Глава 15. дикий
18 апреля 2022 г., 07:00
Она не была довольна звонком в столь поздний час. Это было более чем ясно. Но как бы то ни было, Мишель появилась на экране телевизора в кабинете, как всегда выглядя безупречно. Она излучала вежливое равнодушие, смотря на немного потрёпанных нас.
Женщина произнесла:
— Альфа Беннет. Альфа Мэтисон. Не ожидала, что снова буду разговаривать с вами так скоро.
— Мы бы не стали звонить, если бы это не было важно, — сказал Джо. Он стоял плечом к плечу рядом с Оксом, оба были с каменными лицами. Робби неловко ёрзал возле стола, переводя взгляд со своих Альф на Мишель на экране и обратно. Марк стоял в стороне, скрывшись из её поля зрения.
— Тяжёлая ночь? — спросила она. — Территория Беннетов кажется довольно оживлённой в последнее время. Интересно, почему?
— Когда ты в последний раз разговаривала с Филипом Паппасом? — спросил я её.
Она моргнула. Как бы тщательно Мишель не пыталась это скрыть, было заметно, что она застигнута врасплох.
— Гордо, я рада, что ты, как обычно, к нам присоединился. Могу я узнать, почему ты спрашиваешь о Филипе?
— Ответь на вопрос.
— Два дня назад. Когда он почти добрался до Грин-Крик. — Она прищурила глаза. — Что-то случилось с моей правой рукой?
— Он пришёл за Омегой.
— Об этом я осведомлена. Но, кажется, произошло ещё кое-что.
— Омеги. Которые приходили до той девушкой. Остальные, которых вы забрали. Что ты с ними сделала?
Она вскинула голову. Я знал, что она пытается услышать моё сердцебиение, пусть нас и разделяли тысячи и тысячи миль.
— Почему ты спрашиваешь?
— Чтобы получить ответ.
Мишель кивнула, отводя взгляд от экрана, словно смотрела на кого-то ещё в комнате. Это длилось лишь короткое мгновение, но рядом с ней определённо находился кто-то ещё.
— Боюсь, ничего нельзя было сделать.
— Ты убила их.
— Я положила конец их страданиям. Есть разница. Окс понимает, не так ли? Бедная женщина Омега. Он ей помог.
Попалась.
— И ничего нельзя было сделать, чтобы их спасти?
— Нет. Они зашли слишком далеко.
— А Омеги — это те волки, которые теряют свои узы.
— Альфа Беннет, Альфа Мэтисон, есть ли смысл расспрашивать об этом? Или вы хотели поговорить со мной лишь для того, чтобы затронуть темы, уже и так всем известные?
— Дай нам ответ, — потребовал Окс.
Мишель вздохнула:
— Да. Омеги — это волки, потерявшие узы. Те волки, которые потеряли пар или стаи и не могут найти способ связать себя узами с чем-то ещё.
— В распоряжении Ричарда Коллинза были десятки таких, — напомнил я ей.
— Были. — Она улыбнулась. — Стая Беннет справилась с ними превосходно.
— Сам Ричард перед смертью уже превратился в Омегу.
— Страшная трагедия. Я бы хотела, чтобы всё было по-другому.
— Как?
— Как? — медленно повторила она. — Что «как»?
— Тридцать шесть в двадцати девяти штатах, — огрызнулся я. — Двадцать одна в трёх провинциях Канады. Это то, что сказал нам Паппас. Это количество стай, которые остались в Северной Америке. И я насторожился, когда он это сказал. Я не мог понять, почему. Но чем больше я думал об этом, тем больше я соображал. За Ричардом стояли десятки Омег. И были другие, которые пришли сюда без него. Откуда их столько? Откуда они взялись? Если только стаи и волки не истребляются направо и налево, но вы нас об этом не предупреждали. Тогда откуда столько Омег? Они встречаются. Омеги. Это я понимаю. Но не столько же. Не так часто.
— Где Филип? — спросила Мишель снова.
