и не она заслуживала гнева Гриффин. Сделав долгий вдох через нос, она постаралась сказать как можно более спокойно: – Я уже трижды просила аудиенции и каждый раз получала отказ. Думаю, у нее есть дела поважнее, чем встречаться со мной. И, честно говоря, я не очень вижу в этом смысл теперь. Как только я получу разрешение от Нико, то сразу же уйду отсюда, – хмуро завершила Кларк. Лицо Найлы снова помрачнело от ее заявления, но Кларк ничего не могла с этим поделать. Как бы ни скучала она по своей новой подруге, она просто не могла оставаться в этом городе дольше положенного. Она была уверена, что соберет свои скромные пожитки и уйдет отсюда в ту же минуту, как целитель даст ей разрешение. – Ох, ладно… мне просто было любопытно, – Найла попыталась непринужденно улыбнуться. – Прости, если мой вопрос был бестактным. В любом случае, мне, вероятно, следует уйти, прежде чем Талия снова обнаружит, что я бездельничаю. А тебе стоит пойти пообедать. Губы Кларк растянулись в ответной улыбке, которая, впрочем, не достигла глаз. Если еще пять минут назад мысль о еде была весьма привлекательной, то сейчас она обнаружила, что у нее полностью пропал аппетит. При одном упоминании Командующей желудок неприятно сжался. Честно говоря, в последние дни Кларк старалась думать о ней как можно меньше. Это, разумеется, ничуть не останавливало ее дурацкое подсознание, каждую ночь подсовывавшее странные мутные сны и кошмары, после которых она неизменно просыпалась с колотящимся сердцем и клубком сумбурных, противоречивых эмоций в груди. Она не знала, что чувствует, и не хотела разбираться. После ее третьей неудачной попытки добиться встречи, Кларк решила забить на это. В конце концов, Командующая была просто бессердечной сукой, не стоящей ее внимания. Но, черт возьми, слова Найлы что-то всколыхнули в ней снова. Гнев, сомнения, раздражение, обида и еще куча других чувств внезапно вышли на поверхность, разрушая тонкую пленочку наигранного безразличия, которую она тщательно взрастила в себе. Поток диких эмоций вихрем захватил Кларк, грозя хлынуть через край, когда она тяжелым шагом возвращалась в Башню. – Нахуй это все! – буркнула Гриффин себе под нос. Может быть, отказ встретиться повлиял на нее гораздо больше, чем она думала, и разговор с Найлой стал последней каплей. Или, может быть, она окончательно сошла с ума из-за того, что была заперта в этой клетке без возможности уйти. Кларк не была уверена в том, что конкретно мотивировало ее, но упрямо шагала вперед, все ускоряя шаг по мере приближения к своей цели. Все это продолжалось слишком долго. Хватит. Она получит свою гребаную аудиенцию сейчас же. * * * ЛЕКСА Предполагалось, что утренняя медитация должна была успокоить ее и настроить на рабочий лад, но в настоящий момент Лекса чувствовала себя еще более напряженной, чем на рассвете. Разведчики сообщили, что примерно через час воины Trikru должны были провести небольшой отряд Азгеды через ворота Полиса. Лекса по-прежнему твердо придерживалась своего решения, однако это не означало, что нервозность, терзавшая ее грудь, исчезла как по волшебству. Ледяной Народ был печально известен своей непредсказуемостью и безжалостностью. Проницательные и коварные, эти люди без колебания проливали кровь, если это помогало упрочить их положение. Лекса испытала это лично на себе, когда они воевали. Она знала, что неразумно тыкать палкой в спящего медведя, агрессивно проверяя границы Нии, но в то же время не могла допустить, чтобы Азгеда забыла, кто здесь главный. В предстоящих переговорах ей предстоит держаться стойко и безразлично, запихнув собственные эмоции как можно дальше, чтобы ни одна деталь не мешала ей мыслить рационально. Без сомнений, Haiplana расставит свои ловушки и будет с нетерпением ждать, чтобы Лекса попалась в них. Поддержание тонкого баланса политической игры – утомительная задача, неслабо давящая на психику, и Командующей следовало оставаться максимально сосредоточенной. Она не могла отвлекаться в такой момент, иначе вся Коалиция окажется под угрозой. Лекса подошла к балкону. Немного свежего воздуха должно пойти на пользу, и нет ничего лучше для