Не панда

За завтраком мама с папой сидели молча и озадаченно посматривали на меня, словно это я должна была распутывать эту ситуацию. А ничего в голову кроме того, чтобы переехать отсюда, мне не приходило. Уверена, мама с папой тоже об этом задумывались, но вряд ли они могли себе позволить – здесь наш фамильный храм, а он переехать уж точно не сможет. Получается, переехать должна только я? — У меня есть план, — мама нарушила тишину и придвинула ко мне тарелку с овсянкой. Аппетита, честно говоря, не было. — Какой план? — спросила я. — Ты никому не показываешь свою панду, а мы делаем вид, будто ничего не было. Уходим в отказ, работаем как работали раньше. Уверена, что многие после такой новости и вовсе не захотят к нам приходить. Но лучше уж так, чем так, — она указала пальцем в сторону улицы, где был разрисована стена. Я в последний раз напрягла извилины и попыталась превратиться в панду прямо здесь – за столом. Тщетно. Ничего не получается. — Хорошо, — согласилась я. — Так просто? — мама с удивлением на меня посмотрела. — Да, так просто… А что мне ещё делать? У меня нет выбора. Не из чего выбирать. Поэтому да, я просто соглашусь. Кто знает насколько панда отказалась от меня. Вдруг навсегда? — Если тебе будет спокойней, я установлю камеры на улице, — предложил папа. Хм… удовольствие не из дешёвых. Мы и без того в долгах перед Скай Домом, так ещё и это. Но камеры – неплохая идея. С ними я бы чувствовала себя спокойней. Но если я соглашусь, то буду чувствовать себя ещё больше виноватой. В конце концов, всё что происходит сейчас, из-за меня. И сколько бы мама не говорила обратного, я так думать не перестану. — Вижу, хочешь, — сказал папа, прочитав мою реакцию. — Сегодня же позвоню мастерам. И стены закрасим. Всё наладится, дорогая. Я кивнула. Может быть и так. А вдруг это просто… временно? Я не про панду, а про этих недоброжелателей? Вдруг и правда всё уладится, если я не буду щеголять пандой у всех на виду? Очень на это надеюсь. — В школе всем скажи, что больше не можешь превращаться в панду, — наставляла мама. — И не надо больше ничего записывать на камеру. И комментировать, если кто-то будет спрашивать. Морозь эту тему, отрицай, увиливай, и со временем все всё забудут. Да как такое можно забыть? Если бы мама знала, что я вытворяла этой пандой в школе, она бы не была в этом так уверена. А что я скажу одноклассникам? “Давайте забудем это”? Да они меня живьём съедят, затыркают, замучают вопросами и просьбами “панду-панду-панду”. А потом и вовсе возненавидят, подумав, что я просто жадина. И что мне делать? Легко сказать “морозь”, но как мне это сделать, чтобы не разрушить отношения с одноклассниками? Панда наоборот их склеивала. А теперь мне что, рассчитывать на саму себя? И да, действительно – рассчитывай на саму себя. Не всё же панда должна за тебя делать, иначе ты и правда – “не человек”, как об этом на стене написали. А уж больше всего на свете мне хотелось, чтобы эти надписи не оказались правдой. Идите к чёрту!

