Убить Сано Манджиро

Слипшиеся сонные глаза Такаши с невероятным усилием открылись. Парень потерял счет времени после того, как разложил спящего Хаккая на диване и сел рядом, буквально вписавшись в угол, чтоб только не мешать брюнету. Сейчас же места было предостаточно, да и тихие посапывания прекратились. Мицуя повернул голову и шумно выдохнул — он теперь один на диване. Медленно потянувшись вверх, разминая тело, лавандыш заметил всё ещё включенный телевизор и немного подался корпусом вперед, стараясь рассмотреть маленькие часики в верхнем левом углу экрана. 18:05. Такаши поперхнулся. «Я целый день здесь провалялся?» - с нескрываемым удивлением глаза парня широко раскрылись и он подорвался с места, растеряно глядя по сторонам. Никого нет. Молодой модельер быстрыми шагами направился из гостиной. Он бывал в этом доме пару раз, так что хотя бы приблизительно мог вспомнить, где находится кухня. Широкие коридоры, высокие потолки, интересный чёрно-белый дизайн, евро-ремонт, которым пахло буквально отовсюду. Мицуя почти расстраивается, — он мечтал бы дать такое богатое детство Мане и Луне — но тут же осекается, ведь Хаккай и Юзуха, пусть и жили в достойных условиях, но были далеки от завидной семьи. Капитан петлял ещё около двух минут, пока не услышал отдаленные звуки разговора совершенно с противоположной стороны, куда он шел. Парень тихонько рассмеялся и пошел на голоса. Завидная просторная кухня в светлых тонах с отменным освещением. Такаши невдомёк, как он так быстро смог забыть сюда дорогу, ведь он буквально на днях поругался здесь со своим заместителем. Лавандовые глаза прошмыгнулись по сидящим за столом, напоминающим барную стойку, девочкам, которые все как одна смотрели на него. - Такаши, садись к нам. Я приготовила ужин, - весело поднялась первой старшая Шиба, - мы с Маной и Луной вместе выбирали все необходимые продукты. Девочки даже помогали мне их начищать. - Выбирали продукты? - удивился Мицуя, но скорее не этому, а тому что сестры покидали дом. - Я выбирала помидоры! Самые красные, как ты всегда и объяснял. На них не было и пятнышка, и они были не очень мягкие, - гордо заявила Мана, закидывая ложку в рот. - А я выбирала лук и морковь, а потом помогала их чистить, - добавила Луна, пока Юзуха уже во всю плясала у плиты, насыпая старшему Мицуя блюдо. - Мы этим занимались после школы, - кинула Шиба, разворачиваясь лицом к гостю, - Тайджу нас сегодня всех отвёз и привёз обратно. - Тайджу? - ещё больше удивлялся модельер, пока девушка ставила ему тарелку на стол и клала рядом приборы. - Ага, он решил помириться с нами, - подмигнула Юзуха и показала пальцем на стол, - теперь садись и ешь. Карри с рисом. Ничего особенного, но выполнено с любовью. - Спасибо, но… - Такаши хотел было спросить о ещё одном жителе сия резеденции, но не успел. Высокий темноволосый парень сам появился в проходе, заставив своего капитана едва заметно дернуться, - Хаккай, ты как? - Хорошо, - слабо улыбнулся брюнет, приближаясь к столу, - ты бы больше о себе волновался. Вот, гляди, весь день проспал. Я же говорил, что ты слишком переутомленный. Мицуя то ли кивнул, то ли что-то ответил — не помнит. Единственное, что запомнилось, так это изувеченное лицо своего заместителя под бледным светом кухонных ламп, его легкая домашняя голубая футболка и широкие белые спортивки, расслабляющая мягкая улыбка в адрес сестер, легкие кивания на рассказы Юзухи о сегодняшнем дне, почти невесомые теплые, но такие грустные взгляды в сторону самого Мицуи. Такаши почти не ел, задумываясь снова и снова о своём, о том, чего долгое время в упор не понимал. О том, насколько же его вечный напарник, вечный друг, заместитель, модель, его Хаккай важен для него. На губах дрогнула неуверенная улыбка. Почему-то капитан успокоился. Сейчас, глядя на самого прекрасного человека в его жизни, он понял, что хочет сделать. Он признается снова. Будет повторять это миллион, нет, миллиард раз, потому что точно знает, что его Хаккай не оттолкнет его, даже если его собственные чувства будут иными. Не обидит, не рассмеется в глаза, не унизит, потому что это Хаккай. Самый добрый и отзывчивый парень на свете, который так старательно нахваливает Ману и Луну просто за то что они помогли Юзухе, так искусно делает вид, будто его сестра не пересолила, так робко касается пальцами переносицы, чтоб не привлекать ничье внимание к своему состоянию. Его Хаккай. - Кстати, я решила заказать нам всем пиццу к фильму, - сообщала Шиба, убирая тарелки со стола в раковину, - но, девочки, сперва домашка! - Ну блин, - протянула Мана, спускаясь с высокого стула. - Давайте. Чем скорее всё сделаете, тем больше кусочков я заберу для вас у Хаккая, - шутливо добавила девушка, и это сработало — от младших Мицуя и след простыл в один миг. - Юзуха, позволь я сам уберу, - поднялся с места модельер, - вы приняли нас безвозмездно, так что я хочу хотя бы в чём-то помогать. - Такаши, расслабься, - махнула рукой девушка, но углядела настойчивость в чужих глазах, - но только иногда, ладно? Когда у меня слишком много домашки. - Договорились, - приветливо кивнул парень и поменялся со старшей Шиба местами. - Хаккай, таблетки, - сказала Юзуха на выходе из кухни. Брюнет лишь одобрительно махнул головой и тоже поднялся с места, попутно нашарив в кармане спортивок пластинку каких-то белых таблеток. Медленными тяжелыми шагами парень подошел к плите и взял чайник, откуда налил себе кипяченной воды в стакан, стоявший неподалеку. Мицуя, уже принявшийся за посуду, внимательно наблюдал. - Что это за таблетки? - спросил он, когда зам допил. - Обезболивающее, - тихо отозвался брюнет, искоса взглянув на капитана, - ноги от ушибов страшно болят. - Ты был в больнице? - Да, мне сделали рентген и прописали ещё дохулиард таблеток, но я решил остановиться на обезболивающих, кальцие и ещё какой-то ерунде, чтоб этот кальций усваивался, - шумно выдыхая, почти возмущался высокий. - Ты уверен что стоит поступать по-своему? Это же всё-таки врач — ему виднее. - Мне врач, который приезжал по звонку Тайджу куда больше рассказал и показал, - махнул рукой с громким хрустом зам, - так что я рискну не лечиться по рецепту этого нового врача. - Ты слишком беспечный, - мягко улыбнулся Мицуя, вытирая руки от воды, - если сильно болят ноги, то давай я нанесу мазь на самых существенных местах. Те, которые я тебе принес, отлично охлаждают воспаленные участки и увлажняют их, чтоб кожа была более-менее приятной на ощупь. - Я и сам могу нанести, Таканчик, - отмахнулся брюнет, неловко сводя брови, - не нужно этого делать. - Что тут такого? Я просто хочу помочь, - настаивал модельер, - к тому же, это ведь самое малое, что я могу сделать для тебя после всего того, что ты сделал для меня. Хаккай немного покраснел в области скул. Где-то в душе он ликовал от этих слов, но рассудок подкидывал вариант того, что Такаши просто чувствует вину за всё произошедшее и хочет замять недавний конфликт. От пессимистичных раздумий младшего Шибу отвлекла немного влажная холодная рука, касающаяся его лба. - Ты в порядке? Голова не болит? - спрашивал Мицуя, пока брюнет лишь гуще краснел, мысленно умоляя всех богов продлить этот момент контакта, - ты какой-то красный. Тебе температуру часом не гонит? - Всё в порядке, - робея ответил второй, - у меня нет температуры. - Ну смотри, - убрал руку старший, ласково улыбаясь, - не вздумай хотя бы это от меня утаивать, ладно? - Прости? - не понял брюнет, округляя глаза. - Мне Баджи рассказал, что ты втихую внес за меня плату для участия в показе, - начал Такаши, опираясь рукой о кухонную мебель, - и что умудрялся подрабатывать везде, чтоб насобирать денег, что даже Юзуху втянул в это дело, и что мастерски справлялся со вторым отрядом, и, что ты первый поднялся мне аплодировать после моей речи в финале показа. - Мне иногда кажется, что он слишком много болтает, - негодовал Шиба, отводя взгляд. - А как ещё, если ты сам не хотел мне об этом говорить? - слегка посмеивается лавандыш, - но, чтоб ты знал, я отдам всё до копейки. - Не вздумай. - Уже вздумал. - Таканчик, нет. - Таканчик, да. Брюнет невольно надул губы, он ожидал такого решения своего капитана, но не ожидал такой подставы от Баджи, которого самолично просил заткнуть рот тряпочкой. Мицуя запросто прочитал эти мысли по синим глазам. - Я очень благодарен тебе, Хаккай, - мягко, как никогда, обратился старший, что у Шиба зрачки от неожиданности на секунду сузились, - никто бы мне так не помог. Я ценю это, правда. И ещё я хотел сказать, что… - Таканчик, не начинай только извиняться, хорошо? - перебил брюнет, подняв ладони вверх, - я ночью, перед тем как отрубиться, услышал то, что ты говорил. - Что? - оторопел модельер, - прям всё? - Ну-у-у, ты говорил как я, типа, важен и как я тебе помогал, - начал вспоминать заместитель, пробираясь перед тьму предсонных слов, - что ты всегда замечал мои попытки упростить тебе жизнь… - А последнее? - заволновался Мицуя, - то, что я сказал в самом конце? - То, что ты замечал, что я готовлю Мане и Луне? - То, что я люблю тебя. - Что? - Что? Наверное, время растянулось в геометрической прогрессии, потому что перед глазами младшего Шиба всё мгновенно поплыло в режиме slow motion. Парень шокировано хлопал глазами, пытаясь в секундной темноте от век найти своё спокойствие и самообладание, которые свалились в пустоту зрачков Такаши в один момент. Наверное, температура всё же была, потому что как иначе объяснить ускоренный пульс, что барабаном выстукивал по всему избитому телу? Как объяснить невнятное головокружение, густое покраснение на лице в области скул и щек, сбитое в один миг дыхание? Наверное, брюнет всё ещё спит и, поддавшись влиянию красноречивого Морфея, видит его сон, слышит слова, произнесенные его лживыми губами. Как ведь ещё объяснить эти слова из уст Мицуи, донесенные не то что до ушей Шиба, до самого его сердца, до глубины души, коснувшись той единственной струны, что отвечала за самое нежное и ласковое, чем только обладал её хозяин. - Хаккай? - встревожено смотрит Такаши, подходя чуть ближе, - тебе плохо? - Скорее всего и правда температурит, - одними губами произносит парень, пытаясь выморгать все сомнения из своей головы, - галлюцинации уже начались. Пойду полежу. - Какие ещё галлюцинации? - едва заметно пугается старший, хватая своего зама за руку, не давая уйти. - Да всякие, - в край теряется брюнет, краснея ещё гуще от прикосновения холодной руки, - слуховые там… визуальные, походу, тоже… - Хаккай, - совсем немного смущаясь улыбается Мицуя, - я люблю тебя. Люб-лю те-бя. - Таканчик? - багровеет младший, - давай поговорим позже. Кажется, снотворное Юзухи ещё не до конца выветрилось. - Можно я тебя поцелую? - почти мурлычет капитан, наслаждаясь такой милой робостью своего заместителя. - Юзуха, какого хера ты мне там подмешала?! - Можно, - отвечает вместо