Только не сейчас

Ввалившись в дом, он отнёс пакеты на кухню и там же подзавис на неопределённый промежуток времени, даже не переодевшись в домашнее. На самом деле, вот в таких вот приступах не было ничего особого, тем более, если учесть, что он студент. Недосып и переутомление — это обычное дело, все через это проходили и никого этим не удивить. Так устроен организм, когда чего-то не хватает, он даёт сбои. Но из-за того, что Чимин странно ощущал себя и окружающее его пространство, даже то, как течет время, внутри него что-то скреблось, просилось наружу, что-то, чего он не мог унять и успокоить. Запив пару штук купленных таблеток обычной водой, он продолжил собираться, дабы завтра утром не бегать по квартире сломя голову в поисках какого-нибудь дезодоранта или зубной щётки. Вот только Пак не учёл один факт, что у таблеток-то побочные эффекты бывают, а если быть конкретнее, именно у этих — легкая, а иногда и не очень, сонливость. Поэтому под конец сборов его практически вырубало, а ноги подкашивались на ходу. Бедолага даже уснул в уличной одежде, о чём уж тут говорить. Часовая стрелка остановила свой ход между тройкой и четверкой, в нерешимости двинуться дальше. Уже не ночь, но ещё и не утро. Такое время обычно называют предрассветными сумерками. Говорят, на улице в это время темнее всего, даже при ярком свете фонарей можно заметить непроглядную черноту небес. Разум человека переживает тоже нечто подобное. За ночь организм человека проходит через несколько стадий сна: от быстрого до медленного, или как его ещё называют глубокого. В течение этой фазы мы видим больше половины сновидений, и не все из них хорошие… Старые, потерянные воспоминания, душевные раны, необдуманно сказанное слово, что вы произнесли много лет назад — всё это ярко и красочно всплывает у вас перед закрытыми глазами. Словно шкатулка, что открывается в определённое время, всего на пару мгновений, а потом снова ждёт своего часа. Может быть, эта шкатулка раскрыла свои тайны перед Чимином именно в этот момент? Потому что как ещё можно объяснить то, что он резко вскочил, потянувшись за чем-то или за кем-то дрожащей тоненькой рукой? Взгляд его быстро забегал по комнате, словно он всё ещё был там, но где «там»? По щекам потекли слёзы, одна за другой, они оставляли свой мокрый след на бледной коже Чимина, заставляя его всё больше и больше недоумевать. Это был один из тех снов, который, как бы ты не пытался вспомнить, никогда не отзовётся эхом в твоей памяти. — Что это со мной? — смахивая рукавом всё новые и новые слёзы, усмехнулся Чим. — Почему я плачу? Это было странно хотя бы потому, что он не помнил, что в принципе ему приснилось, даже маленький отрывочек, лишь… смех? Его собственный смех. Видимо, он был счастлив во сне. Тогда почему он до сих пор не может успокоиться? Взглянув на электронный часы, что стояли на тумбочке возле кровати, Чимин понял, что ещё слишком рано, чтобы собираться, но и обратно ложиться ему тоже не хотелось. Потерев глаза, он спустил ноги вниз, обдумывая свой дальнейший план действий. Сам того не осознавая, он прокручивал колечко, висевшее на его шее на веревочке, между пальцев, от этого ему становилось в какой-то степени легче. Так всегда бывает: ты жалуешься, что у тебя мало свободного времени, а когда оно у тебя, наконец-то, появляется, ты совершенно не знаешь, чем себя занять, это ли не хуже? Всё-таки сидеть так, ничего не делая, было не лучшим из вариантов, поэтому Пак пошёл на кухню, дабы включить чайник и сделать себе чашечку крепкого кофе — обычный его каждодневный ритуал, после которого он всегда отправлялся в душ. В доме было непривычно холодно, может, потому что Чимин забыл закрыть окно на ночь, или на то была какая-то другая причина, но именно поэтому он мог спокойно, никуда не торопясь, согреть каждую клеточку своего тела, стоя под горячими струйками воды. Если бы кто-нибудь спросил Чимина, счастлив ли он, вероятно, он бы неопределённо пожал плечами и ответил что-то вроде коротенького «Комфортно». Может, это всё, потому что он всё ещё чего-то ждал? Люди говорят, что ко всему можно привыкнуть. Другими словами — рано или поздно вы начинаете воспринимать некоторые вещи как данное. Но вы никогда не свыкнитесь с той болью, что могут принести вам те или иные действия или вещи, и даже люди. Это не то, к чему вы можете привыкнуть. Это неправильно считать, что тот или иной человек — бесчувственный, скорее всего, он просто держит всё внутри, подальше от чужих глаз. Ведь твои страхи — это твои слабости. И уж поверьте, люди не упустят возможности с их помощью навредить вам. Так не легче ли, жить вообще без чувств? Определенно легче. Но есть вещи, ради которых стоит вытерпеть эту боль. Ведь оно того стоит…? За часом шёл час, а солнце давно уже