— Омега, за которой он пришёл. Ты только что сказала, что Окс ей помог. Ты уже знала, что она мертва.
Она откинулась на спинку стула:
— Ты меня в чём-то обвиняешь, ведьмак?
— Ты сказала, что в последний раз разговаривала с Паппасом два дня назад, — холодно отчеканил я. — А он приехал вчера. И всё же каким-то образом ты знала, что Окс её убил. Ты бы узнали это только в том случае, если бы солгала о том, когда в последний раз разговаривала с Паппасом, или если бы изначально послала его сюда с приказом, чтобы Окс взял дело в свои руки. Чтобы посмотреть, как поступит Окс. Чтобы увидеть, на что он способен.
В комнате стояла тишина.
Затем:
— Филип мог позвонить мне после того, как покинул дом Беннетов.
— И он звонил? — спросил я.
По её взгляду было заметно, что она тщательно продумывает свои следующие слова, но Мишель так ничего и не сказала.
— Потому что мне так не кажется. Видишь ли, причина, по которой я так считаю, заключается в том, что твоя правая рука был слишком занят убийством Бет, которые приехали вместе с ним.
Мишель Хьюз закрыла глаза.
Чёрт побери. Я ненавидел тот факт, что оказался прав.
— Он пытался мне сказать. Он говорил об исчезновении и разрыве. И я не понял, что он имел в виду. Теперь я догадался. Он говорил об узах. Его узах. Почему-то он медленно их терял. И ты об этом знала.
Она открыла глаза. Улыбка исчезла с её лица. Независимо от того, что я о ней думал, Мишель всё ещё оставалась Альфой. Даже через экран чувствовалась излучаемая ей сила.
— Не о нём, — сказала она. — Только не о нём. Он не должен был… стать одним из них. Должно быть, он заразился. Иногда он был невнимательным. Видимо, ослабил бдительность.
— С чем? — спросил Робби с лёгкой истерикой в голосе. — Что, чёрт возьми, могло заразить оборотня? У нас иммунитет почти ко всему!
Мишель резко подалась вперёд, сверкая глазами.
— Кого-нибудь укусили? Контактировал ли с ним какой-то другой волк? Вступал в контакт с его кровью?
— А что? — зарычал на неё Окс. — Какое это имеет значение, если…
— Ответьте мне. Кого-нибудь укусили?
Нет. Ох, блять, нет, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— Что ты натворила? — прорычал я, делая шаг вперёд. — Что, блять, ты натворила?
— Марка укусили, — сказал Джо, с тревогой оглядывая кабинет. — А Картер зализал ему рану.
Прежде чем я успел что-то сказать, Марк оказался передо мной, его глаза сверкали, а ладони лихорадочно бегали вверх и вниз, ощупывая мои плечи и руки.
— Он тебя не покусал? — спросил он. — Он тебе не навредил?
Мне показалось, что я сейчас развалюсь на куски.
— Нет. Он этого не сделал. Марк, он этого не сделал. Но он навредил…
Тебе.
Он укусил Марка.
— Это влияет только на волков, — устало сказала Мишель. — Не на ведьм. Даже если бы Гордо укусили, это бы на него не повлияло. Не с его магией.
— Что это? — спросил Окс, подходя к монитору.
— Мы не знаем, откуда это взялось, — произнесла Мишель. Она даже не смотрела на нас. Вместо этого она уставилась на планшет, что-то яростно на нём печатая. — Или когда это началось. Первый известный нам случай, произошёл с волком в Южной Дакоте незадолго до смерти Томаса. Он не мог удержать узы. Он превратился в Омегу. Мы думали, что это случайность. Аномалия. В то время у нас не имелось возможности проверить, были ли другие похожие происшествия. Не каждый оборотень зарегистрирован, нам неизвестно о всех. Есть много стай, которые не подчиняются нашему контролю. Омеги без стай. Одиночки.
— И вы не подумали рассказать нам? — требовательно спросил Джо. — Вы не думали, что нам нужно знать эту информацию?