брюнета сиреневоволосый и быстро тянет на себя Хаккая за руку, мягко, насколько только может нежно, касается его изувеченных губ. Невесомость. Растерянность. Взволнованность. Брюнет теряется в собственных ощущениях, не находя подходящего слова, чтоб описать свои чувства. Поцелуй Такаши слишком приятный, чтоб быть настоящим, слишком желанный, чтоб он совершался на самом деле, но, даже если это всё до ужаса реалистичная фантазия, то Хаккай хочет напиться ею до боли в животе. Потому он и притягивает рукой уступающее в размерах тельце капитана, заставляя его слабо дрогнуть от нежданности, второй касается чужого затылка, сжимая меж пальцами чёрно-лавандовые волосы, и отвечает на поцелуй так искренне и отчаянно, будто после него больше ничего не будет. Мицуя улыбается в чужие губы, тянется ближе, касаясь ладонью багровой щеки, цепляя пальцами мочку уха. Тонет в моменте, упивается им. Настала его очередь восхищаться Шибой, его настоящей добротой, искренностью, робостью, мягкостью, открытостью, дружелюбностью, добродушностью, приветливостью, красотой, харизмой — всем Хаккаем. Доказать правдивость своих слов в первом поцелуе, чтоб после наслаждаться последствиями до конца. Брюнет волнуется, безумно. Сердце стучит так быстро, что парень вот-вот потеряет сознание. Но напоследок он закусывает нижнюю губу Такаши, оттягивает её, - у капитана сейчас кровь из носа пойдет — игриво усмехается, а после плавным языка движением входит меж чужих губ, углубляя поцелуй. Модельер в шоке, но он даже доволен. Его выдает сильный румянец на его скулах. Неумело отвечает на новую ласку, позволяя чужому языку пройтись вдоль своих зубов и немного пощекотать альвеолы, после сразу же сливаясь с этим самым языком своим собственным, превращая поцелуй из воздушного и нежного в более напористый и страстный, приоткрывающий занавес истинных желаний двух старых друзей. Первым отстраняется Мицуя. Тяжело дышит, упираясь своими ладонями в грудь Хаккая, который всё никак не может сообразить что произошло. Застенчиво улыбается, разбивая последнюю стену между собой и брюнетом, позволяя увидеть своё самое уязвимое выражение лица. - Ты такой красивый, - шепчет Шиба, пытаясь отдышаться. Такаши чуть гуще краснеет и отходит на шаг назад. Ему нужно немного времени, чтоб привести свои мысли в порядок. - Ты даже тут обскакал меня, Таканчик! - вдруг закричал брюнет, ладонями прикрывая своё лицо, - это я должен был тебе первым признаться! - Ха-ха! Дурашка, какая разница кто первый? - модельера очень забавляла такая откровенная реакция, - и, оу, это что было признание? - Таканчик! - почти взвизгнул Хаккай, убирая ладони, - да, блин! Я боялся, что тебя оскорбят мои чувства, потому так долго таил. Дотаился, блин! - брюнет расслаблено улыбнулся, смущаясь томной улыбки Мицуи, - я люблю тебя, Такан… Такаши. Модельер удивленно округлил глаза. Наверное, он никогда в жизни не слышал, чтоб его заместитель обращался к нему вот так — по имени, в изначальной его форме. Это было неожиданно, но так уместно. Мицуя не будет кривить душой, ему понравилось. Прямо здесь и сейчас это было особенно нужно. В конце концов, Хаккай раскрывает свои чувства перед парнем-Такаши, а не перед другом детства-Таканчиком. - И стоило же столько лет яйца мять! - прокомментировала ситуацию из дверей Юзуха, довольно скрестив руки на груди. (муд: Юзуха) * * * Доракен целый день провел в работе наедине с собой, ну как, практически. Даже когда перевалило за пять вечера — время когда он обычно сам приходит в мастерскую — Инупи не пришел. Брюнет агрессивно полировал спидометр очередного мотоцикла, искоса поглядывая на отдаленную дверь, за которой, на уютном диванчике, лежала травмированная «находка», о которой парень так и не смог сообщить истинному хозяину мастерской, потому что тот не брал трубку, козлина! Внушающего вида невысокий мужчина пришел забрать свой байк. Рюгуджи показал ему свою работу, за которую ему тут же всучили денег и похлопали по плечу в знак благодарности. Татуированный и сам не понял, в какой момент ему стали нравится подобные жесты, но он действительно чувствовал себя лучше, после немногословной похвалы. Мужчина выехал на своем «коне» из мастерской, а следом за ним Кен закрыл на ключ широкие железные двери, повесив табличку «закрыто», оставив только стеклянную стену, незакрытой железным рулетом. Тяжко выдохнув, парень двинулся к той самой двери, планируя сперва вымыть руки, а потом потрепать спящего паренька за головушку, чтоб тот наконец-то проснулся, а то ещё окочурится у него тут и что потом говорить Инупи?! Смывая с ладоней остатки масла особым средством, Доракен придумал одну ерунду — побрызгать на лицо мелкого мальчишки водой. Ну а что, рабочий же метод, Кен сам не раз проверял, когда вышвыривал задолжавших гостей борделя вон. Это даже странно, что татуированному придется делить один метод на абсолютно разные категории людей, но выхода нет, потому парень аккуратно, насколько это возможно в данной ситуации, брызгает на бледное личико спящего все капли, которые только остались на руках. - Блять, а если он в коме? - не увидев никакой реакции, предположил мастер, - или реально помирает? Что мне потом с этим делать? На меня же повесят твой труп, долбан. Блин, выглядишь как девчонка, - брюнет мягко постучал указательным пальцем по носу травмированного, - может и правда вызвать тебе скорую? Хотя, ты же ехал с тем другим парнем. За вами гнались и тот челок был в какой-то форме, - Рюгуджи напрягся, вспоминая детали, - белой что-ли. Это какая-то группировка? Ты тоже причастен? Или тебя похитили? Надеюсь, второе, - механик выровнялся, тяжело выдыхая, - кстати, я не проверял твой мобильный. Знаешь ли, с этой коморки ни черта не слышно. Ну, разве что очень громкие звуки, типа… - Кен подошел к невысокой тумбочке у диванчика и взял единственный телефон на ней, - гул машин, крики неистово бухих даунов... Ого, у тебя тут накопилось пропущенных... Летящий вертолет… Все от одного не подписанного номера… Ну или… Помещение буквально тряхнуло, в момент монолога парня. В ушах прозвенел, как гром среди ясного неба, мощный удар по хрупкой поверхности и шум огромной кучи мотоциклов. У брюнета мгновенно остыло в груди. Он бросил вопросительный взгляд на спящего мальчугана, оценивая шансы того, за ним ли это пришли. Но в глаза резко бросились, не замечаемые ранее, впечатляюще темные круги на лице, впадины под скулами, общая худорьба бледного тельца и, действительно, совершенно невинное лицо, искалеченное пронзающей болью, тянущейся от затылка. Кен не привык боятся. Может потому что ему никогда не приходилось. А может потому что самое страшное с ним уже давно произошло. Сознание подкидывало картины избитых заключенных, которых ему приходилось класть пачками на пол, чтоб утвердиться в тюрьме, лица испуганных врачей, которые зашивали ему самые разные шрамы на изувеченных к клочья пальцах и костяшках от ежедневных драк в первые месяцы, купленный суд, где изначально было ясно, кого посадят. Кен не привык бояться, по этому, глядя на избитого паренька на диване, он чувствует нутром, что должен сделать. Брюнет оставляет телефон на тумбочке, очерчивает взглядом мирное спящее лицо и, со скрипучим сердцем от его вида, мигом покидает комнату под свист и крики новоприбывших. Первое что видит парень — разбитую стеклянную стену, которая служила гордостью Инупи, второе — толпу каких-то недоносков, что смеются с него, третье — орду чужих байков, от которой разит дешевым маслом, пока от их хозяев несет потом и сигаретами. Рюгуджи рычит от злости, продвигаясь в центр мастерской, под прикипевшие взгляды крысиных глаз. - Уебаны, какого хуя вы тут устроили?! - механик не скрывает эмоций, вскипает на глазах, - ебанулись в край уже, мразота, а?! - Сколько лет, сколько зим, - протяжно напевает кто-то из толпы, и вперед выходит высокий блондин, сверкая белым рядом крепких зубов, - слухи таки правдивые — Доракен действительно вышел из тюрьмы. - Это ты тут главный, хуй?! - игнорирует полностью брюнет, заливаясь яростным румянцем, - можешь уже начинать вытряхивать карманы, потому что не возместив мне эту поеботу, что вы натворили, никто отсюда не уйдет! - Я ли тут главный? - растягивается в хищном оскале байкер, - тебе что память отшибло, мудило? Вроде ведь всего два года прошло с нашей последней встречи. - Два года? - на секунду понизил тон Кен, задумавшись, - я всяких хуемразей не запоминаю, усёк?! Либо вы сейчас мне выплачиваете всё до копейки, либо… - Доракен-уёба, не ты тут должен сейчас угрожать, - мгновенно шипит пришедший, под нарастающий злостный шепот шестерок, - укрылся себе в тюряге и просидел там свою жопу, пока наши жизни превращались в ад! Это ты сейчас нам выплатишь всё до копейки, вот только не деньгами. - Да кто ты, блять, такой, а?! Поясни нормально! - рычит Рюгуджи, осматриваясь по сторонам, - если у тебя ко мне какие-то претензии, то привалил бы сам и добазарились бы! С хуя ли вы стену вынесли, твари?! - Не помнишь меня?! - срывается на крик гость, вальяжно входя глубже в мастерскую, останавливаясь в метрах двух от брюнета, - я Осанай, сука! Осанай, которому ты пересрал два года жизни! - Бей его уже, босс! - Вырви ему глотку за нас! - Пусть почувствует на себе всё, что чувствовали мы! - Чем я, блять, тебе помешал? - понижая тон в десяток раз, спрашивает Доракен, нутром чуя назревающую бойню, - Осанай? - Из-за тебя, твоих жалоб на «Мёбиус», Майки калечил нас каждый день после твоего фиаско, - грозно шептал блондин, пока вокруг гул моментально утих, - он решил, что это мы тебя так, решил что мы мстили тебе. А ты спрашиваешь, чем ты нам помешал? - Что? Майки? - брюнет заметно морщился, искренне удивляясь услышанному. - Но сегодня мы действительно пришли мстить, - рычит Осанай, подаваясь корпусом вперед и оттягивая нижнее веко правого глаза, - Майки вырвал мне глаз, когда нашел. Пришлось ставить протез. Сломал обе руки и бил по голове до крови ото всюду, где только можно. После принялся за моих парней. Он калечил и калечил, пока никто не мог даже просто пошевелиться. Сказал, что «Мёбиус» теперь собственность «Токийской свастики» и что мы теперь его личные подушки для битья, - блондин застыл на секунду, очевидно, вспоминая те ужасные кадры своего прошлого, - а всё ведь из-за тебя. Это ведь ты напевал Майки на ушко, что «Мёбиус» нужно убрать. - Я вас даже не... - Заткнись, тварь! - отчаянно заорал кто-то за спиной, и Рюгуджи получил мгновенный удар по виску чем-то железным, тут же падая на пол, - ладно избиения, ладно всё, но честь! Нас унизили! Смешали с дерьмом! - Киёмаса! - крикнул Осанай, останавливая своим голосом новый замах монтировкой. - Пидорас, из-за тебя Майки выгнал меня из «Тосвы»! Из-за тебя он после избавил меня будущего! - орал брюнет, пока Рюгуджи пытался подняться на ноги, рассматривая его грозное, многократно