Убить Сано Манджиро

Знал ли Коко о том, что буквально на следующий день после показа Доракен станет работать вместе с Инупи в мастерской? Ещё бы! Сразу догадался. Но теперь, когда до его ушей доносятся разговоры о крутизне тамошних механиков и их потрясающей сплочённости, брюнета сильно подбешивает эта самая дружба. Уже три дня прошло с момента выступления Коконоя на сцене в Икэбукуро, но парня всё ещё трясёт от громкой музыки, потому что сердце невольно наливается страхом перед тем, что ему вот-вот придётся выйти на обозрение публики в свете софитов. Даже сейчас, сидя в неприметном дешёвом клубе и подписывая новый договор с какими-то новичками в деловой сфере Токио, Хаджиме непроизвольно погружается в состояние напряжения перед выступлением. Эти парни, с которыми он вот-вот заключит договор, выглядят совершенно никак, по мнению финансового гения, и идея их проста, как детская открытка матери на день рождения - развить этот самый клуб путём привлечения большого количества людей. Из плюсов то, что не важно каких именно людей, ведь это значительно упрощает задачу. Коко вообще взялся за это скучное дело как раз-таки потому что оно скучное. Недавняя встреча со старыми знакомыми пробудила в брюнете робкое желание поскорее выбраться из дерьма, которое поглощает его изо дня в день, но как долго это желание сможет иметь место в жизни Коко - загадка. Песня меняется, как раз с последней подписью на документе, составленном и принесенном лично Хаджиме. Последний расслабленно откидывается на спинку красного диванчика и пускает свой взгляд в толпу танцующих молодых людей. Хозяин клуба и его соучредитель сидят по обе стороны от своего нового партнёра на такого же цвета креслах и с удовольствием лакают коньяк. Хозяин - рыжеватый мужчина среднего возраста, подливает в стакан брюнета новую порцию алкашки, начиная рассказывать свою трогательную историю жизни и пути к успеху. Коко незаметно закатывает глаза, приготовившись не верить ни единому слову. Такие, как эти мужчины, встречаются чуть ли не на каждом шагу. Жалкие и беспомощные, они вызывают у брюнета только смех и жестокие шутки, которые останутся не озвученными. Чёрные зрачки плавно перетекают от девушки к девушке, от парня к парню, оценивая их чувство ритма и ощущение музыки в целом. Соучредитель присоединился к беседе, поддакивая словам хозяина и, то ли дело, периодически поглядывая на Коконоя, встречаясь с его машинальными кивками головой, якобы он слушает. Брюнет попробовал коньяк и готов был сразу же выплюнуть его - паршив и разведён чем-то. Парень, придерживая стакан меж губ, пустил тонкую струйку обратно к общей массе жидкости, внимательно всматриваясь в отвернутых верхушек клуба, чтоб они не увидели сия акт выплевывания. Поставив стакан на столик рядом, парень решил все-таки насладиться моментом. Клуб был тёмным, довольно маленьким, но уютным, с неплохим освещением в виде разнообразных ламп и подсветок. В общем, цвет атмосферы клуба был где-то темно-бордовым. Неплохой вкус у кого-то из этих двух на креслах. Коко с любопытством осматривал и какие-то непонятные картины на стенах, пока взглядом не упёрся в знакомый до горечи в горле силуэт. Песня снова меняется и кто-то из толпы кричит Doja Cat. Хаджиме заметно раскрывает глаза. Кто-то кричит "Streets", брюнету это ни о чем не говорит. Его зрачки расширены, он сидит с полуоткрытым ртом. Хозяин клуба не ровно улыбнулся, принимая это за реакцию на свою историю, совсем не обращая внимания на то, что Коконой сморит далеко не на него, а вглубь толпы, где на одном месте, в белой расстегнутой наполовину рубашке и широких чёрных брюках, в своём ритме перебирает движениями такой необычный и воздушный Инуи. Коко громко сглатывает от вида закрытых глаз в другом конце клуба, от поднятых вверх рук, с касающимися друг друга ладонями, от плавных не размашистых движений бедрами, от самозабвенных полуоборотов головы. Пусть Сейшу стоит на одном месте, полностью погруженный в себя, брюнет хорошо видит, что все взгляды из толпы прикованы к нему, все изучают его, любуются, завидуют его чувству ритма. Песня медленная и расслабляющая, придающая уверенности в себе. Такая, которую нужно смаковать, ощущать каждую ноту, чтоб не вылететь из состояния эффекта. Точно так и двигается Инупи. Коко не знает как реагировать. Он ревностно поднимает недавно поставленный бокал и, одним движением руки, заливает его себе в рот. Пора бы сбить акцент с блондина на, например, боль в голове от опьянения. Хозяин и соучредитель одновременно усмехнулись и последний взялся подливать. Брюнет был не против. В конце концов, даже паршивый вкус дешевой алкашки может стать не таким уж и плохим, если к нему привыкнуть. И Коко начинает топить себя во втором стакане, пока его взгляд не спадает со спокойного лица Сейшу, красным от света фонарей. Прекрасный. Такой красивый и такой ничей. Брюнет успевает подумать, что никогда не замечал у блондина тяги к танцам, никогда не видел его в клубах, никогда не слышал от него предложений в них ходить. А что если это только один из его секретов? Может это и не секреты вовсе? Просто Коконой слишком занят всегда, чтоб спрашивать? Глаза Хаджиме переводятся на девушку, подходящую к блондину. Лицо финансового гения сильно меняется в эмоции. Соучредитель замечает направление взгляда брюнета и пытается понять на кого он смотрит, но хозяин громко покашливает, давая смекнуть, что его это не касается. Коко видит, как девчонка начинает буквально тереться об Инупи, задевая бёдрами, касаясь спины, так страстно заглядывая под закрытые веки. Блондин начинает раздражаться, но, не желая сбивать настрой, просто отходит на пару шагов назад, почти упираясь спиной в стену. Хаджиме блестит глазами. Хищно. Девушка не намерена отступать - ею движет алкоголь и одна дорожка. Она уверенно приближается снова и, качая бёдрами что есть сил, становится в упор к молодому парню, который всё же решил открыть глаза под напрягающим ненужным ему вниманием. Девушка без тормозов тянется к чужим губам, но прежде чем сам Инуи успевает преградить ей путь своей ладонью, чужие руки отталкивают её так сильно, что она отлетает в толпу и чудом не падает. - Коко? - не веря глазам спрашивает блондин, но его тут же тянут за собой в сторону выхода. Инупи послушно плетется за ним, пытаясь угадать причину нахождения брюнета здесь. Его худая ладонь мертвой хваткой держала кисть блондина, впиваясь в кожу отросшими, окрашенными в черный, ногтями. Лицо Инуи не выдавало и грамма его эмоций, оно было нечитаемым, как и всегда. Брюнет не оборачивался, но прекрасно догадывался как именно выглядит сейчас задний. Хаджиме толкнул двери свободной рукой и, тяжелым движением всего тела, словно вышвыривает Сейшу, таким образом, что он оказывается снаружи раньше чем его знакомый на пару шагов. Блондин резко выравнивается и разворачивается лицом к вытолкнувшему его. - Какого чёрта, Коко? - в голосе слышится раздражение. - Ты едва не засосался с наркоманкой, - избегая лишних оправданий, заявил брюнет. - Я подставил руку к губам, - процедил Инуи. - Можно подумать, что её бы это остановило, - шикнул Хаджиме, - ты видел себя вообще? С хрена ли у тебя рубашка нараспашку? - Мне жарко, - кратко ответил блондин. - Жарко ему, - передразнил Коконой, - было бы ещё жарче, когда она бы затащила тебя к своим дружкам наркодилерам. - С чего тебя это вообще заботит? - подошел ближе на шаг Сейшу, - что сам тут делаешь? - Я по работе, - притворно уверенным голосом сообщил второй, он невольно напрягся от немного сокращенного расстояния между ним и блондином, - увидел тебя случайно. Не знал, что ты любишь таскаться по клубам. Давно танцуешь? - Три года как, - тон расслаблено снизился и Инуи двинулся прочь из переулка, где как раз стоят они с бывшим другом и находится вход в клуб. Коконой непроизвольно пошел за ним. По привычке, от которой он не смог избавиться. Ветер слабо дул парням в лицо, когда они вышли из переулка. Брюнет незаметно дрогнул. Ему всегда было легко замерзнуть, даже теплыми осенними вечерами. Он поднял взгляд на спину Сейшу, которую запросто можно увидеть полностью, сквозь прозрачную от пота рубашку. У младшего пошел мороз по коже. - Застегни хотя бы рубашку. Тебя продует, - прокомментировал ситуацию Хаджиме, но Инуи совершенно никак не отреагировал. Это взбесило первого, - ты меня слышишь? Или та наркоманка таки одурманила тебя и ты под кайфом? Блондин резко остановился и с полуоборота взглянул на следующего за ним. Равнодушный, будто непонимающий блеск тёмно-изумрудных глаз заставил Коконоя тоже притормозить. Ветер снова подул, трепля длинные чёрные волосы брюнета и светлые пряди Инуи. Последний небрежно осмотрел приталенные укороченные тёмные джинсы, чёрную футболку, заправленную в них, расстегнутый шервани, в таком виде напоминающий скорее летнее чёрное пальто, мужские туфли на высокой платформе — достаточно тепло одет. - Не иди за мной, - тихо и грубо попросил, даже велел, Сейшу и пошел дальше по улице, даже не думая застегивать чёртову рубашку. Коко остался один. В груди болезненно защемило. Он мог понять злость Инупи, потому совершенно не держал обиды. В тот день показа, когда уже показался Доракен, началось обсуждение происходящего и всё, вроде как улеглось, брюнет