Судьба от богов

Руна очень сильно переживала. Второй Белатрикс за её и так довольно короткую жизнь — это слишком. Для того чтобы улететь с островов, у неё есть три дня, но на любом другом драконе не выйдет: они чересчур яркие и выдадут её с потрохами. Один из самых ужасных вариантов — только сидеть и ждать. Обычно день битвы обговаривался заранее, следующим утром или через день, но если этого не случалось, то, как правило, брали срок в три дня. За эти дни подготавливались площадка, наряды, оружие и неподкупный судья, который будет присматривать за женщиной. «Хотелось бы все эти дни провести со Скельдом и Яропом, но лучше не выходить из дома лишний раз. Иначе не смогу улизнуть». Девушка ждала в комнате прилёта своего дракона, а Микаэлла лишь оставляла еду рядом с дверью для дочери. Руна даже не могла отвлечься на книгу, так как всё недавно сдала Менкару. Оставалось только рассматривать вещи, подаренные эльфом, и погружаться в прошлое. Этот день она провела в тревоге, наедине с самой собой, от всех воспоминаний становилось так холодно. Вроде бы прилетит Куро и унесёт её. Всё хорошо. А с другой стороны что будет, если он не успеет? Тревога разъедала её тело и разум, она лежала на кровати и ничего не могла сделать. Все последующие дни тянулись медленно и мучительно, а плохие предчувствия всё нарастали к последнему дню. Наступил вечер третьего дня. Завтра утром должны были прийти за Эйриком и за Руной. Девушка не собиралась так просто сидеть и ждать, даже если время выйдет, и решила скрываться на острове и тянуть до последнего. Она одела тёмно-синие штаны и чёрную рубаху, часть волос завязала в хвост и перевела через плечо ремешок своей сумки. Напоследок Руна захотела посмотреться в зеркало, но вспомнила, что у неё нет его, и подошла к дверце шкафа, дающей слабое мутное отражение. Пред ней предстал человек, и непонятно, то ли это красивый женственный мальчик, то ли мужеподобная девушка в такой одежде. Сама того не замечая, она обрела одну привычку. Улыбнувшись, девушка стала рассматривать зубы на наличие белизны. Со стороны казалось, что Руна кривлялась, но на самом деле она проверяла их. Малышка спустилась на кухню ближе к окну, выходящему на задний двор, чтобы вылезти незаметно для всех. К сожалению, на кухне уже стояла Мика в белом платье, опирающаяся на печь и нервно грызущая ноготь, и Эйрик, который угрюмо сидел за столом. Приход дочери их сильно удивил. Отец встал и пошёл обнимать дочь, его сильные руки тихонечко сдавливали тонкую шею девушки. Малышка лишь похлопала его по руках, чтобы мужчина сбавил хватку, чему он повиновался. — Я обещаю выиграть любой ценой. Мне не жалко и жизнь отдать за тебя… — Эйрик помедлил. — Если эта летающая кура гриль явится, то лети и не оборачивайся. С нами всё будет хорошо. Руна ничего не могла сказать. Предательские слёзы застряли в глазах, но выйти им она не позволяла. Девушка не хотела расстраивать родителей своими эмоциями. Малышка обняла его в ответ, запах дома ударил ей в нос. Она всегда, вдыхая этот аромат, словно оказывалась в лесу. В этот момент казалось, что кроме них двоих никого нет на этой земле. Эйрик насильно разорвал объятия. Он не хотел показывать свои слёзы и слабость, поэтому пошёл к себе в комнату набираться сил. Руна и Микаэлла остались наедине. Собрав свои мысли в кучу, мать начала разговор. — Что ты хочешь? — спросила Мика. Дочь сделала вопросительное лицо и стала искать ответ глазами, как будто его можно где-то увидеть. — Я не понимаю твоего вопроса. — Что ты хочешь? Чего ты желаешь? Может быть, это предмет, который ты давно хотела купить, но не могла из-за его дороговизны? Скажи что угодно. Девушка призадумалась, её пальцы скребли по ладони. — Раньше я хотела путешествовать, повидать мир. Как те шаманы из твоих рассказов. Но сейчас… Я не знаю, — Руна погрустнела и стала смотреть в пол. Микаэлла выдохнула и направилась к дочери. — Я не знаю, как сложатся карты, малышка, — мама нагнулась и опустила свои руки на плечи девушки. — Я понимаю, что это не навсегда, но вдруг что-то случиться? Вдруг из-за чего-то ты не сможешь вернуться на острова? Или они уплывут дальше к горизонту. Я спрашиваю тебя о твоих