Не убоюсь я тьмы во мне

Ноябрьский вечер медленно, но неотвратимо перетекал в ночь. Мелкий дождь, зарядивший с обеда, не думал прекращаться. Баки попытался было сунуться в один из подвалов, но там на него зарычали, заворчали и заурчали сразу столькими голосами, что он предпочел мокнуть, забившись в образованный двумя зданиями угол, чем пытаться договориться с другими бездомными морфами. Он уже попробовал пару дней назад, и чуть не лишился глаза и половины хвоста. Отделался порванным ухом и сломанным когтем, который теперь воспалился и болел. Новичкам нигде не рады, особенно если ты новичок на улице и претендуешь на тепло и защиту. Баки поплотнее запахнулся в куртку, как мог, подтянул ноги, согнув в коленях и уткнувшись в них лбом. Хвост намок и никак не согревался. В животе тоскливо урчало. За миску горячей похлебки и сухое место для ночевки Баки был готов почти на все. Автомобиль, притормозивший рядом с ним, был невыносимо шикарным. Баки посмотрел на него только краешком глаза, сразу поняв, что его это не касается, и снова уткнулся в колени. Напитавшиеся влагой волосы тяжело свисали вниз и липли к щекам. Кончики ушей заледенели. Дверь автомобиля открылась: Баки услышал и учуял это: пахнуло теплом, ароматами табака и алкоголя. Кто-то выбрался наружу. — Эй, котик, кис-кис-кис, — раздался вальяжный голос. Баки приподнял голову. Неужели это ему? Напротив стоял мужчина в хорошем костюме и рассматривал Баки. Словно оценивал. Баки моргнул, стараясь разглядеть незнакомца получше, но тот стоял так, что уличный фонарь освещал его сзади, а потому выглядел он больше тенью, чем человеком. — Послушай, котик, — опять заговорил мужчина, — в такую погоду негоже сидеть на улице на мокром асфальте. У меня есть приют для таких, как ты. Хочешь поехать со мной туда? Баки недоверчиво склонил голову набок. Открытая дверца машины манила теплом и светом. — Я не сделаю тебе плохо, клянусь, — продолжил уговаривать мужчина. — Но, если позволишь, я сделаю тебе очень-очень хорошо. Баки подумал еще раз. Сидеть до утра на улице под дождем, рискуя замерзнуть насмерть, или поехать с незнакомцем с добрым, хотя и слегка надменным голосом? Не отвечая, он поднялся на ноги. — Отличное решение, — улыбнулся ему мужчина. Теперь Баки разглядел, что тот немолод и явно богат. Хотя это он и так понял по автомобилю и запаху. Баки последовал за ним к машине. Мужчина остановился и жестом предложил сесть. — Только лучше на пол, милый, — предупредил он. Баки не удивился. Одежда, собранная по прачечным из коробок с ненужными или забытыми вещами, была вся мокрая, грязная и вонючая. Как и он сам. После того, как Баки устроился на полу за сиденьем водителя, мужчина сел тоже, захлопнул дверцу и приказал трогаться. В салоне было приятно тепло и полутемно. Баки начал согреваться, от прилива крови у него загорелись щеки, руки опухли, уши заломило. Но это было даже приятно. — Держи-ка, — сказал мужчина и протянул Баки фляжку. — Сделай два больших глотка. И не вздумай выплюнуть. От горлышка фляжки тянуло крепким алкоголем. Баки поморщился, но сделал так, как было велено: приложился и дважды глотнул. Во рту и пищеводе словно вспыхнуло пламя, и Баки закашлялся. — Ничего, — одобрительно сказал мужчина. — Скоро мы будем на месте, а там я тебе дам молока. Любишь молочко, котик? Баки осоловело кивнул. От бренди на голодный желудок его почти мгновенно развезло. Глаза начали закрываться, неумолимо потянуло в сон. Он положил голову на сиденье, пристроившись кое-как, и вскоре уснул.

***

Баки смутно помнил, как они прибыли куда-то. Кто-то — вероятно водитель — грубо потряс его, а потом попросту выдернул из машины и поставил на ноги. Баки чуть не упал, от усталости и алкоголя он совсем потерял ориентацию и не мог понять, куда идти и что делать. Потом он вдруг оказался в помещении, кажется, в доме, и издалека громкий голос звал какую-то Ренату и требовал ванну. Дальше Баки помнил только, что его раздевали, осматривали, а потом сунули в большую ванну с горячей водой. Вот тут он слегка пришел в себя. Нежиться в воде было просто несказанно приятно. Он вытянулся во весь рост, прикрыл глаза, и из горла непроизвольно вырвалось мурлыканье. Он даже не мог припомнить, когда же ему было так тепло. Потом в ванную вошел тот самый мужчина, который позвал его в машину. Только теперь на нем не было пиджака, а рукава белой рубашки он закатал до локтей. — Ну что, котик, — спросил он, улыбаясь, от чего все его лицо сморщилось, став похожим на яблоко, провалявшееся очень долго в углу ящика для овощей, — будем купаться? Баки осторожно кивнул. Мурлыкать расхотелось, однако ничего опасного вроде шокера, стека или шприца в руках у мужчины не было. Баки мог бы полоснуть его когтями, однако решил повременить. Мужчина взял с полочки большую белую бутыль без этикеток и мягкую на вид губку. — Ты умеешь говорить, котик? — поинтересовался он. Баки дернул ушами, но ничего не ответил. — Впрочем, это совершенно неважно, — произнес мужчина, вставая рядом с ванной и рассматривая тело Баки, ничуть не скрытое водой. — Отличные данные, котик, а парочка шрамов даже добавляет пикантности. Баки смотрел на него снизу вверх. — Что ж, приступим. — Мужчина присел на край ванной, поставил бутылку рядом с собой и смял губку в руках. — Меня зовут мистер Пирс. Если ты вдруг вспомнишь, как разговаривать на человеческом языке, то можешь так ко мне обращаться. Тебе сегодня очень повезло: обычно я не подбираю бездомных морфов, но ты мне понравился. Ты очень милый мальчик, и я хочу помочь тебе. Сейчас мы приведем тебя в презентабельный вид, а потом я дам тебе молока и, может, чего посущественнее, как и обещал. И найду тебе теплое и мягкое место для сна, где ты будешь в безопасности. Никто не сделает тебе больно. В ответ я прошу только одного: послушания. У тебя умные глаза, хоть их и не видно почти за грязными патлами, и ты меня наверняка понимаешь. Не пытайся поранить меня: пожалеешь. Но если будешь умницей, получишь награду. Ты все понял? Баки подумал. Мысли путались в голове, голос у мистера Пирса был такой убаюкивающий, такой… спокойный, что очень хотелось согласиться с ним. И Баки кивнул. — Молодец, — сдержанно похвалил его мистер Пирс. — Правильный выбор. И еще один вопрос: у тебя что-то болит? Есть какие-то раны? Баки хотел покачать головой, но подумал о когте. Такое долго не спрячешь, все равно заметят. Он поднял левую руку и показал указательный палец. От когтя остался только корень, вокруг все воспалилось и опухло. Мистер Пирс поцокал языком, рассматривая рану. — Этим мы займемся после мытья и ужина, — пообещал он. — Больно не будет. Насчет боли Баки ему не поверил. Но, поскольку коготь пока откладывался, решил подумать о нем позже. Потом началось настоящее блаженство. Мистер Пирс мыл Баки жидким мылом из бутылки, всего — от кончиков ушей до пяток. У средства был очень приятный запах, он буквально сводил Баки с ума, его хотелось нюхать и нюхать. Он даже лизнул тайком пену, но та была просто горьковатой на вкус, поэтому он не стал повторять этого. А еще мистер Пирс его не просто мыл, а, казалось, ласкал этой невероятно мягкой губкой. Особенно хорошо стало, когда он велел Баки перевернуться и встать на четвереньки, а потом занялся его хвостом. Отмыл его, сполоснул из душа, а потом не менее тщательно промыл все, что ниже, и между ног. Баки вдруг понял, что у него встал, и когда мистер Пирс немного погладил его по члену, Баки опять громко замурлыкал. Это получилось автоматически, он вовсе не собирался так делать, но удержаться не смог. — Какой отзывчивый мальчик, — пробормотал мистер Пирс и легонько потрепал его по загривку. — Просто прелесть. Баки было даже жалко вылезать из ванной, но мистер Пирс приказал, и Баки послушался. Он выбрался, взял протянутое полотенце для волос, вытерся им, а потом надел халат, длинный и мягкий, синего цвета. Он был такой приятный на ощупь, что Баки тайком принялся поглаживать его. Потом мистер Пирс отвел его в кухню, усадил за стол и дал молока и большой кусок мясного рулета. Баки махом проглотил и то, и другое, а потом получил еще один стакан молока. Он даже не допил его. Внезапно на него навалились непреодолимые сонливость и головокружение, он закрыл глаза и уснул, сидя за столом.

