Убить Сано Манджиро

Баджи слез со своего байка вместе с двумя крупными сумками с вещами, которые Мицуя успел спешно собрать. Сам второй спускал уже со своего мотоцикла Ману и Луну, аккуратно ставя на землю, чтоб не вымазать их одежды. Парни переглянулись и Такаши двинулся к знакомой двухэтажной резиденции, под звуки нервной пульсации в висках и громкие шаги брюнета. На часах было уже где-то полтретьего ночи. Пока ребята зашли внутрь и стали подниматься вверх по ступеням к порогу, модельер переводил дух. Когда парни ехали от его дома действительно создалось впечатление того, что кто-то наблюдает. Баджи вышел тогда первым и крикнул что-то типа «Да расслабься! Утром вернемся, всё будет супер!», с целью, видимо, немного запутать следящих. Поскольку ни погони, ни чего-то другого не свершилось — получилось. Такаши опустил взгляд на сонных сестер и тут же подумал о том, какой же будет реакция Юзухи на приезд с временным поселением его семейства. Кейске пробубнел себе под нос что-то невнятное и закатил глаза. Через секунду две круглые бронзовые пластинки были направлены в лавандовые напротив: - Слушай, а ты уверен, что мне стоит заходить к ним? - подразумевая семью Шиба, спросил брюнет, - я имею ввиду, что ты и сам ведь можешь рассказать им ситуацию. - Ну да, могу, - кивнул Такаши, его голос звучал не уверенно, - ты ещё куда-то едешь? - Да так, нужно парочку районов прочесать, - парень зевнув, не прикрываясь, - а с утра в универ. Кстати, ты же не забыл о договоренности касательно Доракена? - Тут забудешь, - почти полностью поник лавандыш, - Хаккай тоже будет молчать, так что не волнуйся. - Не волнуюсь, - быстро ответил брюнет, - пока ты печешься о Доракене, я извожу себя из-за Майки. Мы играем на разных фронтах с единой целью. Это грустно, но весьма занятно. - На каких фронтах? - где-то снизу послышался голос Маны. - Защиты дорогих людей, - мягко ответил Мицуя и взял младшую на руки, после снова обратился к другу, - так ты сейчас уходишь? - Уже передумал, - устало улыбнулся Кейске, - расскажу быстренько что к чему и сваливаю. - Спасибо, - естественно, Такаши понимал причину по которой Баджи сменил решение. Эта причина — сам Такаши. Брюнет резво постучал в дверь, после позвонил в звонок. Дом Шиба впечатлял своими размерами, потому зам главы и не ждал, что кто-то быстро примчится открывать, к тому же, уже очень поздно, так что нужно еще и разбудить жителей этим самым стуком. Но, какими бы не были предположения, буквально через две минуты дверь широко распахнулась. - Что уже стряслось, что вы приехали в такой час? - стояла в пижаме Юзуха, жестом указывая пришедшим, что можно заходить, - и Ману с Луной притащили… - Извините за вторжение, - с довольной улыбкой поздоровался Баджи, заходя первым. - Прости, что мы так поздно, сейчас всё объясню, - вежливо кланяясь зашел и Мицуя, подталкивая сестер перед собой. - Да ради Бога, тут не тесно, - махнула рукой девушка и закрыла дверь на ключ, - вы к Хаккаю? - Ага, напомни в какой он комнате. Пойду будить нашу спящую красавицу, - шутливо обратился Кейске, оценивающим взглядом проходясь по лицу старшей Шиба, - кстати, ты что не спала? Так быстро открыла дверь. - Не спала, - без капли жалости к себе сообщила Юзуха и пошла внутрь дома, приглашая взглядом идти за ней, - Хаккай тоже не спит. Парни двинулись следом. Такаши взял на руки Ману, которая стоя буквально выключалась, пока Баджи продолжал нести сумки семейства. Рыженькая хозяюшка дома шустро пронеслась по широкому коридору и остановилась в проходе в просторную гостиную, где теперь красовался всего один диван напротив огромного TV. Юзуха сделала тяжелый вдох и повернулась лицом к гостям, тут же беря из рук Мицуи его младшенькую, попутно кивая старшенькой: - Девочки, я уложу вас сейчас, - почти шепотом сказала Шиба и посмотрела на стоящего рядом брюнета, - сумки ставь прямо здесь. Я скоро приду и уберу их. Стоило только договорить, как девушка скрылась с младшими Мицуя за одной из множества крупных дверей резиденции. Кейске и Такаши переглянулись. Они оба заметили насколько плохо выглядела Юзуха с её крупными мрачными синяками под глазами и небольшими впадинками под скулами. Ей однозначно нужен был сон. Второй капитан неожиданно для себя ахнул, немного пугая этим старшего по званию в группировке, осознав, что старшая Шиба может выглядеть плохо только если с младшим что-то не так. Лавандовые глаза стремительно изменили траекторию осмотра с двери, за которой пропали девчонки, на гостиную, где мигал свет на экране телевизора. Кейске, заметив медлительность друга, стал ещё решительнее, потому спокойно себе ввалился в комнату, с порогу здороваясь: - Йо, Хаккай! Чёрный диван стоял спиной ко входу, но можно было услышать тихое копошение на нем. Баджи решительно шагал вперед, планируя сесть рядом со старым другом, но едва ему удалось увидать тело, сидящее в полусогнутом положении на крае дивана, как желание отпало. Мицуя, высмотревший на лице брюнета нотку испуга, ускорил шаги и сам вскоре выровнялся с зам командира «Свастики». - Баджи, Таканчик, вы оба тут, - кивнул и заметно выровнялся младший Шиба, упираясь о спинку дивана, - решили проведать? - Ага, в два часа ночи самое то, - съязвил Кейске, взглядом отыскав невысокий стульчик и, поставив его поближе к дивану, уселся на него, - я собирался будить тебя поцелуем, как спящую красавицу, а ты весь кайф обломал. - Зажмись где-то с Чифую, а то у тебя мыслишки не правильные, - пошутил Хаккай, слабо посмеиваясь. - Каков чертила, - довольно усмехнулся брюнет, блестя глазками, - я ещё отомщу. - Только не забудь. - Замётано, - засмеялся Баджи, тут же меняя эмоцию на лице на серьёзную, - мы пришли не просто так, Хаккай. Кое-что произошло. Шиба поднял вопросительный уставший взгляд на товарища. Темные круги под глазами будто впали, в то время как сухие не заживленные губы разомкнулись в предвкушении наступающих вопросов. Редкая щетина слабо выделялась на потемневшем лице.Мицуя оставался без внимания, вопиющим взглядом исследуя, с виду, безжизненное тело самого близкого друга, собираясь с мыслями. - Хайтани присоединились к «Вальхалле», мощность Кисаки растет, - продолжил Кейске, - я допускаю мысль о том, что братья будут охотиться на Мицую. - Из-за показа? - читая мысли гостя, предположил Хаккай. - Полагаю, - кивнул брюнет, - ещё я не исключаю возможность того, что тебя избили тоже не просто так. Судя, кстати, по твоему виду, - Кейске посмотрел на продолговатый синяк на лбу друга, - тебя оприходовали те же Хайтани. Если верить моей информации, то они выбрались из Роппонги как раз в ночь на 5-е сентября. Возможно, они узнали, что ты будешь моделью на показе, вот и решили подосрать чутка. Они ведь, наверняка, в курсе, что ты зам второго капитана «Свастики». В конце концов, вы — не последние люди в Токио, а гадить таким окажется просто сказкой для уёбков вроде них, - старший на секунду оглянулся на Такаши, - может они вообще хотели изначально покалечить Мицую… - Однозначно! - в дверях отозвалась старшая Шиба, - Хаккай вам этого не расскажет, но я расскажу, что перед тем, как его начали избивать, то кто-то из толпы крикнул, что «Это не тот ублюдок»! - Юзуха, какого черта? - прошипел младший, прикрывая лоб рукой. - А что? - недовольно вскинула бровь девушка, приближаясь к парням, - я понимаю, что