желаниях не для того, чтобы докопаться. А для того, чтобы знать, что ты выживешь на тех землях. Женщина обняла дочь и крепко сжала. — Твоя мечта о путешествиях слишком слабая. Нужно что-то другое, сильное, что заставит тебя бороться за свою жизнь, даже если ты не сможешь победить. Руне не понравились эти слова. Она знала, что мама права, но злость не позволяла ей здраво мыслить. Внезапно девушка услышала, как что-то тихонько бьется в окно, и посмотрев, она увидела совиную мордашку. Малышка оттолкнула Мику и побежала открывать ставни, чтобы поскорее убраться. Её захлестывали эмоции: грусть от всей ситуации и злость на слова матери, она не могла их контролировать из-за своего возраста. Руна хотела поскорей улететь, чтобы не поранить и не обидеть маму своими словами или действиями. Высунувшись на половину, она почувствовала, что Мика удерживала её за руку и пыталась озвучить те самые слова, которые раньше не осмеливалась сказать. — Ты не человек, Руна! Что хочешь, то и делай с этой информацией! Но не смей умирать, пока не узнаешь всё о себе либо от меня, либо от мира. Малышка попыталась силой вырвать свою руку, но мать держала её крепко и резким толчком развернула к себе. В глазах дочери виднелись сдерживаемые слезы. Мика увидела блеск глаз и чуть успокоилась, а девушка отвернулась, чтобы не показывать своё лицо. Затем перевела весь свой вес через окно. Женщина держала крепко, и это мало чем помогало. — Раньше, до того, как меня оставила моя семья и моё племя, у меня была цель — найти моего дракона. Все говорили, что он погиб. Но я чувствую, что он где-то там, в королевстве, ждёт меня в цепях. Его зовут Кардинал. Не совершай моих ошибок, держись подальше от замка человеческого короля. Иначе потеряешь своего брата. Мика отпустила дочку. Девушка перевалилась через окно, и, моментально встав, с разбега села на дракона, быстро повела его к краю. Женщина бежала вслед. Руна не желала слушать маму ни под каким предлогом, она хотела поскорее убраться отсюда. Мама лишь наблюдала, как улетает её дочь, и она пожалела, что оценила те слова самыми важными. Ведь сейчас, когда одна среброголовая Мика стояла на краю острова в белом развевающемся платье и смотрела, как фигура Куро скрывалась под землей, её душа говорила: — Береги её! Ведь я люблю её всем сердцем.

***

Руна летела под островами. Она не заметила, что уже глубокая ночь: ярость кипела в ней. Независимо от результатов, её отец будет мёртв, выиграет он или проиграет. Сейчас её успокаивал лишь холодный ветер в волосах. Её необоснованная юношеская злость на всю ситуацию сменилась возмущением. «В смысле «ты не человек»? — передразнила свою маму в мыслях девушка, показывая своё недовольство. — А кто я? Оборотный с их шерстью и мордами или эльф с их ногами и огромной физической силой? Я вообще не похожа на них, даже хвоста нет, — девушка надула щёки показывая всю абсурдность слов Мики. — Возможно, это просто неудачная шутка… Но стоит отдать должное, взбодрить мама меня смогла». Руна тяжело выдохнула, так как смогла выплеснуть часть негативных эмоций в мыслях. Её лицо расслабилось, и чтобы успокоиться ещё сильнее, она начала поглаживать перья Куро на шее. Летела малышка по направлению к острову кузнецов, она хотела забрать своё снаряжение из дома Скельда. В голове снова и снова прокручивался диалог с мамой, будто заевшая надоедливая запись. Она поняла, как плохо поступила с матерью. Её упрямство и нежелание слушать породили тревогу в сердце, но времени оставаться здесь не было. «Когда вернусь, тогда и извинюсь». Куро приземлился с самой крайней южной стороны острова кузнецов, что бы девушка могла осмотреться. Вокруг стояла тишина. Башня, которая нужна была Руне, находилась левее, но в одном из домов горел свет: кто-то не спал. «Завтра очень важный день и не лечь спать пораньше было бы кощунством, так почему в этом доме горит свет?» — думала девушка. Её любопытство взяло вверх. — Полежи, милый, — сказала она Куро и велела дождаться, когда вернётся. Руна тихо подошла к окну и увидела, как сидят два парня друг напротив друга. Скельд и Ярп. Девушка, не раздумывая ни секунды, подбежала к двери и влетела в неё. Парни испугались