***

Когда-то Александр Пирс стоял во главе одной из самых мощных тайных организаций и рассчитывал стать если и не властелином мира, то кем-то подобным. Однако все изменилось, когда на смену ему пришел Капитан Гидра, разом изменивший все властные структуры. Он вывел Гидру на мировую арену, добился признания нового порядка в США и успешно расширял влияние организации за пределы Соединенных Штатов. Пирс оказался перед выбором: принять синекуру почетного председателя Мирового совета, который не решал абсолютно ничего и не имел практически никакого влияния, или же незаметно скончаться от ускоренного инфаркта. Он все еще хотел жить, и потому выбрал первое. А еще нашел себе увлекательное хобби, на которое у него наконец-то появилось время. В свое время, отпочковавшись от научного отделения нацисткой Германии, Гидра занялась изучением разнообразных феноменов, которые обыкновенная наука отвергала как невозможные или антинаучные. Результатом стала целая череда открытий, которые в значительной степени изменили многие технологии и открыли новые горизонты. Например, ученые научились создавать зооморфных гибридов человека. Разумеется, началось все с попыток вывести улучшенных людей, но гены давали о себе знать, и зачастую вместе с увеличением скорости, выносливости или силы люди приобретали внешние признаки тех животных, чьи гены были использованы. Появились люди-волки, люди-львы и люди-кобры. Сначала создавали опасных, боеспособных морфов. Постепенно, однако, начали производить экзотических или красивых. У морфов не было равных с обычными людьми прав. Он считались недееспособными, нуждающимися в опекунах и вообще не слишком разумными. Были, конечно, те, кто утверждал, что морфы — те же люди, только с крыльями, рогами или хвостами, но распространенное общественное мнение оставалось неизменным. Морфы воспринимались как полуразумные животные, а потому не стоило с ними особенно церемониться. Зачастую морфов продавали и покупали, держали в качестве домашних любимцев, живых игрушек для детей, а еще как секс-рабов. Предполагалось, что морфы — как собаки: лишь бы не били, ласкали и кормили, и им совершенно все равно, как выглядит их хозяин. И моральные или этические проблемы их совершенно не интересуют. Александр Пирс увлекался морфами. У него в доме жило всегда не меньше двух, нередко — четверо или пятеро. Некоторые были довольно разумны, другие даже не владели речью. Он холил их, дрессировал и продавал на аукционах за приличные деньги. Хотя вот как раз денег ему хватало, и суммы, за которые уходили с молотка его «котятки», как он называл всех своих питомцев, интересовали его исключительно в качестве доказательства успешной сделки. Большая часть выручки отправлялась в фонд научных исследований Гидры. Таким образом он покупал себе право безнаказанно предаваться любым извращением и привлекать к этому других. Многие высокопоставленные функционеры и прочие приближенные Гидры очень любили морфов в качестве домашних зверушек. Особенно ценились необычные либо очень красивые существа. Когда они старели или теряли привлекательность и функциональность в результате плохого обращения, их отправляли в специальные гетто, где они вскоре погибали. Если, конечно, не ухитрялись сбежать. Во всех крупных городах полулегально существовали обширные популяции бездомных морфов, живших в подвалах и заброшенных зданиях и промышлявших воровством, проституцией и продажей наркотиков. Пирс предполагал, что однажды их искоренят, а всех выбракованных будут отправлять немедленно в камеры для эвтаназии, а потом прямиком в крематорий. Но пока, по какой-то причине, никто этой проблемой не занимался. И Пирс был благодарен, потому что мог позволить себе вылавливать по улицам то одного, то другого симпатичного «котика», развлекаться, приводя его в порядок и внушая первичное послушание, а потом продавать на аукционе. Могут быть у пожилого человека свои причуды? Последний найденыш оказался чудо как хорош, хотя и старше, чем Пирс предположил поначалу. Крепкий, крупный, с признаками кошачьих — то ли пумы, то ли пантеры. А может, барса. И, главное, на редкость доверчивый, не пришлось даже использовать сеть или транквилизаторы, чтобы завлечь его. Сам сел в машину, сам выпил молоко с рогипнолом. Теперь можно было заняться его окончательной подготовкой, которую Пирс планировал ограничить самым минимумом и одним сеансом глубокого внушения. Иногда необработанный алмаз приносит выгоду большую, чем ограненный бриллиант.

***

— Вам бы расслабиться как следует с какой-нибудь милой цыпочкой, капитан, — заметил Рамлоу после особенно жесткого спарринга. Работать с самим Капитаном Гидрой было почетно, но трудно. Тот был требователен к себе самому и к другим, а к личной боевой группе особенно. Кроме Рамлоу никто не решился бы сказануть подобное, но, похоже, именно за это его и ценили: что не пресмыкался, что честно говорил свое мнение и что бывал порой нагловат. Эдакий почти шут, которому прощают намного больше, чем остальным. — Не интересует, — ответил Капитан, резко дергая за липучку на защитных перчатках. Глядя, как Капитан идет к выходу, на широкий разворот плеч, идеально ровную спину, жгуты мышц, которые четко выступали под обтягивающей футболкой и тонкими спортивными штанами, Рамлоу только покачал головой. Капитан был лакомым куском для кого угодно, и любая — или любой — с готовностью лег бы под него с раздвинутыми ногами, однако ему это было не нужно. Просто бесполезная трата такого потенциала.

*

Покидая спортзал, Стив думал о словах командира своей боевой группы, и злился. Потому что в некотором смысле тот был прав: с тех пор, как его разморозили, у него не было не только отношений, но и ни единого сексуального контакта. Сначала он не знал, кому может доверять, потом был слишком занят, а потом… Потом он превратился в подобие живого монумента, неприступного и подавляющего. Не было никого, кто мог бы стать ему равным партнером, по крайней мере, среди тех, кто был членом Гидры или достаточно лоялен. Не было никого, кто привлек бы Стива настолько, чтобы он закрыл глаза на разницу в положении и принял его. Если честно, не было никого, кого бы он попросту захотел. Он получил власть, сравнимую с властью сказочных королей, но все теперь имело привкус пепла. Приняв короткий душ в прилегающей к кабинету личной комнате и переодевшись в униформу, Стив сел за стол, намереваясь заняться почтой и донесениями. В особом личном ящике для писем, в который поступали сообщения только от высшего командования и некоторых избранных приближенных, было одно новое письмо. «Молоденький котик ищет хозяина» красовалось в строчке темы. Обычно Стив стирал подобные послания своего предшественника Пирса, не читая, но сегодня… Вероятно, он был в лабильном состоянии, иначе как объяснить тот факт, что он кликнул не на кнопку «удалить», а на «открыть». В начале он увидел глаза. Большие, прозрачные, с огромной радужкой льдисто-голубого оттенка и вертикальными зрачками. От них очень трудно было отвести взгляд, кадр был выбран идеально. Но когда он все же смог… Очаровательное лицо, юное и в то же время опытное. Высокий лоб, красивые скулы, широкий рот, небольшой подбородок, придающий всему лицу мягкость. Темные чуть вьющиеся волосы были небрежно отброшены назад, и из них торчали крупные, поросшие темно-коричневой шерсткой уши. Стив крутанул колесико мышки и открыл следующее фото. Морф стоял на коленях на какой-то подставке, накрытой темно-бордовой тканью. Почти полностью обнаженный, только крошечные черные плавки скрывали его пах, и еще на шее красовалась шелковая черная бабочка. Идеальный. Мускулистый, но в меру. Худощавый, но не истощенный. На бедрах лежал длинный и выглядящий очень пушистым хвост, покрытый недлинной шерстью того же оттенка, что и уши. На третьем фото морф стоял на четвереньках, повернувшись к камере спиной и глядя через плечо. Кто бы ни срежиссировал эти снимки, он знал, на что бить. Поза была недвусмысленная и притягивающая. Впервые за долгие годы Стив ощутил возбуждение, тягучее, густое, которое затопило его подобно лаве. Он захотел этого морфа себе в безраздельное владение. Чтобы тот ждал его, спал в его кровати, сидел рядом с ним (а лучше, на нем), ластился, слушал, подрагивая кончиками ушей, подставлялся и смотрел своими невероятными глазами. Стив никогда, ни разу не смотрел даже из любопытства, что там за «аукционы» устраивает Пирс. Ему достаточно было знать, что тот отошел от большой политики и погрузился в свои собственные аморальные развлечения, но не собирался их запрещать. Это было полезно, а морфы… Что ж, морфы не люди, и все равно сдохнут либо на фермах, либо в подворотнях. Под последним фото была размещена ссылка на трансляцию и время начала аукциона: 22 часа. Стив потер подбородок. Соблазн был слишком велик.

***

Баки проснулся с головной болью и ужасной сухостью во рту. Живот сводило от желания сходить в туалет. Он повернулся, намереваясь отлить, и наткнулся на что-то твердое. Открыв глаза, он увидел над собой пластмассовый свод, который располагался слишком низко, чтобы быть потолком. Обернувшись, он понял, что находится в какой-то то ли коробке, то ли клетке, лежит абсолютно голый на мягкой подстилке, но при этом не видит никакой возможности выбраться. Ему стало страшно. Еще страшнее стало, когда он понял, что не помнит, как здесь оказался и зачем. Он развернулся, встав на колени, и вскинул руки, а потом заметил, что палец на левой, тот самый, коготь на котором он сломал, тщательно забинтован. И под бинтом не ощущалась ставшая привычной за последние дни дергающая боль, только немного саднило и чесалось. Он толкнул локтем в одну из стенок, но та не подалась. Подполз к торцу — выглядело так, словно там была дверца, но она тоже не открылась. В дверце и боковых стенках были узкие щели, даже пальцы в них не пролезали. Но прижавшись лицом к дверце, Баки смог рассмотреть, что находится в комнате без окон, с ковровым покрытием на полу и одной-единственной, на данный момент закрытой дверью. Внезапно ему перехватило горло, ужас сковал его изнутри, и Баки принялся колотить по стенкам и дверце, пинаться ногами. Из горла непроизвольно вырвалось шипение, потом вой, сложившийся в единственное слово: «Помогите!» Внезапно дверь открылась, и вошел человек. Баки немедленно затих: его инстинкты подсказывали ему, что нужно затаиться, замолкнуть, не привлекать к себе внимания. Человек — немолодой мужчина — подошел к клетке и остановился возле нее. Баки наблюдал за ним сквозь щели, приникнув к полу. Его хвост нервно дергался, но в клетке было слишком мало места, чтобы начать им махать по-настоящему. — Проснулся, котенок, — произнес мужчина, и этот голос показался Баки знакомым. Так, словно он его слышал когда-то давно или в полусне. Баки низко и глухо заворчал, потом ворчание превратилось почти в скулеж или протяжное, жалобное мяуканье. — Хочешь выйти? Баки замер. Да, он хотел выйти. Ему нужно было место, чтобы распрямиться, и туалет, чтобы облегчиться. — Обещаешь быть умненьким котиком? Баки подумал. Потом медленно, осознанно кивнул головой. — Все же понимаешь, — усмехнулся мужчина. — Хорошо. Имей в виду: не будешь слушаться, станет плохо. Он наклонился и что-то сделал. Раздался щелчок, и передняя стенка клетки, которая действительно была дверцей, чуть отошла в сторону. Баки толкнул ее, неловко выбрался наружу и замер, осматриваясь. — Туалет там, — указал ему мужчина. Баки метнулся в закуток, отделенный от всей комнаты цветастой ширмой.