радостно купало в своих лучах всё ещё мирно спящий город, Чимин же уже стоял возле зеркала в прихожей, полностью собранный, не решаясь надеть ему шарф, или на улице не так уж холодно, и он будет лишним. Нежелание замерзнуть, даже если на это был всего лишь один процент, убедило его всё-таки обмотать вокруг шеи теплый шерстяной шарф, который приятно пах мужскими духами. Он еще раз прогнал у себя в голове, всё ли он выключил и не забыл ли чего-нибудь, после чего развернулся к выходу и собрался было идти, но перед глазами опять возникли галлюцинации всё с теми же помехами, а самого его качнуло в сторону, словно не прибитую шлюпку волной на берег моря. На сей раз это сопровождалось ещё и невыносимым треском в голове, отдалённо похожим на шумы в телевизоре, от которых он был готов лезть буквально на стену. И опять это закончилось так же резко, как и началось. О пережитом говорил лишь пот, проступивший на его лбу. — Это уже не смешно, — он было направился на кухню, дабы запить таблетки, но споткнулся об рюкзак с конспектами. В голове сразу же всплыла недавняя сцена с профессором, из-за чего он хотел пнуть его куда подальше, но размахнувшись, остановился, достал из рюкзака свой неудавшийся роман и переложил в другой, дорожный, к остальным вещам для поездки. И, забыв про недавний приступ, взял сумки (их было не так много, в основном там лежала еда) и вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ.

***

Чимин пришел один из первых к остановке, которая находилась почти возле школы, где им и сказали собраться. К ней же спустя какое-то время подъехало несколько массивных автобусов, припарковавшихся вдоль тротуара, заняв при этом всё свободное парковочное место. По дороге сюда Чим зашёл в его любимую пекарню, где он был постоянным клиентом, и купил большой стаканчик Американо, словно по привычке, ноги сами привели его туда. И вот он стоял и медленно попивал то самое кофе, попутно вырисовывая своими черными ботинками непонятные круги эллипса на земле, как сзади на него напрыгнул всем своим телом Минсок. При этом он не упустил удачный шанс напугать друга, воспользовавшись элементом неожиданности и техникой бесшумной ходьбы ниндзя. Вот только Чимин на это никак не отреагировал, лишь огорчился, что пролил несколько капель своего любимого напитка. — Эй, что с тобой? Чего грустишь, как золушка, которая ждет своего принца на белом коне? — И давно ты видел в Сеуле коня? — включился в их разговор только что пришедший Ушик с небольшим красным чемоданом на колёсиках в руке. — Я смотрю на него сейчас, — весело засмеялся Мин, уворачиваясь от тяжёлой руки друга.  — Но если серьёзно, что с тобой… Может быть, это из-за профессора Кана? — осторожно спросил он. — Не знаю, просто столько всего накопилось сразу, — до глаз укутался он в складках шарфа, не желая делиться своими переживаниями. — Эй, просто оставь его в покое, — протянул Ушик, положив руку на плечо Минсока, — ты же знаешь, что он всё равно ничего не расскажет, даже если бы его пытали. Лучше пойдёмте на посадку, а то все хорошие места, возле окна, займут. В плане наглости и в какой-то степени целеустремлённости у его друзей было не занимать. Они быстренько протиснулись между своими однокурсниками, то и дело бросавших им в след недовольные восклики, в самое начало очереди, утащив за собой и Чимина, который не успевал извиняться и ловить испанский стыд за своих друзей. Отметившись, они протиснулись в пустой салон, заняв самые элитные места в самом конце автобуса. Кстати, Чимин смог выбить себе местечко возле окошка, безжалостно обыграв своих товарищей в «камень-ножницы-бумага», и, не став слушать нытьё Минсока, который утверждал, что его обязательно укачает, если тот не уступит своё место, засунул оба наушника в уши, включив какую-то медленную успокаивающую песню, и отвернулся к окну. Прямо возле их автобуса стояла кучка старшекурсников, которых Чимин прежде не видел и даже не встречал в стенах их пусть и большого, но сквозного университета. Только один человек ему показался знакомым, а если быть точнее — его спина, которой он был повёрнут прямо к Паку. Светлая копна золотистых волос искусно переливалась на солнце, позволяя лёгкому ветерочку делать с собой всё, что только заблагорассудится, слегка опущенные мощные плечи, длинные худые ноги — всё это въелось в голову Чимина, по кусочкам, как мозаика, соединяясь в единую, чёткую картину. — Эй, Ушик, ты знаешь, кто они? — не отрывая взгляд от компании парней, то есть от одного из них, похлопал того по плечу Чим. — Аа? — он поближе придвинулся к окну, буквально впечатавшись в него. — Это ребята с факультета хореографии с пятого курса. — Но профессор Ким говорил, что едет только четвертый курс… — А, видимо, старик что-то попутал. Слышал, это обычай