Весёлая жизнь одного немца

Следующий день с утра не обещал быть интересным, ведь собрания не было. Но это было с утра. — Можно войти? — спросил Германия. Ебать-копать! Какие люди, да без антинацистского дробовика! — Войдите. Германия прошёл и сел за стол, затем поправил очки и просто уставился на меня. Не, ну, я не отрицаю, что я красавчик, но инцест мне не нужен. — У меня-то дел нет, но у Вас их много должно быть, поэтому прошу перестать молчать, — сказал я. — Да, конечно... Я пришёл не по работе, — а то я не догадался! Ко мне только иногда приходит Россия, чтобы забрать документы. — Я по семейному вопросу. Это жестоко, но... — О каком семейном вопросе может идти речь, если мы с Вами не являемся родственниками? Германия нахмурился. Наверняка ожидал, что я до сих пор считаю нас семьёй. Раньше я всегда старался ради счастья своих детей, и, наверное, поэтому ФРГ думает, что ничего не изменилось. — Вы... Ты являешься моим отцом. Ты воспитывал меня и моего брата. А теперь я узнаю, что у меня есть ещё один брат. А тебе всё равно? — ФРГ, пойми, я уже не тот. Хоть сейчас воспоминания из моей «первой жизни» выходят на первый план, и я стал более похож на меня прежнего, но никто не отменял все остальные мои воспоминания. Да и о какой семье может идти речь, если я вас воспитывал, ради вас войну начал, а вы сбежали. Вот только посмотри на Россию. Он выдержал ужаснейшие пытки, но не выдал ничего. А ты сейчас себя видел? «Германия». Правительство, канцлер, президент, воплощение, а власть, по сути, находится в Вашингтоне. Мне сейчас стыдно за страну. — Как могу, так и правлю... — Плохо можешь. Ты не думай, что раз я не был воплощением, то ничего не знаю. Я жил в стране, в которой историю учат. Ты мог всё остановить, но ты практически своими руками убил брата. — Я не хотел его убивать! — Я говорю: мне всё равно уже. Я начал новую жизнь. Да, я сентиментален, но я не чувствую себя отцом, да и ты меня ненавидишь. — Я не ненавижу. Я раньше думал, что ты не изменился, что ты остался прежним. — Как раз-таки если бы я остался прежним, то я хотел бы наладить с тобой отношения. Пусть твоими родителями остаются Франция и Британия. А у меня и так много проблем. — Какие у тебя могут быть проблемы?! — Ну да, только у вас могут проблемы. — Да! А ты даже не действующие воплощение! У всех проблемы из-за тебя! — Выметайся! — Ты бежишь от реальных проблем! — Я сказал: выметайся! — я подскочил и хотел уже за шкирку выкинуть его, но он уже сам пошёл на выход. — А я хотел ещё наладить отношения... Германия ушёл. Тишина. Я плюхнулся к кресло. «Наладить отношения.» Я ему правду сказал. Я не чувствую никакой привязанности. Когда вижу его, где-то внутри меня теплится чувство, что это мой сын и он уже такой взрослый и успешный. Но это вызвано тем, что я в последние месяцы войны очень переживал за близнецов, зная исход событий. Я боялся и часто грезил, что без меня они вырастут сильными. Ну, в общем, это сложно объяснить. Я хотел просто расслабиться и успокоиться, но я часто забываю, что моя жизнь очень интересная. Учитывая эту особенность моей жизни, можно предположить, что кто-то не просто так без спроса вошёл в мой кабинет. Когда я поднял голову, массируя виски́, я увидел Францию. — Ты ужасен. Тоже мне открытие. — Что тебе надо? — Извинись перед Евросоюзом и Германией. — Я не ты, слушать то, как меня оскорбляет моё «любимое чадо», я не собираюсь. Да и за что я должен извинятся перед ЕС?! Я понимаю, что перегнул палку с Германией, но ЕС нахуй мне не сдался. — Прекрати ругаться матом! ЕС – твой сын! — Франция, ЕС – отродье, полукровка. Мне плевать на него, — сказал я спокойно. — Конечно! А ты ариец! Куда нам до вас! Евросоюз переживает. — О чём? О том, что он опозорен? — Нет, он в недоумении, — Франция немного успокоилась и села на диван. — Он никогда не называл Британию отцом, да и Британия знал о его происхождении и лишь для приличия признал его своим сыном, — врушка. Брит мне уже говорил, что не знал об этом. Хочет выставить себя такой хорошей и правильной. — Франция, иди нахуй. Я понял, к чему ты клонишь, но соглашаться не собираюсь. — Да нет! Я люблю только Британию! Просто наладь отношения с Евросоюзом и Германией. — Никто из вас не вправе заставлять меня. Я не чувствую себя старым, я ещё молод и хочу жить, просто жить, без оглядок на прошлое. — Но ты общаешься с СССР. — И? Он не припоминает мне войну, Америка тоже угомонился. — Просто извинись. — Не стану. Иди, пожалуйста. — Ну и ладно. Я уйду, но совесть тебя будет грызть, — фыркнула француженка и ушла. Почему все доёбываются до меня?! Что я им сделал?!