— Мы рассказали, — возразила Мишель. — Томас знал. А через несколько дней пришёл Ричард, и Осмонд всех нас предал. Было это намеренно или нет, но это послужило отвлекающим манёвром. И уж точно не помогло то, что ты ушёл, Альфа Беннет. Ты должен был занять место отца, но решил, что месть важнее стаи.
Конечно, Томас знал. Конечно.
— И он ничего не мог с этим поделать?
— Нет смысла об этом спрашивать, — ответил Марк ровным голосом. — Все мы в той или иной степени пострадали из-за Омег. Волки. Люди. Гордо. Все мы.
Мишель прищурилась и оторвала взгляд от планшета.
— Больше ничего?
— Нет, — произнёс Окс. — Ничего.
— Томас погиб много лет назад, — сказал Робби. — А Ричард Коллинз умер в прошлом году. Почему с тех пор ты ничего не сказала?
— Потому что я не знала, кому можно доверять, — отрезала Мишель. — Человек-альфа? Альфа Беннет, который отказывается занять своё место? Тебе, Робби? Тебя послали туда работать, но вместо того, чтобы выполнять своё задание и наблюдать за этой стаей, ты в итоге к ней присоединился. Ради бога, в ней есть люди. Они охотятся на нас. Скажи мне, когда именно я должна была дать такую важную информацию стае, которая, кажется, существует только для того, чтобы в первую очередь действовать во благо своих интересов? Вы выставили на посмешище имя Беннет.
Ладони Джо сжались в кулаки по бокам.
— Повтори это. Только попробуй.
Окс опустил руку ему на плечо, впиваясь в него пальцами.
Мишель его проигнорировала:
— И ещё тот факт, что ваш ведьмак — сын Роберта Ливингстона.
Я прищурился:
— Какое отношение к этому имеет мой отец?
Она вздохнула:
— Думаешь, что это простое совпадение, что когда Роберт Ливингстон сбежал из-под стражи, Ричард Коллинз вскоре последовал за ним? Или что волк в Южной Дакоте заразился? Я верю во многие вещи. Я верю в стаю. Я верю в силу волка. Я верю в превосходство нашего вида. Я не верю в совпадения.
— Ты думаешь, это сделал мой отец?
— Да. Думаю. Я думаю, что он разыгрывает длинную партию, продумывая все свои шаги. После произошедшего с первым волком мы долго не сталкивались с подобным. Только… недавно начало расти количество случаев, а инфицированные волки стали намного быстрее становиться дикими. Добавь к этому тот факт, что твой отец исчез. У меня нет доказательств тому, что я сказала. И поскольку я не могу быть уверена, что ты не контактируешь с отцом, ты должен понимать, почему я не решаюсь поделиться информацией с твоей стаей.
— Не смей даже пытаться его в этом обвинить, — прорычал Марк.
— Это единственное возможное объяснение, к которому я пришла путём исключения всех остальных вариантов. Бритва Оккама гласит…
Я разозлился:
— Мне поебать, что ты думаешь. Я бы никогда не предал свою стаю, чёртова ты сука…
— Ты мне не доверяла? — произнёс Робби обиженно. — Ты была мне, словно семья. Я никогда не делал ничего, чтобы дать тебе повод…
— Сколько у нас времени?
Голос раздался позади нас.
Я оглянулся через плечо.
В дверях стоял Картер, расправив плечи и стиснув зубы. Рядом с ним был Келли, широко распахнувший глаза, в которых проступали слёзы. Элизабет стояла позади старшего сына, склонив голову и прижавшись лбом к его спине.
— Сколько? — снова спросил он.
В глазах Мишель проскользнуло что-то похожее на сочувствие. Но я думал, что это всё притворство.