***

Мама настояла на том, чтобы подвезти меня до школы, и я согласилась. Честно говоря, если бы она не предложила, это бы сделала я. Меньше всего мне хотелось сейчас расхаживать по улицам, когда на стенах нашего храма оставляют такие “сообщения”. Кстати говоря, папа обещал к моему приходу всё закрасить, и меня это успокоило. — Вот и приехали, — мама нажала на тормоз, и автомобиль остановился возле главного входа в школу. — За тобой заехать после уроков? — Не стоит. — Уверена? — Со мной будут мои друзья. Попрошу их довести меня до дома. — Вот и славно, — мама довольно хлопнула в ладоши, пытаясь скрыть своё беспокойство. — И помни, всё будет хорошо. Я кивнула. Одно дело, когда волнуюсь я, а другое дело, когда мама. Её волнение никогда до хорошего не доводило, а наоборот – усугубляло ситуацию. Надеюсь, она не возьмётся опять за бинокль и не начнёт высматривать меня через школьные окна. Я вышла из машины, закрыла дверь, и после обмена с мамой взглядами, надеющимися на лучшее, её автомобиль скрылся с парковки, и я осталась одна. Не буквально одна, конечно. Возле входа столпились одноклассники, ребята из параллели и другие, скажем так, “знакомые”, которые когда-то покупали у нас мерч и фотографии. Теперь их глаза уставились на меня. Да, обо мне ходили противоречивые слухи. Одни говорили, что я самое милое создание на свете. Другие распустили слух об инциденте на Дне Рождения Тайлера, мол я опасна. Третьи осуждали меня за увлечение Фор Таун. Четвёртые говорили непристойные слова в мою сторону из-за того, что я пользовалась своей пандой для заработка денег на одноклассниках. По поводу последнего – я с этим завязала. И храм я больше не буду представлять в форме панды. Панды больше нет. И никто из тех, кто сейчас на меня уставился перед входом в школу, даже и не подозревали об этом. — Мейлин! — донёсся голос Мириам. Из толпы школьников выбежали три бестии: Эбби, Прия и Мириам. Они растолкали по сторонам всех, кто мешался на пути, освободив мне дорогу. — Идём! — крикнула Эбби, схватила меня за руку и утащила за собой. Когда мы миновали школьные двери, за мной хвостом увязалась толпа, длинной, наверное, в целый школьный коридор. Из соседних классов со всех сторон начали слетаться ученики и выстраиваться вокруг меня. У каждого из них были какие-то просьбы, пожелания и даже требования, но мои подруги их ловко распинывали по сторонам, давали отказы и всеми силами защищали от контакта. Я даже не просила их об этом, но они будто знали, что мне это нужно было прямо сейчас. Люблю своих подруг за это – они всегда знают в чём я нуждаюсь. Девчонки, вы – лучшие! Тишина наступила только, когда прозвучал звонок. Эбби и Прия убежали в свой класс, а со мной осталась лишь соседка по парте – Мириам, ну и ещё пара десятков глаз одноклассников, которые уставились на меня, словно я зверёк из зоопарка. Уверена, что именно так они и считали. Какая же я дура! На что я надеялась после всей этой движухи с зарабатыванием денег на учениках? Хорошего отношения? Они хорошие ровно до того момента, пока я им даю то, что нужно – то есть панду. Даже не себя, а эту пушистую игрушку. Кто для них я в этой истории? Никто. Источник панды, который не нужен им, если панды нет. Я, в принципе, и не против, вот только проблема – они все до сих пор думают, что эта панда у меня есть. Нет её. Я на всякий случай попыталась ещё раз превратиться в панду прямо посреди урока, но ничего не получилось. Я была готова ответить за это неожиданное появление, лишь бы у меня получилось, но нет. Не за что отвечать. Отныне я обычная девочка в обычной школе. Но теперь ко мне со всей школы будет прилетать до самого выпуска. Бесконечные вопросы, просьбы и вот это вот всё. Невозможно будет учиться. Может быть мне и правда перевестись в другую школу? Хотя, думаю, слух о девочке-панде расползётся далеко за пределы нашей школы. Может сменить город? Страну? Но… я не могу бросить моих любимых подруг! И маму с папой… Как мне быть? Урок уже давно начался, но слушать мистера Кисловски у меня не получалось. Я грустно смотрела в свой пустой лист тетради, боялась поднять глаза на доску и увидеть взгляд одноклассников, ожидающих от меня что-то. Вдруг Мириам подложила на мою парту оторванный лист из своей тетради с надписью: “всё будет хорошо”. На краю клочка бумажки была нарисована милая мордочка панды. Глядя на эту милую рожицу, мне захотелось заплакать. Мириам до сих пор думает, что моя панда вместе со мной, что она может появиться в любую секунду и развеселить её. Нет, не может. Теперь осталась только я. Одна. В середине урока мистер Кисловски покинул кабинет, чтобы забрать из соседней аудитории необходимый для урока инвентарь, и в этот момент весь класс, как с цепи сорвался. Все вскочили со своих парт и окружили меня. Мириам пыталась их отогнать, но без Эбби и Прии она с этим не справилась. Я бы могла ей помочь, но не нашла в себе сил дать классу отпор. Я просто опустила голову на парту и закрылась руками, пытаясь не слушать, что они говорят. Сначала до меня доносились словам “панда-панда”, “покажи панду” и прочее. Затем они, наверное, заметили мою пораженческую позу и начали спрашивать, что со мной случилось. В конце-концов, я не смогла это вытерпеть, подняла свою зарёванную морду и сквозь зубы выдавила из себя: — Панды больше нет и не будет!