шрамированное лицо, - он издевался годами! То поджигал, то топил, то резал, то избивал, то пичкал таблетками, то бросал в морозильник, то запирал, то душил, то… - Киёмаса! - рычит блондин, в долю секунды оказываясь у истекающего кровью из головы механика, и поднимает того за воротник комбинезона, - мы здесь не для этого! Удар. Второй. Третий. Четвертый. Кен почти не двигается, только издает почти неслышные стоны. Он услышал так много, но ничего не понял. Он всепоглощен своими мыслями, игнорируя появляющиеся синяки на лице. Майки за него мстил? Он знаком с Майки? Эти парни пришли сегодня сюда, чтоб вылить наболевшее ему на голову? Рюгуджи согласен с этим ведь, если верить словам этого быдла, то они и правда настрадались от чужих рук и всё из-за… него? Брюнет болезненно хнычет, когда получает резкий удар в живот, сплевывает слюну. Глаза заслезились, картинка поплыла. Осанай бросил его воротник и кинул обратно на пол, кажется, кивая безумному брюнету с монтировкой. Новый удар прошел с треском. Доракен громко матерился, чувствуя жгучую боль снова в животе, по которому пришлась монтировка. Шестерки яро свистели, смеялись, ругались, кричали, подбадривали своих, пока Кен валялся в собственной слюне, теряя видимость не только из-за жидкости в глазах, но ещё из-за затекающей из разбитой головы крови. - Настала пора и Майки орать от боли, когда ты сдохнешь! - по-зверски лает Киёмаса, снова ударяя, но теперь куда-то по бедру, - но он будет орать от моральной, пока ты у меня тут поорешь от физической, пидорас! Брюнет бросил монтировку в сторону и кинулся рукой в левый карман своих белых штанов, испачканных кровью и маслом. Рюгуджи не успевает среагировать, когда неожиданно острее ножа вонзается ему в плечо и мигом вытаскивается, цепляя краем шею, оставляя не очень глубокий порез. Кен шипит, клянет этот день, поджимает ноги от боли, пока железная рукоять ножа тупо бьет его по виску, заставляя голову кружиться ещё больше, заливаться собственной кровью. - Добей! Добей! Добей! - Уничтожь этого урода! - Кончай с ним! - Не заигрывайся, Киёмаса, я хочу ещё бросить его тело у подножья офиса «Свастики», - довольно скрипит зубами Осанай, поднимая брошенную монтировку и ударяя ею по второму бедру. - Пора подыхать, Доракен, - по слогам, смакуя каждое слово, шипит названный и замахивается ножом в последний раз. Кровь. Резко хлынувшая кровь. Осанай широко раскрывает рот и бросает монтировку. Испуганно отступает на несколько шагов назад, спиной упираясь в своих шестерок, которые сами в глубокой панике, начали выметаться из мастерской. Мгновенно, как мухи. Киёмаса застыл, боясь поднять глаза с пола. Неистовый страх сковал его движения. Сердце вот-вот выпрыгнет от неописуемой боязни, пришедшей так спонтанно, как даже смерть не сможет. Его рука, держащая нож, вошедший под свои же ребра, была перехвачена чужой, тонкой, бледной, словно мертвая. Красные струйки беззвучно вытекали из ранения, сопровождаясь тихим дыханием над ухом. - Убью, - холодно произносит голос, вталкивая руку брюнета глубже, - всех. - Майки… - моля, преклоняясь, падая на колени мысленно, выговаривает Осанай, отступая всё дальше и дальше назад, седлая первый попавшийся байк, выбрасывая его хозяина в сторону, - прости. Звонкий гул мотора. Порядка 60-ти мотоциклов сорвалось с места на широкие дороги, оставляя на месте одного своего товарища, сползающего вниз по воздуху на пол. Киёмаса, растерянный и раненный, молча сидел внизу, пока рядом с ним сидела его смерть, держащая руку крепко, чтоб не выжил наверняка. Брюнет метался глазами по лежащему окровавленному Доракену. Он и не понял, как сам себя пырнул, когда краем глаза, перед завершающим ударом Кену, заметил Майки, который схватился за возможность убить Киёмасу, в ту же секунду как он сам этого захотел. Его рука ледяная, неживая, а его взгляд, его глаза, в которые мужчина не хочет смотреть даже перед смертью, пронзают его насквозь. Киёмаса закатывает глаза в последний раз и валится назад, глухим ударом падая на спину. Рюгуджи издает невнятный бубнеж, чуть двигая израненной головой, пытаясь сфокусировать залитые своей же кровью зрачки, когда на его лоб ложится холодная ладонь, закрывающая его глаза, позволяя мгновенно окунуться в небытие. - Кенчин… * * * Когда Коконой открыл глаза, то не сразу увидел потухающую свечу. Сперва он заметил раскинувшегося на диване Сейшу, мирно пьющего минералку в почти насквозь мокром комбинезоне и с крупным бумажным пакетом на коленях. Также мокрым. Брюнет хотел притвориться спящим, испугавшись чего-то, но не успел снова закрыть глаза, когда словил на себе тяжелый изумрудный взгляд. - Давненько тебя здесь не было, Коко, - заметил Инуи и спокойно протянул парню сухой, чудом, пакет, - держи, поешь. Тебя же вечно после сна тянет. Хаджиме робко заморгал, не зная что ответить, но принял пакет, чувствуя на руках его тепло. Блондин пусть и метко подметил, что у Коконоя вечный голод спросонья, но сейчас его особо не было. То ли брюнет немного изменился, то ли обыденно равнодушный Инупи его насторожил. Как бы там ни было, здесь и сейчас Коко не хотел заводить разговор о наболевшем, хотя бы не в эту минуту, поэтому покорно открыл крупный пакет, сразу же невольно втягивая в ноздри запах прожаренной курочки, пельменей и чего-то шоколадного. Может он и не заметил, но довольная едва заметная улыбка проскользнула на его лице. Блондин не упустил этот момент. Коко достал палочки из специальной коробочки в пакете и принялся открывать гёдза со свиным фаршем. Сейшу совершенно не прогадал с угощением, ведь он точно знал насколько важно для брюнета быть сытым. Едва Хаджиме проглотил первый пельмень, как вдруг неловко покосился на сидящего на диване. Блондин вопросительно вскинул бровь. - Ты, может, тоже возьмешь? - с толикой робости обратился младший. - Не хочу. Я тебе брал. И сядь на диван, а то ещё простудишься. - Это ты простудишься шляться под дождем за едой, а потом её не есть, - немного в грубой манере заботился брюнет. - Я ходил за минералкой и таблетками, по пути купил поесть. Ты так чувственно сжимал мои туфли, что я решил, что тебе снится огромный пельмень, - Инуи слабо улыбнулся, слегка гордовитым взглядом проходясь по переменам на лице Хаджиме. - А? Туфли? - младший мгновенно оробел, глядя на свои сложенные в позе лотоса ноги, меж которыми запали в ямку красные каблуки, - я, это, ну просто… Во сне как-то за них ухватился. Я не какой-то там маньячело, ты не подумай! - Если бы не сказал, то я бы не подумал, - махнул головой, подчеркивая порядок вещей, блондин. - Я даже не заметил их, когда начал есть, - неловко потирая затылок, добавил Коко, - стоп! Если они всё время были у меня, то в чём ты ходил за едой? - Ты не заметил мои ботинки, когда заходил? - немного удивился Инупи, - я ходил в них. А эти туфли принес сюда, чтоб оставить их здесь. Всё равно я их давно уже не ношу. - Не носишь? - широко распахнул глаза брюнет, - почему? Тебе же нравилось. - Ушло моё время, - отмахнулся старший и залпом выпил несколько больших глотков, - ты ешь быстрее, а то меня воротит от запаха. - Пить меньше нужно, - скривился Коконой, впихивая в себя новый гёдза, - что это ещё за бутылки стояли у изголовья? - парень повернулся, чтоб указать на них, но ничего не было, - убрал уже, да? Ты что выпивать начал? - Иногда, - блондин не смотрел на второго, желая поскорее избежать вопроса. - Ничего себе иногда, - засунул третий пельмень, - там было около двадцати банок! Ты же не за один раз их выдудлил? - Почти десять литров за один раз? - притворно улыбнулся Сейшу. - Ты меня понял, - негодующе ответил Хаджиме, пальцем приоткрывая вторую коробочку с аппетитно пахнущим угощением, - даже если ты пьешь одну банку раз в день, это не отменяет того, что это очень много. - Не учи меня, Коко. - А ты не пей. Тебе слишком рано становиться алкашом, - вскинул бровь брюнет, резким движением поднимаясь под звук падающих туфель, - а вот вкусно поесть не рано. Инуи вопрошающе поднял глаза на усаживающегося рядом с ним экс-друга, недотоварища. Парень поставил на чужие коленки пластиковую тарелку с несколькими пельменями, тут же слыша усталый выдох. Брюнета абсолютно не интересовала реакция светловолосого, поэтому он с энтузиазмом открывал вторую коробочку из пакета, где находилась ароматная соба с острой курочкой и овощами. В его черных глазах пробежали искорки. - Тебе придется поесть, Инупи, - заговорил младший, - и мне тоже, иначе я не наберусь сил с тобой о кое-чем важном поговорить, а ты не наберешься сил меня выслушать. - Ты хочешь чтоб меня вырвало в тарелку с пельменями? - раздраженно спросил старший. - Будут пельмени с соусом, - паясничал Коконой, - и, кстати, ты бы хоть комбез снял. Он же напрочь мокрый. - Мне не во что переодеваться. - А ты куда-то собирался? Как по мне, ты тут запойню решил устроить, так что вряд-ли, - взмахнул палочками брюнет, - снимай хотя бы верх и бросай на спинку дивана. Пусть себе сохнет. Сейшу послушался. Не то что бы ему прям хотелось, но спорить сил не было абсолютно. Выпитый алкоголь хорошенько трепал светленькую головку, мешая ей прийти в себя полностью. Больше клонило в сон, но парень старательно делал вид, что он заинтересован в странной болтовне из-под земли выросшего Коко. Сняв верхушку комбинезона, доказывая тем самым, что это ни разу не комбинезон, блондин едва закинул его на спинку дивана, а после плюхнулся обратно, заставляя младшего немного подскочить. - Палочки у нас одни на двоих, но, думаю, пельмени ты сможешь поесть и руками, - размышлял темноволосый, - а для собы я уже дам. Ладно? Инуи слабо кивнул. Хаджиме и еда — лучший дуэт. Вон, глянь, как у первого глазки-то загорелись, и голосок радостнее стал, плечи оживленно задвигались, хотя когда открыл глаза едва мог собраться с мыслями, чтоб хоть что-то сказать. Блондин прошелся взглядом по профилю лица сидящего рядом: острый подбородок, относительно узкие смоляные глаза, дугообразные брови, придающие выражению некой свирепости, почти невыразительные скулы и набитые щечки, весело пережевывающие острую курочку. Сейшу так давно не видел это лицо так близко. Казалось, что и не увидит больше и вовсе, но судьба решила иначе, затолкав его сегодня в магазинчик Шиничиро прогулять рабочий день. Коко медленно ел, наслаждаясь каждой длинной лапшенкой, каждым кусочком моркови, каждой специей на остром мясе, пока Инупи собирался духом, чтоб засунуть в себя хотя бы один гадзё и не вырвать. Он знал, что брюнет и слова не скажет в его сторону, если он, сквозь боль и слёзы, не съест эти несчастные четыре пельменя, поэтому продолжал давить на себя максимально. - Давай помогу, - вмешался младший, отрывая блондина от мыслей о плохом самочувствии, подхватывая своими палочками ближайший гадзё и впихивая его в чужой рот, - молодчинка. После, как ни в чём не бывало, продолжил есть свою