успокоения нервов, чем созерцать свои сады и мирный пейзаж города, колесом раскинувшегося вокруг Башни. Лавочники, расположившиеся внизу, наводили последние штрихи в своих магазинах и палатках. Ледяная королева, может, и имела ужасающую репутацию, но ее расточительный образ жизни и глубокие карманы также не были ни для кого секретом. Посмеиваясь про себя, Лекса подумала, что, если бы она была торговкой, то, вероятно, ей бы понравилось продавать свечи. Но судьба своей волей избрала для нее другой путь. Прослеживая глазами изгибы и повороты булыжной мостовой, Лекса наткнулась взглядом на одного человека, которого избегала. В горле моментально образовался острый комок, который она с трудом сглотнула. Даже с высоты своего этажа она заметила, что Кларк выглядела сегодня глубоко погруженной в мысли. О чем она размышляла? Что ее беспокоило? Лекса не могла не задаваться этими вопросами, ответы на которые тревожили и отвлекали ее настолько сильно, что она почти забывала о собственных обязанностях. С тех пор, как Кларк привезли в Полис, Лекса обнаружила, что не может сосредоточиться. Ее эмоциональная сторона больше всего на свете хотела подбежать к Кларк, броситься к ее ногам и умолять о прощении за то, что превратила ее в Ванхеду. Но, разумеется, как Командующая она не могла заниматься такими вещами. Не говоря о том, что это было попросту глупо и непродуктивно. Мало того, что такая открытая демонстрация привязанности выставила бы Лексу слабой, Хеда никогда склонялась перед кем бы то ни было. Ибо Хеда есть закон, и никто не может быть выше закона. Кроме того – Лекса вынуждена была в сотый раз напомнить себе – сейчас не время соблазняться отвлекающими факторами, которые могли помешать ей во время переговоров с Азгедой. Ради своих людей она обязана сохранять трезвый ум, когда встретится с королевой Нией. Вот почему она избегала Кларк. Ее народ стоял на первом месте, и так будет всегда. «Но Klark kom Skaikru теперь тоже часть твоего народа», – тихо напомнил внутренний голос Лексы. И это было правдой. Теперь, когда Skaikru находились под ее защитой официально, у нее было больше возможностей сделать так, чтобы Кларк стала ее человеком… разумеется, при учете, что Кларк вообще когда-либо захочет снова находиться рядом с ней, а Лекса сумеет преодолеть свои личные страхи. Вопреки всем попыткам самовнушения, Лекса почувствовала, как боль прошлого медленно вышла из теней ее разума. Солнечное утро внезапно перестало казаться таким ярким: цвета выхолостило до бледно-серых оттенков, пока она слепо таращилась перед собой, на самом деле не видя больше ничего. Когда-то она уже любила. Дав волю чувствам, она ослабила бдительность и позволила Костии приблизиться… Она подарила ей возможность увидеть настоящую себя, настоящую Лексу, скрытую за фасадом Командующей, и из-за этого ее похитили. Ледяная королева украла женщину, которую она любила всей душой, жестоко пытала ее много дней, а затем убила и доставила отрезанную голову в ее постель. Та самая королева, что находилась теперь в нескольких минутах от ворот Полиса. «Голова за голову», – так она сказала Ние, когда Haiplana kom Azgeda умоляла ее о заключении мирного договора. Лекса думала, что, ударив мечом по широкой шее Роана, она почувствует удовлетворение и отомстит за смерть Костии. На какой-то кратчайший миг она, может быть, действительно наслаждалась этим… Однако, стоило безжизненному телу рухнуть на землю, она вновь не почувствовала ничего, кроме дыры, оставшейся зиять в ее сердце после смерти любимой. Со временем это стало невыносимым, и единственным решением, которое она могла принять, просто чтобы выжить, – это отсечь все теплые чувства, когда-либо жившие в ней, оставив только холодный разум. Лекса знала, что больше никогда не сумеет справиться с такой болью, поэтому решила признать любовь именно тем, чем та была, – слабостью. Звук шагов, раздавшийся за спиной, оборвал тревожные размышления. Лекса сперва напряглась, но сразу же расслабила плечи, уловив ритм этого звука, который был ей слишком хорошо знаком. Владельцем шагов был человек, которым она всегда глубоко восхищалась. – Здравствуй, Анья, – произнесла