Воронова песнь. Грин-Крик #2 / Ravensong. Green Creek #2

      Филип Паппас прибыл на следующий день.       Я не верил людям с далёкого востока. Они никогда не вызывали у меня доверия. Они всегда являлись с выражением превосходства на лице, считая, что им известно больше, чем то было на самом деле. Они всегда внимательно следили за каждым нашим движением и подмечали все мельчайшие детали, чтобы потом доложить о них своим боссам, которые были слишком трусливы, чтобы появиться в Грин-Крик.       Осмонд был первым. Он предал нас, отдав на растерзание Ричарду Коллинзу. За свои преступления он поплатился жизнью.       Робби Фонтейн был вторым, хотя Окс заверил меня, что тот никогда не был похож на Осмонда. Нетерпеливый парнишка с горящими глазами не подозревал, что был пешкой в игре больших боссов. Мне бы очень хотелось увидеть выражение лица Мишель Хьюз, когда она поняла, что Робби перешёл на сторону стаи Окса. О, я был уверен, что она разыграла из себя понимающую Альфу. Все знали, что у волка — Беты — есть выбор, когда дело касалось стаи. Любой Альфа, вынуждающий члена стаи остаться, считался опасным, и с ним быстро расправлялись. Конечно, я редко слышал о таких случаях, но сила Альфы могла опьянять. Чем больше и сильнее стая, тем сильнее становился Альфа. Уход Беты разрывал связь и уменьшал силу стаи.       Насколько я понял, Робби не совсем принадлежал Мишель. Он, скорее, был бродягой, который формировал временные связи с другими стаями, чтобы не превратиться в Омегу. Должно быть, Мишель всё ещё бесилась от того, что человек, которого она послала шпионить за остатками стаи Беннет, в итоге к ней присоединился. Я надеялся, что это сильно подбило её самолюбие.       Филип Паппас был другой историей. Окс называл его угрюмым человеком. Он был серьёзным деловым Бетой, которого я встречал лишь однажды, ещё до того, как Омеги начали заполонять Грин-Крик. Он приезжал в гости к Томасу после смерти Авеля в качестве одного из Бет Осмонда.       Он носил мятые костюмы с узкими галстуками и выглядел вечно измученным. Волосы у Паппаса были редкие, а подбородок покрывала чёрная с проседью щетина, которая выглядела так, будто постоянно зудела. У него были большие руки и недоверчиво прищуренные глаза. Он не терпел ни от кого оскорблений, и я думал, что он идеально подходит на роль правой руки Мишель.       Я не доверял ему.       Я не доверял никому, кроме членов стаи Беннет.       — Где она? — спросил Паппас, сидя в кабинете напротив Окса и Джо. Марк стоял с одного края от них, Картер — с другого. Я расположился у окна, играясь с крышкой своей серебряной зажигалки и наблюдая, как волчьи уши дёргались при каждом её щелчке. У дома остались два волка Паппаса, которых не пригласили внутрь.       — С моей матерью, — сказал Джо, наклоняясь вперёд и опираясь локтями о стол.       Паппас кивнул:       — Дикая, как и другие?       — Да, — ответил Окс, скрестив руки на груди. — Точно такая же, как и другие. Странно.       Паппас изогнул бровь:       — Они Омеги. В них всё странно. Это… неестественно. Волк не должен становиться Омегой. Мы не должны быть дикими.       — Тогда почему их так много? — задал вопрос Окс.       Паппас сохранял на лице невозмутимое выражение. Он был в этом хорош.       — Я не знал, что такая горстка уже считается множеством.       Я фыркнул.       Он перевёл на меня взгляд:       — Есть что сказать, Ливингстон?       — У Ричарда Коллинза их определённо было больше, чем просто горстка.       — Это заблуждение.       — Разве? — спросил я. — Потому что тогда это не казалось заблуждением.       Я ему не нравился. Это было очевидно. Но мне было срать.       — Что ты хочешь этим сказать?       Джо прочистил горло, бросив на меня свирепый взгляд, прежде чем снова взглянул на Паппаса:       — Думаю, Гордо хотел сказать, что Омег на самом деле больше, чем нам казалось.       Паппас медленно кивнул:       — Вы знаете, сколько стай в Северной Америке?       Джо ответил, смотря на Окса, который не отводил глаз от сидящего перед ним волка:       — Тридцать шесть в двадцати девяти штатах. Ещё двадцать одна в трех провинциях Канады.       — А сколько в среднем членов в каждой стае?       — Шесть.       Паппас выглядел впечатлённым, хотя и пытался это скрыть.       — Двадцать лет назад было девяносто стай. Тридцать лет назад — около двухсот.       Окс почти не моргал:       — Что изменилось?       Марк прокашлялся. Я взглянул на него. Он уставился в пол:       — Охотники.       Паппас отрывисто постукивал пальцами по рабочему столу.       — Множество охотничьих кланов чьей обязанностью, по их утверждению, было уничтожить как можно больше оборотней. Люди, которые приходили со своим оружием и ножами ради убийства монстров. Они вырезали волков без разбора. Мужчин. Женщин. Детей. Те, кому удалось сбежать, скрывались. Иногда они объединялись друг с другом в группы, образуя временные стаи.       — Как это возможно? — спросил Картер, нахмурившись. — У них не было бы Альфы.       Паппас пожал плечами:       — Мы не знаем. Связи формировались, пусть нестабильные и неправильные, но они формировались. Из-за этого они дичали медленнее. А затем появился кто-то наподобие Ричарда. Ненормально сильный Бета, у которого практически получилось стать Альфой. И Омеги собрались вокруг него. Им нужен был кто-то, за кем они могли следовать. Для них он был светом во тьме, и они роились вокруг него, словно мотыльки. Мишель не ошибалась, когда сказала вам, что хоть он и стал Альфой лишь на мгновение, все Омеги это почувствовали. А потом у них его забрали. Поэтому их сюда тянет.       — Во время нашего путешествия мы не встречали охотников, — сказал Картер. — Только Дэвида Кинга. Больше никого не было.       — Это потому, что их стало меньше, как и волков, — произнёс Паппас. — Возраст или смерть, или страх расправы. Месть, если пожелаете. — Он взглянул на меня, а затем снова перевёл взгляд на Альф. — В конце концов, именно поэтому Дэвид Кинг был в бегах.       — Они не придут сюда, — отрезал Джо, словно был абсолютно в себе уверен. — Охотники. То, что от них осталось. Они знают, что им окажут подобающий приём.       Я произнёс:       — Не думаю, что это…       Окс спросил:       — Что случилось с остальными? С Омегами, которых вы увезли отсюда. Их было восемь за последние полгода.       Окс знал. Я уже ему сказал. Он проверял Паппаса.       — Мертвы, — без колебаний отчеканил Паппас. — Все они. У нас не было выбора. Они уже зашли слишком далеко.       — Полагаю, вы сделали всё, что могли. Что Мишель сделала всё, что могла.       — Сделала.       — Он не лжёт, — тихо подтвердил я.       Окс посмотрел на меня. Он был зол. Я чувствовал, как волны синего и красного омывают нить, которая меня с ним связывала. В голове проплыло «почему», и «Гордо», и «я не знаю, что делать, он заберет её, убьет её, она умрёт».       — Она может кому-то навредить, — сказал я ему, пытаясь игнорировать его терзания. Мне нужно было, чтобы он сохранял спокойствие. — Может, она не захочет этого. Но к тому времени её желания уже не будут иметь значения. Она исчезнет. От неё не останется ничего, кроме когтей, клыков и желания охотиться. Ты пытался. Джо тоже. Ты не можешь держать её здесь. Она может навредить кому-нибудь. Что если это будет Джесси? Или Таннер? Крис или Рико? Они не смогут отбиться от неё, если не заметят её приближения. Она будет диким зверем.       Окс стиснул зубы, когда Джо положил свою ладонь поверх его.       — Мишель сильнее меня? Сильнее Джо?       Паппас насторожился:       — А что?       — Потому что, если мы ничего не смогли сделать, то как можем ожидать этого от неё?       — Чёрт, — выдохнул Картер. — Ты же не можешь думать о…       — Нет, — без лукавства ответил Паппас. — Она не сильнее. И если ты скажешь ей, что я такое произнёс, я буду отрицать это до самой смерти. Но речь не об этом. Это формальность, не более того. Уважение к вам. И если эта Омега испортилась настолько, насколько ты говоришь, то уже слишком поздно ей помогать.       Окс кивнул, прежде чем поднялся со стула:       — Гордо.       — Чувак, — встревоженно сказал Картер. — Подожди, Окс, подожди минутку, ты не можешь просто…       — Картер, — произнёс Джо, и его брат замолчал.       Окс вышел из кабинета. Я сделал единственное, что мог.       Я последовал за ним.       Женщина была в одной из гостевых спален на втором этаже. Келли стоял возле двери, наблюдая за своей матерью, которая сидела на кровати, что-то тихо напевая. Омега забилась в угол, низко рыча. Её волосы свободно ниспадали на лицо, и она была наполовину обращена. Её глаза сияли фиолетовым огнём, а лицо покрывал серый мех. Правая рука превратилась в лапу, левая по большей части всё ещё оставалась человеческой.       Её глаза расширились, когда она увидела Окса. Она открыла рот, чтобы заговорить, но из него вырвался лишь звериный рык. Её глаза метнулись ко мне и сузились до щёлочек, прежде чем она снова посмотрела на Окса.       — В чём дело? — нервно спросил Келли, уловив синие волны, исходящие от Альфы. — Что случилось?       Окс велел:       — Отведи маму вниз.       — Но…       — Келли.       Келли кивнул. Элизабет не сопротивлялась сыну, когда он помог ей подняться с кровати. Она остановилась рядом с Оксом, взяв его лицо в свои руки.       — Неужели нет другого пути?       Он покачал головой.       — Остальные до неё. Они тоже… — Ей не нужно было заканчивать свой вопрос.       — Да.       Она вздохнула:       — Ты можешь проявить к ней милосердие?       — Да.       — Ты можешь сделать так, чтобы она больше не страдала?       — Да.       Она встала на цыпочки и поцеловала его в лоб.       — Будь её Альфой, Окс, — прошептала она. — Она бы поблагодарила тебя за это, если бы могла.       Потом Элизабет исчезла.       Келли бросил на нас последний взгляд, прежде чем последовал за матерью, закрыв за собой дверь.       Омега заскулила, с её подбородка капала слюна.       — Я это сделаю, — сказал я Оксу. — Я делал это раньше. Её кровь не должна быть на твоих руках. Ты не обязан этого делать, Окс.       Он смотрел на Омегу.       — Мой отец сказал мне, что всю мою жизнь ко мне будут дерьмово относиться.       — Знаю.       Если бы он не был уже мёртв, я бы сам выследил и убил этого ублюдка.       — Что люди никогда не поймут меня.       — Да, Окс.       — Что я никогда не смогу поступать правильно.       — Он был не прав.       Окс посмотрел на меня.       — Верно. Потому что у меня есть ты. И Джо. Стая. У меня есть семья. Люди, которые не относятся ко мне дерьмово. Люди, которые меня понимают.       — Тебе всё равно не нужно этого делать.       Омега зарычала на меня. На мгновение я подумал, что она на меня бросится, но Окс рявкнул на неё, и та отпрянула в угол.       Его руки сжались в кулаки по бокам.       — Думаешь, это больно? Сходить с ума, — спросил он.       — Я не знаю.       — Не знаешь?       — А ты?       — Думаю, знаю. Из-за мамы.       Ах.       — Для меня это было по-другому. Я не… Моя мать была не такой, как Мэгги.       — Нет. Я не ожидаю, что кто-то был таким же, как она. Она была… особенной.       — Я знаю, Окс.       — Мне было холодно. Как будто у меня лёд в голове. Всё было заморожено. Было больно, и я не мог найти способ остановить это. Всё, чего я желал — месть. Даже если я не совсем то имел в виду. Я совершал ошибки.       Я не знал, сможем ли мы когда-нибудь преодолеть решения, которые последовали за вторжением того монстра.       — Джо бы ушёл, даже если бы ты ничего не сказал.       — Возможно. Однажды ты потерял свою стаю.       Дважды, но разве кто-то считал.       — Потерял.       — Они умерли.       — Да.       — Должно быть, это было похоже на потерю рассудка. Разрыв связи.       И я замялся.       Окс кивнул. Этот удивительно странный молодой человек видел всё, что я не мог сказать вслух.       — Мне было любопытно, что бы ты сделал, чтобы это предотвратить?       Всё. Я бы сделал что угодно.       Окс переехал сюда в то время. Он был ребёнком, который когда-то прятался за папиной ногой, застенчиво глядя на меня, когда я спросил его, не хочет ли он газировку из автомата. Я дал ему банку рутбир. Он рассмеялся после того, как сделал первый глоток, и сказал мне, что никогда его раньше не пил, и пузырьки щекотали ему нос.       Он уже не был тем ребёнком. Теперь он стал мужчиной. Альфой. Гораздо сильнее, смелее и могущественнее, чем я когда-либо считал возможным. Я видел его в ярости. Я видел гнев в его глазах, когда чудовища выходили из леса, чтобы отнять то, что принадлежало ему. Я видел, как он нёс смерть своими руками.       Но эта ситуация была иной.       Омега не успела даже понять, когда Окс оказался рядом с ней. Он положил руки на её лицо. Уродливая пародия на то, как Элизабет держала его всего несколько минут назад.       Но в нём не было ярости.       Всё, что я ощущал, было синим.       Окс был опечален.       Это его ранило.       Он резко дёрнул голову женщины вправо.       Кости хрустнули и треснули, пронзительный звук разнёсся по маленькой спальне.       Правая нога Омеги забилась в судорогах, её ступня заелозила по ковру. Её пальцы согнулись один раз. Потом второй. Ногти на ногах недавно накрасили. Должно быть, это сделала Элизабет. Они были розовыми до того, как из каждого проступили чёрные когти.       Фиолетовый огонь исчез из её глаз.       Понадобилось всего несколько секунд, чтобы она наконец успокоилась.       Но казалось, что это длилось годы.       Я не походил на волков. Я не мог услышать момент, когда её сердце остановилось.       Мне было интересно, как оно звучит. Оглушающий звук барабана, который пропустил несколько ударов, прежде чем замолк на век.       Омега обмякла, издав низкий выдох.       Когти исчезли.       Мех отступил с её лица, когда к ней вернулся человеческий облик.       Осталась лишь молодая женщина.       Окс подался вперёд, прижавшись своим лбом к её лбу.       Я закрыл глаза.       Он прошептал:       — Вой твоей стаи приведёт тебя домой. Всё, что тебе нужно сделать — услышать их песнь.