пошел смывать макияж в уборную. Ему не нравилось ощущение забитых пор, потому это дело не могло ждать. Только парень зашел туда, то увидел стоящего у одной из раковин Сейшу. В отражении зеркал он казался ещё красивее. Хаджиме непроизвольно завис, залюбовавшись, когда блондин повернул в его сторону голову и, с неподражаемой злостной улыбкой, произнес: «Я сегодня особенно похож на Акане, да?» * * * Два дня после показа прошли так незаметно для завсегдатая дорогих винных магазинчиков Ханмы Шуджи. Сегодня у него игривое, как всегда, настроение, ведь он собирается провести весь вечер на ушах у Кисаки. По такому шикарному поводу молодой мужчина покупает самую начетистую бутылку красного вина, название которого он забыл в ту же секунду, как услышал и, на крыльях то ли нездоровой любви, то ли колесах своего чёрного Nissan President 4-го поколения, полетел в главный офис «Вальхаллы». Дорога отнимает у него считанное количество минут. Хорошее настроение бьет ключом и брюнет полностью уверен, что у него получится провести отличный вечер, дразня и поддергивая в своей обычной манере босса, мешая ему выполнять свою работу. Но стоит подняться лифтом на нужный этаж здоровезного здания, пораздражать всех встретившихся по пути охранников и зайти без стука в кабинет блондина, как расслабленная довольная улыбка превращается в напускную рабочую. - Разве встреча была назначена не на вторник? - в своей манере вальяжным голосом обратился Ханма, изучая взглядом парочку нежданных гостей. - Разве стучаться перед тем, как входить не элементарное правило, которое я даже специально для тебя на двери написал? - недовольно проговорил Кисаки, поправляя очки. - Это ты о той милой надписи под табличкой с твоим именем? - сверкнул любимым золотым моноклем заместитель, - вчитываюсь в неё каждый день. - Мы решили прийти сегодня, - нагло вмешался, сидящий на одном из двух кожаных диванов, молодой мужчина с волосами, уложенными в причудливой, розовато-лиловой с темно-синими прожилками, прическе, - у нас и так много дел, так что давай быстрее. - Риндо-о-о, - протянул Шуджи, медленно поворачивая голову в сторону дивана с братьями, - какая интересная прическа. Что сподвигло так резко измениться? - Твое занятное предложение встретиться, - ответил старший Хайтани, - а как тебе я? - Сногсшибательно, - одними губами произнес брюнет, взглядом проходясь по коротким, уложенным набок волосам, тех же цветов что и у младшего, - мне так даже больше нравится. - Мы как раз говорили о возможности братьям вступить в «Вальхаллу», - уставшим голосом возвращал диалог в нужное русло Тетта, - если ты уже приперся, то сядь и не мешай. - Как скажешь, - одобрительно кивнул Ханма и сел на тот же диванчик, где сидел его босс. Кисаки продолжил разговор, оповещая Хайтани об успешности и влиятельности «Вальхаллы», особенно подчеркивая второй пункт, подпитывая его постоянным наличием работы и, собственно, наличных. Шуджи плавно исследовал хищным взглядом незаинтересованное, вечно недовольное лицо Риндо, а после переходя на надменное, но вполне сосредоточенное лицо Рана. Янтарные глаза застряли на обыденной легкой усмешке последнего, каплю сужаясь. Ханма непроизвольно напрягся, нутром чувствуя от этой улыбки угрозу. - Ты выглядишь так внушительно, что уже хочется назвать тебя боссом, - склонил голову вбок старший Хайтани, и тут же краем уха Шуджи услышал тихий довольный смешок Тетты. Брюнету это однозначно не понравилось, но он не подал виду, продолжая высокомерным взглядом рассматривать мужчин перед собой. Кисаки ненавязчивым голосом продолжил рассказывать что-то о строении компании и группировки при ней, упоминая должности, которые братья могли бы занять. Заместитель, теряясь в причинах нанимать Хайтани, стал припоминать восхищение в глазах босса, после слов о «подчинении Роппонги». Наверное, потерпеть этих двоих стоит, хотя теперь, всматриваясь в надменные аметисты Рана, брюнет начинает думать, что это была плохая идея. Заставить Хайтани прийти в главный офис «Вальхаллы» - простое дело. Ханма просто наведался в личную переодевалочку братишек, после их публичного проигрыша в Икэбукуро. С лихой улыбкой сообщил, что некий Мицуя Такаши состоит в некой «Токийской свастике», а некие представители «Вальхалла» ждут не дождутся, когда разъебут эту самую «Свастику». Дальше было достаточно протянуть визитку с номером, на который никто не позвонил, и адресом, по которому Хайтани как раз и приехали сегодня. Братья пристально наблюдали за редкими жестами рук Кисаки, за его монотонным голосом, за теребящими документы пальцами, а Шуджи ещё пристальнее наблюдал за братьями. Ему с самого начала не нравилась идея вовлечения их в организацию, но авторитет, который они имели очень правильным образом впишется в общий состав группировки. Брюнет сверкнул моноклем, закидывая правую ногу на левую. - Мне нравится всё, особенно зарплата, - заключил Риндо, поднимая уставший взгляд на старшего. - Мне тоже нравится всё, особенно наше руководство, - со своей странной улыбкой добавил Ран, чуть наклоняясь вперед, - но вот нам слегка не импонирует автоматическое предписание «Свастики» к личным врагам, вместе со вступлением, так что мы вынуждены отказаться. - Вы держите в страхе весь Роппонги, имея тем самым кучу врагов, - вскинул бровь блондин, - рискуете каждый раз, когда просто выходите на улицу, но боитесь каких-то свастонов? - Все знают о славе Непобедимого Майки, - тихо, словно боясь что упомянутый его услышит, вставил младший Хайтани, - и все знают, что он не жалеет врагов. - Вас это так пугает? - недоумевал Тетта, - я всё ещё сижу здесь. Цел и невредим, уже сколько лет… - Сыграем в игру, - поднял указательный палец вверх Шуджи, перебив босса, - простую, как день. Если братьям Хайтани суждено уйти сейчас, то пусть уходят. Об этом нам скажет их победа, и мы встанем и проведем вас. Но если не суждено, то они сядут и подпишут с нами негласный договор и будут работать на «Вальхаллу». - С чего это ты тут раскомандывался? - злостно прошипел Риндо. - Погоди, интересно же, - бросил на него успокаивающий взгляд Ран, - что за игра? - Банальная загадка, - хлопнул в ладоши заместитель главы и растянулся в довольной улыбке, - я задам её вам и Кисаки. Кто первый додумается, тот и победит. - Откуда нам знать, что он не отгадывал её прежде? - встрял младший. - Кисаки никогда не принимает участие в авантюрах, что я предлагаю, - развел руками Ханма, более воодушевившись, - я прав, босс? - Я и сейчас не хочу в этом участвовать, - дернул бровью парень в очках, в голосе которого читалось вынужденное согласие. - Отвратный аргумент, - рыкнул Риндо и почувствовал братскую ладонь на плече. - Этого мало, - согласился Ран, - и, к тому же, загадка просто покажет, кто шире мыслит. За игру это совсем не катит. - Почему же не катит? - сверкнул янтарными глазами Шуджи, - может это вы боитесь? - Что? - не понял старший, заметно меняясь в лице. - Конечно, боятся, - согласился Тетта, поправив очки, - им страшно снова проиграть, хоть это даже не подиум, и не уличный бой. - Рискуете жизнями сейчас, - яростно подскочил с места Риндо, полностью лишаясь маски спокойствия на лице, - на слабо нас взять хотите? - Хотим, но вам и правда слабо, - парировал Ханма, - иначе чего бы вы так реагировали на простейшее предложение сыграть? - Всё верно. Мицуя Такаши так сильно вас зацепил, что у вас появился страх даже перед невинными играми? - блеснул очками босс. - Твой сладкий голосок не это должен сейчас говорить, - добавил Ран, плавно поднимаясь с дивана, глядя прямо в глаза Тетта. - Твой тоже совсем не то лепечет, - стал подниматься и Шуджи, выравниваясь перед лицом старшего, - сладкий, аж приторный, но совсем не то. - Я слышу в голосе ревность, - заявил старший, впиваясь своими аметистами в янтарь напротив, - как бы не провоцировать? - Я слышу в голосе страх, - хищно усмехнулся брюнет, наклоняясь через низкий столик между ними вперед, ближе к лицу Рана, - как бы вы не обмочились прямо сейчас? - А я слышу отклонение от основной темы, - сообщил единственный сидящий в кабинете, - но я верну вас к ней. Уважаемые братья Хайтани, - обратился максимально низким и холодным голосом, - я последний раз вам предлагаю присоединиться к «Вальхалле» и со временем получить возможность поплатиться с Мицуей Такаши в любом объеме. У вас ведь на лицах написано, что вы за этим сюда и пришли. - Так чего же ты молчал? - довольным голосом протянул младший и с размаху плюхнулся обратно на диван, - стоило с этого и начинать, раз ты всё сообразил. - А ты сам-то всё сообразил? - с громким хохотом спросил Шуджи, садясь на своё место. - Не понял, - непонимающе взглянул младший сперва на брюнета, а после сразу же на брата. - В чём дело? - недоверчиво добавил старший, глядя прямо в прикрытый моноклем золотой глаз. - Садись, расскажу, - прошипел Ханма и, получив нужное, залился довольным смехом. - Что с ним? - Риндо перевел взгляд с зама на босса, пытаясь смекнуть что происходит. - Он радуется нашей победе, - слабо усмехнулся Тетта, - вы проиграли. Братья, как один, двинулись корпусами вперед, будто желая убедиться, что услышали всё правильно. Шуджи это невероятно потешало, он почти не скрывал выставленные напоказ белые ряды зубов. Даже начальнику эта