— Две недели. Может, плюс-минус, неделя. Но обычно четырнадцать дней — это средний показатель. — Она посмотрела на свои руки. — Сначала не будет ничего необычного. Но уже через несколько дней вы начнёте это чувствовать. Это будет похоже на электричество под кожей. Низкий разряд тока. Зуд. Словно притяжение луны. Спустя ещё несколько дней напряжение вырастет. Зуд усилится. Вы обратитесь, но вам не будет этого достаточно. Вы почувствуете… жажду крови. Одичание всегда связано с жаждой крови. Вы не сможете этого остановить. Вы придёте в ярость. Вы будете на всех бросаться, сами того не желая. И чем чаще вы будете обращаться, тем хуже всё будет становиться. Это зависимость. Иногда после этого наступает затишье. Вы почувствуете себя лучше. Сильнее. Словно вновь обрели над собой контроль. Но это только будет свидетельствовать о начале конца. Вы станете дикими. И вы ничего не сможете сделать, чтобы это предотвратить. — Она вновь перевела взгляд на нас. — Мне искренне жаль, что это случилось с вами. С вашей стаей. Я никогда не хотела, чтобы всё зашло так далеко.
И главная херня была в том, что я поверил ей, когда она это произнесла. Я засомневался, что ей было известно о том, что её правая рука одичает.
— Должно быть лекарство, — хрипло сказал я. — Заклинание. Что-то ещё. Если это сделал мой отец, то должен быть способ обратить это вспять. Что бы он ни сотворил, это можно исправить. Магия не работает только в одном направлении. Что бы он ни сделал, это можно обратить вспять.
Мишель покачала головой:
— Нам ничего не известно. Наши ведьмы два года пытались найти лекарство. В крови заражённых нет существенных изменений, кроме снижения уровня серотонина и повышения уровня адреналина и норадреналина. Омеги буквально заливаются яростью. И сила стаи или зов Альфы не могут на это повлиять. Ваши узы, какими бы они ни были, начнут рваться. В конце концов они сломаются. Вы станете Омегами. Вы станете дикими. Это невозможно остановить. И полнолуние, несомненно, ускорит этот процесс.
— Значит, ты совсем нас не знаешь, — тихо произнёс Окс. — Потому что мы не похожи ни на одну стаю, которую ты когда-либо встречала.
— О, как бы я хотела, чтобы это было правдой, Альфа Мэтисон. Если Картер и Марк заражены, они обратятся, как и все остальные до них. Вы правы, такой стаи, как ваша, ещё не существовало. Вы… аномалия. Но даже вам не удастся остановить инфекцию. Есть те, кто считает ликантропию болезнью, учитывая, что она может распространяться через укус Альфы. Из-за того, как она изменяет тело на клеточном уровне. К сожалению, эта… эта штука чем-то похожа, хотя она действует не только на клеточном уровне. Это что-то большее. Она метафизична и существует только для того, чтобы разорвать узы волка. — Она нахмурилась. — Это идеальное оружие. И кто может лучше, чем Роберт Ливингстон, обратить его против нас? Он тот, кто больше всего должен ненавидеть узы. Ибо что может быть метафоричнее, чем потерявший всё из-за разрыва уз мужчина, который нападает на тех, у кого они ещё имеются?
— Мне срать на всё сказанное, — резко отрезал я. — Есть способ это исправить, и я его найду. Тебе, может быть, плевать на нас, но Окс прав. Ты ничего не знаешь о нашей стае. Мы сильнее какой-то грёбаной магии. Мы превосходим всё это.
— Как бы то ни было, — сказала Мишель, вновь тыкая в свой планшет, — я должна делать то, что необходимо для обеспечения выживания нашего вида. Как и в случае с любой инфекцией, первым шагом является её сдерживание, чтобы предотвратить распространение. Тем из вас, кто не был заражён, я делаю предложение. Покиньте Грин-Крик. Присоединяйтесь к нам. У вас есть три дня, чтобы сделать то, что необходимо.
— А что именно необходимо сделать? — спросил Окс, приближаясь к монитору на опасно близкое расстояние.
Мишель едва моргнула:
— Тебе прекрасно известно, Альфа Мэтисон. Нельзя допустить, чтобы Картер и Марк заразили других. Они должны быть устранены.