*

После того, как Баки сходил в туалет, мужчина подозвал его к себе. Он сел за стол, так, чтобы Баки мог сесть на второй стул напротив него. Баки чувствовал себя неловко без одежды, но пока ему не предложили ничего, чтобы хоть немного прикрыть наготу. Мужчина внимательно посмотрел на него, сначала в лицо, потом осмотрел все тело. Баки сдвинул колени, сжав ноги, чтобы член не было видно, и зажал ладони между бедер. — Что ты помнишь? Баки склонил голову набок. Он пока еще не решил, хочет ли разговаривать с этим человеком. Тот внушал ему одновременно желание подчиниться и страх. — Ты помнишь, как меня зовут? — продолжил мужчина. Баки посмотрел на него, наморщив лоб. Нет, этого он не помнил. — Мистер Пирс, — произнес мужчина. — Но это не слишком важно. Итак, котик, у меня для тебя отличная новость: ты просто конфетка. Баки уставился на мистера Пирса, чувствуя, как хвост непроизвольно дернулся, а кончик заходил из стороны в сторону. От взгляда мистера Пирса это не укрылось. — Ты — бездомный, никому не нужный морф без опознавательных знаков. У тебя нет документов, тебя не пускают в убежище другие морфы, и дорога тебе либо на панель, либо на операционный стол для извлечения органов. — Баки вздрогнул. — На панели ты быстро подцепишь какую-нибудь гадость или тебя прибьет сутенер. — Мистер Пирс помолчал немного, глядя на Баки очень серьезно, и тот отвел глаза. Ему стало страшно. — Но ты мне нравишься, — продолжил мистер Пирс, — и я готов предоставить тебе шанс. Такие шансы даются далеко не каждому. Я найду тебе хозяина. Хорошего, заботливого, доброго, если ты будешь послушным котенком. Ты, конечно, далеко уже не мальчик, — продолжил мистер Пирс, — однако спрос есть и на таких подросших и привлекательных котиков. Как вариант могу предложить место в борделе. Все же крыша над головой и регулярное питание. Баки вздрогнул и мотнул головой. В бордель он не хотел. И на панель не хотел. И в операционную не хотел тоже. Он хотел бы, чтобы ему просто позволили жить и где-то работать, обеспечивая себя, но морфам не платили за обычную работу, только кормили. — Я подберу тебе очень хорошего человека, — вкрадчиво продолжил мистер Пирс. — Он заберет тебя к себе домой и будет любить тебя. Во всех смыслах. Но только если ты будешь умным и послушным котиком. Послушание. Баки вдруг понял, чего от него ожидают. Он сполз со стула на пол и встал на колени, склонив голову. А потом потянулся к мистеру Пирсу, пряча глаза. Тот протянул ему сморщенную старческую руку, и Баки коснулся ее губами прямо рядом с большим коричневым пятном, появившимся от старости. — Давай тогда подготовим тебя к выступлению, — сказал мистер Пирс и, кряхтя, поднялся на ноги.

***

Стив тщательно обдумал, каким образом ему удастся посмотреть аукцион. Он не был уверен, что готов принять в нем участие, но все же фотографии морфа не давали ему покоя. Он хотел увидеть его в действии. Возможно, тот окажется вовсе не столь привлекательным, возможно, он не понравится Стиву, и тогда можно будет со спокойной совестью отключиться от трансляции и отправиться домой, выкинув кота из головы и стерев письмо с рекламой. За годы управления Гидрой он поднаторел в работе с компьютерами, кроме того, у него было несколько планшетов и ноутбуков с анонимными аккаунтами, просто на всякий случай. Некоторые из них даже не были нигде зарегистрированы и куплены с такими предосторожностями, что Стив был почти на сто процентов уверен, что их будет невозможно отследить. Не говоря о всяких защитных программах, установленных сотрудниками, которые даже не знали, чем занимаются, а потом вдруг оказывались очень далеко от изначального места назначения. Стив выбрал планшет и прихватил его с собой в личную комнату рядом с кабинетом. В интернет он вышел, минуя сеть Гидры, и подключился к пока еще неподвластной Гидре сети Старклинк. Сын Говарда продолжал играть в инженера, думая, что создает независимые от Гидры средства связи. Что ж, пока это было только на руку, а потому Старк Индастриз продолжала существовать. Стив и сам порой пользовался услугами этой фирмы. Разумеется, инкогнито. Ровно в двадцать два часа ссылка, указанная в письме, позволила ему попасть в особый канал. Он знал, что за аукционом следят техники Гидры, и был уверен, что те с ума сойдут, пытаясь идентифицировать незнакомца. Он усмехнулся, представляя себе утренний отчет их руководителя. Ничего, пусть знают, что есть еще лазейки, будут работать усерднее. На экране виднелся постамент, накрытый бордовым бархатом. Вокруг тоже был красный цвет, похоже, занавес или драпировка. Сбоку появился высокий крупный мужчина в вечернем костюме и черной шелковой маске на лице и встал за постаментом, сложив руки перед собой. Раздался голос Пирса, но самого его видно не было. — Уважаемые дамы и господа, добро пожаловать на наш небольшой аукцион. Сегодня у нас только один лот для продажи, однако, поверьте мне, он того стоит. Это молодой котик, который ищет заботливого и ласкового хозяина и готов предаться полностью в его руки, обещая взамен послушание и преданность. В поле зрения камеры вступил тот самый морф, фотографии которого так заинтересовали Стива. Он был одет в трусы, прикрывавшие спереди пах и оставлявшие ягодицы полностью обнаженными. Волосы были тщательно расчесаны, шелковая бабочка на широкой ленте скрывала ошейник. Длинный хвост свободно свисал вниз. Морф повернулся перед камерой вокруг своей оси, демонстрируя себя. — Как вы видите, это молодой морф, который уже попробовал самостоятельный жизни и пришел к выводу, что такое не для него. У него есть несколько отметок, оставшихся ему на память, но ничего такого, что нельзя было бы исправить небольшим косметическим вмешательством. Морф здоров, не кастрирован, и — это невероятная удача — девственник. Тот, кто станет его счастливым обладателем и патроном, получит уникальную возможность добиться полного импринтинга и быть для него первым и единственным истинным хозяином. Стив хмыкнул, слушая рекламную речь, но идея оказаться первым и единственным очень ему понравилась. Да, этот морф несомненно заслуживал внимания. Повертевшись, морф подошел к мужчине в маске и забрался на постамент, на котором он встал на колени и потом уселся на пятках, положив руки на бедра. Стив заметил, что указательный палец на его левой руке замотан бинтом и поверх прикрыт повязкой телесного цвета. Он понадеялся, что там не скрывается непоправимое увечье. — Итак, прежде чем мы начнем аукцион, я хочу уверить всех, что морф полностью осознает, где находится и на что дает свое согласие. Это так, котик? Морф несколько раз четко кивнул. — Насколько нам известно, он не владеет речью, но способен общаться жестами. При желании, его можно будет обучить языку жестов. Итак, котик, у которого пока еще нет имени, ты понимаешь, что сегодня будет заключена сделка, и ты перейдешь полностью под патронаж своего нового хозяина, станешь ему послушным питомцем и будешь прилагать все усилия, чтобы удовлетворить его потребности и желания, в чем бы они ни заключались? Пока хозяин не решит, что не нуждается в твоих услугах? Морф опять многократно четко кивнул. Он явно смотрел на кого-то, кто находился за пределом радиуса камеры. Возможно, на Пирса, но Стив не был уверен. Тот вполне мог оставить проведение аукциона и демонстрацию на своих сотрудников, а сам подключился по видеосвязи. Стив выдохнул. Пока все происходило в рамках закона о патронаже над морфами. — Ну что ж, с формальностями покончено, а теперь перейдем к приятной части нашего аукциона. После тестов я могу со всей компетентностью уверить публику, что морф обладает повышенной чувствительностью. Его использование в качестве постельного питомца не только возможно, но даже рекомендуется экспертами по специализации морфов. Генетически он несет в себе признаки пумы и барса. Это заметно по цвету его шерсти, а также по длине и пышности хвоста. До этого хвост морфа был не виден, но при последних словах мужчина в маске пришел в движение, наклонился и приподнял хвост морфа, обернув его вокруг бедер и уложив морфу на колени. — Хвост полностью контролируется морфом и не несет заметных повреждений. Является одним из способов общения морфа с окружающими. Кончик хвоста при этих словах дернулся несколько раз. — Что ж, давайте не будем тянуть, а позволим нашему сегодняшнему мастеру продемонстрировать, на что способен этот очаровательный котенок. На этих словах мужчина положил ладони морфу на плечи. Тот смотрел прямо в камеру, пока тот поглаживал его шею, плечи, постепенно спускаясь по рукам почти до локтей. Рот морфа слегка приоткрылся, на скулах появился легкий румянец. Стив был поражен такой отзывчивостью, ведь морфа еще даже не стимулировали. Наконец руки мужчины достигли его груди и, пощекотав, он сжал напрягшиеся соски между большими и указательными пальцами. Перекатил их: камера приблизилась, демонстрируя во всех подробностях гладкую кожу и ласкающие грудь пальцы. Потом сдвинулась вверх: морф полуприкрыл глаза и дышал ртом. Стив расслышал слабый равномерный звук. Кажется, это было мурлыканье, очень слабое, очень неявное. Он увеличил звук: да, однозначно. Морф мурлыкал. Камера отодвинулась, мужчина оставил в покое соски морфа и снова положил руки ему на плечи. Медленно и уверенно он надавил на них, принуждая морфа наклониться вперед и опереться на руки. Камера двинулась по кругу, демонстрируя морфа сбоку, потом сзади. Мужчина взялся за его хвост, аккуратно отодвинул его в сторону и с оттяжкой шлепнул морфа по ягодице. Стив отметил, как тот вздрогнул. На бледной коже проступило красное пятно. Мурлыканье затихло. Похоже, морфу не нравилось грубое воздействие. Мужчина в маске продолжил гладить морфа, лаская теперь его спину, поясницу, добираясь до ягодиц и то сжимая их, то растягивая в стороны. Экран разделился: на одной половине была видна задница морфа, на второй — его лицо. Глаза были закрыты, губа закушена, ноздри аккуратного носа то раздувались, то сжимались. Время от времени морф облизывал губы резким нервным движением, а потом снова закусывал губу. В углу экрана появилась цифра в сто тысяч, которая быстро начала меняться, увеличиваясь. Стив заметил, что внизу на экране есть окошечко, куда можно было вбить свое предложение и отправить, нажав на ввод. Он, однако, решил подождать, пока сумма взлетит до высокой цифры, в чем он не сомневался, а потом увеличить ее сразу в полтора, а то и в два раза, избавляясь от конкурентов. Деньги его не интересовали. В его распоряжении были счета банка Гидры, но, если честно, он вообще не планировал платить Пирсу. Всегда была возможность договориться. Пока Стив рассматривал окошко для аукциона и цифры, морфа заставили встать в коленно-локтевую позу, раздвинуть ноги, и мужчина достал из-под трусов его яйца и теперь сжимал их одной рукой у самого основания мошонки, а второй, поглаживал и похлопывал по ним. Дыхание морфа ускорилось. Стив отметил, что по его виску скользнула капелька пота. Возможно, там, на съемках, просто было жарко. Но, возможно, это тоже была реакция на прикосновения. Пощекотав и похлопав по яйцам, мужчина вновь заправил их под ткань. Теперь он достал флакон с прозрачным содержимым, выдавил себе немного на пальцы и размазал вокруг ануса морфа. Он покружил указательным пальцем вокруг, а потом надавил в середину. Кончик пальца скрылся в теле морфа. Стив посмотрел на его лицо: морф опустил голову, но камера была расположена так, что лицо все равно было видно. Раздалось легкое чавканье, когда мужчина принялся двигать пальцем внутрь и наружу, и морф вдруг совершенно по-кошачьи мяукнул. Этот звук отозвался у Стива в паху. Он бы хотел, чтобы все немедленно прекратилось, хотел бы забрать морфа и оставить все его звуки — и легкое шипение, когда мужчина повернул и согнул палец внутри его тела, и ставшее громким мурлыканье, и редкие мяукающие вскрики — только себе. Он однозначно хотел морфа в личное пользование. Значит, нужно было дождаться конца аукциона. Прерывать все… Нет, слишком много полезной информации и компромата о принимавших в аукционе зрителях, которые текли сейчас на серверы Гидры. Жалко будет упустить все это. Мужчина убрал палец, и Стив выдохнул, думая, что демонстрация завершена, однако он обхватил ягодицы морфа ладонями и сменил указательный палец большими. Теперь он растягивал вход морфа, проникая в него обоими пальцами одновременно и оттягивая их в противоположные стороны. Морф опустился ниже, прижавшись грудью к постаменту и уткнувшись лицом в складки ткани. Сбоку появилась рука — Стив узнал ее, узнал обшлаг рукава пиджака любимого Пирсом глубокого синего цвета, узнал золотую запонку с рубиновым осьминогом. Значит, Пирс действительно присутствовал лично. Он дотянулся до морфа и потянул его за волосы, разворачивая голову так, чтобы лицо оказалось на виду. Стало видно, что морф раскраснелся и дышит ртом. — Посмотрите, какой он отзывчивый, — произнес Пирс, поглаживая морфа по волосам и убирая пару прядок за большое ухо. — А ведь мой ассистент пока не сделал ничего особенного. На той половине экрана, где демонстрировалась задняя часть тела морфа, мужчина взял откуда-то сбоку совершенно прозрачную стеклянную пробку с крупным граненым шариком на конце, бросавшем красивые блики. Он поднял ее, держа обеими руками на открытых ладонях, демонстрируя в камеру. Потом капнул на нее лубрикантом, размазал его, словно лаская стекло, и поднес к заднице морфа. После нескольких медленных движений между ягодиц он приставил ее округлый кончик к уже подготовленному отверстию, медленно надавил и позволил ему слегка проникнуть в тело морфа. Дыхание и мурлыканье стали громче. Мужчина потянул пробку обратно, снова принялся гладить ею, добираясь до самой кромки трусов и порой слегка скользя по ним, явно поглаживая мошонку морфа, а потом вернулся к дырочке и снова проник в нее. После нескольких раз мужчина перестал вытаскивать пробку, а начал трахать морфа, с каждым разом погружая ее все глубже и глубже. Морф дернулся вперед, словно желая уйти от прикосновений. Стив обратил внимание на его руки: на пальцах появились длинные когти, выдвинувшиеся из подушечек, и теперь морф терзал ими ткань, на которой стоял. Внезапно мужчина оставил пробку торчать внутри него, подсунул под морфа руки и с заметным усилием перевернул его на спину. Он заставил морфа ухватить себя под коленями и развести ноги как можно шире в стороны, после чего сдвинул его трусы, освобождая член. Даже на экране было заметно, что тот полностью стоит, и что головка поблескивает от выделившейся смазки. Обхватив его ладонью, мужчина принялся поглаживать большим пальцем головку, а второй рукой двигать пробкой. Морф выгнулся, замотал головой. Стив понял, что он вот-вот кончит, и, наверняка, аукцион подойдет к концу. Он перевел взгляд на цифру, хотя оторваться от потерявшегося в ощущениях морфа было трудновато. Там была сумма в полтора миллиона. Печатая, Стив отметил, как подрагивают его собственные руки. Три миллиона. Вряд ли кто так сразу предложит больше. Он нажал на ввод. На экране морф выгнулся и кончил, брызгая семенем себе на грудь. При этом он издал очень похожий на долгое мяуканье стон. На экране по-прежнему мерцала указанная Стивом сумма. Кажется, он купил себе питомца. В данный момент тот лежал совершенно безвольно на постаменте, пока мужчина, демонстрировавший его, вытаскивал из него пробку, заправлял член под трусы, а потом безразлично бросил ему на грудь небольшое белое полотенце, чтобы морф смог слегка обтереться. Стив дотянулся до телефона. Номер Пирса нашелся сразу. — Когда я смогу забрать его? — резко и требовательно спросил он, не представляясь и не здороваясь. — Дай мне три дня на кондиционирование, ты не пожалеешь, — услышал он в ответ. — Три дня, — ответил Стив и сбросил звонок. Три дня. За это время он должен был все подготовить.