реакция показалась забавной. - Какая ещё победа, черт? - всё так же не понимая, спросил Риндо, - загадка не прозвучала даже, что вы несете? - Прозвучала, - почти шепотом произнес Ран, заставляя брата встрепенуться, - ещё в самом начале. Младший Хайтани удивленно раскрыл глаза, перематывая в голове всё, что успел запомнить за довольно скучный, по его мнению, вечер. Единственное, что всплыло в лиловой головушке, так это само предложение сыграть. - В нём и загвоздка, - читая мысли произнес Ханма, - Кисулик, объясни. - Ханма сразу сказал, что если вы надумали уйти, то уходите. Мы бы встали следом и провели вас, - игнорируя искривление имени начал Кисаки, - а если решили остаться, то сядете и подпишите негласный договор. Прямо сейчас вы и сели обратно, после того как встали. - Чё? - Риндо буквально всем телом дернулся, - да кто бы до этого додумался? Вы просто пытаетесь выставить нас дураками! Плюс, этот выблядок поднялся вместе с нами, - мужчина показал пальцем на брюнета с широкой улыбкой. - Мне можно было подниматься хоть сотню раз, - безумным взглядом сообщил Шуджи, - не я же с вами играл, а… - Кисаки, - закончил Ран, - и он не поднимался совсем. - Вот же сука, - процедил младший, - вся эта загадка высосана из пальца! Идиотизм! - Никто и не говорил, что будет обычная загадка, - развел руками заместитель, переводя взгляд на старшего Хайтани, - и вот вы снова проиграли. Теперь уже на поле боя мозгов и логики. Осталось только физически проебаться где-то и всё — вы готовый мусор. - Но вы не станете мусором, если присоединитесь к нам, - продолжил Кисаки, выравнивая спину до тихого хруста, - с моими указаниями Хайтани больше никогда не станут посмешищами. Напротив, ваша сила и влияние только возрастет. - Мы даже сделаем вам одолжение и забудем о сегодняшней игре, - сверкнул зубами зам, - может даже и показ забудется, но всё в ваших руках. - Если мы откажемся? - внимательно всматривался в янтарные глаза Ран. - Хайтани будет мало места в Токио, - грозным голосом ответил Тетта, закидывая голову на спинку дивана, - и причина будет совсем не в нас (подразумевает «Вальхаллу»), а в «Свастике». Едва ли они узнают, что на территории Шибуя или Шинджюку объявились чужаки, то мигом доберутся до них. И самое занятное - «Вальхалла» и пальцем не пошевелит, чтоб прикрыть вас. Даже больше — мы лично сообщим Майки о планах нападения на его капитана второго отряда. - И о уже свершившемся нападении на его заместителя, - добавил Шуджи под удивленные взгляды братьев, - а вы думали, что я не догадаюсь? Мои глаза везде. - Откровенный шантаж, - прошипел Риндо, - нас не запугать угрозами! Мы не подпише… - Постой, брат, - перебил Ран, - мне вот, наоборот, так даже интереснее. Такого занятного босса нужно ещё поискать, - мужчина поднял загоревшийся взгляд на блондина, - он так спокойно угрожает нам, игнорируя тот факт, что мы прямо здесь и сейчас можем его убить. Это ведь подарок судьбы. Ты не чувствуешь желания с ним поразвлечься? - Ты сейчас угрожаешь ему или подкатываешь? - с неистово яростной улыбкой процедил Ханма, - потому что, если второе, то я тебя на хуе двести раз прокручу и выброшу у трассы, ублюдка. - Звучит эротично, - с милой улыбкой ответил старший, будто слышит подобное каждый час, - но тут ещё кто кого. - Ах ты… - с тихим рыком напрягся Шуджи. Его улыбка приобрела хищный окрас. - Ваше решение? - перебил Кисаки и старший Хантани тут же подскочил, протянул блондину руку: - мы согласны на все условия, босс. Не успел Тетта протянуть руку в ответ, как в ладонь Рана вцепилась ладонь заместителя «Вальхалла», нервно пожимая её, впиваясь пальцами в кожу. - Какой напористый, - почти пропел Хайтани, довольствуясь вызванной агрессией, - мы точно сработаемся. - Естественно, только оставь свой номерок, чтоб я в любое время мог позвонить тебе и поугрожать, - с лисьей усмешкой произнес брюнет. - Надеюсь, что до исполнения угроз тоже дело дойдет, - игриво ответил Ран. Кисаки и Риндо непонимающе переглянулись. Договор заключен. * * * Прошёл день после показа. Хаккай, исследуя своё лицо руками у зеркала в ванной, заметил, что его проблемный глаз уже не такой опухший, синяки набрались зелёного цвета с жёлтыми оттенками и мелкие царапины уже покрылись тонким слоем засохшей кожи. Только губы оставляли желать лучшего. Они мало того, что имели совершенно непрезентабельный вид, красуясь в тёмно-фиолетовых красках с бордовыми примесями от содранной кожи, так ещё и сохли ужасно, затрудняя даже процесс банального говорения. Из новинок только след от чего-то, по форме напоминающего монтировку, на лбу, который проявился только после показа. Брюнету не сложно было догадаться, что это продолговатое красное пятно осталось от последнего удара, перед тем как он вырубился за пару дней до выступления. Оно выглядело относительно обычно, удивительно хорошо вписываясь с общую картину изуродованного лица. Младший Шиба даже немного улыбнулся, почти незаметно приподняв уголки губ - он сейчас похож на Таканчика, которому в тот день в церкви точно так же прилетело по голове монтировкой, но только от Инупи. Какая странная штука эта жизнь. Только вчера стояли по разные стороны баррикад, а сегодня чуть ли не лучшие друзья, готовые на всё друг ради друга. Брюнет устало упёрся локтями о раковину, опуская голову вниз, расслабляя её. Настроения никакого нет уже вот как четыре дня, общее состояние тела оставляет желать лучшего, так ещё и погода в дар принесла дождь. Ещё бы, скоро ведь как раз сезон. Весь сентябрь и октябрь будет лить. Хаккай вроде как и рад, ведь ему такое очень даже по вкусу, но и не рад, потому что гостей в такую погоду не дождёшься. Парень издаёт глухой стон - ногам уже слишком трудно удерживать тело. Они все в ушибах, как и говорил Тайджу. Доктор сделал заключение, что они не смертельны, так как по большей мере удары выпадали по мышцам. Кости в общем-то в порядке, но он всё равно прописал пить кальций и есть много продуктов, где он есть. Из других его рекомендаций: гора таблеток, витаминов, здоровое питание, полноценный отдых, холодные компрессы и ванны с успокаивающими травами и какими-то специфическими врачебными примесями, над которыми сейчас колдует Юзуха, попутно регулируя воду, стекающую в длинную ванну, купленную в своё время под внушающий рост Тайджу. Старшая Шиба иногда поглядывает на своего братика, жалобно очерчивая взглядом его избитое лицо, изувеченные руки, наполовину прикрытые рукавами широкой футболки, и скукоженную осанку, дающую понять, что брюнету выдерживать свой вес долго сейчас не под силу. Девушка выключает кран и трогает в последний раз воду в ванной, чтоб не была горячей, ведь младшему нельзя. Своими светлыми глазами упирается в отражение черной макушки опущенной головы и глубоко вздыхает, сдерживая воздух так сильно, чтоб выдох не звучал шумным. - Ванна готова, Хаккай, - обратилась Юзуха, пытаясь сделать свой голос максимально обыденным, пусть сердце кровью обливалось за родного младшего, - помочь тебе раздеться? - Я не настолько немощный, - притворно весело отвечает брюнет, немного поднимая голову, чтоб сестра увидела его напускной будничный взгляд, - ты собиралась в клуб, так что иди. Я смогу о себе позабавиться, тем более, что ты и так всё сделала вместо меня. - У меня двухчасовая тренировка, - стала сообщать и так известную информацию Юзуха, неосознано пытаясь доказать, что уходит не просто так, - и ещё где-то час на дорогу туда и обратно. - Не стоит отчитываться, - слабо улыбнулся Хаккай, - иди куда тебе нужно, но будь очень осторожна. За меня не волнуйся. - Я оставила твой телефон на кухонном столе, чтоб ты пришёл туда и не забыл выпить таблетки, - девушка робким движением огладила брата по спине, точно зная, что даже там, под этой самой футболкой, находится около двух десятков смачных синяков, - в холодильнике тоже наготовлено много чего, так что и поесть будет что. Когда буду возвращаться, то заскочу в магазинчик и куплю нам чего-нибудь сладкого на вечер, что скажешь? - Хорошая идея, - низким безпритворным голосом ответил младший, когда Юзуха почувствовала всей мерой высокую ноту грусти в нём, - глянем тот сериал, о котором ты давно говорила. - Да, - только и может выжать из себя старшая, пропитываясь этой тоской, стоящей в горле её брата, - я скоро буду. Девушка убирает руку со спины брюнета и, бросая сочувствующий взгляд на отражение, выходит из комнаты, тут же чувствуя холод кондиционеров большой квартиры. Самое ужасное чувство для Юзухи - опустошенность её младшего брата. Она никогда не могла спокойно выносить его тоску, особенно если она является последствием каких-либо действий со стороны тех, кого Хаккай искренне любит. Девушка быстро накидывает лёгкий кардиган поверх своей школьной формы и, окинув взглядом настенные часы у входной двери, на которых почти четыре вечера, быстрым движением покидает квартиру, громко поворачивая ключом в замочной скважине. Хаккай остался один дома. Он поднял тяжёлый взгляд на своё отражение и после принялся стягивать с себя футболку, то ли дело шипя или матерясь от неприятных пощипываний и "прострелов" в костях рук. Бросив верх на крышку ящика для грязного белья, парень выровнялся и снова оценивающим взглядом прошёлся по своему оголенному торсу, пытаясь