— Что произойдёт через три дня, если мы этого не сделаем? — спросил Джо, глаза которого загорелись алым огнём.
Она взглянула на него:
— Через три дня я возьму дело в свои руки. Стая Беннет, мне бы очень хотелось, чтобы всё сложилось иначе. Но, конечно, если бы вы были на моём месте, вы бы поступили так же. Если мы хотим выжить, то инфекцию надо изолировать. А потом искоренить.
Экран погас.
Затем в дверном проёме позади остальных появился Рико и поинтересовался:
— Эй. Почему вы все тут стоите и смотрите так, будто кто-то умер? О боже, кто-то опять умер, да? Мы только что закончили сжигать трупы. Я отказываюсь снова вдыхать этот запах сегодня вечером. Или ближайшие восемь месяцев. Найдите кого-нибудь другого, кто это сделает. Я отказываюсь быть вашей сучкой на побегушках.
— Тихо, разве не видишь какая в комнате атмосфера, — пробормотал Крис.
Окс зарычал и ударил кулаком по монитору.
***
Стая разбрелась по всему дому. Джо и Окс спустились в подвал, чтобы проверить Паппаса. Элизабет отвела Картера в свою комнату и закрыла дверь. Робби стоял в гостиной, наблюдая, как Келли нервно расхаживает туда-сюда по комнате и причитает, дико размахивая руками. Я не заметил, куда делся Марк. — Это… нехорошо, — лаконично высказался Таннер, стоя в кабинете и глядя на разбитый монитор. — Ты преуменьшаешь, papi, — сказал Рико, проводя рукой по лицу. — Это полный пиздец, вот что это такое. — Но мы можем это исправить, верно? — спросил Крис. Он стоял рядом с Джесси. Она положила голову ему на плечо. — Я имею в виду, что должен быть способ. Если инфекцию можно распространить, её можно и остановить. — Как-нибудь, — согласилась Джесси, приподняв голову. — Нужно просто распутать клубок. Если мы доберёмся до источника, мы можем найти лекарство. Я уставился на них: — Неужели вы все настолько глупы? Они выглядели поражёнными. — Почему это? — спросил Крис. — Вам нужно валить отсюда. Прямо сейчас. Уходите и не оглядывайтесь. Джесси фыркнула: — Да, хорошо. Конечно, Гордо. Мы займёмся этим прямо сейчас. — Я серьёзно! — О, с каких пор ты стал говорить так серьёзно, — сказал Таннер. — Ребята, глядите. Теперь мы должны его слушать. Он говорит серьёзно. — Это, конечно, изменит моё решение, — с сарказмом произнёс Рико, качая головой. — Спасибо, Гордо, за то, что сообщил нам, что, по твоему мнению, нам надо делать. Должны ли мы сразу начать игнорировать тебя и заняться чем-то полезным, или ты сначала хочешь устроить с нами словесную перепалку? — Что, чёрт возьми, не так со всеми вами? — недоверчиво спросил я. — Вы не слушали? Картер и Марк станут, блять, дикими, если мы не найдём способ это остановить. Они будут такими же, как Омеги, которые приходили сюда раньше. Вы помните их? Тех, которых вы должны, блять, убивать? И это даже не говоря о других Омегах, которые могут пытаться пробраться сюда прямо сейчас… — Мы помним, — сказал Крис. — И в этот момент мы должны быть со своей стаей. Ты действительно думаешь, что мы собираемся уйти? Это не то, как поступает стая, Гордо. Они не оставят нас, поэтому и мы не собираемся их бросать. То, что ты забыл, как быть частью стаи, не означает, что мы собираемся сделать так же. — Перестарался, — пробормотал Рико, когда я подошёл к Крису и столкнулся с ним грудью. — Я так не считаю, — произнёс Таннер, потирая рукой затылок. — Рано или поздно Гордо должен был это услышать, верно? — Чертовски верно, — подтвердил Крис, вызывающе вздёрнув подбородок. — Ты чертовски глуп, — рявкнул я ему в лицо. — Ты собираешься себя убить. Для чего? Он даже