ты очень не хочешь говорить об этом, чтоб Мицуя не чувствовал себя виноватым, но, твою ж мать(!), я, как твоя сестра, просто не могу молчать об этом. - Правильно делаешь, - вставил Кейске, - но Мицуя тут тоже не крайний. Виноваты исключительно Хайтани и их больные головы. - Само собой разумеется, - одобрительно кивнула старшая Шиба, - к тому же, мне искренне не хотелось бы, чтоб вместо брата пострадал ты, Мицуя, - девушка смягчила взгляд, немного пугаясь под стыдливым робким видом модельера, - я уложила девочек. Они моментально заснули. - Спасибо. - Девочек? - не понял Хаккай, едва заметно повышая интонацию. - Мана и Луна приехали с нами, - объяснил Кейске, - они поживут тут некоторое время, ты не против? - Что? - широко раскрыл глаза младший Шиба, - стало настолько опасно?! Хочешь сказать, что Кисаки рискнет сунуться даже к девочкам? - Думаю, что братья будут действовать не только по указаниям Кисаки, - холодно ответил Баджи, - к слову, когда я забирал Мицую из их дома, то заметил слежку за нами. Не исключено, что Хайтани могут навредить кому-то из семей. Хаккай застыл в немом шоке, как и Юзуха. Заместитель главы звучал очень убедительно. Даже у Такаши прошла дрожь по спине, словно он не слышал об этом ещё у себя в квартире. Темные пряди младшего Шиба посыпались ему на лицо, когда он опустил голову, упершись взглядом в пол. В висках и без того гудело, но сейчас отдавало ещё и тупыми ударами пульсации. Веки стали понемногу слипаться. Парень сидел, упершись о спинку дивана, но хотелось как можно скорее скукожиться, спрятаться где-нибудь. В Шибе горело две эмоции — нарастающий страх за свою сестру и за сестер Мицуя, а также слепой гнев, заставляющий сжать кулаки так сильно, что раздался звонкий хруст. Брюнет поднял уверенный, уставший взгляд на Кейске, пропитывая его собственной решительностью: - Я направлю одну часть второго отряда на границу с Роппонги, другой усилю кордон с Шинджуку, - заявил без содроганий Хаккай, - пару парней расставлю вдоль улиц к моему дому и ещё несколько к дому Таканчика. Предлагаю уменьшить количество охраны у главного офиса и рассеять его по всему району, не исключено что шпионов Кисаки стало больше в Шибуя. А также хочу попросить парочку здоровых ребят из пятого отряда для вождения Юзухи, Маны и Луны по школам и обратно. - Я поговорю с «пятым», - одобрил Баджи, продолжая, - если он не выдаст, то я выделю ребят из первого отряда. - Спасибо, - благодарно ответил Шиба, его глаза стали заметно слипаться, а голос звучал более протяжно, - но учти, что я всё равно расставлю своих парней по границам, чтоб, в случае чего, Хайтани не смогли смыться незамеченными. - Я согласен с этим предложением. - Стойте, - вмешался Такаши, он выглядел ещё более растерянно, чем в начале, - я не могу понять о чем вы говорите. - А-а, Хаккай, ты даже этим не поделился с капитаном, - немного шутливо обратился Кейске, - Мицуя, пока ты занимался изготовлением шмоток, твой заместитель оправдывал своё звание в банде, - гордился каждым словом зам главы, - если бы не он, то влияние второго отряда в группировке валялось бы где-то на дне, а так, Хаккай не пропустил даже одного собрания, где постоянно отстаивал твои взгляды пацифиста и советовал крутые вещички касательно обороны нашей территории. Такаши стоял бледный, словно смерть. В его сердце лилась гордость за Хаккая прямо из уст Баджи, но одновременно стыд за незамечание его работы и усилий. - В общем, Хаккай, Юзуха, вы не против, если семья Мицуя поживет пока у вас? - задал скорее риторический вопрос Кейске, судя по выражениям лиц Шиба. - Живите сколько нужно, - первой отозвалась девушка, поднимая уверительный взгляд на модельера, - и не нужно себя ни в чём винить, прошу. - Мы позаботимся о вас, - раздалось от дивана. - Вот и супер! - подскочил с места Кейске, широко улыбаясь, - ну, раз мы во всем разобрались, то я сваливаю! - Я провожу, - мягко сообщила Юзуха, когда брюнет прошел мимо неё к выходу из гостиной. Молодые люди покинули просторную комнату, оставив капитана и заместителя капитана второго отряда наедине. Мицуя, боясь вдохнуть громче, чем нужно, совсем неловко, скорее испуганно подступился к дивану, где на него смотрел почти полностью закрытыми глазами, запрокинувший голову о спинку, Хаккай. Первый решил высказать всё, что накопилось в нём за все годы, прямо сейчас, но никак не мог заставить себя открыть рот, от чего стоял потупившись взглядом в пол, сжимая и разжимая пальцы рук. - Таканчик, - шепотом обратился младший Шиба, как вдруг его главного мигом прорвало и он, низко поклонившись, стал быстро выплескивать мысли наружу: - Хаккай, прости меня, пожалуйста. Я виноват перед тобой очень сильно. И завинил я далеко не только сейчас, а ещё очень давно, потому что не рассказывал тебе о том, насколько ты важен мне! Каждый день я смотрел на тебя по-особенному, точно зная, что ты тот единственный человек, который ни за что и никогда меня не бросит и будет со мной рядом, пока я сам не оттолкну. В какой-то момент я стал принимать твоё отношение, как должное, признаю, поэтому я даже не замечал, что именно ТЫ сам находил для меня работу, конкурсы, соревнования, помогал мне вдохновляться, развлекал меня разговорами по ночам, постоянно метался ко мне, чтоб купить продукты, материалы, приготовить Мане и Луне завтрак, обед, ужин. Я совсем забыл о «Тосве», решил, что Майки оставил меня в покое на время заключения Доракена. Если бы не Баджи, то я бы и не узнал, что ты взял на себя все мои обязанности! И Баджи мне также сообщил, что ты внес плату за моё участие в последнем показе! Как ты мог мне об этом не рассказывать, а? Ты умудрялся ещё и подрабатывать. Я столько всего о тебе не знал, Хаккай, как так? Ты даже ни разу меня ни в чем не упрекнул! Просто молча ходил за мной, выслушивал моё нытье, непонятные термины и помогал с моими делами, пока у самого был завал, - Такаши чувствовал, как слёзы подступают, но держался изо всех сил, - я так привык к твоему присутствию! Прости, что накричал на тебя из-за Доракена. Мне не следовало этого делать. Ты даже устроил нам встречу после показа. Будучи избитым, сам пришел и поддержал меня. Ты тот человек, который мне первым стал аплодировать. Клянусь, мне было безумно страшно, когда я не услышал реакции зала. Хаккай, ты постоянно рядом со мной, а я — ебаный эгоист, который пекся только о своих чувствах! Прости меня за это! - Такаши сделал громкий вдох, собираясь с силами перед последним, самым важным, рывком, - ты должен знать, что для меня ты невероятно важен. Я очень ценю тебя и… и… люблю тебя… - парень притих и, закрыв глаза, выровнялся, что есть сил крича, - я люблю тебя, Хаккай! Такаши зажмурился до белых кругов перед глазами. Страх сковал его движения. Он боялся даже представить с каким лицом сейчас сидит его подчиненный. Что он чувствует? Шок? Тепло? Отторжение? Неприязнь? Ненависть? Любопытство капитана берет верх и он, собрав волю в кулак, расслабляет свои веки и поднимает их, застывая от картины: откинувшийся на спинку дивана, спящий Хаккай. Мицуя широко распахнул глаза, почти сразу же белея от разбитых о пустоту собственных слов. - Прости, - пронеслось где-то за спиной. Такаши медленно обернулся и увидел бесконечно извиняющееся лицо Юзухи, - я дала брату снотворное за несколько минут до вашего приезда... * * * Баджи