зацепиться хотя бы за один нормальный участок кожи, но тщетно. Руки потянулись развязывать шнурок-затяжку широких домашних штанов. Тут было проще - они сами спали с бёдер. Брюнет и не думал поднимать их с пола руками, так что просто закинул ткань на ногу, подобно футбольному мячу и отправил к футболке, мысленно утешая себя тем, что хотя бы нижние конечности имеет возможность поднять. Бельё снимать не хотелось, да и сестра говорила о том, что лучше не стоит, ведь не ясно как лекарства вперемешку с травами могут подействовать, так что Хаккай неспешно стал перекидывать ноги через бортик ванной оставаясь в синих боксерах. Стоило коснуться едва тёплой воды, как кожа стала неприятно пощипывать и даже подпекать. Брюнету этого было мало, чтоб дать себе даже на секунду больше времени на привыкание, от чего он резко сел в ванную, во всю длину вытягивая ноги и запрокидывая голову за задний бортик, испуская глухой болезненный стон. Без преувеличения можно было сказать, что ноги, которые быстрым взглядом оценил их владелец, выглядели буквально в горошек от следов чужих ботинок и грязных кулаков. В какой-то мере это даже веселило Хаккая. Он был рад, что его наказали в тот день избиением. Он заслужил. Он был уверен в этом. Чем заслужил? Да хотя бы тем, что решил, что может позволить себе влюбляться в лучшего друга, ревновать его ко всем, строить мечты и возлагать надежды, а после сердиться на него из-за того, что все эти надежды просто собственная выдумка, а на деле этот самый лучший друг имеет в сердце другого человека, которому он публично признается в любви и уважении, посвящает наряды, а тебе остаётся только встать в застывшем от шока зале и захлопать первым, будто тебе не болит совсем за неразделённую любовь и разбитое сердце. Брюнету было тошно от своей же слабости. Жалкий, он лежит в ванной, подобранной под своего старшего брата, и думает о том, чтоб его в тот день вообще прибили, лишь бы он только не чувствовал ничего сейчас. Он привык себя жалеть, но здесь и сейчас у него нет ни капли сочувствия к своей личности. Есть только неприязнь и желание провалиться под землю, ведь почему-то кажется теперь, что Такаши всю свою жизнь смотрел на него, как на дурачка, искавшего свою судьбу в ближайшем друге. Хаккай умывает лицо, обжигая его водой и хочет забыться. Последние три дня он спит только с помощью снотворных. Днём Юзуха успевает ему по несколько раз заваривать зеленый чай, пытаясь успокоить братское сердце, но и сам младший не может понять нервничает ли он вообще? Что он чувствует вообще? В голове словно пусто, но одновременно слишком тесно. Брюнет так желает разобраться со всем, что непроизвольно убегает от всего, заполняя место в себе разноцветными таблетками и заботой старшей сестры. Хаккай не хочет улыбаться. Он за эти четыре дня с момента избиения успел обдумать своё отношение к Мицуе пару сотен раз. Парень пришёл к выводу, что изо дня в день навязывался и буквально вынуждал капитана находиться с ним в одном помещении, компании часами. Что может быть не очевидно в чувствах блаженного подчинённого, когда он так яро нарушает чужое личное пространство из года в год? Брюнет понимает, что пришёл к выводу слишком поздно, понимает что тихие смешки свастонов действительно не стоило игнорировать, понимает что за всё время Таканчик ни разу не ответил даже намёком на взаимность. В глазах мутнеет. Хаккай не может и не будет винить Такаши в чем-либо. Он сам во всём виноват. Последний совершенно ничего не делал, чтоб получить сердце младшего, даже не пытался, но это у него всё равно получилось. Снова умывает лицо. Покалывания. Младший Шиба совершенно не простой наивный парень с бесконечно доброй душой. В нём давно живёт темнота, посеянная ещё старшим братом. С детства брюнет топился в собственных слезах, слюне, крови под напором Тайджу и после смог выбраться из-под него только благодаря Мицуи. Но последствия остались. Последствия, которые можно заметить только в квартире Шиба в виде спокойного, словно разочарованного лица самого младшего в семье, который улыбается только если с ним говорить. Юзуха знала это лицо. Подозревала определенные отклонения у брата. Видела его чрезмерную пылкость к Такаши и могла догадаться в чем её причина. Но почему-то даже сейчас, казалось бы, разобравшись с корнем проблемы - выяснив его, Хаккай не может убедить себя, что любовь к Таканчику это всего-то навсего желание получить ту самую заботу старшего брата. Раздаётся противный звук будильника и Шиба непонимающе переводит взгляд с потолка на столик при раковине, где он даже не замечал стоящие часы. Уже 16:30. Парень догадывается, что это напоминание от Юзухи, что не нужно засиживаться в ванной слишком долго, ведь вода наверняка уже остыла, но брюнет в упор не видит проблемы и продолжает лежать в действительно уже прохладной воде, не находя в этом ничего плохого. Но противный звук заставляет что-то делать. Единственное на что решается раздражённый парень это окунуться в воду с головой, опустившись на дно ванной. Звуки притупились, и моментально пришло некое блаженство. Хаккай коснулся лопатками дна и окончательно расслабил долговязое тело, мыслями возвращаясь к Такаши. Невольно вспомнилось детство, их первая встреча. Такой милый маленький Мицуя с Маной на груди и Луной за ручку. Уже тогда он отличался ото всех своей серьёзностью и спокойствием. Тогда ли, в тот самый момент, когда рука маленького Таканчика перехватила его собственную, мешая бить другого мелкого мальчонку за не пойми что, Хаккай влюбился? Вспоминается клуб шитья, в котором главствует Мицуя. Юный модельер ходит меж рядов девочек сидящих за машинками и корректирует их работы, даёт указания. Байкер-гопник, но ещё и швея-домохозяйка. Неужели когда Хаккай впервые узнал об этом, то до беспамятства втрескался? Вспоминается церковь перед Рождеством. Избитый Такаши стоит до последнего против грозного Тайджу и умудряется превозмогать, отстаивая нормальную жизнь для младших Шиба. Может тогда-то сердце Хаккая с громким треском пробила стрела Амура? А может она вообще не пробивала? Брюнет жмурится - какой-то бред. Он может отрицать всё, но не свою любовь. Преданность не раздавишь пальцем, от того-то парень спешно принимает решение отдалиться от Такаши, уйти, бросить, оставить его одного. Хаккай всем сердцем верит, что это будет самое правильное решение, которое поможет им двоим. Он готов пойти на жертву в виде себя, чтоб только расслабить свою хватку на шее лучшего друга. Да и к тому же, брюнету кажется, что этого никто особо и не заметит. Доракен вернулся, а значит Мицуя будет полностью им поглощён. Лучше действительно отстраниться, пока сердце окончательно не привязалось, делая невозможной даже просто мысль об уходе. Воздух заканчивается. Шиба с закрытыми глазами вытягивает руки из воды и, хватаясь ними за бортики ванной, вытягивает весь корпус из воды, краем уха замечая, что мерзкий звук будильника уже не разносится по комнате. Не ровно садясь, останавливаясь буквально на 45 градусах от поверхности воды, парень чувствует резкое желание открыть глаза и следует нему. Широко распахивая веки и шокировано приоткрывая рот, замечает - над самим его лицом нависало чужое. - Таканчик? - руки и голос невольно дрожали, не веря происходящему. - Как же паршиво тебя отмудохали, Хаккай, - прицмокивая для общей драматичности, оценивающе проводил взглядом по всему лицу друга, Такаши, - живого места нет. Шиба сидел молча, удерживая корпус напряжёнными руками. Вены по всему телу стали эхом отбивать стук сердца. Парень растеряно смотрел на лицо, к которому только в мечтах был так близко. - Как ты тут оказался? - голос немного подводил брюнета. - Встретил Юзуху на первом этаже, и она дала мне ключ от квартиры, - не отодвигаясь ни на сантиметр, отвечал гость, - когда зашёл к вам, то окликнул тебя, но ответа не было. Решил сам зайти. Услышал звук будильника из ванной, кинулся сюда, а тут ты... Я сперва подумал, что ты тонешь, челоид! Чуть и сам с перепугу кони не двинул, ты чё! - Прости, - совсем тихо, куда-то в маленькое расстояние между лицами, ответил брюнет. - Прости? Это я должен извиниться, - Мицуя шумно выдохнул, собираясь с мыслями, пока Шиба увидел, что его капитан буквально нависает над ним, удерживаясь на собственных руках, поставленных на два бортика ванной, - я сорвался на тебя тогда. Мне очень стыдно, потому что я не должен был этого делать. Я просто сильно переживал, много работы было, руки опускались сами по себе, а тут ещё ты взялся с разговорами о тюрьме... Мне жаль, что я тебя обидел, - Такаши старательно избегал взгляда глаза в глаза, - я не знал, что Доракен уже был на свободе на тот момент. От этого было ещё сложнее сдержать эмоции. Ты так мне помогал постоянно, а я буквально насрал в душу! Мне так стыдно за это! - лавандовые радужки наконец снова посмотрели в синеву напротив, голос капитана заметно дрогнул, - но ещё больше мне стыдно за то, что из-за моего срыва ты ушёл посреди ночи и тебя так избили. Прости меня... Хаккай сидел, растворившись в нотах самого приятного в мире голоса. По правде говоря, он почти ничего не слышал ещё начиная с " Это я должен извиниться". В голове мутнело от невероятной близости, руки начинали немного содрогаться под тяжестью собственного