***

Слух о том, что с пандой покончено разошёлся по школе быстрее, чем я ожидала – уже в конце учебного дня об этом знала вся школа. Одноклассники, ученики с параллели и куча незнакомых детей окружали меня на перемене и доставали однотипными вопросами. Мириам, Эбби и Прия пытались их растащить, но вскоре я отказалась от помощи. Уж лучше пусть они сейчас зададут свои несчастные вопросы, чтобы потом ими же не доставать до конца учебного года. И это было тяжело. Как только я разрешила каждому ко мне обращаться, я устала тараторить им одно и тоже: о том, что это не шутка, что я не выдумала это специально, чтоб от меня отстали и прочее. “Панды больше нет и не будет”. По поводу последней части, я, конечно, сомневалась, но твёрдо решила, что если панда вернётся, я никогда не выпущу её на территории школы. Хватит с меня этого кошмара. Когда закончились уроки, поток интересующихся “а правда ли?..” стих, и мне стало немного спокойней. Единственное, что меня раздражало, это как быстро их наполненные надеждой глаза после ответа теряли ко мне интерес. Я для них действительно была лишь феноменом. Чем угодно, но не человеком. Хотя, прежде всего, именно им я и являюсь. Это было обидно. Хотя, учитывая то, что я зачем я делала этой пандой, это было справедливо.

***

— Почему ты нам не сказала? — Эбби повысила голос так, что люди за соседними столиками на нас шикнули. Девочки сидели в кофейне и попивали клубничные, молочные коктейли, а я задумчиво смотрела на свой стакан с водой и погружалась в свои мысли. Мне настолько было не по себе, что аппетит до сих пор не вернулся. Единственное, что я могла сейчас поглощать – это воду. После уроков я отказалась идти сразу домой и решила временно перекантоваться с девчонками в кофейне, заодно рассказать им всё, что произошло вчера вечером. Собственно, я так и сделала, после чего началось: — Кто посмел написать такое?! — разозлилась Мириам. — Хочешь нашлю на них проклятье? — спокойно спросила Прия. — Нужно найти их и поколотить, как следует! — предложила Эбби. Я не знала, как тут девочки могли бы мне помочь. Ситуация без явного злодея. Им может быть кто угодно. Где он сейчас – никто не знает. Возможно он написал это и уехал из города, а может из страны. Или он живёт в доме напротив нашего храма. Всё может быть. А как бороться с таким отношением против невидимого врага – никто не знает. Мне хотелось расплакаться прямо в кофейне, прямо за этим столиком у всех на глазах. Почему я такая беззащитная без панды? И почему я на неё не могу перестать полагаться, после того, как она бросила меня? Возьми себя в руки, Мэйлин! Завязывай ныть! Соберись! — Не надо так, — Мириам заметила скатившуюся слезу по моей щеке, подошла ко мне и обняла. Прия и Эбби сделали тоже самое, и отгородили меня от лишних глаз. И зачем я сюда пришла? Наивно надеялась, что меня отпустит после всех этих взглядов в школе? Для них я просто животное. Не человек. Я никто для них. — Давай мы тебя доведём до дома, хорошо? — спросила Прия и вручила мне в руку носовой платок. От её доброты мне захотелось плакать ещё сильнее, но я сдержалась и вытерла слёзы. И когда я успела превратиться в такую плаксу? Эбби и Мириам оставили свои недопитые, молочные коктейли на столе, подхватили меня по обе стороны и мы дружно, под косые взгляды клиентов кофейни, вышли на улицу и двинули в сторону дома. — Что сказал Тайлер? — спросила я по пути домой у Прии и Эбби (он учился с ними в одном классе). — Про твою панду? — спросила Прия. — Ничего. Даже подойти к тебе не решился. — Он сказал, что тебе и без него сейчас проблем хватает, — добавила Эбби. Удивительно! Тайлер первый раз в жизни решил не навязываться, когда есть такой замечательный повод. Может он ума понабрался? Или наоборот? Да и чёрт с ним. К чему я вообще интересуюсь, что он об этом думает? У меня и своих проблем сейчас достаточно.