проехал по всем нужным районам, внимательно изучив все улицы и показания шестёрок " Тосвы", и теперь мчался домой, чтоб хотя бы парочку часов перед универом вздремнуть. Ветер был отвратительно сильным и холодным, оповещая о грядущей грозе или, как минимум, дожде весь четверг, но брюнета это мало заботило. В его обязанности не входило подстраиваться под погодные условия. Парень поднажал на газ, краем глаза цепляясь за стрелку спидометра и хищно усмехнулся. Ему нравилось превышать уж слишком. Ощущение адреналина от быстрой езды по почти полностью пустому Токио придавало жизни Кейске особого шарма, напоминая лишний раз о том, что он живой. Редкие машины слепили светом фар, оповещая янтарные глаза, что он не один. Баджи скалил зубы с каждой четвёркой колёс на горизонте, радуясь тому, что сегодня не только ему не спится. Заехав в родной район, готовясь шустро метнуться в свою комнату, чтоб не позволить заметить матери своё ночное отсутствие, брюнет замечает невысокий силуэт у своего подъезда многоэтажного дома. В полумраке сложно разобрать кто там стоит, но шум от мотоцикла никуда не спрятать, потому нужно уже доезжать до конца, освещая светом фар байка дорогу. Кейске напрягся, кошачьими зрачками просматривая тратуар по обе стороны от проезжей части, выискивая возможных гопников, прибывших вместе с тем, который стоит прямо у дома. На деле, он был не уверен в том, кто именно стоит у подъезда, но у парня была уж одна привычка - всегда готовиться к худшему. Приближаясь уже почти в упор, раскрывая взгляд на порядок шире, брюнет гасит фары байка и паркуется на местной небольшой стоянке. Кажется, он даже разочарован. - Баджи-сан! - радостно подбегает невысокий мальчишка, стараясь кричать максимально тихо. - Чифую, ты меня не на шутку перепугал, - откровенно заявил зам главы, поднимая недовольный взгляд, который хорошо видно даже сквозь темноту почти неосвещенных улиц, - я уже готовился бить ебальнички, а тут ты! - Извините, - без капли сожалений в голосе, выдал блондин, чуть улыбаясь. - А чего ты так поздно тут забыл? Ты живёшь ведь не близко, - вскинул бровь Кейске, начиная медленно тащиться к дому, - неужели что-то случилось? - Случилось, но уже всё в порядке, - кивал Мацуно, - представляете, буквально пару часов назад Пик Джею в левый глазик что-то попало. Я сперва не понял, но когда увидел, что он уж слишком напористо трёт мордочку, то так испугался! - Что?! - громко вскрикнул брюнет, и его голос эхом пронёсся по пустой улице, - и как он сейчас? - Всё хорошо, - махнул рукой Чифую, - я звонил вам много раз, но вы не брали трубку. Я вспомнил, что вы говорили, что купили как-то капли для бездомных котов, которые часто имеют проблемы с закисшими глазками и грязью в них и хотел попросить их у вас. - Вот черт! - упёрся лбом в ладонь Баджи, искренне негодуя, - прости, ночь была просто ужасной. Я только-только освободился! В каплях ещё есть необходимость? - Уже нет, - весело качал головой блондин, - Пик Джей справился почти сам. Я просто пытался промыть ему глазик проточной водой из пипетки, а он уже дальше сам выкатывал грязь. - Хорошо что всё обошлось, - выдохнул с облегчением старший, - но, если всё хорошо, то почему ты здесь? - Ну, - робко сжался парень, - зная вас, я могу допустить, что увидев такую кучу пропущенных от меня, то вы бы сами ко мне рванули на всех скоростях. А так, я пришел, чтоб вам не пришлось ехать. - Предусмотрительно, - искренне умилился брюнет, - но я бы мог позвонить. - Вы? Не смешите, - махнул рукой Мацуно, - вы никогда в спешке не звоните. Точно не мне. - Может ты и прав, - сверкнул зубами в улыбке Кейске, останавливаясь практически напротив входной двери в нескольких метрах, - уже около четырех утра. Оставайся у меня. Ты же не на колесах, я не видел твой байк. - Я, и правда, шел пешком, но вам не стоит заморачиваться по этому поводу, - отмахнулся младший, желая не доставлять проблем, - я с удовольствием пройдусь обратно к себе ножками. Ещё ведь не холодно совсем. - Дело не только в холоде, - вскинул бровь Баджи, - ты и так рисковал, когда шел сюда. Чифую, в Токио становится опасно, - более серьёзно добавил зам главы, подходя к двери и шустро вводя пин-код от неё, - сейчас важно быть на страже. Я не могу гарантировать твою безопасность, пока ты, как минимум, ночами шастаешь без байка, - дверь тихо открылась, - заходи. Я живу на первом, ты же знаешь. Утром выйдешь через окно. - Извините за вторжение, - полушепотом пролепетал парнишка и промчался со скоростью звука мужду старшим и, удерживаемой им, дверью в подъезд. Тихо прокрутив ключом в замочной скважине, Кейске открыл дверь в квартиру. Свет нигде не горел, так что, скорее всего, мать не заметила отсутствия сына и мирно спала. Брюнет приглушенно выдохнул и зашел внутрь, показывая указательным пальцем на губы, как бы намекая блондину, чтоб тот был крайне тихим. Мацуно покорно кивнул и последовал за старшим, ступая так аккуратно, как только мог. Баджи закрыл дверь и опередил друга на пути к своей комнате, особенно медленно поворачивая ручку, которая нет-нет да скрипела от чего-то. Войдя внутрь парни выдохнули. - Спи на моей кровати, я постелю себе футон, - сообщил хозяин комнаты, включая настольную лампу, чтоб свет из, пока ещё открытого, окна не казался очень подозрительным ранним утром. - Ещё чего, Баджи-сан, - недовольно хмыкнул блондин, задирая нос, - это я тут гость, так что и спать на полу буду я. - Да расслабься, в этом же нет ничего такого, - мягко улыбнулся Кейске, но, увидев непреклонное лицо товарища, тихонько рассмеялся, - как скажешь. Брюнет двинулся к своему большому шкафу, на самой верхней полке которого одиноко лежал сложенный футон. Вынув его изнутри, парень и заметить не успел, как он пропал из его рук. - Дальше я сам, - заявил блондин требующим голосом, - а вы занимайтесь своей постелью. - Раскомандовался, - заметил Баджи шутливо, - пусть будет по вашему, Чифую-сама. Последний только едва заметно покраснел на фразочку, в которой услышал нотку укора, и продолжил себе располагаться на полу у кровати. Брюнет же пошел к окну, возле которого стоял стол, чтоб задвинуть шторы. Шустро обойдя копошащегося где-то у ног Мацуно, Кейске потянулся рукой к светлой ткани, чтоб поскорее помешать редким прохожим заглядывать в чужую освещенную комнату, как вдруг ощутил невыносимый жгучий взгляд на себе где-то за стеклом. Бронзовые глаза резко посмотрели в окно, пытаясь быстро обнаружить кто и где за ним наблюдает, когда они замирают от удивления, впиваясь в одну точку у единственного горящего фонаря напротив дома. - Баджи-сан, у вас есть какие-нибудь салфетки? Мне бы руки немного вытереть хотя бы, - обратился за спиной Мацуно, отвлекая брюнета от некого транса. - Посмотри в сумке, - кратко отвечает парень и задергивает штору с громким скрипом, который останется эхом только в этой комнате, - я скоро приду. - А? Вы куда? - непонимающе преследовал взглядом старшего Чифую, пытаясь сообразить куда он уже собрался, - что-то случилось? - Похоже телефон у меня всегда был с собой, я просто поставил его на беззвучку и оставил под сиденьем байка. Сейчас заберу его и приду, - протараторил Кейске и закрыл за собой дверь, совсем не заботясь о ручке. - На байках разве поднимаются кресла? - удивлялся Чифую, глядя на заправленную кровать бывшего капитана.