собу дальше, оставляя Сейшу удивленным с широко открытыми глазами, ртом и грустным свиным пельменем в нём. - Жуй-жуй, давай, - мягко подбадривал брюнет, махая палочками, - впереди сложный вечер. И, да, наверное, Хаджиме прав. Инуи нутром это чувствовал, пережевывая. Хотелось бы поскорее разобраться во всем и продолжить находиться в простой, не напряженной атмосфере, как сейчас, будто парни и не разлучались вовсе, не игнорировали друг друга больше двух лет, не пытались избегать даже банальной мысли о самочувствии. Механик глотнул чёртов гадзё и принялся запихивать в себя сразу два, сильно изумляя сидящего рядом. Последний, уловив намёк поторапливаться, и себе принялся быстрее втягивать лапшу, оставляя ровно половину в посудине и передавая её блондину, который даже на секунду не задумывался и сразу же взялся за второе. Коко блестел глазками, находя в пакете ещё и десерт с газировкой, попутно начиная переживать куда больше, чем было в самом начале. Разговор близится, и Сейшу уже понял, наверное, какой. Брюнет вынул шоколадный пирог и вопросительно посмотрел на давящегося овощами друга, как бы интересуясь будет ли он сладкое. Но последний, заметив на себе взгляд, отрицательно помахал головой, радуя вкусовые рецепторы Хаджиме уже заранее. Когда с едой было покончено оба парня сидели в гробовой тишине. Не только Коконой сегодня собирался с мыслями. Раз уж дело идёт до серьёзного разговора, то Инуи тоже хочет кое-что сказать. На его шее выступила нервная пульсирующая венка, которую краем глаза заметил младший. Только вот он трактовал её иначе, как знак, что терпение заканчивается. Стоило брюнету собраться с духом, как вдруг Сейшу заговорил первым: - Мне немного стыдно за свою грубость тогда, после показа, - его голос звучал ровно, убеждая слушателя в том, что он абсолютно откровенен, - я сказал первое, что пришло в голову. В конце концов, мы уже поднимали эту тему когда-то, разве нет? Ты сказал, что не видишь во мне Акане. Но стоило нам встретиться спустя кучу лет, как я не смог сдержаться и выдал то, что выдал, - парень на секунду замолчал, поворачивая голову в сторону брюнета, - разозлился, что в день нашей встречи, я был слишком похож на сестру. Но, - блондин слабо улыбнулся, прикрыв глаза, - ты ведь не увидел её во мне, правда? Тёмно-изумрудные радужки блеснули с надеждой, когда на вопрос не последовало скорого ответа. Инуи почувствовал, что спросил то, что не следовало. Он прочитал это в растерянном профиле лица Хаджиме, когда его глаза метались по всему магазину, пытаясь сфокусироваться на чем-либо, что смогло бы его успокоить. Наверное, блондин услышал хруст своего сердца, на которое с дурной силой надавили ребра, когда он потянулся рукой к чужому плечу и потянул в свою сторону брюнета. Последний лишь тихо испуганно вздохнул, очевидно, боясь, что сейчас снова повториться история трехлетней давности, но послушно посмотрел на механика. Если бы желание подобрать правильные слова было человеком, то это был бы Коконой. Он неловко приоткрыл губы, собираясь начать говорить, и Инуи мгновенно перевел на них свой взгляд, вымаливая ответ. - Увидел, - почти беззвучно произнес Коко, сию секунду наблюдая перемены на обычно равнодушном лице. - Вот как, - голос Сейшу значительно потерял силу, подчеркивая его моментальное поникшее состояние. Парень, не задумываясь, стал подниматься с дивана, попутно хватая мокрый форменный верх, но вдруг его остановила чужая грубая хватка. - Я не договорил, - Коко уверенно потянул блондина обратно на диван, буквально зашвыривая его, чтоб он хотя бы на мгновение потерял бдительность и пытался снова уйти, - ты не уйдешь, пока я не скажу всё, что не смог в тот день. Инуи равнодушно поднял глаза, впиваясь ими в чужие, вызывая сильные мурашки на спине у брюнета. С виду могло показаться, что он сдался, вот только белые костяшки Хаджиме, держащие мертвой хваткой чужое запястье, говорили о другом. - Ты похож на Акане-сан, Инупи, это ясно как день, - начал парень, стараясь выглядеть максимально уверенным в своих словах, - вы брат и сестра! Это никуда, блять, не денется. Никогда. Как бы ты и я того не хотели, - Коконой почувствовал напряжение в чужой кисти, блондин сжал ладонь в кулак, - я долгое время видел в тебе её, это правда. Мне стыдно! Мне, твою мать, очень стыдно! Я даже не думал о том, насколько тебя может это зацепить. Но, - Сейшу с силой потянул свою руку, заставляя брюнета всем телом дернуться на диване, - выслушай же, блять! - парень точно также потянул чужую руку обратно, - это прошло! Я, после нашего расставания, думал об этом каждый день! Я всё переосмыслил! - механик застыл, острым взглядом изучая лицо товарища, - Я вспоминал всё, что мы только пережили вместе. Каждую минуту, каждое твоё появление, каждую фразу. Мне не сразу стало понятно то, что я сейчас скажу, - голос предательски задрожал, - раньше я убеждал себя, что нахожусь рядом с тобой, потому что ты брат Акане-сан, потому что я чувствую вину за то, что в день пожара в вашем доме хотел прежде всего спасти её, потому что ты её мужская версия, но, блять, нет! - Хаджиме махал головой в стороны, стараясь сдержать подступившие слезы, - я был рядом с тобой, потому что мне хотелось! Потому что с тобой интересно, весело. Потому что ты весь такой непредсказуемый и своенравный. Грубый и порой токсичный. Сильный и уравновешенный. Ты ничем не похож на неё, - брюнет поднял голову, встречаясь с изумленным взглядом блондина, - ваша внешняя схожесть ушла на десятый план уже давным давно, но я не мог этого понять. Не мог, пока не потерял тебя в тот день, - крупная слеза сорвалась с левого глаза, - я хотел всё вернуть. Сразу же! Сразу же после того, как сам предложил разойтись! Но я не смог. Испугался. Хотел показаться каким-то другим, отвечающим за последствия, как ты, но в итоге я просто сам себя наказал. Я убеждал себя в том, что это ради твоего же блага, потому что рядом со мной всегда будут ошиваться опасные ублюдки, которые будут на тебя влиять, - вторая слеза сорвалась с тихим всхлипом, - я хотел уберечь тебя от дерьма, которое вываливается из меня. Инуи потянулся свободной рукой к чужой щеке, вытирая проявления болезненных чувств. Ему было не по себе от вида оправдывающегося Коконоя, пусть он и ждал этих оправданий, наверное, с самого начала их истории. Он не знал, что ему сейчас следует сказать, чтоб успокоить брюнета. Ничего и не хотелось. В душе Сейшу всегда мечтал, чтоб Хаджиме хоть раз ощутил то, что прожигает его изнутри изо дня в день, но сейчас, улавливая взглядом мелкую дрожь старого друга, его скупые слёзы, его цепкую хватку и пылкую речь, голова начинает давать сбой, вынуждая чувствовать себя виноватым в том, что происходит. Блондин не мог вешать ярлыки на Коко. Он предпочитал делать крайними обстоятельства или саму Акане. Никак не Хаджиме. Но прямо сейчас последний переворачивает вверх дном многолетние убеждения Инупи, обнуляя. - И у меня ведь получилось, разве нет? - продолжил брюнет, немного угомонив чувства, - ты спокойно теперь работаешь в мастерской, занимаешься любимым делом, тебя окружают друзья, у тебя хватает денег на жизнь. Я рад, что у тебя всё это теперь есть. Я бы не смог тебе этого дать, будь я рядом. Но, знаешь, - парень прикусил внутреннюю сторону правой щеки, - пусть это прозвучит эгоистично, но я бы хотел, чтоб ты всё равно оставался со мной, - Инуи изумленно раскрыл взгляд шире, - да, было бы намного хуже морально. Да, мы бы были на мушке у всего Токио. Да, жизнь бы превратилась в сплошные задания. Но, для меня было бы облегчением, что ты рядом, Сейшу, - Хаджиме неуверенно посмотрел в зеленые глаза, - пусть я и желаю тебе счастья. Веришь ли, я наблюдал за тобой последние несколько лет, - блондин растеряно сглотнул, - иногда приходил в места где ты работаешь, ешь, встречаешься с ребятами. Мне было важно убеждать себя, что ты в порядке, - брюнет отвел взгляд, - пусть я и хотел, чтоб внутри тебе хоть немного жало из-за моего отсутствия. Ты выглядишь довольно счастливым. Меня это радует, но одновременно очень цепляет, - грустная улыбка, - я бы предпочел хоть иногда видеть тебя тоскующим по мне, но… - А я тут, по-твоему, что делаю? - перебил Инуи, делая свой тон голоса нарочно выше, - напиваюсь от хорошей жизни? Заливаю в желудок алкашку, чтоб хоть немного подгадить своё шикарное бытие? Именно в магазине Шиничиро, где мы раньше скрывались от своих проблем? Коконой шумно выдохнул, немного поворачивая голову в сторону блондина. Его хватка стала ослабляться. Говорить больше было нечего, ведь он всё, что хотел, вылил в уши Сейшу минуту назад. Но сейчас ситуация порядком накалялась: голос механика и его слова намекают на это. - Ты, идиота кусок, оставил меня одного ради «моего же блага», а сам втайне мог спокойно себе наблюдать за моей жизнью? - распалялся на глазах Инуи, - приходил когда тебе угодно и уходил, чтоб просто убедиться, что я там где-то не сдох? - Инупи, всё не так, - слабо протянул брюнет, чувствуя усиленное тепло от рядом сидящего. - Сам бросил и сам же приходил проведывать! - изумлялся парень, - так ещё и в крысу, прикрываясь желанием «просто узнать как дела», хотя на самом деле ты хотел застать меня страдающим по тебе! - Это не совсем правильное формулирование… - Годами делал одно и тоже, потешаясь тем, что смог подарить мне «отличное будущее без себя»! - разрывался блондин, тут же хватая Хаджиме за воротник и притягивая к себе его испуганное лицо, - но ты даже ни разу не спросил меня о том, нужно ли мне это всё без тебя! Коко напряженно сглотнул. Все слова Инуи были самой истинной правдой, как и всегда. - А тебе не нужно? - как бы извиняясь, слишком поздно спрашивает брюнет, перехватывая чужую руку у своей шеи. - А ты как думаешь? - шипит механик и рукой, освобожденной от бывшей хватки, вынимает из кармана штанов пластинку таблеток и бросает её куда-то на диван. Брюнет проследил за траекторией полета, узнав те таблетки, которые он видел, когда пришел сюда. - Но это ведь ради твоего блага, - пытаясь успокоить себя, убедить в верности ранее принятого решения, проговаривал Коко. - Что именно было ради меня? Оставить меня без единственного друга на попечение судьбы? Бросить, как собаку, возжелав для меня, якобы «лучшего будущего»? - продолжал блондин, сильнее притягивая растерянное лицо к себе, - это ведь не ради меня, Коко. Ну же, скажи ради чего? - крик резко сменился на полушепот, обжигающий чужие губы, находящиеся слишком близко, - чего ты так боялся? Чего ты боишься сейчас? Скажи мне, Хаджиме. У брюнета пульс вышел из-под контроля. Он не видел ничего перед собой, кроме разозленного, но одновременно такого уравновешенного и холодного Инуи, от которого так маняще исходит горячий пар, контрастируя с общим образом. Тёмные изумруды его глаз, вперемешку с запахом алкоголя, таблеток, мазута и одеколона блондина