и уже хотели обороняться, но расслабились, когда увидели её. — Руна! — воскликнули они. Ярп первый побежал её обнимать, а Скельд уже обнимал их двоих. — Почему не спите? — Думали, что ты захочешь попрощаться, — ответил Ярп. — Думал, ты захочешь взять свою экипировку, — ответил Скельд, косо посмотрев на своего друга. — И принёс тебе её сюда. Девушка ничего не говорила, парни отпустили её. Эльф пошёл куда-то и принес ей броню, сложенную в стопку. Посмотрев на неё, Руна сказала: — Это не моя броня — Я знаю. Это новая, я разработал её специально для тебя. Это средний доспех с высокой прочностью, но по тяжести он не уступает легкому. Ты же помнишь, что есть три типа доспехов? Латные, кожаные и лёгкие. Лёгкие больше подходят для магов и разведчиков, а средние… — Избавь нас от лекций, время поджимает! — перебил его Ярп. — Если кратко, они прочны и не стесняют движения. Иди переоденься наверху, я оставил открытую комнату специально для тебя. Девушка взяла и побежала по лестнице в комнату. Переодевшись, она вышла показаться. Доспех был чёрным, а на локтях, коленях и подмышках имелись вырезы. Черные нарукавники оставляли меньше цветного пространства кожи. Её новая обувь также была просто прекрасна. На ногах красовались сапоги с резиной на подошве, которая не будет скользить даже на мокрой крыше. А материал, из которого сделано голенище, Руна даже не знала, но он был мягким и легко повторял любое движение девушки. Голень уже покрывала броня, которая заканчивалась чуть ниже колена. Сделано это для того, чтобы при сгибе ноги она сильно не ощущалась. Бронированных штанов, увы, не было, но сама девушка не хотела их носить: с ними ей неудобно размахивать ногами. А вот торс отлично закрыт, и броня немного вытянута, чтобы прикрыть тазовую область. Руна была в восторге. — Это прекрасно, Скельд! — радовалась девушка новой броне. — Но, где маска? Парни держали два свёртка, один маленький, другой побольше. — Мы знаем, что скоро у тебя день рождения. И мы захотели вручить подарок сегодня, — сказал эльф. Девушка была удивлена. Она сначала подошла к маленькому свёртку и стала его открывать: внутри была белая маска с голубыми треугольными усами по краям и голубым камнем в середине. — Это моя разработка. Помнишь, я тебе говорил, что смог объединить магический камень и руну? Вот, это оно, — эльф показал на маску. — В этом голубом камне, если присмотреться, нарисована руна сокрытия. Одев её, ты можешь изменить свой голос, плюс она самая крепится на любую часть тела, что очень удобно. И самое последнее, в ней нет выреза для глаз: она станет прозрачной для тебя и вообще перестанет ощущаться. — Это превосходно! Такое мастерство! — девушка трогала маску руками и рассматривала. — Э, кхм, — покашлял кролик. — Если что, я сам купил этот камень и предложил Скельду с ним поколдовать, так что этот подарок на четверть и мой! — он горделиво поднял голову. — А что здесь? — Руна указала на большой сверток. — А это подарок от всего острова, — произнес Скельд. Малышка взяла сверток. По сравнению с эльфом и оборотным он казался маленьким, но для девушки ростом в полтора метра размер был в самый раз. Руна раскрыла его. Там лежало оружие: смесь палаша и булавы с синим впаянным шаром на конце. С одной стороны блестело лезвие, с другой стороны был тупой край. Ручка сделана из древесины, а сверху обмотана лентами разных цветов: голубого, красного и золотистого. С двух сторон были приделаны кристальные бабочки, которые кто-то смог поймать. — Здесь эльфийская сталь с нашего Острова, ветвь Менкара с Острова наблюдений, ленты с Острова прилётов и две кристальные бабочки с Острова шаурмы. Могу поспорить, он на уровне тех звездных оружий, о которых мы слышали. Возможно, даже лучше! — Скельд подмигнул. — Ребята… — девушка дотронулась до меча. Она хотела запечатлеть пальцами каждую изящную деталь в работе. — А Менкар был не против? — Нет. Дело в том, что перед тем, как уйти, он вручил мне письмо, где пожелал, чтобы ветвь дерева была частью твоего оружия на шестнадцатилетие. И я его исполнил. Да и шар этот мне принес твой дедушка. Он хотел, чтобы я сделал из него украшение, ожерелье или милую корону, но рука