не вздрогнул под моим напором. — Ради моей стаи. Если ты думаешь, что мы просто собираемся бросить их, значит, не знаешь нас так хорошо, как хотелось бы. — Вы люди. Какой у вас шанс выстоять против…? — Значит, ты уходишь? — спросила Джесси. — Потому что в прошлый раз, когда я проверяла, ты тоже был человеком. Я взглянул на неё, отходя от Криса. — Это не одно и то же. Я проклятый ведьмак. У меня есть магия… — А я довольно хорошо обращаюсь с посохом, — произнесла она. — И ломом Окса тоже, так как он больше не может им пользоваться. Ты же знаешь, серебро и всё такое. — У нас с Рико есть пушки, — сказал Таннер. — И у меня есть ножи, — добавил Крис. — И нас тренировали сражаться с волками, — твёрдо заявил Рико. — Годами. И что, если нам придётся надрать Картеру задницу? Он заслужил это за то, что заставлял нас бегать. Ты же знаешь, я ненавижу бегать. У меня болят от этого ноги. Я уставился на них. Те уставились на меня в ответ. — Вы все сошли с ума, — тихо пробормотал я. — Возможно, — сказал Крис, пожав плечами. — Но мы застряли с тобой надолго. И, чёрт возьми, мы столкнулись с сумасшедшими Омегами, желающим стать Альфой зверем с огромными клыками и ещё большим эго. Подумаешь, какая-то болезнь, из-за которой у наших друзей со временем зайдут шарики за ролики? Ещё одна штука, с которой мы разберёмся. Рико рассмеялся, но быстро скрыл это кашлем. — Извините, — сказал он, слегка поморщившись. — Это было не смешно. Реакция на страх. — Мы вам понадобимся, — произнесла Джесси, а остальные замолчали. — И тебе больше всех. Я нахмурился: — Что это должно означать? Она ударила меня по голове: — Мужчины. Вы чёртовы идиоты. Как думаешь почему, чёрт возьми, Гордо? Слушай. Я не буду притворяться, что мне известно всё, что произошло у тебя с Марком. Меня не волнует, что с вами случилось, парни. Или то, что превратило тебя в мудака, который так привык притворяться, будто ему не больно, как всем нам, и будто он не замечает, что нам уже абсолютно осточертела ваша с Марком грызня. Если это произойдёт, если то, что сказала нам эта сука, — правда, мы тебе понадобимся, Гордо. Мы твои друзья. Ты нуждаешься в нас так же сильно, как мы нуждаемся в тебе. — Команда Людей приведёт к победе, — выкрикнул Крис, нежно улыбаясь своей сестре. — Мы можем делать то, чего не могут оборотни, — добавил Таннер. — Если они одичают, то им понадобится, чтобы мы присматривали за ними, пока не найдётся способ вправить им мозги. — И кроме того, — добавил Рико, дико мне ухмыляясь, — если я надеру им задницы, это хорошо повлияет на мой имидж. — Его улыбка немного померкла. — Хотя я не смогу никому об этом рассказать. Потому что существование оборотней — тайна. — Теперь он уже хмурился. — Какого чёрта я это делаю? У меня уже есть девушка. Эти нелепые люди. У них были сердца волков. — Нахуй вас всех, — сдался я. Они не обратили внимания на мои слова.***
Я был у своего пикапа, готовый отправиться домой, чтобы поспать пару часов. Мне нужно было отдохнуть. Из-за столкновения с Паппасом я был слишком истощён. Элизабет предложила мне остаться в доме Беннетов, но я не ночевал там уже много лет. Она знала, что я откажусь. Этому способствовало чувство вины, поселившееся в моей груди из-за намёков Мишель о моём отце. Я не мог выносить взгляда Элизабет, зная, что по моим венам текла кровь человека, который способствовал смерти её мужа и ещё одному уничтожению её стаи. Она меня не винила. Она была не такой. Но я винил себя за нас обоих. Я выбрал путь труса. Элизабет знала. Конечно, она знала. Она