***

Баджи выбегает из подъезда, ощущая холодный пот на всём теле. Кровь ударила в голову, и теперь парня ещё и кружило, как не в себя, бросая в жар. Пульс выстукивал свой лучший бит, с шумом разносясь в ушах брюнета. Кажется, что сердце сильно покалывает, предупреждая о чём-то, и Кейске точно знает о чём именно. Острый запах опасности несносным клубком собирается у самого носа заместителя, когда он останавливается всего в паре метров от объекта его исхождения. Бледный свет мигающего фонаря придавал атмосфере некого ужаса, который непозволительно откровенно отбивался в бронзе глаз брюнета, путаясь с толикой прикрытого счастья. Раздался звонкий гул ветра, потоками воздуха развивающего черные волосы второго в «Тосве» и такие же темные с желтыми прядями парня напротив, широким взглядом смотрящего прямо в знакомые глаза, застыв не моргая. - Как ты тут оказался? - Очень просто. Я просто шёл на запах вечной преданности Майки, - сухо, без капли приветливости, ответил парень с тату тигра, выступающим на шею. - И давно ты вышел? Почему я не получил вестей о твоём освобождении? - волновался Кейске, подбирая интонацию поласковее, - как ты вообще, Кадзутора? Ветер подул с новой силой, тяжёлым завыванием пройдясь вдоль пустой улицы. У Баджи пробежал мороз по коже, но не от приближающегося сезона дождей, а от холодного взгляда прежде самого отчаянного друга напротив. Брюнет пытался выдавить улыбку, как бы показывая радость, но получалась лишь ещё более напряжённая мина. - Отлично. Давно вышел, - без подробностей сообщил Ханемия, - и пришёл сюда не болтать с тобой. - Почему ты не появлялся раньше? А я то думаю, почему ты на мои письма перестал отвечать, - парень взялся за голову, пережевывая мысли, - как ты выбрался? Тебе ещё ведь нужно было оставаться в исправительной колонии. - Я пришёл не отчитываться, - с толикой сдержанной злости, ответил мелированный, - а предупредить. - Что? - не понял Кейске, но уловив едва заметную нотку угрозы, сосредоточился, - я слушаю. - " Вальхалла " во главе с Кисаки Тетта скоро пойдёт войной на " Токийскую свастику". Главная цель - свергнуть Майки. К нему уже присоеденились Роппонги от лица братьев Хайтани и скоро прибудут ещё союзники. - Я предполагал, что Кисаки скоро начнёт действовать, - кивнул брюнет, напряжённо сужая зрачки, - о Хайтани я так же знаю. Но, откуда тебе это ведомо? - Я член " Вальхалла ", - ни секунды не размышляя сообщил Кадзутора, выливая ведро ледяной воды на голову старого товарища, - и я буду участвовать в свержении Майки. - Я что-то не допонял, - глупо улыбаясь от шока, опешил зам главы, - ты пойдёшь против группировки, которую сам основывал? - Да. - Против своих друзей, рискуя пролить чью-то кровь? - Да. - Против меня? - повисла пауза в минуту, даже Ханемия скривился в недовольной гримассе. - Я поэтому и пришёл, - полушепотом начал мелированный, - я настаиваю, чтоб ты ушёл из " Тосвы". Уходи и уезжай куда подальше, чтоб когда Кисаки вспомнит о тебе, тебя тут уже не было. - А Майки? А Мицуя? Па? Ты сможешь смотреть им в глаза, когда будешь избивать или стрелять по их подчинённым?! - сорвался на рык Кейске, приближаясь к самому лицу второго, подхватывая его за ворот ветровки, - ты сможешь смотреть МНЕ в глаза после этого?! - Я не планирую больше видиться ни с кем из вас, - монотонно, совершенно без тревоги, отвечал Ханемия, - но я предупреждаю тебя, как единственного, кто не забыл обо мне за все эти годы, уезжай. - Ты с ума сошел?! - трепля чужой воротник, шипел Баджи, - как у тебя язык поворачивается?! Я тебе сейчас лучше руки и ноги повыкручиваю, чем дам пойти войной против " Тосвы". - Я иду против Майки, - спокойно заявляет мелированный, хватаясь за кисть руки, которая его держит, - Кисаки так же. От " Свастики " ему нужна только сила, а мне только один труп. - Как ты можешь? - крепче сжимая ткань, не верил брюнет, - спустя столько лет ты всё ещё продолжаешь винить в нашей ошибке Майки?! - Потому что только он и виноват, - переменился в лице Кадзутора, голос стал агрессивнее, - но из-за него пострадал я. - Прекрати так думать! Хватит! - сильные пальцы что есть мочи перехватили чужую шею, отпуская воротник, - Майки ни в чем не виноват! Я не понимаю откуда ты взял идею винить во всём именно его! - зам главы максимально близко приблизился к лицу Ханемии, опуская голос максимально низко, - если на то пошло, то вини меня. Ведь я куда больше виноват, потому что не помешал тебе в тот день забраться в магазин Шиничиро. Никак не Майки. Только не он. - Только он и виноват, - шипит Кадзутора, хватая парня напротив за его шею точно так же, как и он его, - если ты не согласен, то я убью тебя вместе с ним. - Убивай тогда прямо сейчас, - говорит брюнет, опуская свою руку, - Майки выстоит и без меня, а я не хочу сталкиваться с тобой на поле боя. Ханемия кривится в улыбке, которую любой, кроме Баджи, назвал бы сумашедшей. Ветер удаляет с новой силой, запутывая распущенные пряди волос двоих парней. - Ты, как всегда, быстро загораешься и ещё быстрее тухнешь, - с каплей насмешки говорит Кадзутора. - А ты, как всегда, упрямый и тебя никак не переубедить, - пальцы на шее брюнета сжались сильнее, - люблю и ненавижу эту твою черту. - Забирай свою мать и беги, - отпустил шею Кадзутора и снова заговорил полушепотом, - только так я смогу закрыть глаза Кисаки на тебя. - А ты не закрывай, - приблизился в упор Кейске, оставляя лишь пару сантиметров между своим и чужим лицом, - как раз увидишь, как я раздавлю его, а после приду приводить тебя в чувства. - Разве что на похоронах у Майки, - шепчет мелированный, обжигая губы брюнета своим горячим дыханием, - станцуешь со мной на его могиле? - Я станцую с тобой всегда, - томно отвечает Баджи, переводя бронзовый взгляд на татуированную шею, - но только не на могиле. По крайней мере, не у Майки. Ханемия тихо смеётся, растягивая губы в новой улыбке. Ситуация кажется ему бредовой, а идея приехать сегодня сюда - самой дурацкой на свете, но он упивается ею, наслаждаясь каждой секундой, даже если она пропитана взаимными угрозами. Смотрит на серьёзное лицо напротив, на горящие глаза, смоляные густые волосы, красивую одежду. Слишком близко. Это лицо слишком близко. - Тот парень, - медленно говорит Кадзутора, взглядом указывая на дом Баджи, - он стоял здесь с часу ночи, чтоб рассказать тебе про кота? - С часу ночи? - незаметно удивляется брюнет, - ты следил за ним? - Он же твой бывший заместитель, который в тебя по уши влюблён, - с насмешкой говорит татуированный, - естественно, я следил за ним. Тебя же так просто не найдешь, пришлось мухлевать. - Не вздумай ему навредить, - свёл брови вместе зам главы, делая голос грубее, - в конце концов, он тут не при чем. - Я его не трону, - уверил Ханемия, - и не расскажу о твоём месте жительства, обещаю. Я же не хочу разбить твоё сердце, разбив этому мальчишке голову, - очередная странная улыбка, - вы же как встречаетесь. - Откуда тебе известно? - шипит Баджи, почти в губы напротив, - у нас не такого рода отношения. - Меня не заботит, - рычит Кадзутора, приближаясь максимально близко и широко облизывая нижнюю губу брюнета, будучи уверенным, что его не оттолкнут, - но парень ты не верный, раз позволяешь мне такое делать. Кейске застыл в ступоре, боясь пошевелиться. Татуированный силуэт с громким смехом стал отдаляться, а вскоре и совсем скрылся из виду. Кровь ударила в голову с новой силой. Баджи сел на корточки, пытаясь прийти в себя. Новый поток ветра прошёлся особым холодом по влажной губе. Они слишком давно не виделись, чтоб он реагировал нормально. Он слишком хорошо его знал, чтоб не ожидать подобной выходки. Брюнет прошёлся большим пальцем правой руки по нижней губе, вытирая чужую слюну, и поднялся на ноги. Чувство контроля ситуации снова подступило к остывшей голове парня. " Ты быстро загораешься и ещё быстрее тухнешь". Да, это про Баджи. В почти любом из смыслов. Заместитель главы пошёл обратно к себе в квартиру, тихо закрыв за собой дверь на ключ, прошёл в свою комнату, медленно повернув ручку и остановился у входа. На полу, на теплом футоне, спал невысокий блондин, сжав в левой ладони влажную салфетку. Кейске подошёл к нему и, не долго думая, лёг рядом. Парни лежали лицами друг к другу. Бронзовые глаза проходились по миловидному светлому личику, ощущая прилив укоров совести в своей голове. Брюнет понимал, что позволил сделать с собой неправильную вещь. " Мы состоим не в таких отношениях? Что за уебанская отмазка? "- думал про себя Баджи, замечая тонкую струйку слюны, стекающую из разомкнутых сопящих губ. " Я сам дал ему возможность сделать это со мной этими словами ", - клял себя парень. Указательный палец потянулся к струйке, снимая её с кожи хозяина. " Сейчас правильнее будет так", - решил брюнет, смачивая нижнюю губу чужой слюной.