***

      Джо лишь единожды глянул на Окса, стоило нам открыть дверь, и тут же потащил его по коридору к их комнате. Он посмотрел на меня через плечо. Он ничего не произнёс, но я понял.       Картер и Келли были со своей матерью в кухне внизу. Они сгорбившись сидели по обе стороны от неё, пока она держала в руках дымящуюся чашку чая. Верёвочка от чайного пакетика запуталась в её пальцах.       Через окно я мог видеть Марка, стоящего снаружи перед домом рядом с волками, которых привёл Паппас. Не похоже, чтобы они перекинулись друг с другом хоть одним словом. Я подумал, что Марк просто рисуется перед ними так, как он иногда любил делать.       Людей в доме не было. Как только мы узнали, что Паппас в Грин-Крик, мы их отослали. Джесси раздражённо оглядела Окса, прежде чем, выдохнув, вышла за дверь. Парни последовали за ней с меньшим недовольством, и я был им за это благодарен.       Паппас всё ещё сидел в кабинете.       Как и Робби.       — …и она передаёт тебе привет, — слышался голос Паппаса из-за приоткрытой двери.       — Это… здорово, — сказал Робби смущённо.       — Она беспокоится о тебе.       — У меня всё нормально.       — Вижу. Я ей так и передам. Хотя для тебя всегда найдётся место, если ты когда-нибудь решишь вернуться домой.       Меня это чертовски взбесило, особенно учитывая то, что Паппас знал, что я стою прямо за дверью. Они слышали моё сердцебиение. Это означало, что он хотел, чтобы я услышал их разговор.       — Это мой дом, — сказал Робби. — Окс и Джо — мои Альфы. Это моя стая.       — Несомненно, — произнёс Паппас. Он был удивлён. — Хорошо. Я бы не выполнил свою работу, если бы не передал предложение Альфы. Ты хорошо для неё поработал. Она была впечатлена. А ты знаешь, что в последнее время её мало что впечатляет.       Достаточно этой наглости. Я распахнул дверь настежь.       — Робби, — спокойно сказал я, — не мог бы ты сделать мне одолжение и позвонить остальным? Сообщи им, что ситуация улажена.       Он тут же вскочил, на его лице читалось явное облегчение.       — Понял, босс.       — Я просил тебя, чтобы ты меня так не называл.       — Да. Много раз. Но я всё равно буду тебя так звать, босс       Он благодарно улыбнулся, проходя мимо меня.       Я подождал, пока Робби выйдет, чтобы полностью закрыть за ним дверь.       Паппас остался сидеть в кресле, с любопытством наблюдая за мной. Он не боялся.       — Прийти на территорию какого-то другого Альфы и попытаться переманить члена его стаи — это одно, — сказал я ему, прислонившись к двери. — Но явиться на землю Беннетов? Где два Альфы? — Я покачал головой. — Это требует стальных яиц. Или огромного количества глупости. Я пока не понял, что из этого относится к тебе.       Если бы Паппас был из тех людей, которые легко улыбаются, то сейчас бы он хохотал надо мной. Я был в этом уверен. Мне не удалось его запугать. Интересно, понимал ли он вообще, какую ошибку совершил, попытавшись переманить Робби.       — Забавно. Учитывая, что Робби когда-то принадлежал нам.       — Мне казалось, что свобода выбора всё ещё имеет значение. У волков есть право решать, кому они принадлежат.       Паппас кивнул:       — Меня попросили передать предложение. Я сделал то, что мне велели. Мишель, она… обеспокоена.       — Насчёт чего?       — Ваша стая, кажется, скупает много собственности в Грин-Крик. Бизнес и прочее.       — Копали под нас, да?       — Это общеизвестные данные.       — Но их ещё тоже надо поискать.       Он согнул руки.       — Имя Беннет тесно связано с каждым аспектом этого города.       — Мы инвестируем.       — Во что?       — В будущее. Это помогает местному бизнесу. Мы владеем им. Не банки. Мы снижаем арендную плату. Это делает вещи дешевле. Благодаря этому люди счастливы. Мишель не нужно беспокоиться. Это наш дом.       За всем этим скрывалось нечто большее, но Паппасу не нужно было об этом знать. Картер и Келли взяли на себя ответственность за финансы стаи и продумали план возвращения богатства семьи Беннет в город. Это помогало людям, которые здесь жили, но также усиливало контроль стаи над территорией. Любой, кто захотел бы забрать её, был обречён на провал. Не с тем, как мы теперь были привязаны к этому месту.       — Вот как? Это был план Томаса? До произошедшего с ним?       — Чего ты от нас хочешь, Паппас?       — Я здесь не для того, чтобы к чему-то вас принуждать.       Я не поверил этому ни на секунду.       — За исключением убийства Омеги.       Он наклонил голову:       — Окс сам вызвался добровольцем.       — Ты не оставил ему выбора.       — Опять это слово. Выбор. Должно быть, ты считаешь меня каким-то искусным манипулятором.       — Я знал Осмонда.       Я хотел нанести ему этими словами непоправимый удар, но он совсем не выглядел задетым.       — Он — ошибка.       — Ошибка, которая длилась годами. Скажи мне. Вы выяснили, когда он точно решил повернуться к вам спиной? Когда он решил, что Ричард Коллинз стоит дороже всех вас?       — Были… знаки. Вещи, которые нельзя было упускать из виду.       — И всё?       — Не то, что мы бы знали точно.       — Звучит уже не так уверенно.       Он наклонился вперёд в своём кресле, сцепив руки на коленях. Его лоб блестел от пота. Вряд ли до этого я хоть раз видел, как Паппас потеет.       — О чём ты на самом деле хочешь знать, Гордо?       Я оглянулся, чтобы убедиться, что дверь осталась закрытой, и никто не мог нас услышать. Так и было. Улыбка снова покинула лицо Паппаса, когда я повернулся к нему. Он выгнул бровь.       — Ты знаешь о чём.       — Может, я просто хочу услышать, как ты скажешь это вслух.       Чёртовы оборотни.       — Мой отец.       — Твой отец, — повторил он. — Верно. Роберт Ливингстон. После неприятной ситуации с Ричардом Коллинзом, должен признаться, я удивлён этой… махинацией. Держать секреты от своих Альф — это не то, что следует делать, Гордо. После всего, через что пришлось пройти твоей стае. Создаётся впечатление, что ты доверяешь мне больше, чем им.       — Ты ни черта обо мне не знаешь.       И вот она. Коварная улыбка. Она выглядела так, словно принадлежала зубастой акуле.       — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Я ведь отчитываюсь перед главной Альфой, не так ли?       — Она временная замена. Не более.       