слишком плохо воздействовали на, изголодавшийся по старым контактам, разум Коконоя. Он едва мог сообразить, что происходит. Вопросы Сейшу были слишком прямолинейные. Даже такому всегда изворотливому Хаджиме невозможно будет избежать их, по крайней мере, пока рука механика крепко держит его воротник, словно он взбушевавшийся цепной пес. - Акане-сан мне когда-то сказала, - слабо, почти неслышно, заговорил младший, переводя свой взгляд на чужие, довольно пухлые, сухие губы, - целовать нужно только того, кого любишь. Инупи не успел понять смысл слов, когда ощутил теплое прикосновение на своих губах. Мимолетное, непозволительно воздушное, словно ненастоящее. Непроизвольно хватка на чужом воротнике ослабилась, и он, осознав происходящее, не веря приоткрыл рот, вдыхая резко нагревшийся воздух помещения. - Ты такой проницательный, Сейшу, - останавливаясь перед именем, улыбается брюнет, - так ловко меня раскусил. Только ты мог сказать, что я боюсь чего-то. - У тебя на лице написано, - не задумываясь отвечает второй, - только я не понял, чего именно. Коконой чуть шире улыбнулся, понимая насколько он загнан в угол. Самое страшное уже пройдено — осталось только подбить итог и выслушать комментарий. Из воздуха, иначе не описать, берется храбрость, и парень гордо поднимает голову, сразу же встречаясь взглядом с единственным человеком, перед которым он оказался настолько честным. Его пугает власть Инуи над ним, но одновременно она его очаровывает, дурманит. - Я боялся влюбиться в тебя, страшась собственных мыслей. А сейчас боюсь признаться тебе, страшась твоей реакции. Сейшу не двигается. Совсем. У Коко эхом в ушах разносится стук сердца. Краска заливает кончики ушей. - А Акане? - решается спросить старший. - Я давно уже отпустил её. - Ты уверен, что не… - Я не вижу её в тебе, Сейшу. Прости, что заставлял тебя думать иначе все эти годы… - Хаджиме был прерван крепкими руками, обхватывающими его тело, сжимающими в объятиях. Воздуха резко стало мало. Пусть не на много, но блондин превосходил брюнета по силе, - задушишь. Инуи мгновенно отстранился с ясной улыбкой. На его скулах розовел почти незаметный румянец. Наконец-то таблетки от головы подействовали и он мог насладится ситуацией. Светлые волосы небрежно распадались из кое-как недавно собранного хвостика, придавая образу сурового парня некой романтичности. Коко не был экспертом, но, кажется, старший ждал этих слов, поэтому брюнет и сам не может сдержать улыбки — растягивает уголки губ, поддаваясь атмосфере. - Ты не спрячешься от меня после этого, Хаджиме, - без капли угроз в голосе, проговаривает блондин, притягивая к себе парня, врезаясь в его губы своими. * * * У многих не задался сегодняшний вечер. Например, у Кадзуторы, который вместо того чтоб следить за состоянием Доракена в больнице, куда его отвез появившийся из неоткуда Баджи, высматривал всякое разное за невысоким мальчишкой со светлыми волосами, тут и там вьющегося вокруг разгромленной стеклянной стены D & D motors вместе с вызванными ремонтниками. Песочного цвета глаза пристально наблюдали за каждым шагом довольно таки уверенного Чифую, пока их владелец вливал в себя чашку американо в кафе напротив. Ханемия сидел в этом кафе и когда Рюгуджи избивали, и когда появился ОН, и когда из-под земли вылез Кейске и забрал раненного в больницу, оставив ЕГО одного на попечение, прибывшего через пару минут, Мацуно. Вот только последнему было не суждено застать ЕГО, потому что ОН был слишком встревожен и напуган, чтоб дожидаться. ЕГО страх ощущался даже через стены уютного кафе, где Кадзутора шипел от удовольствия, сжимая в правой руке чашку, а в левой рукоять пистолета во внутреннем кармане своего чёрного пиджака. Брюнет хотел бы в тот момент выстрелить и покончить со всем раз и навсегда, но он решил, что так будет слишком просто. Сейчас же он наблюдал за робкими мельтешащими движениями Чифую, пока тот указывал кому что делать, одним глазом присматривая за работниками, а вторым за своими подчиненными, прибывшими вместе с ним. Ханемия точно знал почему этот блондинчик так нервничает. Во-первых, он боится, что отремонтировать мастерскую не успеют до прихода её владельца — всезлющего Инуи Сейшу. Во-вторых, он совсем недавно говорил с кем-то по телефону, постоянно махая руками, словно оправдываясь. Наблюдателя даже веселил моторчик в заднице этого мальчугана, поэтому он заказал уже третий десерт, лишь бы только убить хотя бы на каплю больше времени на этого малыша Мацуно. «Рабочий интерес», - проскальзывало в голове у брюнета, хотя он точно знал, что данный интерес нужно охарактеризовать совсем не так. В конце концов, из простого любопытства, человек с твердым заданием, вроде него самого, не будет следить за каким-то там заместителем, пусть он даже из вражеской организации. Кадзутора хищно стиснул зубы — ему хотелось узнать, чем этот мелкий заслужил себе отношения, в которые с ним вступил Кейске. Другим примером стал Хаккай, которому нужно было втихую покинуть дом, чтоб отправиться с членами второго и четвертого отрядов на завоевание территорий надлежащих Уэно — район недалеко от самого Шинджуку, чудом оставшимся без влияния Кисаки. Этот бой был запланирован ещё до показа в Икэбукуро, но из-за ряда наложившихся одной на другую проблем — выход из Шибуя пришлось отложить. Теперь же, когда Шиба более-менее оживился выступать войной было буквально необходимо. Тайто — важная территория, которая бы подчеркнула в очередной раз значимость «Токийской свастики», поэтому Хаккай больше не думал отмахиваться от такого серьёзного задания. Совсем недавно он получил звонок от Чифую, который весьма занятно донес информацию об избиении Доракена и о больнице, куда повез его Баджи. Шиба сперва сильно расстроился по двум причинам: Рюгуджи едва вышел из тюрьмы и тут же пострадал, и Мицуя снова будет плясать вокруг него, переживая о самочувствии. Но делать было нечего — утаить такую новость было бы, как минимум, по-ублюдски. Брюнет собрал волю в кулак и сообщил о происшествии Такаши буквально перед пиццей. Последний, не долго думая, сорвался с места и рванул в названную больницу, под крики Хаккая о том, что он сам приедет не раньше завтрашнего дня. Заместитель был относительно спокоен, зная о том, что Чифую позаботился ещё и о сопровождении Мицуи рядом парней из первого отряда, так что принялся быстро собираться. Буквально через час он, а также Соя и Нахоя с большими частями участников из второго и четвертого отряда, выдвинулись в Тайто, на территории Уэно. Юзуха была оповещена в последнюю минуту. Третьим примером человека, чей беззаботный вечер не задался, оказался зам главы «Вальхалла». Ханма с нескрываемой злостью, шипя от отсутствия единственного интересующего его человека в своём кабинете, спускался на лифте на самый нижний подземный этаж, который был доступен только для босса и зама босса " Вальхалла ". До брюнета дошли слухи об избиении Кена Рюгуджи, который является их шестёркой и главным двигателем в новосозданном плане. Сейчас было важно максимально быстро сообщить об этом Кисаки, но поскольку его не было в своём кабинете, то, очевидно, он уже обо всём узнал и, скорее всего, на порядок раньше, потому что охрана у его дверей доложила об уходе начальника где-то час назад. Казалось бы, нечего нервничать, ведь Тетта способен разобраться со всем и в одиночку, но вот у Шуджи были особые намерения и идеи касательно сложившейся ситуации, поэтому он мысленно молился о том, чтоб пойманный Осанай не растрепал блондину лишнего в отсутствие зам-главы. Ханма стремительно бросился к первой и одной двери на всём подземном этаже и, агрессивно дернув за ручку охраняемой двумя шкафами, ворвался внутрь, сразу же созерцая сияние злобного оскала Кисаки под громкие оправдания окровавленного и связанного Нобутака. Мужчина был прикован к железному стулу наручниками по рукам и ногам, которые уже порядком натерли кисти, оставив кучу красных полос. С его разбитых губ доносились уверяющие клятвы о верности и преданности " Вальхалла ", помимо просьб о помиловании за нанесение ущерба всей группировке в виде избиения Доракена. Тетта слушал внимательно, с очевидным раздражением, совершенно не отвлекаясь на прибывшего зама, за которым поспешно закрыли дверь охранники. На стёклах золотых очков главы блестели капли чужой крови, пока на пальцах правой руки так же ясно блестел испачканный кастет. Ханма даже на минуту засмотрелся на сосредоточенное лицо начальника под общей писанной картиной из его чёрной рубашки и таких же полуприталенных брюк. Вид завораживающий, вот только не ситуация, подставленная под него. - Кисаки, ты уже в курсе, я вижу, - демонстрируя обыденную игривость, начал Шуджи, - Осанай и Киёмаса славно подложили нам свинью. - Извините, прошу, - с мольбой в глазах и голосе, просил связанный блондин, - я всё сделаю ради вас. Только прошу! Доракен заслужил это! Он получил по заслугам! Он... - Заткнись, - прошипел Тетта, сильно ударяя Нобутаку кастетом по лицу, а после обращаясь к заму, - он знает как выглядит Майки, а нам это было так долго неизвестно. Чёртова подсказка лежала перед самим носом. - Как любопытно, - промычал брюнет, незаметно напрягаясь, - и как же он выглядит? - Не высокий, с длинными чёрными волосами и такими же глазами, - вмешивается связанный, всеми силами пытаясь выпросить помилование, - он очень силён, невероятно... Он сильно изменился с... - Под это описание много кто подходит, - перебивает Ханма, жутким взглядом затыкая Осанаю рот, пока Кисаки не видит, - ты уже нашёл того самого? - Я в одном шаге, - кивает блондин, - осталось просто показать фотографии и дать ему ткнуть на нужного. - И где же эти фотографии? - Я велел их принести. - Кому велел? - уточняет Шуджи и, кажется, воротник его пиджака напряжённо выравнивается. - Тебя это волнует? Я тут узнаю наконец-то кто такой Майки, а тебя интересует какую секретаршу я послал за фотографиями? - раздражался босс, негодующе сверкая стёклами очков. - Почти, - слабо, притворно хрупко, усмехается брюнет, - если ты послал свою любимицу Аой, то я видел, как она копошилась у лифта с грудой каких-то документов, валяющихся на полу. - Вот же блять! - рыкнул блондин, нервным шагом срываясь к двери, - приследи за Осанаем! Мне нужно срочно кое-кого уволить к хуям собачьим. Железная дверь с противным скрипом закрылась, оставляя связанного блондина с устрашающим зам-главой " Вальхалла " наедине. Янтарные глаза с откровенной яростью уставились в узкие крысиные напротив. Брюнет приблизился, хватая мужчину за левое плечо, буквально въедаясь в него острыми пальцами и приближаясь максимально близко к изуродованному лицу. Осанай болезненно скривился - его уже били сюда сегодня, так что снова совсем не хочется. Шуджи шумно вдохнул, пытаясь избавиться от накопившейся злости, но это не помогло. - Ты, ебаный мусор, должен был служить