***

Доракен заебался. На часах перевалило за семь утра. В университет как-то совсем не охота. К тому же, брюнету больно уж не хотелось слушать ахуеть неинтересные пары одним ухом, а другим улавливать пение птиц, шум далеких колес и прочую ерунду, лишь бы только не сенсеев. Пару минут назад парень предпринял радикальное решение — попросить у Кадзуторы выходной и, - о Боги, твою ж мать — он согласился. От этого Кену в сотню раз больше не по себе. Даже прежде слипающиеся от желания спать глаза стоят на распашку, будто в любой момент его названый надзиратель может влететь к нему в спальню и разъебать его харю топориком. Но это лишь воображение, так ведь? Но почему-то пристальный взгляд сосредоточен на дверях, ожидая наихудшего. Голос у Ханемии был, вроде как, обычным, но у Рюгуджи в венах стыло от чрезмерно равнодушной интонации. Что-то тут не так, но парни не в настолько хороших отношениях, чтоб Кена это прям ебало через край. Потому-то он и набирается духу и поднимает свой зад с теплой кровати, а после чешет в душ, чтоб смыть очередной сон. Вода едва теплая, почти холодная, в этом и фишка. Доракен закатывает глаза, когда подставляет под напор душа голову. Перед ним проявляется картина из его сновидения: какой-то блондинистый низенький парнишка на фоне невероятной красоты заката. Он стоит спиной к Кену, протягивая руку к садящемуся Солнцу. Его волосы совсем не переливаются и брюнет узнает этого парня. До ушей доносится приглушенное : «Будем править Токио вместе». Такая дурацкая и наивная фраза, но почему-то татуированный распахивает глаза, веря каждому слову, словно это и не сон вовсе и у умершего мальчика действительно была сила поставить на колени перед собой всю столицу. Рюгуджи закинул в себя парочку быстро сделанных бутербродов, запил кипяточком, напялил купленные Кадзуторой джинсы и белую футболку и, наконец, вырвался из квартиры на работу к Инуи. Они стали делить одну мастерскую с дня показа, и Кен чувствует за это огромную благодарность старому другу. Важно чувствовать себя спокойно занимаясь любимым делом, особенно когда, - слава усилиям Сейшу — в мастерскую привозят во истину отпадные байки на «поколупаться». Доракен широко улыбается, представляя как сильно будет блондин удивлен его раннему приходу, и ускоряет шаг, уже выйдя из метро и автобуса, проходясь почти по окраине Шибуя, когда вдруг слышит оглушительный скрип колес и мгновенно догадывается, что это колеса мотоцикла. И не одного. Что-то внутри начинает громко клокотать, от чего брюнет срывается на бег, желая как можно скорее добежать до мастерской и засесть там на время. Рюгуджи и сам не может понять своей реакции, ведь погоня явно не за ним. «Погоня? - сам удивляется своим мыслям парень, - ну да. Звук одной пары колес явно звонче остальных, - за кем-то гонят». Кен спешно оглядывается, убеждается что на улице помимо него есть ещё куча людей, и забегает за ближайший угол, переводя дыхание, и думает о том, что все эти гонщики промчатся мимо, не заметив этот узкий переулок. Но стоит только поверить в это, как вдруг громкий скрип колес становится несносным и прямо за угол залетает дрифтом черный байк, на месте падая и проезжая в лежачем положении ещё десяток метров. Доракен потрясен, шокирован, лишен дара речи. Он хочет сорваться и убежать куда-подальше от открывшегося месива на полу: водитель мотоцикла валялся на асфальте, продолжая держать ручки руля в смертельной хватке, пока из его разбитой головы хлестала кровь. Молодой парень, до 25-ти лет, и без шлема. Брюнет закусывает губу и разворачивается, чтоб уйти прочь, но усиливающийся звук гула других колес заставил его остановится. Кен снова оглядывается и видит второго — пассажира. Он по какой-то причине в шлеме и, - не верит своим глазам — плечи почти незаметно вздымаются. - Живой, - сам себе, не веря, говорит брюнет и бросается к телу. Не успевает его рассмотреть — сбрасывает шлем вон. «Девушка?» - пытается угадать Доракен по весу тела, поднимая его на руки и в быстром темпе выбегая из другого конца переулка, скрываясь в лабиринте многоэтажек и толп людей. Чёрные длинные волосы прячут лицо и татуированный почти визжит от негодования, проклиная себя за то, что решил прогулять универ. «Блять! Вот ёб твою мать!» - мысленно ругается, чувствуя как по левой руке от головы спасенной/го течет что-то вязкое. Край уха улавливает затихший гул байков. «Нашли уже?» - шипит про себя Кен, молясь чтоб гонщиков интересовал только водитель, и сворачивает за новый угол знакомой мастерской, удивляясь своей скорости, на которой он примчался в соседний квартал. Прилив адреналина сделал своё дело — что сказать, но Рюгуджи не тешит новая проблема — мастерская закрыта. - Да чтоб тебя черты побрали, Инупи! - рычит брюнет и пытается на весу переложить тело таким образом, чтоб достать запасные ключи от мастерской из кармана джинсов, - во все дыры, Инупи! Достает одинокий ключ и пихает его в замок на двери. Слава богу сюда можно зайти не только через подъемную дверь, скрываемую за огромным железным рулетом. С тихим матом зайдя внутрь и захлопнув за собой ногой, Доракен примчался к ближайшему диванчику для отдыха и положил неожиданного гостя на него. После бросился искать аптечку, догадываясь, что травма не очень страшна, но грозит крупной потерей крови, если сейчас не помочь. Брюнет находит её в личном шкафчике Инуи и спешит обратно к дивану. Не глядя на лицо пострадавшей, парень перекладывает её/его на бок, чтоб было видно место ранения. Слишком сложно что-то разглядеть из-за крови, так что Рюгуджи срывается за миской с водой и чистой тряпкой, чтоб вытереть волосы. Взяв всё необходимое, берется вытирать, для себя подмечая всю хрупкость тела перед ним. «Прямо жаль, что такая крошка пострадала в такой ситуации, - думает парень, принимаясь смачивать перекисью найденную рану, - повезло, что шлем оказался достаточно надежным. Это редкость». Дело десяти минут, если не учитывать ещё пятнадцать, которые Кен потратил на бинтование бедной пострадавшей, постоянно тихо матерясь и шикая, стесняясь перед леди. - Не важно, что хуёво выглядит — важно, что надежно, - оценил свою работу на вид брюнет, отстраняясь от бедной головушки стиснутой по бокам бинтом. Доракен, мягко упираясь грудью в тельце, перевернул его на другой бок, чтоб наконец увидеть лицо той, которую он так старательно старался спасти. Снова мешают длинные чёрные волосы, но в этот раз Кен убирает их своей крепкой ладонью и тихо вздыхает: длинные ресницы, аккуратный носик, пухлые губы, изящные скулы, заметные круги под глазами и необычайная бледность. Брюнет замешкался. Эта внешность кажется очень знакомой. Робкая улыбка ложится на его лицо — ну ещё бы, увидев где-то такую красотку, он, наверняка, её непроизвольно запомнил. И всё бы ничего, если бы не случайно попавшийся взору нюанс на тонких брюках, который Рюгуджи заметил абсолютно случайно, поднимаясь с колен, на которых сидел, пока обрабатывал раны. Лицо механика искривилось в ахуевшей гримасе: - Блять, ты чё парень?! - отскочил Доракен, хватаясь за сердце, - да какого хуя то?! Лежащий никак не отреагировал, само собой, но Кена это не устроило. Он внимательно осмотрел маленькое тельце и заметил еще один бугорок на брюках. «О, заебись», - кивнул брюнет, вынимая телефон из чужого кармана. Без пароля, без любой другой блокировки и… кнопочный? Рюгуджи почти удивился, шутливо поглядывая на травмированного. Зашел в список контактов - шутки закончились. Всего один сохраненный номер. У брюнета отвисла челюсть. Он был уверен что если не друзей, то номеров поклонников будет тьма, а тут такое. Не задумываясь больше и на секунду, набирает этот номер, не замечая подпись этого контакта. В ответ только «абонент временно недоступен». Звонит второй раз, третий, четвертый, десятый. - Что ж ты за додик такой, что тебе никто не звонит? - швыряет телефон к лежащему, смягчаясь, - ладно, я как-нибудь сам за тобой присмотрю. Но только сегодня! - Кен робко выдыхает, - хорошо, что хоть Инупи нет на месте…