***

Забирать покупку Стив отправился инкогнито. Никакого сопровождения, никаких опознавательных знаков на автомобиле, простая неприметная одежда. Он не хотел афишировать свое участие в аукционе, а с Пирсом он уже обо всем договорился. Если тот и был удивлен, он никак не выказал этого. Стиву не нравилось давать ему в руки важную информацию о личной жизни, но, с другой стороны, у него было достаточно материала и на самого Пирса, причем такого, что можно было бы продать его с потрохами любому правительству на земле, и Пирс об этом знал. Адрес, указанный в письме, оказался в промзоне на окраине города. Прибыв на место, Стив открыл на экране телефона присланный с подтверждением покупки и адресом код и поднес его к камере возле высоких глухих ворот. Раздался звон, после чего ворота медленно поползли в стороны. Стив вернулся за руль «хаммера», который выбрал для поездки, и поехал внутрь. Его ждали. Одетый в черный костюм охранник — Стив вспомнил, что это личный телохранитель и водитель Пирса, который сопровождал его повсюду — стоял у приоткрытой двери массивного, похожего на склад здания без окон. Он кивнул Стиву, никак не показав, что узнал его. Внутри помещение оказалось намного уютнее и богаче, чем можно было предположить. Настоящий зал для приемов с пустующим сейчас ресепшеном, сценой у дальней стены, на которую были направлены несколько стоящих и свисающих с потолка камер и ряд софитов, и барной стойкой слева. — Мой мальчик, — раздался голос сбоку, и, повернувшись, Стив увидел Пирса. Тот шел к нему, улыбаясь как добрый дядюшка. С тех пор, как вопрос власти между ними разрешился окончательно и бесповоротно, Пирс начал вести себя как добродушный старый родственник, называя Стива то «милым мальчиком», то «своим дорогим шалуном». Стива корежило от этого, но было легче позволить Пирсу вести себя таким образом, чем злить его запретами и замечаниями, рискуя нарваться на неопасную, но неприятную месть. — Я приехал за морфом, — резче, чем планировал, ответил Стив. Он не стал здороваться: они уже виделись сегодня, хоть и по видеосвязи, обсуждая очередной проект Гидры, в рамках которого Пирсу предстояло выступить в качестве патрона якобы благотворительной акции. — Он уже готов и ждет тебя. Пирс плавно повел рукой, предлагая последовать направо. Стив пошел за ним. Пирс отвел его в помещение, которое отделяла от зала не достигавшая потолка стена. За ней обнаружилась небольшая уютная комната, в центре которой была большая подушка, а на ней, свернувшись клубком подобно настоящему коту, лежал морф. Он вскинул голову, когда Пирс и Стив вошли, но больше не шевельнулся. Пирс остановился чуть сбоку, чтобы не мешать Стиву рассмотреть своего будущего питомца как следует. — Покажи себя своему хозяину, — холодным и жестким тоном потребовал он, обращаясь к морфу. Тот гибко потянулся, меняя позу, встал на подушке на коленях, расставив их на ширину плеч, сложил руки за спиной, так что его грудь немного выпятилась вперед, вскинул голову и замер, глядя в направлении Стива, но избегая прямого взгляда в глаза. Напоследок из-за спины появился хвост, который плавно опустился на бедро, оттеняя светлую кожу. На морфе был ошейник с бабочкой спереди и уже знакомые по аукциону стринги, скрывавшие член. Стив окинул его взглядом, чувствуя, как сильнее начинает биться сердце. Ему очень понравилось то, что он видел на экране во время аукциона, но сейчас, вживую, морф впечатлял еще сильнее. — У него есть имя? — не сводя с морфа глаз, спросил Стив. Тот вдруг бросил на Стива короткий резкий взгляд. Упрямый, даже строптивый. — Если и есть, мне оно неизвестно, — пожал плечами Пирс. И в этот момент морф открыл рот и хрипловато сказал: — Баки. Стив удивился. Он не знал, что морф умеет разговаривать, Пирс подтвердил ему, что до сих пор морф молчал. Ничего особенного в этом не было, у некоторых генетические изменения влияли на способность производить звуки человеческой речи, у некоторых — на речевой центр в мозге. Судя по всему, Пирса это тоже удивило, а еще рассердило. Потому что он достал из кармана небольшой брелок и нажал на кнопку. Морфа тряхнуло, его руки — на левой все еще была повязка на пальце — метнулись к шее, а потом его согнуло. Он хрипло выдохнул, почти застонал. — Прекрати, Александр, — резко приказал Стив. — Я сам накажу его, если сочту нужным. Пирс выглядел обиженным, однако он слишком долго занимался политикой, чтобы откровенно демонстрировать свои чувства. — Разумеется, — почти пропел он. — Прошу. Чем дольше воздействие, тем интенсивнее. Он протянул брелок Стиву. Тот посмотрел на него: овальный, с двумя чуть выступающими над поверхностью кнопками. — Верхняя парализует голосовые связки, если ты не хочешь, чтобы он шумел. Разряд практически не ощущается, но кричать или говорить, — он бросил на морфа уничтожающий взгляд, — он не сможет. Второе нажатие, и воздействие прекращается. Нижняя посылает электрические разряды в шею, воздействуя на центр боли. Не переусердствуй, через тридцать секунд воздействия морфы теряют сознание, через сорок пять погибают от болевого шока. Стив вновь посмотрел на морфа. Тот осоловело тряс головой, потом, видимо, вспомнил, как должен себя вести, и снова вернулся в первоначальную позу. Правда, сейчас Стиву показалось, что он выглядел куда более напряженным и напуганным. — Он здоров? — поинтересовался Стив. — Все проверки были отрицательными. Глистогонное он получил, прививки сделаны. Бери и пользуйся в свое удовольствие. — Так что же с именем? — вернулся он к тому вопросу, с которого они начали. Пирс пожал плечами. — Зови его как хочешь. Он привыкнет. Особенно, если не получит пару раз свою миску с кормом, пока не начнет отзываться немедленно.