Паппас покачал головой:       — Кажется, Джо не хочет уходить отсюда. Я не виню его. Это место… не похоже ни на одну территорию, которую я когда-либо посещал. Можно почувствовать это по мере приближения. Это похоже на сильный шторм, который ты наблюдаешь с расстояния. Сплошь электричество и озон. Я не понимаю, как Томас Беннет когда-то решился покинуть это место. Должно быть, он очень доверял тебе, раз оставил его на твоё попечение.       — Томасу Беннету было наплевать на меня.       — Да? Как любопытно.       Меня это уже порядком вымотало. Он меня вымотал.       — Скажи, что мне нужно знать.       Паппас положил руки на бёдра. Мне показалось, что я заметил пробивающиеся из них когти, но через мгновение они исчезли.       — Ничего. Вернее, ничего нового. По любому из интересующих тебя вопросов.       Такое было не возможно.       — Я предупреждал вас, что Элайджа всё ещё на свободе. Что мне сообщил об этом её брат. Как возможно, что охотник её уровня ускользает от вашего внимания?       Он пожал плечами.       — Может, она завязала с охотой. Может, уже умерла. Или может, Дэвид Кинг после столкновения со злым оборотнем истекал кровью и готов был сказать что угодно, чтобы спасти свою жизнь.       — Вы что-то упускаете. Может, Мишель не… Ты в порядке?       Паппас дышал тяжелее, чем минуту назад. Он зажмурил глаза, его ноздри раздувались. Он протянул дрожащую руку и вытер пот со лба. Если бы он не был волком, я бы подумал, что он болен. Но поскольку волки не болеют — в отличие от людей — его странному поведению должно быть другое объяснение. Выглядело так, будто он терял над собой контроль. Но это было не…       — Я в порядке, — наконец тяжело произнёс он, открывая глаза. — Поездка сюда была слишком долгой, она заняла столько недель. Если бы я мог переносить самолёты, мы бы полетели. Но все эти запахи в таком маленьком месте для меня просто… слишком.       Я нахмурился.       — Ты выглядишь будто…       — Уже несколько лет не поступало сообщений об активности охотников, — ровным голосом продолжил Паппас. — Старые кланы либо распались, либо вымерли. Если честно, мы должны поблагодарить за это Ричарда. Он убил больше охотников, чем любой волк за последние годы. Кем бы он ни стал, он делал для нас грязную работу лучше, чем мы когда-либо могли. У него были свои недостатки, но в конце концов он оказался полезным.       — Недостатки, — недоверчиво повторил я. — Он убил Томаса Беннета. Он убил мать Окса. Он чуть не убил самого Окса. Это не недостатки.       — Знаю, это трудно, Гордо. Его преступления были ужасны, но иногда нужно мыслить шире. Ты слишком близко стоишь, чтобы рассмотреть общую картину.       — А мой отец? Как он вписывается в вашу общую картину? Какую выгоду вы собираетесь получить от него?       — Ты совершенно неправильно истолковал мои слова.       Я зарычал на него, проводя ладонью по лицу:       — Он всё ещё на свободе.       — Мы знаем. Но чем бы он ни занимался — это тайна покрытая тенью. Он словно призрак, Гордо. Нельзя поймать того, кого не существует.       — Вы его вообще ищете?       — А ты? Мне кажется, что если у кого-то и есть веская причина следить за тем, чтобы он не причинил вреда ни одной живой душе, то это у тебя. Ты что-нибудь сделал, чтобы найти своего отца?       — Я был совсем ребёнком, — огрызнулся я на Паппаса. — Когда вы пришли и забрали его. Когда вы пообещали мне, что он больше никогда никому не причинит вреда. И знаешь, что? Вы солгали.       — Это сделал Осмонд…       — В жопу Осмонда, и тебя туда же. Ты должен был знать. Об Осмонде. О Ричарде. О моём отце. Из-за вас погибли люди, хорошие люди. Томас не заслужил…       — Как человечно с твоей стороны.       Я моргнул:       — Что?       — Всего минуту назад ты утверждал, что Томасу Беннету было на тебя плевать. И всё же теперь ты говоришь, что он не заслужил той смерти, которой погиб. То есть ты подразумеваешь то, что ты заботился о нём, даже если это и не было взаимно. Это такой человечный поступок. Прирождённый волк видит вещи с точки зрения стаи и Альфы. Через ароматы и связанные с ними эмоции. Обращённые волки склонны бороться сами с собой, так как помнят, каково быть человеком, и понимают, каково быть волком. Однако, люди. Они более… сложные. Чаще подвержены совершать ошибки. Твоя магия не избавляет тебя от этой участи, — он покачал головой. — Вот почему люди не часто собираются в стаю. Они не могут понять, что значит быть стаей.       — У нас всё отлично, спасибо.       Снова появилась эта хищная улыбка.       — О, я в курсе. Ещё одна странность стаи Беннет. Окс… не похож ни на одно создание, что я когда-либо встречал. Я чувствую, что заинтригован им. Мы все. Он тема многих разговоров.       Я сделал шаг к нему, медленно закатывая рукав до тех пор, пока не показался ворон. Я прижал два пальца к его когтям и на мгновение почувствовал их остроту, их жар, обжигающий мою кожу. Я испытал дикое удовлетворение, когда глаза Паппаса слегка расширились.       — Когда я был маленьким, я сидел в этой комнате, и мой отец вжигал магию в мою кожу. Мой Альфа сказал мне, что я совершу великие дела. Что однажды я стану его ведьмаком. Времена изменились. Теперь у меня новые Альфы, хотя я никогда не думал, что снова буду частью стаи. Один из этих Альф также оказался моими узами. — Лицо Паппаса застыло. — И с моей точки зрения, ты только что ему угрожал. Я не потерплю угроз в адрес моих уз. В адрес моих Альф. В адрес моей стаи. Если бы я захотел, то прямо здесь и сейчас набил тебя таким количеством серебра, что ты бы превратился в чёртову статую.       — Осторожнее, Гордо, — ровным голосом предупредил Паппас. — Не стоит сжигать мост, если стоишь прямо на его середине.       Ворон взволнованно метался по моей коже.       — Когда вернёшься восвояси, скажи своей Альфе, что если что-нибудь случится с моей стаей, что если у меня появится хотя бы догадка, что вы строите козни против моей стаи, против нас, я разорву вас всех на части и сделаю это с ёбаной улыбкой на лице. Ясно?       Паппас кивнул:       — Как день.       — Хорошо. А теперь убирайся из дома Беннетов. Вы можете остановиться на ночь в городе, в том же мотеле, что и обычно, но я полагаю, что к утру вас уже не будет. Мы сами позаботимся об Омеге. Я не хочу, чтобы ты прикасался к её телу.       Он выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, но передумал. Он встал и прошёл мимо меня. На секунду мне показалось, что я увидел то, чего быть не могло.       Вспышка фиолетового огня в его глазах.       Но это должно было быть просто игрой света.       Ворон уселся на ложе из роз, и я закрыл глаза.