она, не поворачиваясь. – Откуда это унылое настроение? – генерал встала рядом с ней у кромки балкона и проницательно проследила за взглядом своей Хеды. Прежде, чем Лекса успела ответить, она хмыкнула: – А, вижу. Skaiprisa. Скажи мне, моя бывшая Seken, когда ты уже, наконец, признаешься Небесной Девчонке в своих чувствах? На лице Аньи играла дерзкая ухмылка. Она прекрасно знала, насколько чувствительной была эта тема для Командующей, однако, учитывая природу их отношений, Лекса позволяла женщине иногда заходить за границы дозволенного. Анье нельзя было отказать в уме и наблюдательности, и, кроме того, она знала Лексу гораздо лучше, чем большинство людей. От нее мало что удавалось скрыть. Тем не менее, Хеда упрямо поджала губы, качая головой: – Я ничего подобного не чувствую, Анья. Ты знаешь, что такое любовь для меня. Я не могу служить своему народу, если я… Старшая женщина издала еще один смешок, совершенно невежливо перебивая ее: – В таком случае, может быть, ты поделишься, почему твои пальцы так крепко сжимают навершие твоего кинжала? Если ты действительно ничего не чувствуешь к этой «заурядной» Небесной Девушке, почему твои глаза сейчас мечут стрелы в грудь ее служанки? Или скажи мне вот что: если у тебя нет чувств к Кларк, то зачем ты заставила Нико солгать ей насчет ее ограничений по здоровью? Бедняжке пришлось все это время сидеть в четырех стенах в своей комнате! В комнате, которая, как мы обе знаем, имеет для тебя огромное значение. Фигура Лексы окаменела. Да, Анья в самом деле знала ее лучше всех и порой пользовалась этим весьма неуместным образом. На секунду Лексу охватил приступ гнева и желание поставить свою бывшую Seda на место, так что ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Обретя над собой контроль, она уже собиралась ответить, но генерал снова бестактно ее перебила. Похоже, сегодня Анье особенно сильно нравилось ходить по лезвию. – О, и что насчет личной охраны, которую ты приставила к ней со всех сторон? Она вообще в курсе? Ты только посмотри, как им приходится прятаться, чтобы не попасться ей на глаза! Кларк будет в шоке, когда узнает. Я могла бы понять одного или двух человек, но десять? Лекса, у нее больше охранников, чем у тебя! Мне кажется, мы обе можем согласиться, что это вряд ли необходимо. – Ванхеда… – Лекса запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы еще сильнее себя не выдать: – очень важна для Коалиции. – Для Коалиции или для тебя? – Анья, я уже много раз говорила тебе, что любовь – это... – Прости, Лекса, – искренний тон и выражение грусти, сменившее ухмылку на лице Аньи, заставили Командующую замолчать и удивленно посмотреть на нее. Женщина повергла ее в еще больший трепет, когда протянула руки и нежно обхватила ладонями плечи Лексы в материнском утешающем жесте. – Я никогда не смогу понять, какое бремя тебе приходится нести как Командующей, но я знаю, что оно изменило тебя. Ты хорошо это скрываешь, но я знаю, что это с тобой сделало. Хеда всегда должна быть сильной для своего народа, но скажи мне, как Хеда может быть сильной, если она сама страдает? Грудь Лексы стиснуло. Стены, которые она так тщательно возводила вокруг своего сердца, чтобы защитить его, теперь душили. Но какой выбор у нее был? Снова стать уязвимой рядом с кем-то… кем-то настолько замечательным, как Кларк… Нет. Она не могла опять пройти через это. Она бы не выдержала, если бы ей снова пришлось… Что будет, если Кларк станет единственной в мире, кто будет видеть в ней и Хеду, и Лексу в равной степени? Что будет, если Лекса позволит Кларк стать ее опорой, которая поможет нести бремя короны? О, ей действительно не стоит позволять столь глупым, опасным фантазиям развиваться и пускать корни. Вместо этого она должна помнить о прошлом и учиться на его ошибках. Кларк может постичь та же участь, что и Костию. Подобная перспектива вовсе не была чем-то нереальным, только не со многочисленными врагами, окружавшими Хеду со всех сторон, не с королевой Нией, алчущей ее крови и ее трона больше всего на свете. И если хотя бы один из этих врагов преуспеет… Лекса сомневалась, что сможет пережить