не поднялась колоть драгоценный камень. Руна взяла меч. Он был ей как раз, лезвие от таза доходило до колена. Возможно, оно не такое мощное, как обычное оружие, но в её руках будет в разы полезнее. — Я бы очень сильно хотела отметить день рождение с вами, но скоро рассвет, мне пора бежать. Я не смогу улететь с островов утром под солнцем! — Быстро нацепив маску и взяв оружие, она направилась к выходу. В дверном проёме она обернулась. — Мы обязательно отметим моё шестнадцатилетие вместе, как только всё это закончится, — её голос изменился и она выбежала из дома к Куро. — Тебе лучше проводить её и рассказать о своих чувствах. А то так и будешь терзаться своей ошибкой юности, которую я до сих пор помогаю тебе исправить… Скельд, — кролик специально сделал акцент на имени парня, будто пробуждая его ото сна. Как только эльф очнулся от своей концентрации в одну точку, он рванул за девушкой. Из-за своих необычных ног догнать и схватить её в объятия — раз плюнуть. — Прилетай как можно быстрее, как только всё закончится, хорошо? — Хорошо, — вышел из неё голос Скельда. — А маска то работает. Только бесит, что ты взяла мой голос! — ухмыльнулся хвостатый. Эльф взял на руки девушку и побежал в нужном направлении. Руна обвила своими руками шею парня. «Такой горячий», — пронеслось в её мыслях. — Мне так тяжело было расставаться с родителями… Но сейчас так легко отпустить тебя с Ярпом. Из-за этого чувствую себя эгоисткой. — Зная тебя, могу сказать одно: ты врёшь. Сколько бы ты не говорила, что это легко, прямо сейчас в душе тебе грустно и одиноко. Сейчас мне восемнадцать, и я до конца так и не смог овладеть этой бурей под названием «эмоции». Так что это нормально, что ты сейчас не понимаешь, из-за чего злишься, плачешь или тоскуешь. — Но это же так просто! Разве нет? — Эмоции — это не всегда просто. Это нити, которыми ты учишься пользоваться в младенчестве, а во время взросления они скручиваются в клубок. Некоторые люди умирают, так и не распутав его. Как только он увидел черное пятно, поглощающее свет, Скельд поставил её на землю и взял за руку. — Я бы так хотел полететь с тобой, но мой дракон будет замедлять тебя… — Как только найдёшь себе дракона, побыстрее отыщи меня. Будем путешествовать вместе, — девушка подмигнула, но под маской это было незаметно. Маска работала, как и было задумано, но у Скельда промелькнуло раздражение. — Мне уже пора в путь, солнце встаёт. Меня могут заметить, отпусти. Эльф собирался с силами. Он взял маску и отодвинул набок, положил руку на шею девушки, притянул и нежно, чтобы не напугать, поцеловал. Руна стояла ошеломлённая. Через секунду в ней вспыхнули чувства к эльфу, которые она, казалось, давным-давно похоронила глубоко в сердце. Девушка ответила на поцелуй, сминала его губы, как умела, точнее, как подсказывало её тело. Она хотела обвить второй рукой его шею, но Скельд резко отстранился, взял её и посадил на дракона, тем самым удивив Руну. — Прости меня. Я… Я… Я люблю тебя! — Хвостатый был красный как рак. — Я бы сам хотел сразиться за тебя, но твой отец не позволил бы выставить смертника, молодого парня. Я сам бы хотел взять тебя в жены, но знаю, что ты ещё не готова. Девушка положила свою руку на его щёку, а эльф, как котёнок, прильнул к ней. — Я хотел бы предложить тебе просто так выйти за меня. Как прикрытие, чтобы от тебя отстали. Но знаю, что ты не согласилась бы. — Он с трудом отодвинулся от нежной руки девушки, прикоснулся к Куро и увидел сияющие жёлтые глаза, которые повернулись к нему. — А ты береги её, защищай и не давай в обиду. Удачи, друг! Скельд хлопнул дракона по крупу, и тот стремительно побежал к краю. Эльф повернулся и увидел, как оборотный наблюдает за ними из окна. Он подошёл к двери, где его уже встречал кролик. — Смело, я в каком-то роде горжусь тобой, — с широкой улыбкой сказал Ярп и одобрительно похлопал своего друга по плечу. Скельд был очень смущен и, чтобы выплеснуть эмоции, обнял оборотного, стал сжимать его. — Эй, полегче! Я такой же хрупкий, как и Руна! — напряженно воскликнул кролик. — Если делать нечего, уж лучше думай, что ты скажешь ей, когда она вернётся. Закрыться в своей комнате уж точно не получится.