***

      Тело Омеги быстро сгорело на погребальном костре, который мы развели в лесу. На небе ярко сияли звёзды. Луна была полна более чем наполовину, и я знал, что волки чувствуют её притяжение.       Окс стоял и смотрел, как пламя вздымается к небу, Джо был рядом с ним. Картер и Келли стояли с матерью, на плечах которой была накинута шаль. Интересно, размышляла ли она сейчас о том, что в последний раз столкнулась с погребальным костром, когда её супруг превратился в пепел. Её сыновья опустили головы ей на плечи, и она тихо напевала себе под нос. Звучало так, будто это был Джонни и его гитара.       Робби неловко топтался рядом с Келли. Казалось, будто он хотел протянуть руку и положить её на спину Келли, но передумал. Он продолжал то и дело поглядывать на меня с таким обожанием на лице, словно думал, что из моей задницы светит солнце. Это нервировало, и я собирался пресечь такое поведение в зародыше, пока дело не дошло до полномасштабного поклонения. Мне не нужен чёртов щенок, преследующий меня повсюду.       Но, конечно, это заметил и кое-кто другой.       — Похоже, у тебя появился поклонник, — пробормотал Марк.       Я закатил глаза.       — Добиться восхищения от этого малыша легче, чем от кого-либо, кого я встречал. Он слишком мягкий.       — Что вызвало такую неожиданную привязанность?       — Почему спрашиваешь? Ревнуешь?       — Ты хочешь, чтобы я ревновал?       Какого хрена.       — Ты что… Господи Иисусе. Мне на него наплевать.       Марк фыркнул:       — Конечно, Гордо. Будем считать, что так.       — Паппас пытался заморочить ему голову. Я остановил это.       Я ощущал на себе взгляд Марка, но продолжал смотреть на пламя.       — Я никогда этого не понимал. О тебе.       — Чего?       — Как то, что у тебя снаружи не соответствует тому, что внутри.       Я посмотрел на него, прищурив глаза:       — О чём ты, чёрт возьми, говоришь?       Он пожал плечами:       — Ты не такой уж мудак, каким хочешь, чтобы все тебя считали. Это… успокаивает.       — Отвали, Марк. Ты ни черта обо мне не знаешь.       Он тихо рассмеялся:       — Конечно, Гордо.       Он протянул руку и сжал мою. Я едва удержался от того, чтобы не отдёрнуть её. Его рука была тяжёлой, и тёплой, и…       Он ушёл.       Марк подошёл к Элизабет и, наклонившись вперёд, поцеловал её в лоб.       В животе что-то яростно скрутило.       Я оставил волков и исчез в лесу. Мне нужно было проверить защиту.