это снова. Одна только мысль о потере Кларк заставила ее колени дрогнуть, что не осталось незамеченным Аньей. Лекса изо всех сил сжимала челюсти, борясь с недостойными слезами, щипавшими глаза. Она не заплачет. Она обязана быть сильной – перед своим народом, перед своим генералом… Но, Великие Духи, как же невыносимо она устала от этого… Вместо того, чтобы упасть на пол и разрыдаться, выпуская наружу накопившиеся нервы, Лекса сделала еще один глубокий вдох и произнесла крайне спокойным, почти равнодушным тоном, как будто говорила не о себе, а о ком-то другом: – Во второй раз я этого не переживу, Анья. Я не могу впустить Кларк только для того, чтобы ее у меня забрали. Не думаю, что мое сердце окажется достаточно сильным, чтобы сделать это снова. – Лекса… – начала Анья, но замолчала из-за боли, плескавшейся в глазах ее бывшей Seken. Она машинально проводила рукой по ремню со своими кинжалами и мечом, пока пыталась отыскать правильные слова, чтобы переубедить Лексу, помочь ей понять, что она имеет право на второй шанс, и что закрывать свое сердце навсегда – это не выход. – Я обещаю, что буду защищать ее. Если это поможет, я могу лично присматривать за ней, как и за тобой. Лекса, пожалуйста… просто посмотри на себя. Ты же не живешь! Ты выживаешь, но это не жизнь! Пожалуйста, Лек… – Em pleni! – рявкнула Лекса. Она тут же пожалела о своем взрыве и добавила гораздо тише: – Прости, Анья, но, пожалуйста, оставь меня в покое. Азгеда скоро прибудут, и я не могу заниматься всем этим прямо сейчас. Просто оставь меня. Женщина бросила на нее понимающий взгляд и отступила. Когда дверь закрылась за ней со скрипом, Лекса сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить контроль над своей маской и привести пульс в норму. Она с усилием потерла веки, прогоняя остатки слез, все еще грозивших скатиться по щекам, и раздраженно поджала губы. Она совершенно расклеилась, это никуда не годилось. Именно такого рода отвлечений ей следовало избегать сегодня. Вернувшись в комнату, она встала в центре и прикрыла глаза. Прошло лишь несколько минут с момента, как она попыталась войти в состояние медитации, как ее снова прервали чьи-то осторожные шаги, почти беззвучно скользящие по плитке. – Я уже сказала тебе, Анья, убирайся… Стойкий запах ванили с оттенком корицы и цитрусовых мгновенно обездвижил Лексу. Она знала, кто здесь был, и не могла ничего поделать с тем, как ее сердце в испуге подскочило, чтобы бешено забиться о ребра. * * * КЛАРК «Что я делаю?» – пронеслось в голове Кларк. В одном она была уверена точно: это никак нельзя было назвать хорошим планированием. Прямо сейчас она кралась за спиной Командующей, а ее потные пальцы до боли стискивали рукоять бритвы. Хеда не двигалась, стоя очень прямо, точно памятник самой себе. Все ее атрибуты власти – наплечник, красный стелющийся плащ, замысловатые косички на затылке – были при ней. Кларк чувствовала, как в ее груди с новой силой поднимается и бушует круговорот эмоций: гнев, боль, предательство, ненависть… Перед глазами стояла красная пелена. Что-то огромное и клыкастое ворочалось внутри нее, как обезумевший от боли зверь, готовый кинуться на свою жертву – или охотника – в любую секунду. Сбитая с толку слишком сильными чувствами, Кларк была не в состоянии мыслить здраво, что делало ее опасно непредсказуемой. Двигаясь, как хищник в засаде, она приблизилась еще на несколько дюймов, пока не услышала неглубокое дыхание Командующей. Если бы Гриффин могла посмотреть на себя со стороны, то сильно встревожилась бы из-за собственного нестабильного поведения. Однако она не видела и не думала. Все, что она замечала, – это то, что Командующая отчего-то по-прежнему не шевелилась, оставляя свою спину абсолютно открытой перед приближающейся угрозой. Сознание Кларк полностью покинуло ее, сменившись голым инстинктом, кричащим ей: «Убей! Убей!» Словно на автопилоте, ее правая рука крепко обхватила Командующую за плечо, а левая одновременно прижала лезвие к тонкому горлу. Она знала, что Командующей потребовалось бы меньше двух секунд, чтобы разоружить ее… но этого почему-то не произошло. Вместо этого тонкие