тела, дыхание понемногу сбивалось. Парень буквально проклял себя за то, что не может противиться удивительному магнетизму Такаши, а, напротив, только поддаётся ему, неловко поджимая колени ближе, вынимая их из воды. - Тебе не за что извиняться, - не своим голосом ответил брюнет, всему причина повисшая атмосфера, - ты не виноват, что я не смог защитить себя. - Я виноват, но почему ты даже не пытался? - чуть срываясь на отчаянный крик, спросил модельер, - у тебя ни одной сбитой костяшки! Хаккай, ты что позволил себя избить? - Меня застали врасплох, - кратко ответил парень, не желая вспоминать ту ночь, - я ничего не смог сделать. По телу пронёсся гром старых ощущений. Шиба словно заново прочувствовал тот страх, что окутал его тогда, перед самим моментов первого удара по затылку. Синие глаза будто потемнели, теряя блеск реальности. От пристального взгляда Мицуи эта перемена не скрылась. Он сам горел внутри, обвиняя себя снова и снова в произошедшем. Его заместитель, его всегда улыбчивый Хаккай сидит весь в побоях в зеленоватой воде, глядя такими потерянными глазами, что душа разрывается. Такаши не выдерживает и подаётся вперёд, одним быстрым движением заводя свои руки за шею подчинённого, стискивая в слабых объятиях, чтоб не надавить на избитые плечи. Шиба не верит тому, что чувствует. Убеждает себя, что ему снится. Может он даже утонул и сейчас между небом и землёй? Не может быть так, чтоб Такаши сам рванул к нему, разрушил расстояние между ними, обнимал его, намокая из-за влажного тела брюнета и его насквозь мокрых волос. Не может так быть. Но почему-то тепло, исходящее из чужого рта, приятно разносилось по плечам, в которые уткнулся носом Мицуя. Почему-то Хаккай ловил себя на мысли, что чувствует не только своё сердцебиение. Почему-то правая рука, перекладывая всю работу на левую, потянулась к сильной спине своего капитана, желая соприкоснуться, но вдруг уравновешенный голос прервал её на полпути. - Если бы не ты, то Доракен не увидел бы мои костюмы, - рука без промедления вернулась на прежнее место, брюнет мгновенно потух под ударом знакомого имени, - он выглядел таким довольным, знаешь. Я просто не верю, что это действительно произошло. Мне так хотелось, чтоб он это увидел, хотелось его поддержать, а тут «Бам!» и он правда это видит! - Такаши медленно отстраняется, возвращаясь в изначальное положение, его глаза благодарно сияют, - всё благодаря тебе, Хаккай. Спасибо. - В любое время, - парень слабо кивает и начинает приближаться к лицу, делая этим самым незамысловатый намёк, что ему нужно вылазить из ванной, - Таканчик, я поднимаюсь. Мицуя, который сразу не уловил очевидный намёк, смущенно дрогнул под последней фразой и резко подорвался с места, каплю краснея кончиками ушей. В его лавандовой головушке успела промелькнуть романтичная мыслишка, которая была тут же разгромлена словами заместителя. Всё же, такая неожиданная близость плохо искажалась не только на брюнете. Такаши пристальным взглядом наблюдал за каждым тяжелым движением Хаккая при подъеме. Пусть всё его тело было в тёмных пятнах и порезах, но выглядело оно всё по-прежнему неподражаемо. Модельер не раз ловил себя на мысли, что его зам буквально рожден был для того, чтоб показывать своё великолепие где-то на подиумах или разных съемках, но одновременно с этим, не хотел, чтоб кто-то мог так же, как и он сейчас, засматриваться на брюнета, «пачкая» его красоту своими грязными мыслями. Подкачанный пресс с довольно выразительными кубиками, внушительная сильная спина с красивейшим переливом мышц, крепкие руки с особенно эстетичными, по мнению Такаши, пальцами, длинная шея, которая так красиво напрягается, при совершении любых физических действий и, самое любимое для модельера, длинные стройные ноги, которые его заместитель нет-нет да покажет, надев полуоблегающие джинсы или брюки. Капитан залюбовался видом друга, не лишив без внимания и слипшиеся мокрые пряди на голове, что так живописно ниспадали с плеч, длинные редкие ресницы, с которых спускались маленькие капельки воды, стиснутые губы, искривленные от болезненных покалываний по всему телу, и, естественно, изящнейший шрам, который так идеально вписывается в картину лица. Мицуя готов молиться на этот шрам, так как считал, что это ни что иное, как произведение искусства, путь к которому лежал через кровь и слёзы самого Хаккая. Капитан отвлекся от внутренних восхищений только тогда, когда его зам вырос перед ним, с вопросительным взглядом: - Таканчик, ты хочешь чтоб я менял белье на твоих глазах? - голос звучал так ровно и так… по-взрослому, что модельер ощутил табун мурашек где-то под легким объемным пурпурным свитшотом, - выйди, пожалуйста. - Да, - только и смог кивнуть лавандыш, скорее выбегая за дверь, чувствуя как внутренний восторг подкатывает к самому горлу, что хочется даже тихо взвизгнуть, словно девчонка. Хаккай снова остался один в ванной комнате. Глаза цвета индиго плавно превращались в пурпурно-синие (почти со свитшотом Такашика сочитается). Блеск в них угасал ровно с момента, как имя Доракена снова прозвучало у самих ушей. Брюнет пошел к выдвижному шкафчику под раковиной и достал с нижней полки пару свежих боксеров. Спина и руки ныли под каждым движением, прося как можно скорее умиротворить их лишний раз не рыпаясь, а что уже говорить о ногах. Шиба игнорировал физическую боль, путем усиления душевной. Его снова окутывала яркая зависть к Рюгуджи. Чем он хуже него? Почему Таканчик не смотрит на него так, как на блондина? Почему не говорит о нём с тем же восторгом, что о Кене? Потому что они, видите ли, всего на 1-2 года раньше познакомились? Мокрые боксеры полетели на ящик для белья, брюнет стал вытирать себя полотенцем, то ли дело поглядывая на себя в зеркало. Неужели он такой урод? Хаккай не считал себя эталоном красоты и прочего, но и не думал, что он выглядит уж слишком отталкивающе. Мысленно он ставил себя на уровень где-то меж Тайджу и Пе — статурой как раз что-то среднее, характером куда более покладистее, чем эти двое, внешностью больше в брата, но не блещет, как и Пеян, а по стилю тоже medium. Доракен же, ясен хуй, прямо весь такой дохуя брутальный со своими сбритыми висками и тату, ебучими мышцами, пиздатыми шароварами и теперь ещё и, блять, чёрными волосами. Полотенце летит обратно на вешалку напротив зеркала. Нагишом Шиба, конечно, не видел Кена, но рискует предположить, что там тоже всё нихуя себе. «Но у меня тоже волына, блять, не 10 сантиметров с эрекцией под микроскопом», - думается парню, пока он натягивает чистые труселя, хрустя всеми возможными костями. У него не было желания мериться достоинствами с Рюгуджи как в прямом, так и в переносном смысле, но очень бы хотелось таки понять, чем именно блондин так цепляет его капитана, что тот даже сейчас, наблюдая перед собой избитого напрочь заместителя, продолжает говорить и думать о нём. Хаккай вышел из ванной в домашней белой футболке и широких штанах, которые прежде лежали под мокрыми трусами и немного промокли. Под самой дверью стоял Мицуя, дожидаясь друга. Его ясные глаза мигом поднялись на несколько измученное лицо друга, стараясь тут же понять причину вида. - Что-то случилось? - беспокоился модельер, переводя взгляд на мокрые пятна на чужой одежде, - ты свалился в ванну? - Типа, - брюнет даже не пытался отшутиться или натянуть свою обыденную улыбку, - ты и сам намок. Я принесу тебе другую кофту. - Это пустяк, - передернул плечами лавандыш, двигаясь за моментально сорвавшимся с места замом, - не стоит заморачиваться. Высохнет. - Тогда возьми фен и высушись сам, - кратко ответил Хаккай, в его голосе отчетливо было слышно некое отчаяние, - он в ванной, лежит на верхней полке у раковины. - Хаккай, что произошло? - Такаши явно не нравился ни тон, ни состояние брюнета. Он схватил его за кисть, на секунду забывая о травмах, и тут же отпустил, - прости. - Всё в порядке, - остановившись, парень не подал виду, что ему больно, - Таканчик, ты пришел конкретно за чем-то или просто так? - А? - модельер не понял сути вопроса, заместитель никогда не спрашивал у него подобное, а просто приветливо улыбался, приглашая в гостиную или к себе, - и конкретно, и просто так. Я тебя от чего-то отвлекаю? - Конечно нет, - отмахнулся парень и пошел на кухню, слабым взмахом руки зазывая капитана за собой, - хочешь чаю или кофе? У нас осталась ещё парочка пирожных, но они с клубникой. Я заверну их Мане и Луне. Для тебя могу сделать тостов. Юзуха купила какой-то новорочыенный сыр, неплохой. Хочешь? «Хочу», - проносится в голове капитана, пока он наблюдает за мельтешением заместителя вдоль и в поперек кухни. - Нет, спасибо, - отказывается Мицуя и видит, как Шиба из неоткуда достает бумажные пакетики и пихает в них симпатичные розовенькие бисквитные пирожные с кремом, - ты балуешь моих сестер слишком часто, завязывай, - шутит модельер, усаживаясь на высокий стул у стола, напоминающего барную стойку. - Думаешь стоит? - округляет глаза зам, не понимая зачем нужно завязывать пакетики, - как по мне, хватит и просто подвернуть краешки. Такаши тихо засмеялся. Немного глупое, но такое милое выражение лица брюнета, вперемешку с заботой к его сестрам не может не вызвать приступа ликования. Шиба доходит только спустя несколько минут