***

Пирс пристегнул к ошейнику морфа тонкую цепочку и передал ее конец Стиву. — Владей и пользуйся. Если вдруг не понравится, то свяжись со мной, я подберу тебе другого. Стив подумал, что другого ему не нужно. Этот строптивый на вид морф ухитрился привлечь его только взглядом, и расставаться Стив с ним был не намерен. В конце концов, он подчинил себе половину планеты и успешно продолжал завоевывать остатки, уж с бывшим бездомным морфом как-нибудь управится. Он вывел морфа из здания, приказав ему идти на двух ногах. Пока Стив знакомился с морфом, охранник Пирса (а может, тут были и другие сотрудники, только не показывались на глаза) выставил к автомобилю большую кошачью переноску, в которую вполне мог поместиться человек, пакет с сухим кормом и набор «Молодой хозяин» в подарочной упаковке. Стив подождал, пока он установит переноску в багажнике и легонько потянул за цепочку. Морф дернул плечом, но послушно влез внутрь. Потом Стив захлопнул сначала дверцу переноски, а потом багажник. Остальные пакеты тоже уже погрузили. Он сел за руль и повез своего морфа домой. Своего Баки. Что бы Пирс ни говорил, а Стиву понравился и голос морфа, и его имя. Он не собирался отказываться ни от одного, ни от другого. Он хотел слышать, как морф мяукает, рычит и стонет под ним, как он умоляет и благодарит.