пальцы обхватили запястье Кларк, удерживая бритву на месте, пока Командующая открыла глаза и медленно повернулась к ней. Дыхание Кларк застряло у нее в горле, когда она встретилась глазами с предательницей. Изо всего, что она ожидала увидеть там… она никогда не думала, что наткнется на такое. Зеленый лес, всегда столь поражавший своей таинственностью и жизненной силой, теперь, казалось, был просто выжжен дотла. Эти неповторимые яркие глаза, столь часто снившиеся Кларк в кошмарах и бреду, были от края до края наполнены такой откровенной болью и виной, что она едва не отпрянула сама, не в силах поверить в это. Командующая осторожно отпустила запястье Кларк, давая той полную свободу решать, что будет дальше. Кларк ничего не понимала. Все должно было происходить не так. Она ждала, что Командующая отшатнется от нее, ударит ее, попытается спасти свою жизнь. Вместо этого она еще сильнее наклонилась к лезвию так, что по тонкой шее потекла струйка крови. – Сделай это, Кларк. Она замерла в недоумении. Голос Командующей был тихим и ровным, практически смиренным. Весь последний месяц это был именно тот момент, которого ждала Кларк. Она исступленно кричала об этом в ночь. Она обещала собственными руками перерезать горло Командующей… но теперь, в этот самый миг, буквально в одном шаге от столь долгожданной сладкой мести… по какой-то причине она просто застыла. – Сделай это, Кларк, – Командующая еще больше наклонилась к лезвию, расширяя разрез. – Все в порядке. Ты можешь ненавидеть меня. Кларк ничего не хотелось так сильно, как сделать глубокий длинный надрез и покончить с этим, но она поняла, что вообще не может пошевелиться. Отстраненный и какой-то совершенно роботизированный голос Командующей абсолютно заворожил ее. Если Кларк ненавидела ее, то почему не могла это сделать? Выбор был за ней, но именно в этот момент Кларк парализовало. – Все хорошо, Кларк, – повторила Командующая. – Ты можешь сделать это, – ни одна черта ее лица не дрогнула, но глаза выдавали все. Она действительно хотела, чтобы Кларк решилась на это. Нужно лишь надавить чуть сильнее… «Я убью тебя! Ты не понимаешь? Ты мне не веришь?! Я убью тебя!» – хотелось заорать Кларк, но ее язык отказывался работать так же, как и налившиеся свинцом конечности. Жилка на виске лихорадочно билась со скоростью, опасной для жизни. – Прости, Кларк, – прошептала Командующая едва слышно, но с таким невыразимым чувством, с такой откровенной уязвимостью, что это стало спусковым крючком для Гриффин. Вздрогнув всем телом, она замерла, как олень в свете фар, но теперь уже по совершенно другой причине. Она не ждала этого. За долю секунды в голове пронеслись сотни противоречивых мыслей, от которых захотелось взвыть. Открытая демонстрация слабости и покорности, которую давала ей Командующая, абсолютно сбила ее с толку и вызвала странное чувство близости, которое Кларк не могла объяснить. Как будто вместе с ударами пульса Командующей, которые бились под тонким клинком, Кларк могла почувствовать саму ее душу – такую же насквозь израненную, болезненную и разбитую, исчерченную глубокими незаживающими ранами, тянущимися прямо к ранам самой Кларк. Как она могла ненавидеть кого-то, кто был мучим демонами прошлого, столь же темными, как и ее собственные? «Она оставила тебя на смерть!» – прошипел зверь внутри Кларк, заставляя ее мышцы напрячься от воспоминания. Это была правда, ее бросили умирать, но, похоже, не одна лишь ее душа была растерзана в клочья на Горе в ту проклятую ночь. «Это ничего не меняет!» – рычало ее избитое сознание, но Кларк знала, что это меняло все. Она уже не могла перестать видеть перед собой то, что видела: прямо перед ней стояла не Командующая, но Лекса. Лекса, настоящая живая Лекса, молодая девушка, измученная тяжелым бременем лидерства… Кларк слишком хорошо знала, каково это. Она сама несла тот же вес на собственных плечах. Она предпочла жизнь своего народа тем, кто жил в Горе. Сорок семь человек против трехсот пятидесяти горцев, часть из которых были невинными и помогали ей. Мужчины, женщины, старики, дети… Она не остановилась ни перед чем, чтобы спасти свой народ. Так