с громким «А, бля!». Капитан прыснул, заливаясь румянцем от легкой нехватки воздуха. - Я тут тебе лекарств принес, забыл уже, - вдруг резко дернулся Такаши и умчался к входной двери. Меньше чем через минуту лавандыш сидел на том же месте, раскрывая собственный пакетик, - здесь парочка хороших мазей, я обе проверял как-то. Обезболивающие, пластыри, бинт, перекись и прочее. Держи. Парень поставил лекарства на столик перед собой. Хаккай шустро взял а-ля презент и ласково улыбнулся, выдав дежурное «спасибо, Таканчик». Таканчик же скромно передернул плечами: - Я собирался ещё прихватить каких-нибудь фруктов, но подумал, что Юзуха и без меня набрала всякого добра. - Ты не ошибся, - бросил через плечо Шиба, открыв большой холодильник, чтоб показать содержимое, - кстати, хочешь банан, апельсин, яблок, хурму, манго, персик, груш? Может виноград? Папайю? Вишен? - Да-а, знатно она разгулялась, - уперся о локоть Такаши, - оно и не удивительно, ведь Юзуха всегда о тебе сильно беспокоится. - Хоть кому-то это нужно, - почти шепотом ответил брюнет, ставя воду кипятится, а после громко добавил: - я очень сильно это ценю. - К слову, ты был в больнице? - Мицуя стал сверлить чужую спину, - Доракен рассказывал, что сюда приезжал врач, но ведь, возможно, тебе нужно полноценное обследование? - Резкой нужды нет, - кратко ответил брюнет, напрягаясь сильнее из-за чёртового лишнего имени в разговоре и ощущения того, словно ноги вот-вот откажут. - Слушай, Хаккай, я могу понять твоё нежелание шляться по больницам, но я слышал от Кена, какой ужас был с тобой в день происшествия, - Шиба не видел смысла оборачиваться сейчас, - и сегодня сам всё увидел, так что могу с уверенностью заявить, что тебе нужно обследоваться. Вдруг у тебя сотрясение или какой-то скрытый перелом? - Простые синяки, - уклонился зам, взглядом испепеляя чайник на плите. - Тебе не раз попали по голове, не будь так спокоен, - не унимался Мицуя, - однажды в детстве Доракену так прилетело, что он только через неделю слег с сотрясением средней тяжести! Ты же не хочешь чтоб с тобой было так же? - Нет. - Во-о-от! А это говорит о том, что нужно пройти тщательный медосмотр, - кивнул Такаши, продолжая, - я чувствую свою вину за эту ситуацию, так что я пойду с тобой за компанию, что скажешь? - Супер, - без капли радости в голосе ответил Хаккай, но его капитан этого совершенно не заметил. - Тогда договорились, - мягко улыбнулся модельер, довольствуясь кратким соглашением, - кстати, а когда ты вчера успел уйти? Вы с Юзухой так неожиданно исчезли, я сперва даже растерялся. - Сразу после появления Доракена, - закипая вместе с водой, отвечал брюнет. - Правда?! - искренне удивился лавандыш, - я думал после того, как мы пошли в ресторан… Инуи и Коконой уже там ушли, вроде. - С ума сойти, - нехотя реагировал Хаккай, ноги почти подкашивались, - вы ходили с Доракеном в ресторан, а Коко и Инупи сразу же ушли. И это всё после твоей блестящей победы с костюмами, которые ты пошил вдохновляясь Кеном, и признания в любви и уважении на сцене перед многочисленной публикой. Сильно. - Тоже скажешь, - махнул рукой Мицуя, не улавливая сути сказанного, - я был так счастлив снова его увидеть! Ничего не замечал, когда мы встретились! Я так рад, что он наконец-то на свободе и теперь снова может приходить в гости, выбираться на прогулки, кататься на байках. Кстати, мы договорились в среду выбраться на байках и полетать по городу. Мы так давно этого не делали. Встретимся где-то в десять вечера. Я в предвкушении. - Не забудь признаться ему, - сдерживая раздражение Божим словом, вымолвил Хаккай и повернулся лицом к капитану, ставя перед ним два пакетика с пирожными. - Признаться в чём? - не понял модельер, в душе собралась горстка страха перед заметными нотками злости в голосе зама. - В своей адвечной любви, Таканчик, - взгляд Мицуи заметно потерял всю шутливость, - а то она выливается из тебя уже через край. - Что ты говоришь такое? - обескуражено спросил капитан, - какая ещё любовь? - Повторю, - кивнул брюнет, - та, которая выливается из тебя уже через край. - Ты чего-то видимо не понял, Хаккай, - поднялся со стула модельер, его голос становился всё серьезней, - придумал себе что-то и поверил в это. - Что тут можно придумать? - не скрывая злости, вскрикнул брюнет, - что тут можно придума-ать?! Ты только сегодня упомянул Доракена больше пяти сраных раз! - Да и что?! Мой друг вышел из тюрьмы, в которой сидел два года! - тоже повысил голос Такаши, но не срываясь на крик, не позволял себе. - Окей, пусть так! - поднял руки вверх с резкой болью в локтях зам, - все эти два года ты изводил себя работая круглосуточно! Ты почти не ел! Ты бы и не делал этого, если бы я не приходил и не наседал на тебя! Ты, сука, каждый ебаный день рисовал эскизы, обзванивал по всем возможным номерам, выискивал всякие конкурсы с денежными призами! Каждую блядскую пятницу тебе свастоны пачками приносили свою форму, чтоб ты её зашивал по 100 Йен каждую! Ты похудел, блять, больше чем на 10 килограмм! Я едва откормил тебя обратно! Ты безвылазно сидел в своей комнатушке месяцами, выходя только в дни показов работ и иногда за материалами! Твои сестры тебя почти не видели, а что говорить о матери?! Ты посадил себе зрение ещё больше! У тебя пальцы исколоты по такой степени, что они очерствели, как корка лимона! Ты не гулял, не пил, не катался на байке, не смотрел телек ебаных два года! А всё для того, чтоб скорее собрать нужную сумму денег для человека, которого ты якобы, блять, не любишь! - Да! Всё именно так! - не выдерживая, крикнул Мицуя. Брюнет был чертовски прав в своих рассуждениях, но ровно на столько же не прав с выводом, - я люблю его исключительно как друга! Мы же с детства вместе! - А со мной не с детства?! - голос Хаккая заскрипел так сильно, что у Такаши стрельнуло где-то в сердце. Больно слышать такой отчаянный крик, - почему в твоём отношении ко мне и к нему такая колоссальная разница, Таканчик?! - Р-разница? - модельер растерялся. Всё выдавало эту растерянность, - Хаккай, какая ещё разница? - Невероятная! - брюнет сглотнул большой ком в своем горле, решил, что нужно высказываться до конца, - все эти два года я только и делал что смотрел, как ты убиваешь себя, посвящая это Доракену, и игнорируешь меня, будто меня вообще не существует! Да, ты говорил со мной, пытался шутить, делал вид, что слушаешь мои истории, но, блять(!), тебе я был нужен тупо ради поручений! Ты экономил своё время для работы, посылая меня за материалами, продуктами, сестрами в школу и со школы. И самое паршивое, что я был вообще не против! Важно было только то, что я могу тебе помочь! - Хаккай… - Я так ждал момент, когда Доракен выйдет, - голос дрожал, Шиба рисковал вот-вот заплакать от горечи, - безумно ждал. Я думал, что после этого ты сразу же успокоишься и заметишь мою поддержку, но ты… Ты был, есть и будешь предан ему! Ты никого не видишь, когда он рядом! Может ещё рано говорить такое, согласен, ты только вчера его увидел спустя время, но, блять! - брюнет прижал холодные ладони к лицу, желая остудить его, - он же не даст тебе того, чего ты ждешь… Если только он вспомнит Майки, то мы все… - Прекрати! - Мицуя крикнул громко, до тряски в и так трясущихся ногах, - Хаккай, ты спятил, блять, вообще?! Что за хуйню ты там себе придумал?! - капитан резко дернул прижатые к лицу ладони, впиваясь взглядом в рассеянные глаза, - я уважаю Доракена до усрачки, да! Я люблю его, да! Но как брата, черт бы тебя побрал! Как друга! Как кого угодно, но не как парня! - Такаши краснел от закипающей злости и стыда за не проявленные ранее чувства, - я очень ценю твою поддержку, идиот! Всегда тебя замечаю! Как бы я не замечал единственного человека, который с утра до ночи находится рядом со мной! Всё моё внимание сосредоточено на тебе! Я всегда смотрю на тебя! И всегда замечаю твою помощь, даже если это какая-то мелочь! Брюнет едва стоял. Ноги болели так сильно, что казалось он вот-вот и рухнет на пол. В голове всё туманом затуманено. Он слышит своего капитана так отчетливо, но не верит ни слову. За всю их дружбу, Хаккай успел насмотреться на лицо Мицуи, успел подчеркнуть для себя все перемены, которые происходят с ним, когда он говорит с разными людьми. Простым «я не люблю его» тут не отделаться, хотя Шиба на грани, чтоб заставить себя сделать это. Он привык верить всему, что говорит ему его капитан, но сейчас эта привычка дала трещину. Брюнет не знает как мыслить. Душевная боль рвет всё внутри в клочья, но он не решается даже кивнуть. Напротив, берет со стола два бумажных пакетика с пирожными и протягивает их модельеру. - Тебе пора идти, - мокрые ещё после ванной волосы упали на лицо зама, пряча его пустые глаза. - Ты издеваешься? - самими губами спрашивает Такаши и не слышит ответа, - я закрою сам. Парень выхватывает пакетики и резкими громкими шагами двигается к выходу. Сложно описать его гнев без мата. Ровно так же сложно, как описать его чувства без неловкости. Ещё не доходя до двери Мицуя понимает, что сам виноват. Хлопая же ею, проклинает себя за долголетнее молчание. * * * После демонстрации образов «Парные драконы» зал показа тут же покинуло два молодых брюнета. Относительно высокий парень в бордовом костюме и низкий в чёрном кейкоги. Молодые