***

Как руководителю Гидры Стиву полагалась целая резиденция, но в ней он чувствовал себя неловко и нелепо, как пятое колесо в телеге. Да, устраивая приемы и светские рауты, он пользовался ею, но ночевать предпочитал в правительственном центре, где находился его личный кабинет и главный конференц-зал. Это в сочетании с полной сексуальной абстиненцией отлично работало на имидж, придавая ему ореол верного служителя идее, не заинтересованного в личной выгоде. Однако была у Стива еще и личная квартира, которую он сам выбрал, обставил и поддерживал в порядке. Здесь располагались его мольберт, коллекция грампластинок и небольшая библиотека. Сюда он приезжал, чтобы побыть наедине с собой, почувствовать себя не Капитаном Гидрой, а Стивом Роджерсом, родившемся в Бруклине около ста лет назад и мечтавшем стать художником, а не солдатом и уж тем более не руководителем всемирно значимой организации. Хотя его матери это, наверное, понравилось бы, ведь именно она привела его в свое время в Гидру и объяснила основы нового мирового порядка. Именно в эту квартиру Стив привез Баки. Он заранее позаботился о том, чтобы гостевая комната была переоборудована под потребности морфа, включая низкую тахту, которая должна была служить ему лежанкой, а еще приказал установить настоящую тренировочную стену, по которой тот смог бы карабкаться, возникни у него подобная потребность. Если честно, Стив бы не отказался, чтобы Баки доставили прямо в переноске, однако он вовсе не горел желанием рассекречивать свой личный уголок и свою покупку, потому предпочел справиться в одиночку. На улице было холодно: вода подмерзла на асфальте, и бежать по нему босиком было и опасно, и неприятно. Сначала Стив отнес в квартиру пакет с кормом и коробку с необходимыми вещами. После того, как он выбрал квартиру, он приказал пристроить к ней отдельную внешнюю лестницу, и сейчас спустился по ней, оставив дверь открытой. Оставалось только переправить Баки из машины в дом. Стив открыл багажную дверь, потом нажал на кнопку замка, и дверца на переноске распахнулась. — Привет, — сказал он, заглядывая внутрь. Баки сжался в комок у противоположной стены. В темноте его глаза сверкали как крошечные зеркала. Стив постарался говорить негромко и успокаивающе. — Иди сюда. Баки! Морф послушался. Он нерешительно двинулся на четвереньках к дверце переноски. Стив подавил желание схватить цепочку, которая по-прежнему была пристегнута к его ошейнику, и дернуть за нее, понукая двигаться быстрее. У них была целая ночь впереди. Когда Баки оказался у края переноски, подрагивая от ледяного ветра, Стив сказал: — Я отнесу тебя. На улице холодно, а у тебя нет обуви. Дома будет теплее. Баки посмотрел на него, запрокинув голову. Он не улыбался, даже слегка оскалился, продемонстрировав довольно острые клычки. Стив протянул руку и положил ее морфу на макушку. Тот вздрогнул, напуганный прикосновением, но остался на месте. Стив протянул ему руки. Баки был намного тяжелее, чем Стив думал, глядя на его худощавую фигуру. Он оставил переноску в машине, решив забрать ее утром, и просто захлопнул багажник и нажал на кнопку на электронном ключе. Потом поднялся по лестнице, держа Баки обеими руками, а тот обвил его ногами и руками. Хвост нервно подергивался, и Стив почти чувствовал едва слышное то ли рычание, то ли мурлыканье. Внутри действительно было намного теплее. Стив захлопнул дверь пяткой и посмотрел на Баки. — Если отцепишься, я покажу тебе квартиру. Медленно и осторожно Баки поставил одну ногу на пол, потом вторую, потом опустил руки. Теперь, стоя рядом со Стивом, стало заметно, что он почти одного с ним роста, хоть и выглядит значительно менее мускулистым. — Здесь направо кухня, — сказал Стив. — Прямо — гостиная. Налево — ванная, за ней — твоя комната. Рядом моя спальня. Между ванной и твоей комнатой есть дверь. Хочешь посмотреть? Все время, пока Стив говорил Баки смотрел в пол, склонив голову. Стиву это совершенно не понравилось. Он помнил короткий строптивый взгляд, который Баки кинул на него, прежде чем назвал свое имя. И он хотел видеть его глаза. Стив протянул руку, взял Баки за подбородок и приподнял его голову, так, чтобы тот посмотрел ему в лицо. — Эй, Баки, — обратился он к нему, удерживая за подбородок. — С этого момента я хочу, чтобы ты смотрел прямо на меня. Глаза в глаза. Не смотри в пол или мне в шею, или в сторону. Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза. Сейчас. Баки, который на протяжении разговора старательно отводил взгляд, пару раз моргнул и наконец посмотрел прямо на Стива. Его зрачки были большими и темными, они то чуть расширялись, то сжимались. Радужка вокруг них была очень светлой. — Молодец, — похвалил его Стив. — А теперь посмотрим твою комнату? Баки медленно кивнул, не отводя от него взгляда. Тот сам прервал контакт, повернувшись к морфу спиной и направившись по коридору налево. Когда они вошли, Стив щелкнул выключателем, но загорелась не люстра, а три небольших бра, расположенных на стенах. — Если понадобится больше света, есть второй выключатель, — пояснил он. — Но так мне нравится больше. — Он сделал шаг по направлению к тахте. — Все устраивает? Лично ему комната нравилась. Она была уютной, удобной и разумно обставленной. Баки быстро оглядел ее. — Эй, я знаю, что ты все прекрасно понимаешь и умеешь говорить. Поэтому хочу услышать от тебя четкий ответ. Комната тебя устраивает? Баки громко вздохнул, открыл рот и пробормотал: — Да. Спасибо, сэр. Стив усмехнулся. Он не ошибся: этот морф был вовсе не так прост, каким казался. Стив сделал еще шаг и присел на краешек тахты. Ему пришлось довольно неловко согнуть ноги. Потом он похлопал по покрывалу ладонью и поманил Баки пальцем, подзывая поближе. Он не знал, существуют ли какие-то правила по содержанию морфов, но Пирс его уверил, что Баки прекрасно осведомлен, для чего и на каких условиях он отправится к Стиву, а потому Стив вовсе не собирался тянуть кота за хвост. Хотя, в их конкретном случае, он именно это и планировал сделать. Он приглашающе раздвинул ноги и позволил Баки встать перед собой, а потом положил руки ему на бедра и медленно, глядя в глаза, провел ладонями вверх до самой груди. Там он их и оставил, принявшись легонько играть большими пальцами с сосками Баки. Кожа у него была очень мягкая и нежная, совершенно гладкая, прикасаться к ней было одно удовольствие. Баки вздохнул, его плечи слегка расслабились, напряжение ушло из лица. — Тебе это нравится? — спросил Стив, царапая правый сосок чуть сильнее. У Баки вырвался легкий выдох, он на секунду опустил ресницы. Стив обратил внимание на то, как вздрогнули его уши, торчавшие из длинных волос. — Да, — коротко ответил Баки, быстро облизнувшись. — Да, сэр, — напомнил Стив, не прекращая терзать его соски. — Да, сэр, — эхом отозвался Баки. Стив притянул его ближе, обняв за спину и заставив слегка наклониться, а потом прикоснулся к коже на груди губами. Ему нравилось то, что он видел, а теперь он хотел попробовать на вкус. Он не разочаровался: у кожи Баки был легкий мятный запах, но в остальном он пах только собой, и Стиву это нравилось. Как и ощущение гладкой кожи под губами, которая сменилась чуть более шершавой, когда он добрался до напряженного соска. Баки издал странный, едва слышный звук, который немедленно оборвался. Стив слышал уже нечто подобное во время аукционной демонстрации, и это произвело на него впечатление. Теперь он хотел получить больше. — Можешь издавать любые звуки, — произнес он, отрываясь от соска. Кожа выглядела покрасневшей и влажно блестела от слюны. Баки вздрогнул. — Мне нравится тебя слышать, — глядя на него очень серьезно, сказал Стив. — Нравится на тебя смотреть. Нравится прикасаться. И я хочу продолжить все это. Ты меня понял? — Да, сэр, — ответил Баки, слегка розовея. Румянец на скулах очень шел ему, и Стив подумал, что хотел бы посмотреть, как Баки будет выглядеть, когда по-настоящему потеряется в ощущениях. Какого цвета будут его щеки и покраснеет ли его шея? Стив побрился утром, как делал это ежедневно, но сейчас ему пришло в голову, что щетина оставила бы на коже Баки восхитительные следы. Пусть не сегодня. У него было очень много времени, чтобы проверить это. Стив счастливо вздохнул. Он провел ладонями по спине Баки, добрался до ягодиц, обхватил их ладонями. Они приятно ложились в руку — мягкие, округлые, но одновременно не слишком пышные. Ничего общего с женскими. Это тоже нравилось Стиву. Он сдвинул ладони ближе и добрался до хвоста. Тот рос как продолжение позвоночника. Баки опять дернулся и напрягся, когда Стив обхватил его основание. Одной рукой Стив провел по хвосту, поражаясь невероятной густоте и мягкости волосков на нем, а второй погладил по ложбинке позвоночного столба вверх. Там росли очень нежные волоски, к пояснице сходившие на нет. — Тебе неприятно, когда я трогаю тебя за хвост? — спросил Стив, предварительно найдя взгляд Баки. Тот быстро моргнул. — Н-нет, сэр, — с запинкой сказал он. — Просто… — Можешь сказать. — Я не привык. — Ничего. — Стив снова обхватил хвост у основания ладонью и провел ее ниже, насколько хватило длины его руки в этой позиции. — Придется привыкнуть. Мне нравится твой хвост. Баки снова опустил ресницы и чуть склонил голову набок. Стив оставил его хвост на время в покое. Несмотря на то, что Баки был почти обнажен, он казался Стиву подарком, упакованным во множество коробок и слоев бумаги, каждый из которых следовало медленно и осторожно развернуть и отложить в сторону. Он мечтал о том, чтобы исследовать его тело от и до. И был счастлив, что на это могло уйти немало времени. Стив положил руку на пах Баки, прикрытый эластичной черной тканью. Казалось бы, совсем незначительный кусочек ткани, но он волновал воображение. Он был элементом контроля. Стив видел на экране член Баки и был готов заняться им, но не сейчас. Поэтому он лишь немного потискал промежность и убрал руку. Раздался выдох, в котором прозвучало облегчение. — Я не собираюсь кастрировать тебя, по крайней мере, если ты не будешь шкодничать, — сказал Стив, глядя на Баки снизу вверх. — Но я воспользуюсь этой возможностью, если ты будешь вести себя неподобающе. Ты меня понял? Стив вовсе не повысил голос и не заговорил жестче, чем до этого, но он знал, как его тон влияет на подчиненных. А Баки, который, похоже, вообще остро реагировал на интонации, воспринял предупреждение всерьез. — Я задал тебе вопрос, — с небольшим нажимом сказал Стив, перестав касаться Баки. — Ты меня понял? — Да, сэр, — торопливо ответил тот. Стив улыбнулся. — Ну вот и отлично. Прикосновения к Баки, его запах и податливость давно заставили член Стива затвердеть, и ему было не слишком приятно сидеть в ставших очень тесными брюках. Стив положил себе на ширинку ладонь. — Ты умеешь обращаться с этим? — спросил он, глядя на Баки. Тот перевел взгляд на ладонь, увидев, как Стив чуть поглаживает себя, потирая обозначившийся под тканью член ребром ладони, и кивнул, а потом покачал головой. Словно не был уверен, что может дать однозначный ответ. Стив хмыкнул. — Даже если нет, не страшно, — сказал он. — Научишься. И первый урок мы с тобой устроим прямо сейчас. — Усевшись на тахте чуть поудобнее, Стив слегка откинулся назад, опершись на вытянутые руки, и шире раздвинул ноги. — Опустись на колени, — скомандовал он, — расстегни мне ширинку и достань член. Баки опустился на пол и протянул руки к поясу Стива. Его голова оказалась почти на одном уровне с лицом Стива. Тот замер, рассматривая острое ухо. На самом кончике росли тонкие длинные волоски, намного более темные, чем остальная шерсть. Стив потянулся к уху и погладил его. Баки замер, почти справившись с брюками. — У тебя чудные ушки, — хрипловато произнес Стив. — И одно порвано. Да ты настоящий бойцовский кот. Баки чуть опустил голову, снова пряча взгляд. Стив вздохнул, но решил повременить с наказанием. Сейчас ему очень хотелось попробовать кое-что иное. — Продолжай, — напомнил он, и Баки вновь начал двигаться. Он полностью расстегнул брюки Стива, потом взялся за пояс и потянул их вниз. Стив чуть приподнялся, облегчая ему работу, и позволил сдвинуть штаны, а следом и трусы себе на бедра. Его налитой член тяжело качнулся, оказавшись на свободе, а у самого Стива вырвался вздох облегчения. Стив отметил, как расширились глаза, а следом зрачки Баки, когда он увидел размер Стива. Сыворотка поработала над всеми его частями тела. Стив дотронулся до щеки Баки. — Я не буду сильно наседать на тебя сегодня, — произнес он. — Ты справишься. — Его ладонь скользнула к шее Баки, пальцы запутались в мягких длинных прядях волос. — Ведь ты же постараешься? Баки вскинул на Стива взгляд, сглотнул и едва заметно кивнул головой. Потом он снова сосредоточился на его члене. Провел рукой несколько раз по стволу, лаская и одновременно размазывая начавший сочиться предэякулят. Стив хотел сказать ему, чтобы Баки перешел к чему посущественнее, когда тот сам склонился ниже и лизнул головку члена языком. Это было непередаваемое ощущение. Язык Баки был чуть более шершавым, чем у обычных людей, и отвыкшая от любых прикосновений плоть послала в мозг Стива сигнал чистого, ничем незамутненного удовольствия. Баки тем временем убрал руки, уперся ими в бедра Стива, наклонился и медленно, чувственно облизал сначала головку члена, потом ствол, а под конец добрался до отяжелевших от возбуждения яиц. — Ты отлично справляешься, — подбодрил его Стив, однако мягкие и ненавязчивые прикосновения довольно быстро ему наскучили. Минуты через две он положил ладонь Баки на макушку аккурат между ушами и осторожно отодвинул ее немного назад. — Ты мог бы заняться вот этим, — сказал он, обхватывая член и поднося его к приоткрытым губам Баки. Тот немного нервно скользнул по ним языком, но не стал возражать, а подался вперед, открыл рот пошире и обхватил головку губами. Он принялся лизать ее, одновременно мелко двигая головой, стимулируя Стива. Движения, однако, опять показались тому слишком неуверенными, и он выпрямился, чтобы посмотреть Баки в глаза. — Ты можешь попробовать взять чуть поглубже, Баки? — спросил он, кладя ладони ему на голову и пока не слишком жестко фиксируя. Баки мурлыкнул что-то невнятное и попытался надеться на член ртом как можно глубже. На мгновение Стив ощутил мягкость нёба вблизи от глотки, но тут Баки закашлялся, из глаз у него потекли слезы, и он попытался отодвинуться. Стив позволил ему это до определенного момента, но удержал, прежде чем член полностью выскользнул у Баки изо рта. — Ты молодец, — глядя ему в лицо, сказал Стив. Баки выглядел ошеломляюще: губы припухли и покраснели и обхватывали член Стива так плотно, что в уголках появились складочки. У одного уголка виднелся влажный след, исчезавший на подбородке. — А теперь положи руки на колени. Баки послушно убрал ладони с бедер Стива. Тот кивнул. — Сейчас ты сделаешь глубокий вдох. По-настоящему глубокий. А я протолкну член тебе в рот, понятно? Возможно, у нас не получится с первого раза, это не страшно. Мы попробуем сначала. Стив отметил, как расширились зрачки Баки — возможно, признак страха или неуверенности. Он мягко погладил пальцами его затылок, почесал большим пальцем под ухом. — Глубокий вдох, Баки, — повторил он тем же тоном, каким отдавал распоряжением боевым группам начинать операцию, и Баки послушался. Он сильно и шумно втянул воздух через нос. При этом его челюсти чуть расслабились. Стив дождался, когда Баки задержит дыхание, сжал его голову в ладонях чуть крепче и толкнулся ему в рот. Он постарался держать себя под контролем и не проникать сразу в горло, чтобы Баки привык к незнакомому ощущению. Потом, по-прежнему удерживая голову Баки на месте, он медленно вытянул член — Баки выдохнул и снова втянул воздух носом, — а потом толкнулся обратно, попытавшись проникнуть немного глубже. После нескольких таких толчков он ощутил, что головка его члена почти проникла Баки в глотку, которая судорожно сжалась, противясь этому. Баки подавился, его руки взлетели, и Стив заметил выдвинувшиеся когти. Он не боялся, что Баки его оцарапает, но не собирался доводить до предела, поэтому отпустил его голову, позволив отодвинуться. Щеки Баки покраснели, изо рта текла слюна, из глаз — слезы, пока он пытался справиться с собой, с кашлем и с испугом. Стив наблюдал за ним, дожидаясь, пока морф опять возьмет себя в руки. — Когда ты согласился на аукцион, — произнес Стив немного погодя спокойно и негромко, — ты подтвердил перед всеми присутствующими, что знаешь, на что идешь и готов следовать абсолютно всем приказам своего хозяина. Так? Баки вытирал ладонями рот, но сейчас замер и искоса глянул на Стива. Тот терпеливо ждал. Не убирая руки ото рта, Баки кивнул. Стив кивнул тоже, как бы подтверждая, что принимает ответ. — Сейчас же у меня создается впечатление, что ты не слишком заинтересован в том, чтобы выполнить мой приказ. Как ты думаешь, Баки, зачем