тихонечко под началом " Вальхалла", но делать вид, что работаешь на " Тосву" , я прав? - низким угрожающим голосом начал зам. - Да, босс, - откровенно боясь, дрожащим заплетающимся языком, отвечал блондин. - И я тебе говорил, что ты ни при каких обстоятельствах не должен упоминать то, что ты знаком с Майки, верно? - мужчина ещё более грубо сжал чужое плечо. - Да... - А сейчас ты, кусок блядского дерьма, мало того что избил Доракена, так ещё и растрепал Кисаки о том, как выглядит Майки, так? - можно было услышать как скрипят белые шлифованные зубы брюнета. - Прошу, простите меня! Он не оставил мне выбора! - резко сорвался на крик скованный, но был так же резко заткнут второй рукой Шуджи. - Ты его видел? Майки был там? Это он убил Киёмасу? - через секунду отпустил, брезгуя грязной кровью. - Майки был там, и Киёмаса сам себя пырнул, когда увидел его. - Вот как, - отстранился Ханма, делая озадаченное лицо. - Прошу, скажите, что вы сделаете со мной? - испуганно или скорее отчаянно, спрашивал Осанай. - Кисаки, скорее всего, отправит тебя под дверь " Тосвы" на растерзание, - не задумываясь и на секунду, ответил зам, - а уже там, Майки, увидев тебя, превратит твоё тело в фарш. Какая жалость, у тебя даже могилы не будет. - Не дайте ему этого сделать, умоляю! Я сделаю всё что угодно! Буду до конца вам верен, но только прошу!.. - Сделаешь всё что угодно? - вскинул бровь Шуджи, - и это после того, как сам нас подставил? Пойми, Кисаки не простит тебе этого, - брюнет сделал драматичную паузу, - но могу простить я. Но для моей милости тебе придётся разгрести то, что ты наделал. - Как? - с надеждой, с той самой маленькой искрой, что осталась на дне души, спросил Нобутака, - что я должен сделать? Ханма довольно усмехнулся - рыбка клюнула. Наивный идиот, ставший жертвой собственных амбиций и понтов, висит на волоске от смерти, и единственный кто это может исправить её Бог. Брюнет полез во внутренний карман тёмно-изумрудного пиджака и через мгновение достал оттуда свой телефон, тут же начиная в нём копаться, в попытке найти необходимое до прихода главного. С не громким вздохом, зам нашёл нужное ему и повернул экран лицом к связанному. Последний изумлённо раскрыл глаза. - Ты скажешь, что Майки - это он, - зашипел Шуджи, ухмыляясь, - скажешь, что с ростом прогадал, потому что для высокого тебя все кажутся мелкими, а за глаза сам что-то придумай. - Я... Я понял, - засомневался Осанай, - вы уверены, что он поверит? - Говори убедительно и не смотри на меня, - кивнул брюнет, убирая телефон обратно в карман, - от этого, как-никак, зависит твоя жизнь. Подведешь меня - я не довезу тебя даже до офиса " Свастики", а убью в пытках в своей машине. - А если не подведу? - боясь уточнил блондин. - То введу тебе обезболивающее и выкину где-то на окраине Токио, - хмыкнул Ханма, гордясь своим милосердием. Раздалось тихое соглашение. Загнанному в угол Осанаю ничего больше не оставалось, если он хотел жить. Он опустил голову, упираясь мутневшим взглядом в пол. Ни он не состоялся как стоящий человек в этом мире, ни "Мёбиус" под его началом. И сейчас, будто всего этого мало, его судьбу решают два дьявола воплоти, насмешливо и с презрением оценивая его историю и поступки. Ханма отошёл от него, остановился почти у стены напротив, впившись острым взглядом. Острым, как нож, которым Киёмаса ещё вчера пырнул в плечо Доракена, а потом себя под рёбра. Дверь со скрипом открылась и внутрь зашёл блондинистый очкарик, злостно оценивая своего зама взглядом. В его руках находилась небольшая папка. Тетта стал напротив Осаная и, не церемонясь, выставил перед ним открытую страницу с физиономией какого-то ноунейма из " Тосвы". Про себя связанный понял, что время пошло. Время, которое станет либо началом к новой жизни вне Токио, либо к концу в машине Шуджи. - Это не он, - отмахнулся пойманный, стараясь угомонить подступающий с новой силой страх. Кисаки кивнул, переворачивая страницу. В его очках отчётливо прослеживались отблески предвкушения. Он показал новую фотографию какого-то брюнета из "Тосвы", но Нобутака снова помахал головой. Боссу становилось интереснее. Он снова и снова показывал разные фото, входя во вкус процесса - приятно было ощущать прогресс, он почти наслаждался, перелистывая бумаги, под негативные взмахи головой связанного блондина. Шуджи же не потерял возможность закурить. Сейчас он был чрезвычайно напряжён, хотя, не будем врать, он больше боялся, но вот за что? За бедняжку Осаная, рискующего одним неверным словом оказаться трупом в машине зама? Вряд ли. За малыша Тетту и его бешеное сердцебиение на пороге такой долгожданной информации - вдруг его хрупкое сердечко не выдержит такой интриги? Однозначно бред. Тогда может за игру, которую Ханма, не стесняясь, завёл за спиной своего начальника, которую в любой момент может сорвать этот самый продажный ублюдок Нобутака? О, да. Брюнет едва заметно хмурится и делает затяжку, хорошо слыша, как Кисаки переворачивает страницы всё дальше и дальше, становясь максимально спокойным из-за уверенности в наступающей победе. Осанай показушно мнётся, делает вид, будто действительно пытается вспомнить как выглядит Майки, когда Тетта показывает ему новые фото каких-то шестёрок. Шуджи это почти смешит, но он сдержанно стискивает зубы, на секунду вынимая сигарету изо рта. Неприятный запах разносится по небольшому помещению и, если обычно босс практически сразу реагирует на нехватку чистого воздуха, то сейчас ему абсолютно плевать, ведь он занят делом посерьёзнее. Он выставляет вперёд уже более интересные фотографии парней, о которых слышал не понаслышке. Шиба Хаккай. Осанай даже не понял сперва, когда сразу же отклонил сия персонажа. Кажется, Кисаки сильно увлёкся процессом, либо же не теряет шанса перепроверить связанного. Фото меняется и сидящий делает задумчивое выражение лица, подавляя внутренний испуганный трепет. Ханма будто читает мысли и мгновенно на шаг отходит от стены, бросая окурок на пол и выпуская наружу последний клубок дыма. У него самого пробежали мурашки по коже. Вот что, а рисковать своей игрой из-за какого-то идиота ему никак не хотелось, пусть обстоятельства и требовали того. Шуджи подошёл ближе к Кисаки, немного наклоняясь корпусом вперёд, чтоб оценить его выражение лица, и, - Всевышний Господь! - это лицо словно в экстазе. Заместитель сдерживает удивленную улыбку, переводя взгляд на побитое лицо пленника, из последних сил стараясь не проронить и слова о восторге, отпечатанном на его душе. - Это не он, - машет головой блондин и быстро смотрит на высокого брюнета, с неоднозначной эмоцией на лице. Фотография со страницы документа о Сано Манджиро ушла прочь к остальным отброшенным вариантам. Тетта почти не дышит, видя как мало страниц осталось. Он показывает новую, ожидая увидеть такой желанный кивок пленника. Шуджи становится веселее и веселее. В этой напряженной атмосфере прекрасно всё: раскрашенный ебальник Осаная, блеклый свет единственной лампы над его головой, запах дорогих сигарет в воздухе, шуршание страниц документов Кисаки и, естественно, его очаровательное самозабвенное выражение лица, так сильно контрастирующее с обыденной хладнокровностью. Брюнет бы засмеялся, выражая высшую степень довольствия ситуацией, но он просто молчит, выдерживая напряжение у самого носа Нокутаки, чтоб тот не испортил его игру. - Это он! - вдруг срывается на крик сидящий, чуть дергаясь на стуле, - он! Тетта мгновенно выходит из транса и переворачивает папку к себе. На его лбу выскакивает нервная испарина. Ханма незаметно подмигивает связанному, как бы уверяя его в правильности действия. - Ты уверен? - сомневается начальник, поворачивая папку обратно к Осанаю, - у него далеко не чёрные глаза и он не низкий нихрена. - Босс, когда этот тип злится, то его глаза становятся темнее угля, - уверенно тараторит пленник, краем глаза улавливая незаметную усмешку Шуджи, - а с ростом что не так? - Ничего, просто босс забывает, что почти все люди, которых он встречал, для него высокие, а для таких, как мы с тобой, низкие, - вмешался заместитель, указательным пальцем поворачивая папку в руках Тетты в свою сторону, - оу, довольно неожиданно. - Ты точно уверен что это Майки? - повторяет вопрос очкарик. - Да, босс, - несколько раз кивает Осанай, уверяя, - это Майки. Баджи Кейске - это Майки. Настоящий глава " Токийской свастики ". У Кисаки сбивается дыхание, руки начинают невольно трястись, а скулы злостно загорелись. Блондин в смятении, но ни одна юная морщинка на его лице этого не выдаст. Он резко закрывает папку и процеживает сквозь зубы: - Столько лет водил меня за нос, прикрываясь вымышленным именем, якобы своего главы. Этот парень мне сразу не понравился. Нужно было убить его при первой же возможности. - Как забавно получается, - почти мурчит Шуджи, ощущая прилив хорошего настроения, - Баджи не такой уж безмозглый идиот, как ты думал. - Нужно ещё убедиться в правдивости этого утверждения, - шипит босс, быстрым шагом направляясь к выходу. - Эй, а с ним что делать? - тянет в след Ханма, указывая пальцем на связанного, - он же, вроде как, помог с выяснением. - Отдай его "Тосве", - даже не задумывается Тетта, выходя за дверь. Сезон дождей уже начинается. Шуджи осознаёт это по шуму разбивающихся капель о лобовое стекло его машины. Он закурил новую сигарету, выдыхая дым прямо в салон, игнорируя иногда кашляющего Осаная, который нервно трясется, точно зная, что у брюнета точно найдётся здесь хотя бы один пистолет и два ножа, чтоб прибить его прямо здесь. Руки тесно связаны, а ноги почти не ощущаются. Блондин в отчаянии. Он боится спросить о том, куда все-таки решил отвезти его Ханма, но всё равно благодарен ему за то, что как только они сели в машину, последний бросил ему на задние сиденья таблетку обезболивающего. Осанай почти не дышит, старается ничем не разозлить водителя, который даже ни разу не посмотрел на него в зеркало заднего вида. Волосы становятся дыбом, когда чёрная машина проезжает мимо высокого многоэтажного здания с внушающим огромным табло у центрального входа " Токийская свастика". Мужчина ежится, почти падает на сиденья, пугаясь возможности быть увиденным кем-то из членов группировки, в которой он состоял по вынужденным обстоятельствам. Шуджи противно хихикает. Он специально играется с чувствами, и без того разбитого, Осаная, как бы лишний раз наказывая его, но больше просто развлекая себя. Блондин догадался быстро, но не подал виду. Он знал не понаслышке о неконтролируемой вспыльчивой натуре второго в "Вальхалла", поэтому решил, что будет правильно сейчас просто подыграть ему. Машина едет дальше и дальше, преодолевая крупные районы. Осанай напряжённо крутит головой, пытаясь сообразить куда же его везут. Шея безумно ныла, как и почти всё лицо, изуродованное кастетом Кисаки. Благо, небо обделило его впечатляющей силой, так что