отпустила меня, помахав рукой. Небо начинало клониться к рассвету. Я сидел в пикапе, зевая и склонившись к рулю. Джо и Окс были с Паппасом, пытаясь придумать способ до него достучаться. Я сомневался, что из этого выйдет что-то путное. Омеги могли снова стать Бетами только в том случае, если бы нашли новые узы, которые смогли бы их вернуть на правильный путь. Я видел подобное раньше. С Паппасом всё было не так. Что бы с ним ни произошло, из-за чего бы не разорвались его узы, это не было связано с волчьими устоями существования. Это было из-за магии. Должно было быть из-за неё. Но я не знал каким образом магия это сделала. Я уже собирался завести пикап, когда он постучал в окно. Я подумал о том, что надо его проигнорировать. Но вместо этого я опустил окно. — Домой? — спросил Марк. — Да, — ответил я, уставившись прямо перед собой и не удостаивая его своим взглядом. — Хорошо. Ты выглядишь усталым. — Старею. Больше не могу бодрствовать всю ночь, как раньше. Он фыркнул: — Ты не такой старый, Гордо. — Кто бы говорил — Да, — сказал он. — Кто бы говорил Мне хотелось сказать ему так много вещей. Но я выбрал самую несущественную из них тему. — Что ты делаешь? Разве ты не должен быть… Я не знаю. Отдыхать. Или что-то в этом роде. Марк прислонился к двери, свесив руки внутрь пикапа. Я едва сопротивлялся желанию коснуться его пальцев. Если Мишель была права, через пару недель он вообще меня не узнает. — Наверное. Но есть кое-какие дела, которые мне нужно перед этим сделать. — Какие? — Я… Ты уверен, что хочешь это услышать? Мне было неловко. И я был мудаком. Поэтому я просто пожал плечами. Он видел меня насквозь. Так было всегда. — Пойду повидаюсь с Дейлом. Он услышал, как бешено заколотилось моё сердце. Марк должен был услышать. — Немного рановато. — Собираюсь прогуляться. Может, немного побегать. Хочу проветрить голову. — Эбби в получасе езды. На машине. — Знаю. Но мне это нужно. Мне придётся. Я наконец посмотрел на него. Его глаза блестели в полумраке. — Почему? Он пожал плечами: — Придётся положить этому конец. Мои руки сжались на руле: — Почему ты… — Затем: — Грёбаный ты хуесос. Марк не дрогнул: — Это не… — Ты сдаёшься! Он оставался возмутительно спокойным. — Я не сдаюсь, Гордо. Я поступаю правильно. Я не буду рисковать, потому что могу причинить Дейлу боль. И если я внезапно исчезну, он появится в городе. Будет задавать вопросы. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он перестанет докапываться? Так лучше. Особенно, если Мишель была права насчёт полнолуния. Что оно усугубит ситуацию. Чёрт бы его побрал. — Я собираюсь это исправить. Я ещё не знаю как именно. Но я исправлю. Мы разберёмся с этим. Должен быть способ. Я его найду. — Я знаю, что ты так и сделаешь. Мне ещё нужно было сказать ему столько вещей. Меня начинало захлёстывать отчаяние. — Тебе нужно верить в меня. Марк ответил без колебаний: — Я всегда в тебя верю. Мне показалось, что кожа на руле треснет под моими руками. — Просто… не надо. Скажи ему, что у тебя командировка. Скажи ему, что уезжаешь в отпуск. Не надо… Просто не веди себя как проклятый мученик. Это работает не так. — Потому что это твоя работа? Все эти слова. Они были опасно близки к правде. К тому, чего у нас с ним давно не было. — Да. Верно. Потому что это моя работа. Не забирай у меня эту роль. — Послушай, Гордо, это не… — Нет, — сказал я. — Я не собираюсь это слышать. Не от тебя. Засунь это дерьмо куда подальше прямо сейчас, понял? Ты хочешь порвать с ним? Отлично. Это твой выбор. Но тебе лучше не начинать