мне такой питомец? Может, мне стоит вернуть тебя и потребовать деньги, которые я заплатил, обратно? Но кто вернет мне деньги, которые я потратил на твою комнату, на необходимые вещи и на прочие товары, которые я заказал для тебя и еще закажу в будущем? Возможно, я в тебе ошибся, и мне стоит присмотреть себе другого морфа. — Прошу прощения, — хрипло сказал Баки, принимая позу послушного питомца: колени раздвинуты, руки сложены за спиной, голова опущена. — Я буду стараться. — Прошу прощения, сэр, — повторил Стив, тоном подчеркнув последнее слово. — Прошу прощения, сэр, — торопливо поправился Баки. Баки вскинул глаза на Стива. Они влажно блестели от слез, ресницы слиплись темными стрелками. Рот выглядел все еще красным и мокрым. Уши чуть опустились, сигнализируя печаль. Стив почувствовал, как дернулся его член, и не смог ничего сделать. Баки выглядел отчаявшимся и просто до неприличия возбуждающим. — Готов попробовать еще раз? — спросил Стив. Уши встали торчком. — Да, сэр, — выдохнул Баки, на коленях придвигаясь ближе. — Сделайте так, как нужно. Стив представил себе, как же будет звучать его голос, когда он по-настоящему трахнет Баки в рот, если уже сейчас в нем появилась греховная хрипотца. — Тогда глубокий вдох, — скомандовал Стив, снова беря голову Баки в ладони и проталкивая член ему между губ. На этот раз он не стал осторожничать, а сразу толкнулся как можно глубже, ощутив, как горло Баки подрагивает, пытаясь приспособиться и впустить Стива в себя. — Вот так, молодец, — похвалил Стив. Баки издал какой-то звук, который Стив больше ощутил как вибрацию, чем услышал. Он вскинул глаза на Стива, глядя на него с невыразимым послушанием. Выглядело это так горячо, что Стив чуть не забыл, что нужно отодвинуться и позволить Баки вдохнуть. К счастью, он вовремя об этом вспомнил. — Отлично справляешься, Баки, — похвалил он. — А сейчас постарайся расслабиться по-настоящему. Попробуем немного глубже. Я уверен, что ты справишься. Если честно, Стив уже балансировал на грани, охваченный желанием добиться своего и кончить. Он зафиксировал голову Баки крепче, дождался, пока тот вдохнет, и толкнулся резко, не обращая внимания ни на снова покатившиеся из глаз Баки слезы, ни на спазматические сокращения его горла. В этот раз он действительно смог протолкнуть головку члена в глубину, и тесноты ему хватило, чтобы кончить на месте. Он не отпускал голову Баки до тех пор, пока оргазм не схлынул, оставив его ослабевшим и удовлетворенным. Только тогда он отпустил Баки и откинулся назад, слушая, как тот кашляет и сглатывает, явно пытаясь справиться с собой. Стив сел и посмотрел на скорчившегося на ковре морфа. Баки уже не кашлял, он держал ладонь на горле, словно сам не мог поверить, что внутри оказалось что-то столь крупное, как член Стива. Выглядел он очаровательно, а, главное, Стив отметил, что под черной тканью топорщится явно возбужденный член. Он понял, что ему понадобится всего пара минут, чтобы у него встало снова. Стив надкусил лакомство, попробовав и почувствовав вкус, но теперь хотел дойти до конца, получив все, что мог предложить ему Баки. Потянувшись вперед, он подхватил его и затащил себе на колени. — Все в порядке? — поинтересовался он. Баки торопливо кивнул. Стив погладил его по голове, убрал с лица упавшие волосы, погладил по плечам, а потом повернулся и положил спиной на тахту. Баки замер, лежа с раздвинутыми, согнутыми в коленях ногами. Стив поднялся, стянул джемпер, в который все еще был одет, избавился, наконец, от мешавших и стреноживших его штанов и трусов, сбросил носки и остался полностью обнаженным. Он услышал, как Баки втянул воздух. Стив знал, как выглядел, но сам не слишком обращал внимание на свое тело. Оно не было, собственно, его собственным: это был дар Гидры, знак величайшего доверия и награды за верность, это тело само было Гидрой, и потому Стив относился к нему как драгоценному, но переданному только во временное пользование имуществу. Однако для всех прочих он был, несомненно, подобен ожившей статуе Давида, идеальной в своем совершенстве. Раздевшись, он взобрался на тахту, устроился у Баки между ног и приподнял его бедра, подхватив под ягодицы. Подтянув его к себе поближе, он пристроил поясницу у себя на коленях, позаботившись о том, чтобы хвост не оказался неудобно загнут, и потянул половинки задницы в стороны. Он наконец увидел дырку Баки, которую до этого рассматривал только на экране. Она выглядела нежной, розовой и плотно сжатой. Маленькой настолько, что Стив засомневался, а сможет ли он проникнуть в нее. Однако во время аукциона он сам видел, как податливо расходились мышцы, впуская внутрь довольно толстую стеклянную пробку, так что попробовать, в любом случае, стоило. Стив провел большим пальцем по мягким складочкам, чуть надавил, но не стал проталкивать палец внутрь. — На аукционе было сказано, что ты анальный девственник, — сказал он, продолжая поглаживать анус Баки. — Ты действительно никогда еще не трахался с кем-нибудь? Можешь сказать правду, мне это не принципиально. — Нет, сэр, — глядя Стиву в глаза, ответил Баки. — Меня никто не трахал. А я сам спал только с девушками. Стив задумчиво кивнул. На самом деле, ему это было важно. Он не любил делиться, и мысль о том, что он будет первым и, как он надеялся, последним, кто будет трахать Баки, согрела его изнутри. Он смочил подушечку пальца языком, не пожалев слюны, и вернул его обратно, принявшись поглаживать с большим нажимом. — Думаешь, ты сможешь принять меня? — поинтересовался Стив. — Не целиком, только головку… и, может, еще немного. У нас достаточно времени, чтобы ты потренировался как следует. Ресницы Баки дрогнули. — Я буду очень стараться, — произнес он, а потом, немного погодя, добавил: — Сэр. — Именно это я и хотел услышать, — произнес Стив. — Я позабочусь о тебе, чтобы тебе не было слишком плохо после всего. Баки кивнул и откинулся на матрас. Стив ненадолго отодвинулся от него, чтобы достать из кармана брюк небольшой тюбик со смазкой. Он разом выдавил содержимое почти целого тюбика: часть — в расселину, а часть — прямо внутрь Баки, протолкнув узкий носик тюбика в плотно стиснутое отверстие. Баки вздрогнул, когда холодная смазка попала в его тело, но довольно быстро снова расслабился. Стив отложил тюбик так, чтобы дотянуться до него при необходимости, а потом принялся ласкать Баки от мошонки до самого основания хвоста, размазывая смазку. Он все чаще задерживался там, где сходились складки, и каждый раз надавливал кончиком оказательного пальца. Наконец, когда все эти прелюдии ему надоели, он нажал настойчивее и не прекращал давления, пока весь палец не скрылся внутри. Баки опять напрягся, однако довольно быстро расслабился. Стив понял, что можно продолжать. Он не стал растягивать процесс, в конце концов, у него была другая цель. Вытянув палец почти до конца, он ввел сразу два, подвигал ими немного, развел в стороны на манер ножниц, а потом опять вытянул, оставив внутри самые кончики. — Сейчас я введу три пальца, — предупредил он. — Хочу растянуть тебя насколько возможно. Он вовсе не ожидал возражений, да и не был настроен прислушиваться к ним, если бы они последовали: он просто предупредил о своих действиях. — Да, сэр, — выдохнул Баки. Он сдвинул брови, отчего на высоком лбу появились морщинки. Они углубились, когда Стив решительно и без задержки ввел сразу три пальца и остановился только тогда, когда основание мизинца уперлось в край ануса Баки. Баки несколько раз вдохнул и шире раздвинул ноги. Стив ободряюще кивнул ему. — Молодец. Ты быстро учишься. Однако когда Стив попытался начать двигать рукой, как делал это с двумя пальцами, у Баки вырвалось высокое напряженное мяуканье. Стив ненадолго остановился. — Придется немного потерпеть, — холодным тоном сказал он. — Награда не бывает бесплатной. Боль — это показатель того, что ты идешь верным путем. Он повернул руку, чуть сменив положение пальцев, и принялся трахать ими Баки, медленно, но непрестанно, не забывая растягивать и разминать вход. Поначалу Баки лежал, стиснув кулаки и прикусив губу, но постепенно, по мере того, что рука Стива двигалась все свободнее, он тоже начал расслабляться. Стив ободряюще похлопал его по бедру. На деле он уже терял терпение: у него снова был стояк, и он не мечтал ни о чем сильне, чем как можно скорее вставить Баки и трахнуть его по-настоящему, даже если в первый раз и придется сдерживаться. — Будет лучше, если ты перевернешься, — сказал он, вытаскивая пальцы. Вся его ладонь и расселина Баки влажно блестели от смазки. На этот раз анус не сжался сразу, в нем остался небольшой, но заметный просвет. Баки быстро перевернулся на живот, прижался грудью к матрасу, устроившись щекой на покрывале и вскинув задницу вверх. Его хвост резко и напряженно подергивался. Чистой рукой Стив схватился за него у самого основания, удерживая Баки на месте. — Постарайся расслабиться и не сопротивляйся, — предупредил он Баки. — Я не буду входить на полную длину. — Он обхватил рукой в смазке свой член и как мог, смазал его. Поправил одну из резинок, на которых держались трусы Баки, и приставил головку туда, где, как он видел, чернел проход. Однако несмотря на то, что он попытался протолкнуться внутрь, Баки не впустил его. Всякий раз, как Стив надавливал, удерживая его одной рукой за хвост, а второй направляя член, Баки сжимался, и головка соскальзывала, вызывая у Стива приступы раздражения. Он слишком долго ни с кем не трахался, чтобы сейчас остановиться на полпути. Кроме того, Баки был подготовлен, он сам сказал. — Встань поустойчивее, — приказал Стив резче, чем планировал. — Ноги шире. Упрись лбом в матрас. А теперь постарайся открыть себя. Подержи себя руками. Баки постарался сделать так, как ему было приказано. Он уткнулся лицом в покрывало, завел руки себе за спину и растянул ягодицы в стороны как можно шире. Он явно старался. Стив видел кончики его когтей, которые впились в мякоть ягодиц, почти проткнув кожу. Но одного старания Стиву было мало, он хотел результатов. Как и всегда. Перехватив хвост Баки покрепче, Стив сжал член в кулаке и надавил им в самый центр между ягодиц Баки. Он давил и давил, не отступая ни на миллиметр, и в какой-то момент тело Баки сдалось и впустило его. Охваченный несказанной теснотой и жаром, Стив продолжил проникать внутрь, позабыв о собственном обещании, наслаждаясь забытым ощущением, которое дарил секс с другим существом, пока Баки не издал вдруг громкий отчаянный вскрик, перешедший в кошачью руладу. Этот звук отрезвил Стива, и он глянул вниз. Его член наполовину был погружен в анус Баки, выглядевший напряженным и растянутым практически до предела. Ему показалось, что он ощущает слабую пульсацию вокруг ствола. И член, и растянутая плоть Баки влажно блестели от смазки. Баки затих. Он отпустил руки и вцепился ими в покрывало рядом с головой, явно пытаясь справиться с неприятными ощущениями. Стив почувствовал легкий укол совести: он обещал не торопиться, а сам не смог удержать себя в руках. Но он решил, что в следующий раз обязательно будет держать себя в руках и потратит больше времени на подготовку. А сейчас уж как есть. Для начала он отпустил хвост, напоследок пригладив волоски, и аккуратно отвел его в сторону. Потом положил руки Баки на бедра, склонился вперед и поцеловал его между лопаток. Потерся носом о мягкую кожу, поцеловал еще несколько раз. — Прости, котик, — покаянно прошептал он, — все, глубже не будет. Не пытаясь протолкнуться еще, хотя этого очень хотелось, Стив принялся неторопливо покачивать бедрами, двигаясь примерно на дюйм вперед и назад, позволяя Баки привыкнуть к странному ощущению. Время от времени он останавливался, замерев, потом нагибался и целовал его спину. Судя по тому, что хватка на покрывале стала куда слабее, а еще Баки повернул голову набок, Стив понял, что тот почти справился. Его тело тоже, кажется, начало приспосабливаться, по крайней мере, не было больше ощущения болезненно-крепкой хватки. Баки все еще оставался очень тугим, но понемногу расслаблялся. Стив позволил себе медленно, наслаждаясь каждой секундой, вытянуть член полностью. На этот раз вход Баки не закрылся, и, пощупав его пальцами, Стив почувствовал, какой он мягкий, растянутый и податливый. Ему не терпелось приучить Баки принимать себя целиком, чтобы потом посмотреть, насколько растянется его дырка. Но сейчас ему просто нужно было завершить начатое. Теперь, когда Стив толкнулся внутрь, его член проник без труда. Баки вздрогнул, но уже далеко не так сильно, и не издал ни звука. Стив только заметил, что он зажмурился и на секунду крепче сжал в кулаке покрывало. — Ты просто невероятный на ощупь, — сказал Стив, желая похвалить его. — И я счастлив, что я первый и единственный, кому позволено узнать это. Баки коротко фыркнул. Стив медленно ввел член до половины, не пытаясь проникнуть глубже, и снова вытащил. Ему нравилось, как подрагивали края ануса, пытаясь сомкнуться, и как раз за разом Баки не удавалось этого сделать. — Ты такой нежный на ощупь, такой горячий, такой мокрый. Невозможно описать словами, как же приятно чувствовать тебя, — произнес Стив. Он никак не ожидал, что реакцией на его слова станет мурлыканье. Баки издавал громкие, немного похожие на звук работающего мотора звуки. Стив погладил его по спине, по бокам, сжал и снова растянул в стороны ягодицы. Баки был восхитителен. Просто невозможно было сравнить его ни с кем. Склонившись, Стив подсунул ладони ему под грудь, нащупал соски и крепко сжал в пальцах, принявшись их чуть оттягивать и покручивать. Мурлыканье ненадолго прервалось, а потом возобновилось. Стив расценил это как добрый знак. Поиграв с его грудью, Стив выпрямился, вытянул свой член почти целиком, оставив внутри только головку, и принялся дрочить себе, раз за разом жестко толкаясь костяшками в промежность Баки. От каждого движения и сам Стив, и Баки слегка вздрагивали. Наконец он кончил, излившись Баки внутрь. Тот ненадолго прекратил мурлыкать, но потом опять принялся издавать эти странные, нечеловеческие звуки, только не так громко. Стив вытянул член наружу и осмотрел припухший и растянутый анус. Он представил себе, как выебет Баки на полную длину, и как будет смотреться его задница, и во рту у него пересохло, а член дернулся, несмотря на то, что он только-только кончил. Он провел по краю большим пальцем, чуть оттянув отверстие вниз, и немного спермы, смешанной со смазкой, вытекло ему на руку. Он тщательно собрал ее и постарался отправить обратно, толкнувшись двумя пальцами внутрь. Баки вздрогнул и сильнее прогнулся в пояснице. Стив повторил, снова позволив вытечь некоторому количеству спермы и снова отправив ее внутрь. Потом он принялся трахать Баки двумя пальцами, стараясь нащупать простату и нажать на нее. Баки замяукал. Именно так он мяукал во время аукциона под самый конец, когда чувствовал себя слишком возбужденным, но никак не мог кончить. Стив увидел, как его рука медленно двинулась к паху, и понял, что Баки собирается потрогать себя или даже подрочить. Он подумал, что не хотел бы приучать его к подобному, но решил, что сегодня можно сделать исключение. Поэтому сказал: — Дотронься до себя, Баки, я разрешаю. Погладь себя. Я хочу, чтобы ты кончил. Только ляг на спину, хочу видеть тебя. Он убрал руку, и Баки гибко и ловко перекатился и устроился перед ним на спине. Он опять согнул ноги в коленях и раздвинул их. Стив взялся за кромку его черных стрингов и потянул их вниз, высвобождая покрасневший напряженный член. Он не стал снимать трусы, просто оттянул их вниз и заправил под мошонку. Баки немедленно обхватил ствол ладонью и принялся двигать рукой, дыша полуоткрытым ртом. Он продолжал издавать хриплое глухое мурлыканье, ставшее похожим на ворчание. Стив подхватил его под поясницу, резко потянул на себя, укладывая задницей на колени, а потом опять сунул руку ему между ягодиц. Он ввел два пальца внутрь и постарался двигать ею в такт с Баки, трахая его и приучая с самого начала кончать со стимуляцией. Баки закрыл глаза, но Стив чувствительно хлопнул его по бедру. — Эй! — жестко позвал он. — Баки! Открой глаза и смотри на меня! Я хочу, чтобы ты видел, кому принадлежишь. Баки распахнул глаза и уставился на Стива. Зрачки у него расширились до предела, почти вытеснив голубую радужку, и глаза смотрелись огромными и темными. Он кусал губы, но у него все равно вырывалось жалобное полумяуканье-полустоны. Баки двигал рукой все быстрее, и Стив тоже ускорился и принялся чуть жестче таранить то место, где по его представлениям была простата Баки. Выгнувшись и хрипло закричав, Баки кончил себе на живот, стиснувшись на пальцах Стива. Тот замер, позволяя ему пережить момент, и двинул рукой снова только, когда Баки обмяк и тяжело растекся по тахте. Все это время он смотрел прямо Стиву в глаза, не пряча их и не пытаясь отвести взгляда. Стив был доволен. Баки был идеальным питомцем.