***

      Магия — странная и безграничная штука.       Мой отец в совершенстве овладел лишь одним её ответвлением. Он был способен на великие подвиги и удивительные вещи, но у него были свои пределы.       — Я не похож на тебя, — сказал он мне однажды. И до тех пор, пока я не стал старше, я не понимал, что он говорил со смесью зависти и иронии. — Магия имеет привычку проявляться странным образом. Я чувствую стаю. Иногда мне кажется, что я слышу их в своей голове. Но ты… ты другой. Подобного тебе ещё никогда не было, Гордо. Я могу раскрыть тебе секреты. Я могу дать тебе необходимые инструменты, набив на коже магические символы, но ты сможешь делать с ними то, чего я не смогу.       На создание ворона ушло три месяца. Боль была нестерпимой. Мне казалось, что меня проткнули мясницким ножом и пропустили через него электричество. Я умолял отца перестать причинять мне боль, ведь я был его сыном: «Папа, пожалуйста, прекрати, папа, пожалуйста…»       Авель удерживал меня.       Томас запустил руку мне в волосы.       Отец склонился надо мной с тату-машинкой в руке, чернила в баночках на столе вспыхнули яркими красками.       Когда ворон наконец был закончен, я почувствовал себя более сосредоточенным, чем когда-либо прежде.       В первый раз, когда ворон двинулся, я случайно поджёг дерево.       Волки смеялись надо мной.       Моя мать плакала.       А мой отец?       Что ж.       Он просто молча смотрел на меня.

***

      Защитные барьеры выглядели плотными и крепкими. Я толкнул их рукой, и они засветились. По воздуху разошлись большие круги, испещрённые древними символами. Они все были зелёными, и зелёными, и зелёными.       Мой отец научил меня их создавать.       Но я их совершенствовал.       Никто не смог бы прикоснуться к ним.

***

      Однажды я сказал Оксу, что магия реальна. Что монстры на самом деле существуют. Что всё, что он мог представить, реально.       Защита была спроектирована так, чтобы держать самых страшных чудовищ за пределами нашей территории.        Но иногда барьеры наоборот удерживали этих чудищ внутри.

***

      Я моргнул в тёмной комнате, остатки угасающего сна о загадочной улыбке и ледяных глазах всё ещё цеплялись за мою кожу. Я повернул голову, почти ожидая ощутить сильное тело, растянувшееся рядом со мной на кровати. Но его там, конечно, не было. Его не было рядом уже много лет.       Мой телефон снова зазвонил, экран засветился белым светом во мраке.       Я застонал, прежде чем перевернулся на бок и потянулся за ним.       Я приложил его к уху.       — Алло.       Тишина.       Я отодвинул трубку, вглядываясь в дисплей и прищурился от режущего глаза света.       НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР.       00:03       00:04       00:05       — Алло, — снова произнёс я, поднося мобильник к уху.       — Гордо.       Я сел в постели. Я знал этот голос, но сейчас он был…       — Паппас?       — Это… это больно.       Он говорил так, словно его губы исказились в зверином оскале.       Остатки сна мгновенно улетучились.       — Что? О чём ты?       — Есть …что-то. Во мне. И я не могу… — Его слова утонули в яростном рычании. — Не думал… что это буду я. Они исчезают. Все нити. Они скоро порвутся. Я знаю, что они скоро разорвутся. Я видел такое раньше.       Я вылез из постели, нашёл джинсы на полу и натянул их.       — Где ты?       Он засмеялся. Смех звучал больше по-звериному, чем по-человечески.       — Она знает. Мне жаль, но она знает. Больше. Чем ты. Больше. Чем я мог бы сказать. Когда они подловили меня? Когда они…?       — Паппас! — рявкнул я в трубку. — Где ты, чёрт возьми?       Телефон запищал мне в ухо. Звонок был завершён.       — Ублюдок, — пробормотал я, схватив рубашку с края кровати и натягивая её через голову.       Через мгновение я вылетел за дверь.