всё было достаточно терпимо. Блондину даже стало немного смешно от "комедии", в которую он невольно записался в качестве массовки. Кто бы знал, что " Мёбиус" падёт так низко под каблук какого-то простого умного школьника, а до этого потеряет свою корону одними взмахом ноги Непобедимого Майки. На лице отображается эмоция полного самобичевания. Ханма бросает свой взгляд на отражение в зеркале именно в этот момент - он чувствует нутром самые интересные для себя эмоции чужих людей. Где-то около часа превышения скорости на дорогом автомобиле привело к тому, что Осанай, - бледный, как сама смерть - вжался в спинку одного из задних кресел до хруста спины. В его глазах в какой-то момент перестала отображаться дорога, по которой они с Шуджи ехали, поэтому он даже не заметил, когда машина остановилась и задняя дверь открылась. - Выходи, - велел брюнет, хватая блондина за руку и вытаскивая наружу. Связанному ничего не оставалось и он послушно вышел, немного теряя равновесие из-за ватных ног. Зам неожиданно вынул нож из внутреннего кармана своего пиджака. Глава " Мёбиус " лишь устало закрыл глаза - по крайней мере, он умрёт безболезненно из-за таблетки. Но вдруг, вместо ощущения крови где-то на своём теле, или чувства наступающей смерти Осанай осознаёт, что руки больше ничего не сжимает. Он резко открывает глаза с явным вопросом. Канаты, сковывающие кисти, валялись на асфальте. - Съебывай, кусок дерьма, - приказывает Шуджи, убирая нож обратно в карман, - потеряйся где-то, чтоб тебя никто не нашёл. - Э? Чё? Но вы... - мужчина пытался собрать мысли в кучу, пока в его левую руку быстрым движением впихнули небольшую пачку денег. - Что ты там мямлишь? - негодующе качает головой заместитель, - лучше скажи спасибо и убегай, пока я не передумал. - Спасибо! - низко кланяется Нокутака, сжимая в руке купюры, - я не забуду ваше милосердие! - Оке, - равнодушно бросает Ханма и закрывает заднюю дверь своей тачки, - ты за пределами Токио. Вали куда хочешь, но не возвращайся, - брюнет быстро садится на место водителя и хлопает, на этот раз, передней дверью, после заводя машину. Через каких-то пару секунд Осанай оказался один в каком-то пригородном районе с окровавленным лицом, в порванной форме "Мёбиус", растрепанными волосами на голове и пачкой денег. Он харкнул куда-то в сторону, тут же вытирая губы. - Чтоб вы все сдохли, мрази. * * * - Ебать, что тут произошло? - раскрыл рот от удивления Инуи, оценивая абсолютно новую стеклянную стену своей мастерской. - Да так… - неловко потер затылок Чифую, радуясь, что команда успела справится минута в минуту до прихода владельца. На часах перевалило за десять вечера. Кадзутора продолжал сидеть в кафе напротив, то ли дело иногда посматривая на свои наручные часы, подбирая время, когда можно будет поехать к Доракену в больницу, чтоб не застать там его дружков и забрать его оттуда. Ему было весело наблюдать за невысоким парнишкой всё это время. Иногда ему даже казалось, что он позволяет себе залюбоваться ним, вот только это не так. Ханемию совсем не то интересовало. Мацуно показался ему весьма любопытным парнем, с которым можно обойтись не самым хорошим образом, пусть, откровенно говоря, у брюнета не было особого мотива для каких-либо действий. Чифую и Инупи говорили на улице ещё минут десять, пока оба не зашли внутрь. Хозяин принялся опускать рулонную дверь, уединяя себя с другом. Кадзутора слабо улыбнулся — им точно есть о чем поговорить, но это оказалось, видимо, не совсем так, ведь не прошло и получаса, как Мацуно вышел из мастерской. Брюнет даже слегка поперхнулся очередной чашечкой американо от неожиданности. Блондин пару минут просто смотрел в небо, откуда падали мелкие капли дождя. Не сложно догадаться, что он думал о чем-то. В его голове рвал и метал целый рой мыслей: от самых мечтательных и романтичных до тревожных и пугающих. Он прикрыл лицо руками на мгновение, приводя себя в чувство. Складывалось ощущение, что вот-вот начнется настоящая гроза, а он стоит здесь один одинешенек (если не считать человек 20 из его отряда, таскающихся неподалеку). Мацуно шумно вздохнул и крикнул в сторону своих парней, что пора уходить. Шестерки безоговорочно послушались, и через несколько минут они все разъехались кто куда, оставив своего главного со своим байком, на этот раз действительно, наедине. Чифую вдруг вздрогнул всем телом. До его ушей донеслось жалобное мяуканье. Парень развернулся всем корпусом в сторону звука, тут же начиная метаться глазами по полутемной улице в поисках источника. Кот подал голос лишь раз, но этого было достаточно, чтоб блондин всерьез за него заволновался и бросился искать вдоль улицы. Он и сам не помнит когда именно так полюбил животных. Просто в определенный момент жизни ему стало, наверное, слишком одиноко и единственной лазеечкой в не изолированный мир стали маленькие друзья, выделяющиеся своей беззащитностью и чрезвычайно милым внешним видом. Раздалось второе мяуканье и Мацуно, точно уловив источник, подхватил кота на руки одним резким движением. - Рыженький… - улыбнулся парень, умиляясь приятному цвету животного, - что же ты, такой красивый, тут забыл? - Э-э-эй! Томо! Ты где? Томо?! Кис-кис-кис! - послышалось где-то от мастерской. Чифую быстро обернулся, догадываясь что зовущий ищет своего любимца, и двинулся навстречу, сверкая всеми передними зубами. - Вы ищете кота? - обратился блондин, увидав впереди не очень высокого парня, оглядывающегося по сторонам. - Что? Да, я потерял своего… О, вы нашли его! - вскрикнул парень, мигом подхватив кота из чужих рук, - я такой растяпа. Вывез Томо на прогулку и тут же потерял. - Ну как же вы так, - мягко улыбнулся блондин, - он очень испугался без вас. - Не думаю, я его совсем недавно подобрал, - быстро отмахнулся брюнет и протянул правую руку, - я Тора. - Тора? Я ещё не встречал людей с такой фамилией, - неловко покосился Мацуно, протягивая руку в ответ под пристальным наблюдением песочных глаз, - я Чифую. - Красивая фамилия, - трясет руку брюнет, - я благодарен, что ты подобрал моего кота. - Да что там, - немного опешил блондин от резкого перехода на ты, - так, говоришь, совсем недавно подобрал кота? С приюта или… - Нашел на мусорке, - перебил Тора, отпуская чужую ладонь, - он так жалобно скулил, что я не мог пройти мимо. Обычно мне плевать на такое, но Томо меня зацепил. Я ещё совсем не знаю как мне стоит с ним обращаться и что ему нужно покупать для нормальной жизни. - Если он жил на мусорнике, то он не будет очень требовательным, - лучезарно улыбнулся Мацуно, переводя взгляд от пугающих больших глаз, - но я бы посоветовал хоть иногда покупать ему корм, а не кормить обычной едой. Нужно купить ему лоток и хотя бы одну игрушку. Можно и смастерить самому, но это иногда напряжно. Также нужно бы сделать ему прививок от всяких заболеваний и хорошенько помыть. Но там тоже нюансы в особых шампунях и гелях специально для кошек, а также… - Ты много знаешь о котах, Чифую, - заметил Тора, - у тебя есть? - Да, его зовут Пик Джей, - ещё шире расплылся блондин, - он у меня черненький. Тебе повезло, что ты подобрал рыжего. Говорят, это к удаче и счастью. - Вот оно как? - едва заметно удивился брюнет, - значит, я делаю всё правильно. - Ну конечно. Подобрать бедное животное — всегда правильное дело. - Естественно, - кратко отвечает Тора, но блондин и не поймет, что думает он о другом, - так ты спец в кошачьих делах, так? - Ну не то чтобы спец, но соображаю, - застеснялся Мацуно. - Тогда может будешь мне помогать с Томо? - песочные глаза немного прищурились, очевидно, пытаясь выглядеть моляще, - хотя бы первое время. Я не хочу навредить этому мелкому, - рыжий стал резко вырываться из крепкой хватки брюнета, - а еще он очень темпераментный. Боюсь, что вообще сдамся и отправлю его в приют. - Нет-нет-нет! - встрепенулся Чифую, - раз уж взял, то неси ответственность. Я уверен, что вы притретесь друг к другу, - парень мягко улыбнулся, - я бы и не против тебе помочь, но каким образом? К тому же, мы едва познакомились. - Я не буду просить чего-то невозможного, - махнул головой брюнет, - мы могли бы просто переписываться или говорить по видеочату. Мне было бы спокойней, если бы я держал в курсе дел Томо кого-то вроде тебя. - А ведь и правда, - стукнул кулаком о ладонь светловолосый, - я и забыл, что мы живем в эпоху смартфонов! Я сейчас дам тебе свой номер! * * * В палате было достаточно тепло даже с открытым настежь окном. Баджи просидел над Доракеном больше трех часов с момента «разлуки» последнего с врачами. Парню зашили рану от ножа и заклеили все места с ушибами пластырями, вперемешку с бинтами. Зрелище не очень красивое. Кейске тяжело вздохнул. Он не знал видел ли Кен Майки, который его спас, не знал, убил ли Майки Киёмасу, не знал, стоит ли ему оставаться здесь, пока брюнет не очнется. Но, если два первых вопроса были довольно сложными, то последний решился сам по себе резким открытием глаз раненого с криком «где это я?» Баджи подскочил с места, наклоняясь над самим лицом друга. На губах невольно очертилась насмешливая улыбка. - Такой здоровый парень, а так поколотили! - Блять, ты еще кто? - голос Рюгуджи был осиплым, немного дрожащим, - а, блять, ботан. - Ботан? - вскинул бровь зам главы, - типа умник? - Типа тупой очкан из универа, - вяло ответил лежащий, - всё болит, сука. - Ты первый, кто смог меня так легко узнать без очков и формы, - улыбнулся брюнет. - А ты что, особенный какой-то, чтоб тебя не узнать? По наглой ухмылке опознал тебя, - парень с невероятными усилиями слабо улыбнулся, - а ты что тут забыл? - Да так, привез тебя в больницу, - якобы обыденное дело, развел руками Кейске, - тебя не плохо приложили. Хорошо, что я был неподалеку и смог тебя вовремя вытянуть из передряги. - Передряги? - ровным тоном, будто и не спрашивает вовсе, спросил Кен, - а, точно. Те парни. Рюгуджи стал вспоминать не самые приятные кадры в своей жизни, слова тех ребят, тупые удары кулаками по лицу, удар монтировкой по ноге, два замаха ножом: один успешно прошелся по плечу, а вот второй… Татуированный немного поморщился. В голове пронесся гул криков толпы, жаждущей большего кровопролития. Перед глазами едва собралась воедино размытая картина поднесения ножа над телом, — попытка убить Доракена — которая, видимо, не состоялась. Механик снова поморщился и вспомнил ещё кое-что — темный силуэт у Киёмасы, который перехватил его руку с оружием. - Слышь, а ты не в курсе, где тот парень? - Какой ещё парень? - наверное, Баджи хотел просто выиграть себе хотя бы ещё одну минуту на раздумья. - Лежал в мастерской в соседней комнате, - Рюгуджи с усилием поднял глаза на помрачневшее лицо, - мелкий такой, брюнет. - А! Ты о нем? - лжерадостно вскрикнул заместитель, - да-да, я застал его, когда забирал тебя! После того, как я откинул того парня с ножом в сторону, пока ты уже трупом валялся