всю эту прощальную чушь ни с кем другим. Особенно со мной. — Паппас… — Ты не он! — закричал я со слезами на глазах. Я не понимал, был ли я зол или напуган, или испытывал что-то среднее между двумя этими чувствами. Мне хотелось заткнуть ему рот. Мне хотелось увести его подальше от всего этого. Заставить его сесть в пикап и просто ехать, пока всё это не потеряет смысл. Отправиться туда, где мы были никем, и где ничто не могло нам навредить. Без стаи. Без всего. Только он и я. — Он не ты. У него нет того, что есть у тебя. У него нет… Я подавился словами. Меня. У него нет меня. Марк протянул руку и положил её на мою. Моя голова раскалывалась. Наша связь скручивалась в моей груди в тугой клубок. Вокруг был синий, такой чертовски синий, что мне казалось, будто я тону. Он пульсировал вдоль нитей связи, посылая отголоски боли с оттенком страха и гнева. Это исходило не только от него. Это исходило от всех них. Я чувствовал беспокойство Келли, ярость Картера. Там был Робби — маленькие всплески красного и лазурита. Джо и Окс пытались сохранять спокойствие за нас, и друг за друга, но оно было пронизано почти кобальтовым страхом. Элизабет где-то пела, и всё было синее. Всё, что связывало нас всех вместе, было синим. Наша связь стенала от боли. И Марк. Всегда Марк. Он сказал: — Может, болезнь сломит меня. Может, уже через день безумие рухнет на меня, и я надломлюсь прямо посередине. Или может, этого не произойдёт до тех пор, пока я не почувствую первое маленькое щупальце сумасшествия в своей голове. Эту тягу к волчьей сущности, которую я не смогу остановить. Но пока я собираюсь делать то, что должен. А может быть, это и к лучшему. Возможно, это то, что давно должно было произойти. Дейл не такой, как мы. Он не является частью всего этого. Я не думаю, что он когда-либо должен становиться частью нашего мира. Я никогда не чувствовал себя с ним так. Не так, как я чувствовал себя с… — Он вздохнул, качая головой. — Я мало чего боюсь, Гордо. Мало чего. Я волк. У меня сильная стая. Но я никогда не боялся потерять Дейла. Он был… отвлечением, я думаю. Заменой того, что мне нужно. Сейчас есть более важные дела. Вещи, которые мы должны сделать. Вещи, которые я должен сделать. Чтобы всё исправить. — Он сжал мою руку, пока мои кости не затрещали. Но я не хотел, чтобы он отпускал. Я ненавидел то, что в голове ощущал его шёпот: «Гордо, Гордо, Гордо», походящий на сердцебиение, которое никогда не остановится. — Я мало чего боюсь. Но я думаю, что этим я напуган. Тем, чем всё может обернуться. Кем я могу стать. Кого я могу забыть. Я опустил голову, пытаясь дышать, несмотря на боль в груди. Марк прочистил горло и продолжил: — Я знаю, ты сделаешь всё, что сможешь. И я буду помогать тебе, пока могу. Но если со мной что-то случится, если я… — Не надо, — хрипло выдавил я. — Не делай этого. — Я боюсь, — повторил он. — Потому что даже когда всё казалось потерянным. Даже когда наша стая раскалывалась и распадалась. Снова, и снова, и снова. У меня всегда оставались узы. Даже если он не хотел, чтобы я к нему вернулся. А теперь и его у меня отнимают. Он отстранился. Мы оба вдохнули и выдохнули. Я пытался подобрать хоть одно слово. В моей голове их было столько, что не счесть. Но ни одного из них я не смог произнести. Он постучал костяшками пальцев по двери. — Хорошо, — сказал он. — Это всё. Вот и всё. Я просто… Поспи немного, Гордо. Ты нужен нам в своей наилучшей форме. А потом Марк ушёл. В конце концов, когда солнце выглянуло из-за горизонта, я развернул пикап и поехал домой.