***

Когда мы оказались перед главными входом в храм, первым делом я обратила внимание на стену, где вчера красовались надписи, желающие мне смерти. Теперь их не было: как и обещал папа, он закрасил всё. Теперь на стене можно было увидеть свежий слой нанесённой краски. Ну и ничего страшного. Главное, чтобы всё это было в прошлом. Если панда будет в прошлом, значит и закончатся все эти угрозы. Надеюсь… — Ты в порядке? — спросила Мир, держа меня за руку. — Не знаю… — неуверенно ляпнула я. Пришло время разойтись по домам, но мне не хотелось. Мы вчетвером уставились смотрели на окрашенную стену. Девчонки ждали от меня какого-то сигнала, чтобы я их отпустила, но мне не хотелось с ними расставаться. Знаете ли – дома мне неспокойно. Камень залетел ко мне в окно. На стене храма оставили сообщение с желанием моей смерти. А вдруг и сегодня такое произойдёт? Кто знает? Я подошла к главным воротам, ведущим в храм. Девчонки послушно двинулись за мной и встали рядом. В храме всё было как обычно. В центре чаша с благовониями испускала ровные линии дыма, мистер Гао играл в шахматы с очередной старушкой, повсюду ходили туристы, скупали фигурки с пандой, майки, дощечки с желаниями, всякие вкусности, печенья и булочки в форме панд, которые вчера наготовил папа. Среди всей этой суеты я разглядела маму. Она рассказывала историю нашего храма туристам. Тем временем папа пытался успеть принять оплату с каждого желающего что-то у нас купить. Я чувствовала, как им не хватает моей руки помощи, но мне сложно было вернуться в прошлое состояние, в котором мне всё было по силам, и когда я ничего не боялась. С исчезновением панды пропала и моя уверенность в себе. — Иди, Мэй, — Прия подтолкнула меня в плечо. — Ты нужна маме с папой. — Хочешь мы посторожим тут? — спросила Эбби. — Если заявится кто-то подозрительный, навешаем ему! — Не стоит, — сказал я, хотя мне действительно хотелось их об этом попросить. Но разве я могла? Они и так для меня слишком много сделали, а что я для них? Иногда мне кажется, что наша дружба работает только в одну сторону, и что я сама ничего дать своим подругам не могу. Иногда мне вообще кажется, что у них и вовсе проблем нет. — Мы любим тебя, Мэй, — бодро сказала Мириам. — Не вешай нос! Всё будет круто! И тут мне захотелось расплакаться снова. Ведь Мириам, Эбби и Прия были единственными, кто не спросил меня про панду. Они приняли это и их взгляд ничуть не изменился, в отличие от всех остальных. Мои подруги – это последние люди на этой планете, которым нужна была только я, а не панда. Я с трудом сдержала слёзы, поблагодарила и обняла каждую из подруг по отдельности, будто бы прощалась с ними навсегда, и вернулась в храм.