***

Коко ехал на такси по Шибуя в старенькое заброшенное здание, служившее раньше маленьким магазинчиком Сано Шиничиро, а после убежищем Инуи и самого Коконоя. У брюнета горела душа последние несколько дней с момента встречи с Сейшу в клубе, а если ещё точнее, с момента встречи в уборной после показа. В тот день Инупи заявил, что Хаджиме не мог отвести от него взгляд, потому что тот с замазанным шрамом похож на Акане, а Коко, в свою очередь, засунул язык в жопу и просто промолчал, потому что опешил. Растерялся от красоты неземной, так сказать. И вот, эта ситуация преследует брюнета уже скоро как неделю, а случай в клубе лишь доказал, что с Сейшу просто поговорить не получится. По крайней мере, не с разгоряченным от танцов Сейшу. Машина останавливается у заброшенного здания. Коко протягивает водителю пару доллоровых бумажек и выходит. Только такси уезжает подальше, парень смотрит на наручные часы : 17:15. Не рано и не поздно. Брюнет кивает, соглашаясь со своими мыслями и делает шаг вперёд, сразу же направляясь не к центральному, забитому досками, входу, а к черному, о котором знают только двое. Шаги неуверенные, несколько неуклюжие и робкие. Хаджиме был здесь в последний раз так давно, что уже и забыл какого это - возвращаться в обитель спокойствия, не заботясь о времени. Он не очень хочет заходить внутрь, просто прикладывает ладонь к двери, мысленно покидая настоящее, и отправляется в прошлое, где видит воодушевлённые изумрудные глаза Сейшу, устремленные на единственного человека в мире, которым он восхищается. Шиничиро сидит на своём обыденном месте где-то в стареньком то ли гараже, то ли этом самом магазинчике и копается во внутренностях своего байка, будто уже миллион раз его не перебирал. Инуи смотрит завороженно, боясь упустить даже один взмах руки, будто никого рядом и вовсе нет, а Коко смотрит на него, будто никого рядом и вовсе нет. Сердце тоскливо покалывает. Хаджиме не выдерживает и толкает дверь. Она на удивление податливая, хотя раньше нужно было убить много времени, чтоб открыть её. Раньше нужен был и особый ключ, но сейчас уже не то время. Сейчас уже ничего не нужно. Внутри темно, настолько, что хоть глаз выколи. Брюнет сует руку в карман белых брюк и вынимает оттуда смартфон. Яркий экран уж слишком контрастирует с чернотой вокруг. Включает фонарик и ищет включатель у двери, точно зная что он ничего не включит, но старая привычка берёт верх, так что парень отыскал его, но не нажимал. Коконой закрыл за собой дверь, светя куда-то в пол, и тяжело вдохнул. В воздухе пахло мазутом, железом и бензином. Ощущение, словно Шиничиро всё ещё здесь и это от него так несёт, но это невозможно, так что парень решительно шагает вперёд, наблюдая впереди силуэт желтоватого диванчика. Подойдя ближе Коко застыл. Бледный свет фонаря, упирающийся в пол, помог заметить кого-то на этом самом диване. Брюнет прищурился, напрягая плохое зрение и посветил прямо на предмет мебели, тут же отводя фонарь в сторону и закрывая себе рот свободной рукой. Это уже даже не смешно. Судьба буквально выбивала из Хаджиме ту встречу, которую он откладывал постоянно в дальний ящик. На диванчике, раскинувшись во всю длину тела, с закинутой головой на быльце, лежал Сейшу. Брюнет обратил внимание на его руки : все в царапинах, ссадинах и мелких синяках. Тяжёлый труд механика исписанный на ладонях. Коко слабо усмехается, отводит взгляд и замечат что-то тёмное у изголовья дивана. Брови непроизвольно стали стягиваться вместе. Парень сделал шаг вперёд и присел на корточки, присвечивая фонариком. - Ты ахуел столько пить? - шепчет брюнет в темноту, прерываясь после каждого слова. Перед ним стояло около двадцати жестяных банок пива. Хаджиме оставалось только молиться, чтоб его старый друг не додумался влупить их все в одно рыло. Хотя, блондин бы уже, наверное, лопнул от переизбытка жидкости. Коко посветил чуть дальше от банок и заметил старый светильник и пачку спичек на полу. Не долго думая, поджёг свечу и выключил свой фонарик. Тёплый оранжеватый свет воцарился в помещении. Навевает воспоминания, когда через некоторое время после закрытия магазинчика, Хаджиме и Сейшу прятались тут от всего мира, поджигая единственную свечку, которую кто-то из них всегда носил с собой. Особенно атмосферно было в дождевые дни. Чувствовалось спокойствие и неописуемое доверие, которого позарез не хватает уже взрослому Коконою теперь. Инуи морщится, шипит сквозь сон и переворачивается на бок, лицом к свету, пока сердце брюнета выскакивает из груди, словно если блондин откроет глаза, то застанет его за чём-то непристойным или непозволительным. Стоит парню снова мирно разомкнуть губы, отдаваясь сну, как Коко шумно выдыхает и садится возле дивана, у самих чужих босых ног. Царящий запах масла, бензина и прочего теперь очень даже ясный - это новый запах Сейшу, которым он пропах насквозь. Брюнет очерчивает взглядом его лицо, шрам, отросшие почти до плеч волосы, рабочую форму, которую парень не удосужился снять и оголённые ступни. Но где же обувь? Хаджиме оглядывается по сторонам, ищет хоть что-то и упирается глазами в две небольшие тени в дальнем углу помещения, возле высокой кучи коробок. Поднимается с места и лёгкими шагами подходит туда. Раскрывает чёрные глаза в удивлении. Пара красных туфель на массивных каблуках до десяти сантиметров. " Ты всё ещё их носишь? ", - поднимает обувь с пола, робко улыбается. На кончиках ушей загораются огоньки, Коконой смущается. Ему не приходилось ранее вот так просто брать в руки туфли блондина. Ничего особенного, от слова совсем, но брюнет наполняется дивной радостью, смешанной с непониманием собственных эмоций. Высокий, уверенный и грозный парень с таким внушающим шрамом на лице, в белом шервани и на таких вызывающих каблуках. Только-только покинул исправительную школу и теперь с гордостью снова будет нести свою славу в Токио. Собранный, непоколебимый, сосредоточенный - за ним только дурак не пойдёт. " Выгляшь, как всегда, сногшибательно", - Коко точно помнит как сказал это тогда. Холодные изумрудные глаза удостоили его своего взгляда, а губы приняли его предложение помочь. Так в какой же момент Хаджиме передумал идти бок-о-бок с Сейшу? В какой момент не смог выдерживать его компанию? В какой момент окончательно ослаб? Звук падения чего-то лёгкого. Брюнет резко дёргает головой в сторону и видит выпавшую из кармана рабочей формы Инупи пачку. Сводит брови и идёт к дивану. Ставит туфли у ног блондина и тянется к странной упаковке, останавливаясь на уровне с бёдрами парня. " Таблетки, - понимает Хаджиме и переворачивает пачку, - успокоительное? ". Зрачки испуганно сужаются. " Ты что принимаешь антидепрессанты?! ", - отчаянно кричит про себя брюнет, вычитывая назначение лекарства из бумажки, вложеной в упаковку. - Коко, - едва выговаривает Инуи, заставляя сердце названного колотиться в два раза чаще и громче. Хаджиме боится, но поднимает голову, устремляя взгляд на лицо блондина. Последний по-прежнему спал, лишь как-то болезнено скривился. Теперь Коконой хорошо почувствовал аромат хмельного напитка исходящего изо рта друга. Употреблять таблетки и запивать их алкоголем - смертельная штука. Брюнет прикусил нижнюю губу до крови, будто мстя себе за это состояние Инуи. Он отстранился от блондина, но продолжал время от времени наблюдать. И как же так вышло, что совершенно не было заметно такое запущенное состояние старого друга? - Что же с тобой, Сейшу? - шепчет брюнет и поддаётся порыву нежности, ласково касается рукой чужой бледной щеки. Хаджиме решает для себя, что уйти сейчас будет слишком эгоистично. Даже слишком опасно, потому садится обратно на облюбованное место у ног блондина и берёт в руку правый туфель, разглядывая его впервые так близко. Тяжёлое дыхание Сейшу, тёплый свет единственной свечи, шум колёс машин на улице и, кажется, начался дождь.