на полу, тот парень вышел из-за двери. Что он там делал, кстати? Почему не помог тебе? - Ты откинул Киёмасу? - удивился Доракен, снова вспоминая пережитое, - я видел черный силуэт над ним, так это был ты? - Ну а кто же ещё? - улыбаясь, ответил Кейске, пока его сердце знатно щемило от лжи, - чему ты так изумляешься, а? Я очень сильный! - Я догадался, - закрыл глаза второй, тяжело вздыхая, - я ещё в универе обратил внимание на твое телосложение. Обтягивающая форма хорошо подчеркивает наработанное. - А ты внимательный, - подметил Баджи, его не особо тешил этот факт, - но сейчас не об этом. Кто те парни? Почему они напали на тебя? - Не знаю, - мрачно пробубнел Кен, бессильно приподнимая веки, - они просто напали. Быдло же. - Обычно, на жертв не нападают с ножом просто так, - подчеркнул брюнет, но решил перевести тему, - но суть не в этом. Тот мужик так перепугался меня, что сам себя пырнул и умер. - Чё? - татуированный сделал неожиданно резкую попытку подняться, но боль в раненом плече не позволила ему, - каким хуем он себя пырнул? - Мне откуда знать, - Кейске не врал на этой фразе, - наверное, боялся быть застуканным, - пелена лжи стала быстро возвращаться в свои владения, - но, кстати, это ещё и потому что где-то недалеко звучала полицейская сирена. Думаю, все тогда пересрали. Та куча парней мигом рассосалась, остался только тот парень с ножом. Эх, земля пухом. - Паскудство, - прошипел Кен, откидываясь обратно на подушку. - А тебе то что? - вскинул бровь, - те он бы умер, то тебя бы убил. Тебе повезло, что я был неподалеку. - Так а что с тем парнем? Он вышел из-за двери, а дальше что? - Ну, я увидел, что он весь в бинтах и велел ему пиздовать домой. - И он ушел? - А что ему было ещё делать? - Ну и ладно, - с толикой печали выдохнул механик, - по крайней мере, ему не навредили. - А кто этот парень? Ты волнуешься о нем, - зрачки Кейске заметно сузились, он напрягся всем телом, неподвижно сидя на стуле у больничной койки. - Да не то чтобы волнуюсь, - Доракен на мгновение задумался, вспоминая хрупкое тельце, спящее на диванчике в мастерской, - просто я нашел его и так слегка покалеченным. Не хотел, чтоб его вообще убили. - Нашел его? Покалеченным? - у Баджи кровь застыла в жилах, неужели кто-то сумел навредить Майки. - Типа, - слабо кивнул татуированный, - когда я шел в мастерскую, то услышал звуки погони. На байке, за которым гнались, ехал водитель и тот парень. Байк занесло на повороте в переулок и водитель помер на месте, а тот мелкий чудом выжил, но башкой приложился нехило. Я забрал его к себе. - Почему скорую не вызвал? - Нужно было действовать быстро, погоня же. - Нет-нет, я имею в виду потом, - зам широко открыл глаза, - потом ты почему не вызвал скорую? - А вдруг тот мелкий сбежал от тех, кто гнался за ним? - свел брови вместе Кен, - вдруг он едва выбрался от них? Отдавать его в больницу сразу же после того, как его водитель умер — тоже самое, что отдавать его прямо в руки обидчикам. - Ты прав, ты прав, - кивнул Кейске. Он был прав тысячу раз, но Баджи зацепило вовсе не это. Где-то интуитивно Доракен продолжал защищать Манджиро, пусть даже он совсем не помнит его. От этого становилось только больнее. Брюнет негодующе поморщился, перебирая пальцы рук, и сел обратно на стул. - Ты тут не задерживайся, - снова прозвучал осипший голос, - я благодарен тебе за спасение, но тебе стоит возвращаться домой. Твоя семья будет беспокоиться. - Я навещу тебя завтра. - Завтра меня тут уже не будет, - несколько опечалено, но так просто сообщил Рюгуджи. Кен устал от разговора. Челюсть невыносимо ныла, плечо болело, хотелось спать, так ещё и дождь за окном усиливался. Веки сами по себе стали опускаться, и Баджи понял, что, наверное, пока стоит закончить. Он тихо поднялся со своего стула и пошёл сперва к большому окну, закрывая его, а после на выход, бесшумно выходя в коридор. Он чувствовал толику вины за произошедшее. В конце концов, именно он не уследил за Майки и допустил его "побег" из собственного дома. Кейске предстоит ещё обкашлять этот вопросик со старым другом, а также с членами пятого отряда, которые не заметили, как из самого охраняемого дома в Шибуя сбежал единственный интересующий всех свастонов человек, если не учитывать ещё Эму. Брюнет потянулся пальцами к переносице. Он вымотался. Каждый день тащить на своих плечах тяжёлый груз " Токийской свастики " , выступая в качестве и главы, и его заместителя, и главного по добыче информации, заботиться о безопасности младшей Сано во время учёбы, вывозить загоны Манджиро, отчитываясь за каждый предпринятый шаг в банде, чтоб скорее привести его в чувство, так ещё и удерживая первый отряд на плаву, подталкивая Чифую к серьёзным и уверенным решениям - было очень сложно. В какие-то моменты, например, как сейчас, Кейске просто хочет сбежать от этого всего. Вот только он не сможет, потому что совесть и ответственность крепко связали его по рукам и ногам. Это очередной раз было доказано появлением Мицуи в другом конце коридора. Он, весь запыхавшийся и встревоженный, нёсся по этажу, не замечая редко проходящих мимо медсестер. - Ты как-то поздновато, - подметил Кейске, он был уверен, что второй придёт, как минимум, два часа назад. - Ужасные пробки, куча свастонов по дороге, так ещё и Импульс(байк) похоже сломался, - отчитывался Мицуя, переводя дух, - даже лифт перестал работать. Я пешкодралом на восьмой этаж бежал, ужас. - Не повезло тебе, - причмокнул брюнет, отходя от двери в палату на пару шагов, - Доракен успел проснуться и снова заснуть. - Как он? - Неплохо, - махнул головой временный зам главы, - из серьёзного только рана от ножа в плече, но врач сказал, что ничего не было задето, так что останется просто шрам. - Кто его ранил? Киёмаса? Хаккай сказал что он, - модельер выровнялся в спине, продолжая приводить дыхание в норму. - Да, Киёмаса, - кивнул Кейске, - с ним был Осанай и члены " Мёбиус ". Я уже попросил Мучо заняться поисками этих выблядков. Но, к слову, Киёмасу искать не придётся. - Почему это? - Такаши вскинул бровь. - Он умер. Обстоятельства ещё выясняются, - развел руками брюнет, - единственное, что я знаю точно, что Кен не сопротивлялся особо. У него не сбитые костяшки, прямо как у Хаккая в тот день. Но, знаешь, Мицуя, есть ещё кое-что... Капитан второго отряда заметно насторожился. В его сердце эхом отдалось и упоминание об избиении своего заместителя. - Майки был там, - выдохнул Баджи, - не знаю как он там оказался. Когда я обнаружил его местоположение по номеру, то думал, что он просто пришёл к Инуи в мастерскую. Но потом я начал звонить, а он всё не брал и не брал трубку. Пришлось срочно выезжать. Когда я приехал, то нашёл труп Киёмасы, разбитую витрину, кучу следов от колес, избитого Доракена и нависающего над ним испуганного Майки. - Хочешь сказать, что Майки убил Киёмасу за Доракена? - Такаши застыл от шока. - Я не знаю пока что там произошло, но Доракен сказал, что он видел, как чёрный силуэт помешал Киёмасе ударить его ножом во второй раз, - Кейске замолк, позволяя другу переварить информацию, - думаю, что Киёмаса прибыл, чтоб убить Кена, но ему помешал Майки. Не исключаю, что он в порыве гнева мог убить его. - А Осанай? Он свидетель, пусть скажет, - потерялся Мицуя. - Я уже сказал, что направил Мучо искать его и его шестёрок. И так ясно, насколько важно сейчас во всём разобраться, - брюнет потер затылок, - но пока я хочу ещё перетереть с Майки. Я отправил Чифую забрать его домой. Сейчас приеду туда и попробую всё разузнать. А ты, если хочешь, посиди с Доракеном, хотя я бы посоветовал прийти к нему завтра. - Ну уж нет, - отмахнулся модельер. Он выглядел уже более собрано, - я пойду сейчас. - Как знаешь, - улыбнулся Кейске и пошёл по коридору в сторону лифта и лестницы, - но, кстати, я сказал Доракену, что тем черным силуэтом, который помешал Киёмасе был я. - Правильно сделал, - несколько печально согласился Такаши и тихо открыл дверь в палату. * * * Рюгуджи лежал умиротворенно, громко дыша. Такаши мышкой проскользнул в палату и сел на стул у койки. Он быстро оценил степень тяжести побоев, но, к счастью для себя, пришел к выводу, что они не настолько ужасны, как были у Хаккая. С губ сорвался облегченный выдох. - Мицуя? - почти шепотом позвал Кен, разбивая атмосферу. - Доракен, - спохватился названный, наклоняясь к лицу раненного друга, - как ты? Прости что так поздно. - Всё нормально, - тихо, почти неслышно, ответил татуированный. - Я поговорил с тем парнем (Баджи), который от тебя недавно ушел, он сообщил мне о том, что произошло, - немедленно рассказал Такаши, чтоб Кен не напрягался повторять свою историю второй раз. - Славно, я как раз хотел у тебя кое-что спросить, - веки тяжело поднялись, оголяя молящий взгляд чёрных глаз Рюгуджи, - эти парни, что меня избили, сказали мне, что я им сильно поднасрал в жизни, - зрачки Мицуи стали напряженно сужаться, - что из-за меня они пережили ад. Но, знаешь, я их даже не помню, - с губ слетел робкий смешок безысходности Кена, - совсем не помню. Я не говорил об этом ни разу, но, Мицуя, сидя в тюрьме, я не мог вспомнить почти ничего, кроме нашей с тобой дружбы, - глаза модельера с сочувствием метались по всему лицу друга, - я помню только короткие обрывки, никакой полноценной картины. - Доракен… - Мицуя, я ни черта не помню, - голос раненого скрипел, дрожал, царапая дружеское сердце рядом, - я будто забыл что-то очень важное. То, из чего состояли почти все мои воспоминания. - Кен… - Я старался не думать об этом, но меня это гложет, - бессознательно навернулись слёзы, которым было не суждено скатиться по щекам, - я чувствую, что с этими воспоминаниями ушла часть меня. Что-то очень ценное, то, что сделало меня таким, каким я есть. - Послушай… - Мицуя, что со мной произошло? - черные радужки подняли свой взор ровно в лавандовые, - почему я забыл всё? * * * Гора валяющихся одного на другом парней в незнакомых формах, испачканных кровью и потом владельцев, украшали победу «Токийской свастики». Тайто был взят успешно. Об этом говорили не только избитые шестерки и капитаны Уэно, но ещё и хищный оскал Хаккая, под громкий смех Улыбашки. Но вот только, несмотря на улыбку, в душе заместителя второго отряда накапливались беспочвенные переживания. Гроза, надвигающаяся на Токио, несла с собой страх, разносящийся с ветром по лицу брюнета. - Возвращаемся! - крикнул он, садясь на свой байк. В это же время, мчащемуся в сторону дома семьи Сано, Баджи поступил звонок от его заместителя. Чифую, затуманенным голосом доложил капитану о том, что Осанай Нобутака был найден мертвым у дверей центрального офиса «Свастики». По словам очевидцев-охранников, Осанай был выброшен из чёрной машины на ходу. Свастоны успели узнать в лице убийцы ухмылку Хайтани Рана. Кейске незамедлительно сменил курс езды. Теперь ему уже стало не по себе от приближающейся грозы.