***

— Панды больше нет, мам, — сообщила я за ужином. Впервые за день мне удалось немного поесть – не смогла удержаться перед пюре с уткой и чесночной приправой. Папа, как всегда, был на высоте. — В смысле?! — удивилась мама. — Как “больше нет”? — спросил папа. Мне пришлось рассказать им всё, что произошло сегодня утром. Хотя, тут и рассказывать было нечего. Просто пропала и всё. А почему я это скрывала от мамы с папой, даже не знаю. Почему рассказала сейчас – тоже. Моё состояние уже близилось к тому, что мне становилось всё равно чуть ли не на всё, что со мной сейчас происходило. Я устала, мало ела, в школе мне вынесли мозг. В храме тоже не обошлось без этих просьб про “покажи панду” – приходилось скрываться от назойливых приставал, помогать родителям за прилавком или просто делать вид, что я занята и мне не до этого. Мама с папой выслушали мой рассказ о том, что произошло утром. Заодно я рассказала о том, что рассказала об этом всей школе. Я думала, что маме придётся этот рассказ по душе, ведь она и без этого хотела, чтобы я отказалась от панды, но оказалось, что это её встревожило. — Это не нормально, — запереживала мама, — давай, я позвоню бабушке. Я хотела ту же секунду отказать, но решила разыграть на лице сомнение, чтобы это выглядело не так грубо. Я, конечно, не против визита тётушек, но мне хотелось чтобы причиной этого визита в коем-то веке были не мои личные проблемы, а что-нибудь обычное, не связанное со мной. Мне не нравилось быть в центре внимания тётушек. Я чувствовала себя некомфортно под их прицельным взглядом. — Но ведь у тебя красные волосы, — спокойно подметил папа, — значит панда не запечатана и никуда не пропала. Она с тобой, просто… может быть она боится? Теория, конечно, неплохая, но раньше страх и был причиной вызова панды. Тогда почему она исчезла именно сейчас? — Я позвоню бабушке, — ещё раз сказала мама и пошла в гостиную за телефонной трубкой. Препятствовать ей у меня не было сил. Единственное, что я сейчас хотела сделать, это просто зайти в свою комнату, лечь на кровать и заснуть. И это было неудивительно, потому что прошлой ночью я, считай, не спала, а за этот день удалось поесть только один раз. Мои батарейки были на исходе. После ужина, я поблагодарила папу за еду, ушла в свою комнату, легла в кровать и ту же секунду отрубилась. У меня даже не нашлось сил переодеться. Как легла в одежде, так и заснула.

***

На утро я проснулась помятой. Первый раз в жизни мне пришлось спать в повседневной одежде… и это было не очень: жарко, неудобно, тело ныло, а на коже в некоторых местах отпечатались складки неудачно завёрнутой рубашки. За завтраком мама сообщила о том, что бабушка приедет в эти выходные. А папа проявил желание подвести меня до школы, освободив тем самым маму для подготовки перед очередным наплывом новых туристов, которые будут расстроены. Теперь маме, как и мне, придётся объясняться за то, что “панды не будет”. Не думаю, что гости с радостью отнесутся к этой новости, ведь моя панда – это самое главное, что они хотели увидеть, ну а уже потом наш храм и традиции. Чувствуется, что со временем количество гостей у нас уменьшится, и непосильную для нас задачу в виде ста миллионов долларов мы будем нести на себе ещё очень долго.