люди быстро выдвинулись на общем байке из района Икэбукуро. Красный Suzuki GSX250E ловко мчался по людным улицам, объезжая плотно расставленные машины в пробках, срываясь на желтом свете светофора, превышая ежесекундно. Черные длинные волосы водителя развивались идентично таким же волосам пассажира, который даже не пытался держаться, рискуя в любой момент свалиться с байка и, если не разбиться насмерть, то хотя бы попытаться это сделать. Мотоцикл сбавляет обороты в тихом райончике, избавленном от шума колес любого транспорта. Скоро он и вовсе останавливается напротив знакомого парням японского домика, с пристроенным к нему додзё. Высокий юноша паркует байк почти у самого крыльца и резко оборачивается назад, побуждая заднего слезть. - Спасибо что подвёз, - слышится тихая дежурная благодарность, - увидимся. - Ничего не скажешь? - немного агрессивно, что скорее свойственно парню, спросил второй, - ни о Мицуе, ни о новоприбывших Хайтани? - Мицуя молодец, а Хайтани, если не уедут к себе сами, то будут наказаны, - как ни в чём не бывало повернулся лицом к другу низкий, - что-то ещё? - Хотелось бы многословнее, - передернул плечами высокий, - я ради тебя вообще-то байк остановил. Теперь обратно заводить через две секунды? - Ну, можешь зайти, - невысокий паренёк вальяжно пошел по направлению к дому, - может Эма захочет тебе даже обед разогреть. - А ты что-ли сам есть не будешь? - куда более весело добавил второй, слезая с байка и быстро двигаясь по стопам друга. - Я как-то устал, - ответил низкий, открывая сёдзи, - пойду спать. Эма, разогрей Баджи чего-нибудь! Я у себя! Из-за первых дверей справа выглянула светлая головка, оценивающим взглядом проходящаяся по пришедшим. Девушка шумно выдохнула, выходя из кухни в фартуке. - Хоть раз поешь по расписанию, Майки! - поставила руки на пояс младшая в доме, - только и делаешь, что запираешься у себя до позднего вечера! - Отвали-и, - протянул старший Сано, сбрасывая парадные дзори у входа, - я и так устал! Лучше позаботься о моём прожорливом дружке, пока он снова не смылся кому-то кишки на улицах вырывать. - Я о нём забочусь лучше, чем о тебе, - развела руками Эма, позволяя брату пройти мимо, - по твоей вине, кстати! - Расслабься, - махнул рукой, не оборачиваясь Манджиро, - он ведь уже как родной. - Сам себе будешь в полночь рис варить! - крикнула вслед девушка, поворачиваясь лицом к гостю, - проходи, Баджи. Брюнет неспешно снял обувь и поплелся за хозяйкой, иногда глядя по сторонам, будто забывая то, что он видел уже миллион раз вокруг. Эма разогревала суп и вытягивала готовую гречневую лапшу из кастрюли. Кейске сел за большой стол, внимательно наблюдая за действиями младшей. Следующим делом Сано стала накладывать лапшу в глубокую тарелку и класть на неё, предварительно пожаренное, мясо. Поставив перед гостем тарелку взялась и разливать суп, иногда помешивая юшку половником, чтоб собрать гущу. Когда всё стояло перед брюнетом, девушка наконец и сама села напротив. - Сама есть не будешь? - из вежливости спросил Баджи, принимаясь за первое. - Не буду, - девушка собрала руки в замочек и выставила их перед своим лицом, упираясь ими в подбородок, - ты лучше угощайся и рассказывай мне, как всё прошло. Эма была в курсе показа. Была в курсе заключения Доракена. Была в курсе того, что сейчас именно Кейске занимает его должность в банде. Была в курсе всего, потому что имела под боком верного друга — самого Баджи, которому ничего не оставалось, кроме как делиться мыслями и переживаниями с девушкой, которая по совместительству ещё и сестра его лучшего друга. Майки об их настолько хороших взаимоотношениях было неведомо, наверное, именно поэтому он непроизвольно и улучшил их ещё больше, отправив брюнета в тот же универ, где всегда мечтала учиться Эма, но больше под предлогом наблюдения за сестрой и сбережения её от различных уёбков, которые ночами не спят, а только мечтают добраться к Непобедимому. Кейске был особо не против. Его смущал только ценник за обучение и реакция матери, но последняя была безумно воодушевлена стремлением сына стать филологом иностранного языка, так что без лишних слов внесла всю сумму. Довольна мать — доволен сын. Баджи даже находил интересным учить новые слова и правила, постепенно натренировуя их, потому-то был даже благодарен Майки за предложение позаботиться о его сестре. Каждый день он привозит и увозит Эму в университет на крупной чёрной тачке с личным водителем (за счёт Майки), а сам заходит в здание с заднего входа, чтоб избежать подозрений. Такой ритм жизни сильно улучшил дружбу между парнем и девушкой, так что они не имели тайн друг от друга. - Мицуя был ахуенным, - кратко описал парень, взмахивая ложкой для супа, - мы ушли сразу после его костюмов. Было и так ясно, кто станет победителем. - Он потрясающий, - взвизгнула девушка, широко улыбаясь, - я не сомневалась, что у него всё получится! Но там что, совсем не было достойных соперников? - Были, - немного помрачнел Кейске, - братья Хайтани прибыли из Роппонги. - Да ладно? - Эма переменилась в лице, - те самые?! - Ага, - кивнул брюнет и громко глотнул юшку, - они были единственными, кто хоть как-то мутил интригу. - Они же уедут обратно к себе? - немного тише спросила светловолосая, - не останутся ведь здесь? - Скоро узнаем, - парень показательно вынул смартфон из кармана и положил на стол, - кое-кто из моих ребят пристально за ними наблюдает. Опасность велика и так, но она буквально множится сейчас на сотню. - Они настолько опасны? - удивилась Сано. - Сами по себе они не представляют собой кого-то прям ахуеть непобедимого, -откровенничал брюнет, - но вот только я заметил Кисаки и Ханму на втором этаже зала. Могу поспорить, что эти крысы хотя бы попытаются их вовлечь во всё это дерьмо. А вот под их руководством станет реально сложновато. - И что теперь делать? - Разве что ждать. Нужно получить точную информацию о том, вступят ли братья в «Вальхаллу», а уже потом начинать действовать. Кстати, забавный факт, - Кейске отодвинул от себя пустую тарелку и придвинул лапшу, - я был уверен, что Хаккай выступит в качестве модели для одного из костюмов Мицуи. - Ну? - заинтриговано повела бровью Эма. - Но его не было! На подиум вышли Коконой и Инуи, - поднял обе руки вверх для пущего эффекта парень. - Ты серьезно?! - не поверила ушам Сано, - как же так?! Хаккай ведь всегда подле Мицуи! Я была уверена, что он будет его моделью. - Я тоже, - кивнул парень с выпученными от интересных историй глазами, - но нет! И, если мне не показалось, то он сидел в зале. - С ума сойти, - присвистнула девушка, - они что поругались? Они вообще ругаются? - Я не знаю как у них там с этим, но рискну предположить, что дело не в этом, - таинственно повел бровью Баджи, - рядом с Хаккаем, в зале, сидел Доракен. - Что?! - подскочила с места Эма, тут же обхватив рот рукой, - Майки его не заметил? - Я постоянно наблюдал за ним, но он ни разу так и не отвел взгляда от сцены, - почти шепотом ответил гость, - ты-то сама ничего не говорила о вашей встрече в универе? - Нет, мы же договаривались, - так же тихо дала ответ младшая, - но, честно говоря, я очень хочу ему рассказать. Он же буквально тухнет на глазах. - Я тоже хотел бы, но нет, - Кейске негативно мотылял головой, - нужно поддерживать расстояние между Майки и Доракеном. Так будет лучше для всех. - Для всех, кроме их самих разве что, - отвела взгляд Эма, - за эти два года брат успел перекраситься в чёрный, отрастить волосы, куда-то деть свой байк, забросить дела «Тосвы». Слава Непобедимого уже бы давно померкла, если бы ты так не старался удержать банду на плаву. Майки ест раз в день, поздней ночью, безвылазно сидит на втором этаже и очень редко спускается в свой гараж. Ты же и сам видишь, что даже твои разные затеи, типа «Поехали на пляж развеяться? Давай в горы на пикник? Заедем к Чифую почитать мангу? Сходим на показ к Мицуе?» уже давно не действуют. Брат гаснет, как спичка. Я боюсь, что в один прекрасный момент он просто не… - Он всё сможет, - отбросил лишние мысли Кейске, - сейчас, когда «Вальхалла» собирается с новыми силами, самое время заставить Майки тряхнуть стариной. Скоро он хорошенько повеселится. Наша задача — элементарная поддержка, ты же знаешь. К тому же, Майки и сам принял участие в договоре, а это значит… - Что он сам отказался сближаться с Доракеном, знаю, - откинулась на спинку стула девушка, - но что делать, если наша поддержка не работает? - Майки ещё не погас, - устремил бронзовый взгляд в солнечные глаза напротив парень, - это говорит о том, что всё работает. Ребята продолжили говорить на кухне на другие темы, тихонько посмеиваясь и жалуясь на что-то. Никто из них и не подозревал, что за дверью стоит хмурый невысокий парень с жуткими синяками под глазами и ошарашенным выражением лица. Он опирался плечом о стену, натягивая ткани расстегнутого кейкоги. Ноги едва ли держали. На губах дрогнула робкая ослабленная улыбка. - Кенчин. * * * Вечер среды наполнил сердце Такаши долгожданной радостью и он, спускаясь на байке вниз по горбикам загорода наперегонки с Кеном, громко смеялся, вытряхивая накопившуюся усталость и горечь воспоминаний. Парень уже и забыл что это за чувство — летать, пока Доракен не предложил «немного» превысить скорость. Сам