***

Пьянка в понедельник не удалась, так что Шуджи отчаянно ждал хоть четверга, чтоб хотя бы завершить рабочую неделю хорошеньким отдыхом, осуществляемым в виде надоедания Кисаки и попутным заливанием себе в глотку самых различных алкогольных напитков. Так что молодой мужчина с ноги врывается в кабинет к боссу, с порога получая злостный взгляд, который бьёт прямо в голову, да и не только, и заставляет широко оскалиться, довольствуясь красноречивой реакцией блондина. Ханма нарочно медленно закрывает дверь за собой, как бы извиняясь, и вальяжной походкой проходит вглубь большого кабинета, выставляя перед собой руку с литровой бутылкой коньяка, сразу же заявляя о своих намерениях. Тетта раздражённо блестит очками, но ничего не говорит. Его заместитель принимает это за успех. Молчащий начальник = подлежащий убеждениям начальник. Шуджи останавливается перед самим столом блондина, искуссно улыбаясь и оценивая взглядом. Сегодня Кисаки одет не совсем официально: чёрный облегающий гольф, поверх которого лежит парочка золотых цепей, белые укороченные брюки и чёрные аккуратные кроссовки. Брюнет непроизвольно облизывается, жалея что заявился сегодня в офис так поздно и не налюбовался ТАКИМ Теттой сполна. Молодому мужчине всегда нравилось наблюдать босса в менее официальных одеждах, которые подчёркивают его худощавое телосложение, чем в парадных костюмах и пальто, в которых Кисаки тоже, абсолютно точно, выглядит ахуенно, но не так пафосно и вызывающе, как в обычных шмотках. - Котёнок, ты особенно сексуальный сегодня, давай отметим это выпивкой, - без капли вопросительной интонации, мурлыкал Ханма, облокачиваясь пустой рукой на стол начальника, - хотя можем и без выпивки, если решишься сразу на стриптиз, м? - Ты-то самый перетруженный здесь, - саркастически заметил Тетта, - если горит напиться, то вали. У меня ещё много работы. - Какой же ты грубый, - лжеобиженно надул губы заместитель, наклоняясь над столом, - говорят, что такие предпочитают именно нежный секс. - Ты ещё не ушёл? - полностью игнорируя Шуджи, продолжал заполнять документы блондин. - Я уйду только с тобой, - над самой головой Кисаки, раздался голос брюнета, - у тебя была тяжёлая неделя, новые договоры. Дай мне развеять тебя. - Не прикрывайся мной, чтоб развеяться самому, - поднял голову босс, сталкиваясь с непозволительно острым взглядом зама ровно над собой. - Хорошо, тогда перефразирую: сходи со мной выпить, а то ты скоро совсем посереешь в этом кабинете, - уверенно, но довольно мягко попросил Ханма, - но, если хочешь, то можем выпить прямо здесь, - мужчина поставил на стол бутылку, с которой пришёл, - могу заказать сюда ужин, ты ведь не ел ещё? - Засунь свою заботу себе в зад, - огрызнулся младший и опустил голову обратно к документам, - и не смей превращать мой кабинет в столовую. - В столовых не подают такие дорогие напитки, малыш, - протянул брюнет, упиваясь внешним видом босса, - и, кстати о заботе, я только тебе предлагаю такое. - Какая честь. - Ну давай же выпье-е-ем, - огибая стол, становясь рядом с Теттой, напевает его заместитель, - ты ведь так устал. Позволь мне немного тебя расслабить. - Отвали. - Я не уйду отсюда, пока ты не выпьешь хотя бы два стакана, - поставил ультиматум Ханма, довольствуясь сказанным, - вместе со мной. Кисаки открыл рот, готовясь выдать что-то вроде : " Да иди ты на хуй отсюда, чмырь сраный! ", но вдруг передумал, оглянув красивую бутылку перед собой. По правде говоря, блондин и правда очень устаёт, просиживая днями в офисе, разгребая бумажки, которые собираются со скоростью света перед ним, подписывая договоры с тупорылыми "главами" мелких районов внутри районов и раздавая постоянные приказы, после выслушиваний регулярных отчётов от шестёрок и выше. Тетта снимает очки, пальцами разминает переносицу и надевает обратно. - Ладно, давай, - поднимает ясный взгляд на, растекающегося в самой озабоченной улыбке в своей коллекции, Шуджи, - но после ты свалишь и оставишь меня в покое. - Так бы и взял тебя сейчас на этом же столе! - радостно выкрикнул мужчина, очевидно, подразумевая что-то типа " как хорошо, что ты согласился", по крайне мере, Кисаки именно так и слышал. Ханма схватился за бутылку, откуда-то из своих карманов дорогого велюрового тёмно-фиолетового костюма достал что-то напоминающее открывашку и вскрыл бутылку, с максимально блестящими глазами и искренней улыбкой. Тетта тихонько вздохнул. Мужчина двинулся к маленькому столику, расположенному меж двух широких чёрных диванчиков напротив большого стола босса, и поставил на него коньяк, сразу же срываясь к одному из множества огромных шкафов, достал оттуда два стакана под удивлённый взгляд Кисаки, ахуевавшего от того, а не дохуя ли его заместитель знает о его тайниках. Когда и стаканы оказались на столе, Шуджи игриво стрельнул глазками в предвкушении. Кто-кто, а он точно знал, что великий глава " Вальхалла " не умеет пить, от того-то брюнет и ждал возможности в очередной раз в этом убедиться, попутно умиляясь. Тетта лениво поднялся с места и поплелся к заму, на ходу выбирая диванчик напротив него, но только стоило на него сесть, как Ханма тут же оказался рядом, разливая пахнущий напиток в стакан. - Не хватает льда, - спокойно заявляет он и мигом удаляется за дверью, удивляя начальника больше, чем, наверное, когда-либо. - То не выставишь, а тут прям сам ушёл, - сам себе сказал Кисаки и, не выжидая возвращения высокого парня, залил в горло весь стакан, кривлясь от неприятной горечи, но наслаждаясь дурманящим запахом, - какое же дерьмо. Блондин не любил пить, не любил пахнуть алкоголем, не любил разделять с кем-либо стакан, но понимал важность этого процесса в широких кругах а-ля авторитетов, которые половину вопросов решают исключительно опираясь на мысли, приходящие во время опьянения, потому-то и разрешал Ханме время от времени посидеть с собой, выпить, забыться на какое-то время. В конце концов, это останется только между ним и замом, который только изредка будет подкалывать его за неумение пить и всё чаще предлагать. Кисаки взял в руку бутылку и подлил себе в стакан, бросая слегка укоризненный взгляд на дверь. " И где тебя носит с твоим льдом? "- рычит про себя начальник, поднимая новую порцию и поднося её к носу, вдыхая приятный обжигающий аромат. От Шуджи пахнет точно также практически постоянно - коньяком и сигаретами, но если запах первого начальнику иногда нравится, то запах табака он терпеть не может. И вот, вспомнили дерьмо - вот оно! Довольный Ханма врывается в кабинет с тарелочкой со льдом и, - не может быть! - Тетта прыскает со смеху, краснея кончиками ушей. - Малыш, я тебя рассмешил, - несказанно радуясь, закрыл дверь брюнет и бросился к диванчику, - расскажи чем. - Клади лёд, идиотище, - мягким, каким-то домашним, голосом говорит Тетта и ставит стакан на стол. - А ты уже поддал, я смотрю, - игриво отмечает мужчина, краем глаза обнаружив новый уровень коньяка в бутылке, - мне почти обидно, что без меня. - Шляться меньше нужно, - вернув обыденный холодный тон, выдал Кисаки. - Прости-прости, больше и на шаг от тебя не отойду, - бормочет зам и бросает в стакан начальника круглую ледышку, - но и ты без меня больше не пей. Тебе не идёт выпивать без солидного мужчины рядом. - Я всегда пью без Джеймса Бонда рядом, и что теперь? - язвит Тетта, покачивая напитком в руке. - Каков сукин сын, - довольно рычит брюнет, делая первые глотки, не спуская глаз с младшего. Время медленно тянулось, заливаясь горьким вкусом алкоголя и задыхаясь от дыма дорогих сигарет. Шуджи таки закурил, уловив безмолвное соглашение Кисаки, щеки которого загорелись ярким румянцем, придающим лицу особой утончённости и робости. Янтарные глаза заместителя были не в силах смотреть куда-то, кроме лица босса, искажённого теряющимся контролем над ситуацией уже после второго стакана. Брюнет делает новую затяжку, когда Тетта откидывает голову назад, упираясь о спинку дивана, показывая огромному кабинету свою тонкую шею и почти визжит от восторга, когда рука блондина тянется за третьим стаканом. Мужчина молчит. Боится испортить момент лишними разговорами. Он давно уже уведомлен, что лучше всего общаться с Кисаки молча, просто позволяя ему делать всё, что тот хочет, иногда лишь поощряя его тёплыми словами похвалы. Босс " Вальхаллы " - самый простой себе парнишка, которому просто повезло оказаться умнее всех остальных сверстников и старших. Ханма множество раз раздумывал над тем, чем же этот мелкий его так зацепил. Сперва брюнет думал, что это просто временный интерес, поскольку Тетта сильно отличается от всех, кого он когда-либо знал. Чуть