***

После секса они немного полежали рядом, и Стив обнимал Баки, позволив прижаться к своей груди, а тот тихо и удовлетворенно мурлыкал. Стив даже задремал, так уютно и хорошо было им лежать вместе. Наконец, чувствуя, что скоро уснет, он поднялся. — Мне нужно ненадолго в ванную, — предупредил он, — а потом она будет в твоем распоряжении. Приведи себя в порядок. Там стоит шампунь для тебя, есть мочалка и полотенце. На раковине зеленая зубная щетка и паста: они тоже для тебя. После душа я принесу тебе молока и небольшой перекус. Потом можешь отдыхать. Баки кивнул. На этот раз он не посмотрел на Стива. Тот подумал, что, возможно, Баки планировал уснуть рядом с ним, но к такой степени близости Стив пока еще не был готов. Возможно, со временем. Но пока он не планировал ни спать с Баки в его комнате — для этого тахта была слишком узкой, ни позволять ему лечь в собственную кровать. Он сделал, как обещал: наскоро принял душ, обтерся и обнаженным прошел на кухню. Именно за это он и любил свою личную квартирку: здесь он не соблюдал приличия, позволял себе расхаживать голым или дрочить на диване перед телевизором, не опасаясь, что кто-то увидит его. Его резиденция была полна камер наблюдения в соответствии с внутренними протоколами Гидры. Но не квартира. Он не только приказал полностью убрать все средства слежения, но и сам проверил ее и регулярно осматривал. Он был главой Гидры, но не обольщался на этот счет. Слежка всегда была одним из способов обеспечить надежность и лояльность, и к Капитану Гидре это относилось в той же мере, что и к рядовым сотрудникам. Сейчас же Стив сделал исключение и установил в комнате Баки широкоформатную камеру, с которой была видна вся комната, и подключил ее по особому каналу на свой телефон. Теперь он будет способен посмотреть, чем занимается питомец в его отсутствие. Идея ему нравилась настолько, что он дождаться не мог, когда наутро активирует камеру дистанционно и будет время от времени поглядывать на экран. В молоко для Баки Стив добавил десять капель специальных витаминов для морфов, которые ему заранее доставили домой. В качестве перекуса выбрал холодную курицу и несколько кусочков специального же хлеба с высоким содержанием протеинов, предназначенного для морфов с генами хищников. Заглянув в комнату Баки, Стив удостоверился, что тот моется, как он ему и сказал, и поставил стакан и тарелку на стол. После этого он вышел и запер дверь на электронный замок. Такой же замок был теперь установлен на внешней двери ванной: он отпирался и запирался отпечатком большого пальца Стива. Таким образом Баки мог пользоваться ванной в отсутствие Стива, но не мог покидать ее и свою комнату без его разрешения. Пока Стив не был полностью уверен в его послушании, он не собирался позволять ему разгуливать по квартире свободно. Завершив, наконец, все приготовления, Стив удалился в свою спальню, вытянулся на кровати и удовлетворенно вздохнул. Всего несколько дней, а он резко переменил свою жизнь. И, кажется, перемены ему очень нравились.