брюнет волшебным образом обнаружил свой старый байк на парковке у его нового места жительства ещё в ночь избиения Хаккая, когда вернулся от них к себе. Петляя между узкими и широкими улочками более трёх часов, парни порядком устали, хотя пульс выдавал такие шуточки, что ребятам становилось невыносимо смешно. Решив возвращаться в город, естественно, уже куда медленнее, чтоб насладиться теплой ночью, между друзьями завязался разговор. Начиналось всё с обычных вопросов о состояниях друг друга, после о работе Такаши, потом о показе, о Коко и Инупи с их странными отношениями, и наконец-то добрело и до самого модельера с его несостоявшейся моделью. - Мы сильно поссорились, - кратко сообщил капитан второго отряда, - буквально накануне показа. А потом ещё и после него окончательно разругались. - Ты не рассказывал, - удивился, поджав губы, Кен, - что случилось? - Сперва, до показа, Хаккай предложил мне развеяться, потому что он решил, что я очень уставал, - начал лавандыш, - я вежливо отклонил его предложение, но он продолжал настаивать. Я сказал, что не могу отдыхать, пока ты сидишь за решеткой, но он не унимался. Вот я и сорвался на него, накричав. - Пиздец, - описал ситуацию высокий мотоциклист, - и в чём он не прав? Я и сам лично тебя сотню раз в письмах просил не перерабатывать. Знал бы, что эти два года будешь впахивать как не в себя, то вообще бы перестал тебе отвечать, - Рюгуджи посмотрел на унылого друга, едущего на соседней полосе, - а второй раз что? - Второй раз он сказал, что я его совсем не замечаю, потому что целиком и полностью занят тобой, - почти беззвучно произнес Такаши, благо слух у брюнета был завидный. - И ты вместо того, чтоб скорее с ним помириться и разобраться во всем, гоняешь со мной на байках поздно ночью? - вскинул бровь Доракен. - Именно так. - Почему? - Мне стыдно к нему ехать, - робко, словно маленький мальчишка перед матерью, признался модельер, - не знаю что ему говорить. - Не пора ли признаться ему? - подкинул мыслишку парень, - зная темперамент Хаккая, могу с уверенностью заявить, что ему будет вполне достаточно банального откровения, чтоб простить грехи любого. - Ты сейчас удивишься, но Хаккай предложил мне тоже самое, - с тяжестью в голосе произнес Мицуя, чуть наклоняя голову, - он считает, что я влюблен в тебя. - Ебать мой хуй! - красноречиво передал эмоцию Кен, немного теряя контроль над своим рулём, - прости, дружок, но ты как-то запустил ситуацию между вами двумя. - Та я в курсе, - напряженно выдохнул капитан, - места себе не нахожу с дня нашей ссоры. Я пришел тогда и хотел только-только замять углы прошлой недосказанности, как появилась вторая! Мы с четверга не общаемся нормально! А я не могу собрать яйца в кулак, чтоб прийти и объясниться… - Ну, он тоже хорош, - пытался посмотреть на положение под другим углом брюнет, - мог бы и раньше сказать, что его это беспокоит. Но вина больше на тебе, Мицуя. - Я не забыл, спасибо. - Кстати, знаешь, когда мы встретились с Хаккаем в парикмахерской, он выглядел таким счастливым, что увидел меня, - улыбнулся Доракен, искоса поглядывая на едущего рядом поникшего друга, - стал сразу же отчитывать, что я не приехал первым делом к тебе и Инупи. Рассказал мне, что вы зарабатываете, чтоб внести за меня залог, а потом пригласил на показ, немного шантажируя. Он казался таким воодушевленным, что я даже подтаял, ха-ха! - Он очень крутой парень, - смягчая взгляд подбил итог Такаши, совсем немного сбавляя и так низкую скорость. - Ага, - кивнул Рюгуджи, - а что касается показа... Ты там мне в уважении клялся, и теперь я смотрю на ситуацию слегка иначе, так что понимаю, что, возможно, Хаккая это могло зацепить. - Так и было, - опустил плечи капитан, - сказал, что я тебе привселюдно заявил о чувствах. - Но, тем не менее, знаешь ли, он первым встал и начал аплодировать на твою речь, - особенно громко добавил Кен, подчеркивая «первым», - я уже потом сообразил и встал за ним следом. - Что? Так это был Хаккай? - Такаши сильно дернулся, вспоминая тот самый силуэт, который не смог разглядеть из-за зрения. - Он самый — он самый. - Я чувствую себя мудаком в сотню раз больше, - шумно вздохнул Мицуя. - А чтоб подпитать это чувство, я добавлю ещё и историю о том, что ещё до того, как я прибежал на помощь к избитому братишке, он сразу же просил меня найти тебе модель. А когда мы с Тайджу привезли его домой, то он готов был даже самого Тайджу просить об этом, - добавил Кен, провоцируя друга под резким ударом эмоций рвануть к младшему Шиба с широко распростертыми объятьями, - я спешу предположить, что сам он тебе об этом не расскажет, потому что не захочет, чтоб ты чувствовал себя виноватым, но вот я рассказал, потому что хочу обратного! Понимаешь? - Как никто другой, - тихо ответил модельер, - никогда бы не подумал, что мы с Хаккаем можем реально поругаться. Я совершенно растерян, веришь? Он мне какую ночь подряд уже снится! Я… не знаю… - Да что тут думать? Пора просто… - Доракен не договорил, поскольку был перебит мелодией вызова телефона друга. - Извини, - бросил Такаши и поднял трубку, избегая произношения имени звонящего, - ты видел который час? Что уже случилось? * * * - Так значит Хайтани присоединились к «Вальхалле»? - Мицуя нервно дергал ногой, сидя на диванчике в гостиной своего дома, - и что теперь? - Думаю их мотив простой, - откинувшись на спинку того же диванчика, рассказывал Баджи, - отомстить тебе. Хайтани довольно обидчивые ребята, которые не любят проигрывать и тем более прощать. - Тогда я буду встречать их с любезнейшей улыбкой, - съязвил Такаши, но вот только его гость не был в силах оценить этот момент. - Я узнал кое-что, - более серьезно заговорил брюнет, - помнишь, ты позавчера утром звонил мне и рассказывал о нападении на твоего зама ? Так вот, день, когда Хайтани прибыли в Шинджуку, совпадает с днём избиения Хаккая. - Чего? - дернулся всем телом Мицуя, - хочешь сказать, что это сделали они? Зачем? - Мицуя, а ты в курсе как проходил прием на участие в том показе? - слегка прищурился брюнет, - даже не так, ты сам регистрировался, как участник? - Нет, Хаккай сам нашел и записал меня, - напряженно ответил капитан, - но к чему сейчас это? - Да к тому, что ты, наверное, тогда не знаешь, что в этом показе могли брать участие далеко не все желающие, которые успели, - Кейске сделал небольшую паузу, - Накауми тот ещё ублюдок, который отмыл деньги за показ, сверху заработав… - К чему ты ведешь? - растеряно метался взглядом от одного бронзового глаза к другому Такаши. - Взнос за участие составлял около пятисот тысяч йен, которые, по всей видимости, Хаккай внес место тебя. Уверен, он делал ставку на твою победу, потому что такую сумму вряд ли бы внес какой-то леваш просто так. На месте нужно было ещё заполнять бланк участника, который, опять же, Хаккай заполнил вместо тебя. Также там были бланки для моделей, один из которых, снова же, Хаккай заполнил самостоятельно, - Баджи продолжал монотонно тараторить, - понимаешь, у меня везде есть люди, поэтому я немного больше разузнал и о строении всего процесса. - Внес пятьсот тысяч? - едва смог выговорить Такаши, окончательно теряясь, - откуда такие деньги? - Он работал, ты не знал? - свел брови вместе брюнет, - я частенько видел его по разным кафешкам или магазинчикам. Он же не ладит с девушками, да? Наверное, поэтому так часто менял работу. Кстати, слышал, что его приглашала одна женщина в качестве модели для какой-то съемки. Не знаю даже согласился он или нет. Но сейчас не об этом, - Кейске пилил взглядом опустошенное лицо товарища, - Хайтани тоже вносили плату. И, я предполагаю, намного большую, чтоб иметь доступ к списку участников. Твоё имя знакомо в Токио, Мицуя… - Они хотели добраться ко мне, навредив ему? - шепотом, почти онемевшими губами, осознал модельер. - Думаю, скорее навредить тебе, но попался им он, - исправил Баджи, - Хаккай высокий и довольно видный. Хайтани, полагаю, решили, что достаточно будет покалечить его, чтоб ты отказался от участия. - Твою ж мать. - Ну да, не сахар, - отметил брюнет, - но самое прикольное, что теперь, когда они в «Вальхалла», то их методы сильно ужесточатся. Уверен, что Кисаки их взял к себе как раз-таки из-за их ненависти к тебе. - Это идиотизм, - взялся пальцами за переносицу байкер. - А я и не говорил, что они умные, - развел руками второй, - я пришел тебе сказать, что не смогу обеспечить твою безопасность. - Я и сам справлюсь с этими уродами, - прошипел Мицуя. - И безопасность твоих сестер, - добавил Кейске, придвигаясь ближе, под шокированный взгляд друга, - они знают где ты живешь, родной. Я сам видел их исполнителей, пока ехал сюда. Собирай скорее вещи и вали в дом Шиба. - Они здесь? - шепотом, со сбитым дыханием, спросил капитан. - Хайтани ещё нет, но вот шестерок валом, - хищно усмехнулся Баджи, - собирайся быстрее! Бери сестер и уходим! В центре Шибуя стоит офис «Тосвы», почти рядом с домом Хаккая, так что туда никто не сунется. Быстро собирай манатки! Такаши импульсивно встал с дивана. В голове царил рой самых разных мыслей, но одна всё же превозмогала — Хайтани смогли избить Хаккая, не получив ни единого удара, а Баджи встревожен настолько, что сорвался на крик. Ноги тряслись, пока парень бежал на второй этаж к сестрам.