же, как и Лекса. От собственного лицемерия тошнило. «Ты ненавидишь ее…» Да, так и было. Она по-прежнему ощущала обжигающую ярость и не была готова простить Лексу так скоро. Но она больше не хотела и не могла причинить ей вред. Потому что – и она осознала это с особой четкостью – все это время гораздо сильнее Кларк ненавидела саму себя. Скривившись, она отшатнулась, резко отталкивая Лексу от себя и отворачиваясь, чтобы не видеть ее больше. Бритва выскользнула из пальцев, звонко ударяясь об пол. Кларк передернуло от этого звука, она втянула голову в плечи, желая быть сейчас где-угодно, но только не здесь. Она хотела уйти из этой комнаты, хотела убежать из этого гребаного города немедленно, но ступни все еще отказывались отрываться от пола. Все ее тело пульсировало, дрожа, как в лихорадке. Она чувствовала, как Лекса сдвинулась за ее спиной, обходя по кругу так, чтобы вновь встать напротив. Зелень ее глаз, смотрящих в упор, опять накрыла Кларк с головой, как приливная волна, так что она с трудом могла сделать следующий вдох. Слишком много для одного раза. Что-то хрупкое, как корочка первых заморозков, было в этих изумрудно-мшистых глазах. Лекса смотрела на нее со смесью такой щемящей нежности, страха, надежды и душевной боли, что Кларк пришлось бороться со спазмом в груди. Она чувствовала себя захваченной водоворотом, который не могла контролировать. Взгляд упал на шею Лексы – на тонкий порез, из которого все еще струилась кровь. Из-за игры света или собственного расшатанного воображения Кларк, но ей показалось, что жидкость выглядела абсолютно черной... Кларк сглотнула, понимая, насколько близка была на этот раз. Проведи она лезвием чуть-чуть ближе к вене, надави немного сильнее… Сморгнув злые слезы, она стиснула кулаки, дыша с тяжелым присвистом. – Я хочу ненавидеть тебя, – выдавила она сквозь сжатые зубы. – Я так чертовски хочу ненавидеть тебя, но просто не могу. Лекса продолжала молча смотреть на нее, но ее взгляд по-прежнему говорил красноречивее любых слов. – Я знаю, чего ты добиваешься, Лекса. Я не могу снова доверять тебе… пока что, по крайней мере. Но я сделаю то, что нужно, ради моего народа, – она хрипела, слова грубо скатывались с ее языка, пока она боролась с адреналином, все еще стучавшим в венах. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы я сотрудничала с тобой снова, потому что так будет лучше для всех. Но если ты когда-нибудь предашь меня снова… – Я не предам, – поспешно ответила Лекса. Кларк изо всех сил старалась найти в ее лице хотя бы малейший намек на ложь и не могла. Либо Лекса была лучшей актрисой в мире, либо на этот раз она говорила от чистого сердца. «Ты не можешь доверять ей! Это ловушка! Ты не можешь слушать ее снова!» – паранойя кричала ей, требуя остановиться и уйти, пока еще не поздно. Но Кларк не могла. Как и у Лексы, у нее тоже был долг перед ее людьми. И она просто не могла уйти… от нее. Зеленый лес шумел и пригибался под яростью шторма, бушевавшего в потемневших до синевы небесах. Их души говорили друг с другом на уровне, недоступном даже их собственному пониманию. – Я никогда не хотела превращать тебя в это… – наконец, прошептали губы Лексы, и Кларк в очередной раз едва не развалилась на куски под сокрушительным весом ее откровенности. Она уже открыла рот, чтобы ответить, когда ее прервал низкий гул рога, прозвучавший вдали. Азгеда. Кларк знала, что они должны были прибыть сегодня. То, что осталось невысказанным, должно было подождать до следующего раза. Как по сигналу, поведение Лексы резко изменилось. На миг Кларк уловила тревогу и даже нервозность в ее чертах, но они с такой же скоростью исчезли, оставив каменное выражение. Из глаз пропала вся мягкость, добавляя сталь в их травяной оттенок. Кларк в который раз со странной тоской и недоверием наблюдала, как прямо перед ней поднимаются щиты Лексы и маска Хеды встает на место. В воздухе разнесся еще один призыв рога, и позвоночник Лексы выпрямился сильнее. Расправив плечи и сцепив руки за спиной, она посмотрела на Кларк взглядом, от которого та сразу поняла: Лексы больше здесь не было – ее место вновь заняла суровая Командующая.