позже стал предполагать, что это из-за тяги к разнообразию в постели. Но когда даже обилие проституток в кровати не приносило ничего, кроме удовлетворения физических потребностей, Шуджи смекнул, что попал. Если бы в мире проводился конкурс на самого холодного, наглого эгоиста, хобби которого - морозиться в свободное и не свободное время, то первое место досталось бы Кисаки. Брюнет снова затянулся. Угораздило же его влюбиться в шута, которого сам же подобрал, позволив крутить собой как угодно ради банального веселья. Но был один нюанс. Ханма смел предполагать, что просто хочет блондина. Хочет попробовать его на вкус, получить новый приз в свою коллекцию умалишённых и всё. Убеждал себя из раза в раз в этом, поскольку никогда прежде не сталкивался с чувством любви и не имел возможности понять его для себя. Верил в то, что стоит переспать с начальником, как тяга к нему пройдёт и загорится где-то в новом месте к новому человеку. Сводил всё к банальной жажде власти над единственным человеком, который имел власть над ним самим, потому то он постоянно и выпускает самые разные пошлые шутки, которые вовсе и не шутки, в сторону начальника. Рука босса потянулась наливать себе четвёртый стакан. Шуджи перестаёт быть смешно. Идиотская улыбка сползает с лица, заменяясь озабоченной тем, что Тетта сегодня слишком много на себя берёт. Мужчина перехватывает руку начальника, чуть сжимая тонкую кисть и смело заявляет : - Тебя что-то тревожит? Ты в этот раз уж слишком превышаешь свою норму. - Завали, - шипит Кисаки, закатывая глаза, - и пусти руку. - Что мне будет за то, что пущу? - ухмыляется брюнет, точно зная, что кто-то сейчас начнёт злиться. - Ты со мной торгуешься? - вскидывает бровь босс и пытается вырвать руку резким движением, - пусти сказал. - Это из-за " Тосвы"? Ты так переживаешь? - продолжал Ханма, наблюдая как лицо главы краснеет ещё гуще, но теперь не только из-за алкоголя, - нашёл минус в своём плане? - Ублюдок Доракен и есть главный минус, - рычит Тетта, наконец вырываясь из цепкой хватки, - этот план не надёжен, от слова, совсем. Нет гарантии, что этот идиот не вспомнит Майки до того, как убьёт его. - Тогда почему ты вообще запустил этот план? Мне казалось, что ты очень даже поверил в его действенность. - Нужно было хоть что-то делать. Я не мог сидеть на месте, - немного дрожа и заикаясь, повествовал босс, - к тому же, будет невероятно иронично, если главу " Тосвы " убьёт его же заместитель и бывший лучший друг по совместительству. Верхушка будет мгновенно уничтожена и я спокойно займу пост Майки. - Мне нравится идея, но она, ты верно заметил, абсолютно не надёжная, - затягивается Шуджи, откидываясь обратно на спинку дивана, - будет очень не хорошо, если Доракен вдруг вспомнит всё, что ему пришлось забыть. " Тосва " , определенно, тут же займёт однозначное первое место в Токио. Вот если бы ему помогли скорее найти Майки... - Ты что-то можешь сделать? - резко поворачивает голову Кисаки и тут же ощущает паршивую тяжесть, вперемешку с расфокусированным зрением, даже через очки. - Естественно, - перестаёт улыбаться Ханма, делая голос максимально холодным, - процесс бы значительно ускорился, если бы Доракен снова присоеденился к " Токийской свастике". - Чё? - теряется босс, в голове мутнеет, - ты совсем что-ли ёбнулся? Мне нужно, чтоб Доракен не вспоминал " Свастику",  а держался от неё подальше. - Но при этом каким-то образом добрался к Майки и убил его, я всё правильно понял? - брюнет тушит сигарету в пепельнице на столе, пристально наблюдая за переменами на лице Тетты, - поэтому ты и решил сперва натравить Доракена на Эму, чтоб она что-то да рассказала, пока ты не придумал как действовать дальше. - Я всё придумал, - отрицает блондин, бросая рассеянный взгляд на пол, - всё придумал. - Придумал? - недоверчиво переспросил мужчина, медленно приближаясь к чужому лицу, - ты придумал втянуть в это Кадзутору? - Он ненавидит Майки! Стоит ему его только увидеть, как он тут же сорвётся и пристрелит его! - срывается на крик Тетта прямо в янтарные глаза заместителя в паре сантиметров, - всё что нужно от Доракена - просто узнать хотя бы приблизительное месторасположение Майки вне дома, потому что дома его достать невозможно! - Это будет гораздо проще сделать, если Доракен вернётся в " Свастику", - шепчет Шуджи, протягивая начальнику налитый коньяк в своём стакане, - в качестве простой шестерки. - Это увеличит риски, - бросает босс, отчаянно хватаясь за алкоголь и на одном дыхании заливая его в себя. - Они и так огромны, - спокойно отвечает заместитель, ещё ближе продвигаясь к чужому лицу, - ты всегда рискуешь, Тетта. У начальника моментально приходит мороз по всему телу от собственного имени с, пропахнувшихся сигаретами уст. Блондин поднимает пьяный взгляд ровно в золотые радужки напротив. Ханма не врёт. Говорит как есть, без преувеличений. - Тогда помоги мне сделать этот риск оправданным, - шепчет в ответ Кисаки, теряясь под давлением жара из чужих губ, раздающегося по всему его лицу вместе с дыханием. - Что я получу взамен? - Что ты хочешь? - начинает шататься на месте блондин. Жар становится несносным. Слова в голове путаются. - Чтоб ты отпустил мысли о Тачибана Хинате, - на порядок громче заявляет Шуджи и видит, как полуприкрытые голубые глаза главы широко раскрываются от шока, - и стал моим. - Откуда? - только и может выговорить Кисаки, всматриваясь в самый опасный янтарь на свете. - Я всё о тебе знаю, малыш, - сведя брови вместе в жалосливой гримассе, тянет мужчина, - у меня было достаточно времени. - Мразь, - шипит блондин и теряет равновесие на чертовом диване, подаваясь корпусом вперёд, как на зло, в чужие объятья. - Она не стоит твоих усилий, - напевает над ухом Ханма, прижимая цепкими руками хрупкое тело босса к себе, - я думал раньше, что подчинение " Тосвы " это просто твои амбиции, но после, как следует изучив тебя и твоё прошлое, переговорив едва ли не со всеми, кто тебя когда-то знал и видел, я понял истину, - брюнет злостно оскалился, кладя подбородок на блондинистую макушку, - меня огорчил такой расклад. Тачибана Хината в тебе ведь вовсе не заинтересована. - Тебя ебать не должно, - рычит в ключицы Кисаки, слабо сопротивляясь напору заместителя из-за алкоголя, - это моё дело. - Естественно, но ты думаешь, что когда явишься перед нею, то она сразу же отдаст тебе своё сердце? - с явным раздражением в голосе продолжает брюнет, - не пошлёт тебя куда подальше? Ты что не в курсе, что она до беспамятства влюблена в... - Завали ебальник! - кричит Тетта и толкает сильное тело в грудь, немного отдаляясь. - Ты видишь в ней смысл своей работы? Думаешь она того стоит? - ещё больше распаляясь, продолжал зам, - думаешь, что положить весь Токио к её ногам - это то, что нужно вам обоим? Почему вообще она? Кто она такая, чтоб ты так рвал жопу все эти годы? Почему не кто-то другой? - замолкает на секунду, не понимая почему доказывает что-то пьяному парню напротив, - почему не я? В воздухе переизбыток чувств, смешанных с дымом сигареты и дорогого коньяка. Кисаки, почти не открывая глаза громко дышит, пытаясь воспринять последние слова, пока Шуджи едва заметно багровеет, осознав проявившуюся слабость, которую он выставил перед человеком, который точно сможет на ней сыграть. Янтарные глаза мечутся по лицу блондина, желая предугадать что ответят пьяные губы. Пустой стакан из-под коньяка выпадает из левой руки босса и катится по диванчику. Мысли Ханмы катятся вниз вместе с ним, вот только он успевает рефлекторно подхватить его, не дав упасть с края на пол. Ровно в тот же миг в кабинете проносится единственная фраза, после которой этот стакан таки встретил свою судьбу, разлетевшись на сотню осколков. - Я бы тоже хотел, чтоб это был ты. Брюнет поворачивает голову, застыв от удивления, скованный по рукам и ногам. Смотрит на чужое смуглое лицо. Румянец новыми нежными красками отобразился на скулах. Пухлые персиковые губы приоткрылись от нехватки воздуха. Золотистые очки блестят под светом единственной лампы, светящейся от рабочего стола. Длинные густые ресницы мирно лежат, довершая красоту закрытых глаз. Ханма понимает, что блондин заснул. Четыре выпитых стакана вылились в это, но мужчина даже рад. Рад, что помимо сна своего командира получил ещё и секунду его откровения. Того самого, что заставляет очерствелое сердце сбиться с обыденной спокойной пульсации и набрать более оживлённых оборотов. Брюнет не понимает, чем его так зацепил Кисаки. Может тем, что его губы так неприлично хорошо ощущаются на его собственных, которые в лёгком поцелуе останутся в этом вечере навсегда?