***

      Помощники шерифа были в «Таверне Шейди Оук» — небольшом мотеле на окраине города. Их машина была припаркована впереди со включенной мигалкой. Я узнал одного из них. Как-то там… Джонс. Однажды он привозил свой байк с неисправным сцеплением к нам в гараж. Я скинул ему несколько баксов, потому-что лучше заранее поцеловать копа в зад на тот случай, если тебе однажды понадобится помощь.       Он и ещё один офицер, который мне не был знаком, стояли рядом с Уиллом — стариком, владевшим мотелем. Он неистово размахивал руками, словно изображал монстра из Лавкрафтовских ужасов. Я подъехал к ним, опустив окно.       — …а потом оно зарычало на меня, — говорил Уилл с примесью легкой истерики в голосе. — Я не видел, что это было, но слышал. Оно было большим, понятно? Оно звучало как что-то огромное.       — Большое, хм? — спросил Джонс. Он не верил ни одному проклятому слову, которое вылетало изо рта Уилла. Я не винил его. Не совсем. Уилл был пьян чаще, чем трезв. Это всем было хорошо известно. Цена жизни в маленьком городке. Все совали свой нос в чужие дела.       Большую часть времени.       — Всё хорошо? — поинтересовался я, стараясь сделать так, чтобы тон моего голоса звучал небрежно.       Джонс повернулся и посмотрел на меня.       — Гордо? Что ты делаешь тут так поздно?       Я пожал плечами.       — Припозднился на работе из-за отчётов. Чёртовы бумажки никогда не заканчиваются, если ты ведёшь свой бизнес. Не так ли, Уилл?       Он отчаянно кивнул.       — О, да. Их просто горы. Как раз их и разгребал, когда это услышал.       Скорее всего, в тот момент он был больше поглощён бутылкой виски «Wild Turkey», а не документами.       — Услышал?       Джонс выглядел так, словно едва сдерживался от того, чтобы закатить глаза.       — Уилл говорит, что в одном из его номеров было какое-то дикое животное.       — Разодрало всё в клочья! — запричитал Уилл. — Стол опрокинут! Кровать уничтожена. Должно быть, горный лев или что-то в этом роде. Пиздец какой, наверное, большой. Я услышал что-то, Гордо. Я услышал. И пошёл проверить, понятно? Потому что будь я проклят, если я позволю ещё одному постояльцу взять и разрушить мой мотель. У меня был фонарик и всё такое. И потом я услышал это.       Бьюсь об заклад, что всё так и было.       — Что услышал?       Глаза мужчины выпучились, лицо покраснело.       — Это… это рычание. Оно звучало как что-то огромное, понятно? Клянусь.       — Может, это всего лишь проделки пары детишек, которые хотели подшутить, — сказал Джонс. — Уилл, ты сегодня что-нибудь пил?       — Нет. — Затем: — Ну, может, всего пару рюмочек. Знаете, как это бывает.       — Ага.       — У тебя там кто-нибудь остановился? — спросил я, глядя на дверь, на которую указывал Уилл. Она опасно свесилась с петель. Даже с того места, где я сидел, на дереве можно было разглядеть следы когтей.       Уилл снова кивнул, мотая головой вверх и вниз.       — Да, сэр. Какие-то иногородние. В костюмах. Бизнесмены вроде бы, правда особо ни о чём со мной не говорили. Они уже были здесь пару раз. Грубые, если хотите знать. Хотя внутри никого не было. Номер пуст.       — Есть какие-нибудь их данные, старик? — спросил другой помощник шерифа. — Или ты взял с них наличку в обход кассы?       — У меня законный бизнес, — отрезал Уилл. — Конечно, у меня есть данные. Всё в бухгалтерской книге. Я покажу вам. Я не связываюсь с чёрной бухгалтерией. И я всегда говорил, что в этом городе происходит что-то странное, понятно? Остальные этого не видят, а я вижу. Только не говорите мне, что не слышите вой, доносящийся из ночного леса. То, что другие люди молчат об этом, не означает, что я стану.       — Понятно, — сказал офицер. — Горные львы и вой в лесу. Понятно. Давай взглянем на бухгалтерскую книгу.       Уилл пошаркал на ресепшен, что-то бормоча себе под нос. Помощник шерифа последовал за ним. Я припарковал пикап и заглушил двигатель, а Джонс направился к номеру мотеля, держа фонарик в одной руке, а другую положив на рукоятку пистолета.       Я открыл дверь кабины.       Он на меня оглянулся.       — Может, тебе лучше остаться в пикапе?       Я пожал плечами:       — Дикий зверь, да? Вероятно, он боится нас больше, чем мы его.       Джонс вздохнул:       — Он напился в хлам.       — Наверное. Но для него это привычное состояние.       — По крайней мере, он не за рулем, — пробормотал офицер.       — Только потому, что его лишили прав после того, как он переехал бордюр и врезался в парковочный счётчик.       — Сказал, что у него отказали тормоза. Уровень алкоголя в его крови был почти в три раза выше разрешённого лимита.       Гравий захрустел под моими ногами, когда я последовал за Джонсом к открытой двери.       — Видишь? — тихо спросил он, освещая царапины лучом фонарика. Их было четыре, и они глубоко втесались в дерево. Следы от когтей были огромными.       — Всё ещё думаешь, что это была парочка детей?       — Больше, чем горный лев. Такое можно было сделать ножом.       — Конечно, Джонс.       Мы остановились перед комнатой. Джонс склонил голову набок и замер. Затем произнёс:       — Я ничего не слышу.       Это потому, что там ничего не было, но я ему об этом не сказал. Вместо этого я спросил:       — Уверен?       — Да.       Он двинулся вперёд.       Из-за его плеча я мог рассмотреть, что комната была полностью разгромлена, как и сказал Уилл. Столы опрокинуты, стены выдолблены. Кровать была разорвана в клочья, матрас свисал с рамы, сквозь ткань торчали пружины.       — Что за чёрт? — прошептал Джонс.       — Дети, — сказал я. — Пьяницы. Наркоманы. Что-то ещё.       Он покачал головой.       — А что насчёт этого?       Я проследил за лучом его фонарика.       Стену заливала кровь. Её было немного. Но она был там, всё ещё стекала вниз по обоям, не успев засохнуть.

***

      Джонс сидел в патрульной машине и отчитывался диспетчеру о случившемся. После увиденного он кардинально изменил тон своего голоса.       — Животное, — слышал я, как он говорит. — Какое-то дикое животное. Похоже, кто-то был ранен. Уилл говорит, что в этой комнате были постояльцы, но их внедорожника нет на парковке, так что, возможно, они уже уехали из города. Номерной знак их автомобиля неизвестен.       Я слушал телефонные гудки, приложив трубку к уху.       — Гордо, — наконец произнёс хриплый ото сна голос.       — Окс. У нас проблема.       — Говори.       В грязи, ведущей от стоянки к деревьям, виднелись следы. Их размер был намного больше тех, что могли оставить обычные животные.       — Оборотни.