***

— Мэй, ты здесь? Мы приехали, — сообщил папа так, будто бы я сама этого не заметила. И, на самом деле, не заметила – папа как всегда прав. Я забылась в мыслях и только после его слов обнаружила себя в машине на пассажирском сидении. За окном меня ждала школа, ученики, которые уже успели меня заметить, и их бесконечные вопросы, от которых мне придётся отбиваться ещё не один день. Однажды они меня отпустят, но не сегодня и не завтра. Мне оставалось просто с этим смириться и держать в голове, что не всегда так будет. Нужно время. — Спасибо что подбросил, — поблагодарила я папу и вышла из машины. Только я хотела двинуться в сторону школьных ворот, как вдруг услышала папин голос: — Мэйлин, — сказал он мягко, и я обернулась. — Благородный человек не помнит старого зла. После этих слов он завёл машину и уехал. Папа всегда любил цитировать китайскую мудрость, но далеко не всегда до меня доходил её смысл. Наверное, под “старым злом” он имел в виду моих обидчиков, а под “благородным человеком” – меня. И как бы это наивно не прозвучало из папиных уст, меня это приободрило. Мы с папой хоть и не часто разговариваем, но мне хватает даже маленькой частички такого общения с ним, чтобы на душе стало немного легче. Но, что бы я сейчас в голове своей не думала, это не могло меня спасти от очередного налёта учеников с их “а правда?”, “чё реально всё?”, “панды больше не будет?”. Это действительно утомляет. Особенно бесит, когда кто-то из этих “поклонников” начинает тебя хватать и провоцировать, надеясь на то, что это высвободит панду. Таких идиотов оказалось мало, но меня это дико выбешивало. Да как они вообще смеют? И каждый раз, когда это происходило, как навред рядом не было никого из девчонок. Уж Эбби от этих “поклонников” и места бы мокрого не оставила. Отвязаться от толпы мне удалось только, когда прозвенел звонок на первый урок. Все тут же разбежались по своим классам, расселись по своим партам, и наконец-то началось то, за что я, собственно говоря, сюда и пришла – за знаниями. Надо почаще себе об этом напоминать, иначе с моими загонами я и вовсе могу забыть, зачем я сюда хожу, и что я тут делаю. Мириам сидела за соседней партой, не задавала лишних вопросов, и что-то активно переписывала из чужой тетради в свою. — Домашку списываешь? — спросила я так тихо, что сама едва себя услышала. Я не любила разговаривать на уроке и предпочитала пользоваться записками. Мир обрадовалась моему вопросу. Хотя, сейчас бы она обрадовалась с моей стороны любому признаку жизни. — Угу, — прошептала она в ответ. — Попросила у Эбби тетрадку, у нас задания совпали, а я свою не сделала. Типичная Мириам. Уверена, что вместо домашки она предпочла кататься на скейтборде до позднего вечера, пока её мама не начала названивать ей на сотовый. Помнится, мне пришлось один раз посидеть с Мир за компанию на рампах, там же поделать домашку и заодно оценить её потенциал. И, кажется, Мирам была не безнадёжна. Я в этом мало чего смыслила, но то, что она вытворяла с этим куском доски на колёсиках, меня впечатляло. А ещё мне нравились рисунки, которые Мирам выводила на полях тетради. В основном она вырисовывала там скейтборды, черепа, злых собак с колючими ошейниками и… эй… что это? Наблюдая за тем, как Мириам списывала домашку, я заметила в тетрадке Эбби знакомый почерк. Я без спроса схватила её тетрадку и положила поверх своей, чтобы можно было вблизи убедиться показалось мне или нет. Мириам хотела возмутиться моей наглостью, но чтобы мистер Кисловски нас не отчитал, ей пришлось промолчать. Да, мне не показалось! В углу тетради Эбби и увидела надпись “ДУРА”, которую кто-то нанёс шариковой ручкой. И, судя по разводам и шероховатости бумаги, Эбби хотела стереть эту надпись ластиком и у неё это не получилось. Но не в этом суть! Суть в том, что я узнала этот почерк, по этой завитушке в букве “р”. Она была необычной! И я бы не запомнила эту завитушку, если бы не увидела её дважды вчера на стене нашего храма. Да-да, я видела эту загагулину в слове “умри” и “монстр”. Тот, кто написал это в тетради Эбби – и есть мой хейтер!