ездить четвёртым и пятым курсом, каждый год… Но в любом случае, так даже веселее, — заметив напряжённый взгляд Пака, поспешил ретироваться Чхве. Так значит, воришка его кофе — старшекурсник? Внутри него вдруг проснулся непреодолимый интерес к его персоне, что-то вроде игривого пламени, которое охватило всё его тело. Желание увидеть лицо и ещё раз услышать спокойный тембр голоса незнакомца поглотило всё его сознание. Но озорные нотки в его глазах пропали, как только тот плавно повернулся в сторону, открывая вниманию Пака печальный, мутный взгляд и каменное лицо с холодными, но утончёнными чертами, которые казались ему не свойственными и чужими, словно перед ним стояла статуя из гранита, а не живой человек. Казалось, что всё, что его окружало, было ему совершенно неинтересно, а сам он мысленно находился в каком-то другом месте. Чимин протянул руку к стеклу, словно пытался утешить того, кого даже не знал, но автобус тронулся с места, оставив далеко позади его одинокий силуэт. Наверное, всё-таки стоит сказать, где, в принципе, они будут проживать ближайшую неделю. От Сеула до этого места где-то, примерно, три-четыре часа езды. Оно находится в провинции Канвондо, на берегу небольшого озера, на ближайшем расстоянии от которого нет никаких признаком цивилизации. Своего рода база отдыха посреди девственно чистой природы. Говорят, некоторые студенты специально поступают именно в этот университет, чтобы хотя бы раз съездить туда и ощутить эту атмосферу. Что ж многообещающее путешествие. Одногруппники Чимина всегда отличались резкой активностью и безбашенностью, поэтому всю дорогу в автобусе творилась какая-то оргия. Спасибо, что они вообще добрались до нужного места, ибо ответственная за них преподавательница потеряла весь свои энтузиазм, с которым вошла в салон, после, наверное, пятой попытки успокоить этот зоопарк. Один только Чимин в нём не участвовал, отстранённо уставившись в окно. Можно было сказать, что парень просто любуется дорожными пейзажами и наслаждается хорошей музыкой, но на самом деле он словно был в вакууме, никого не видя перед глазами и ничего не слыша. Погрузился в себя и свои мысли с головой, словно водолаз в морскую пучину. И там, и там — страшно, темно и холодно. И всё же с божьей помощью они добрались все в целости и сохранности до турбазы, остановившись возле домиков, как под копирку выстроенных в ряд, на главной площади. Они были первые. Так как ждать остальных не было смысла, молодая девушка, та самая преподавательница, взяла инициативу в свои руки и начала объяснять им расписание на сегодняшний день, основные правила и самое главное — кто и где будет жить. Удивительно то, что ребят и девчонок, конечно же, распределили весьма пестро, то есть, если в домике было хотя бы два человека с одной группы, это уже было редкостью и несусветным счастьем. Преподавательница объяснила это тем, что главной задачей их поездки является «установка крепких и нерушимых связей между разными факультетами и курсами». Многие были этим недовольны, то есть как «многие» — практически все, из-за чего на ответственную хлынула волна возмущающихся студентов с просьбами поменять им комнату. — Послушай, я знаю, что к тебе лучше не лезть, когда ты в таком состоянии, но меня это реально пугает. Минсок только что четыре раза позвал тебя, а ты никак не отреагировал, — положив руку на плечо, тем самым вернув друга в чувства, выразил своё беспокойство Ушик. — Вам не стоит переживать. Уверяю вас, я просто переутомился, — с натянутой улыбкой соврал Пак. Взяв свои вещи в руки, он отправился к нужному домику, оставив друзей тихо недоумевать. Не дожидаясь чьего-либо разрешения или одобрения, он вошел внутрь, где всё, как и снаружи, было обделано деревом. Прямо перед ним стояла кручёная лестница на второй этаж, где располагались по две комнаты по обе стороны, двери которых находились друг напротив друга. На первом же этаже размещалась просторная кухня с мини барной стойкой, за которой можно было кушать, и занимающая практически всё пространство уютная гостиная с большим диваном орехового цвета, декоративным камином и пушистым ковриком в тон. Его комната находилась слева от лестницы. Чим вошёл в неё, так как дверь была не заперта. В лицо ему сразу же подул лёгкий порыв ветра из распахнутого окна, устроив на его голове естественный беспорядок. Посередине стояла огромная двуспальная кровать, выполненная в каком-то странном, но весьма забавном стиле, слева — две двери (видимо, ванная и туалет), а справа — шкаф-стенка со встроенным рабочим столом. Всё здесь было так или иначе кофейного оттенка с привкусом молока и корицы, отчего лицо Чимина просветлело, морщины со лба исчезли, а на губах появилась лёгкая улыбка. — А тут уютненько, — сделал заключение он и бросил вещи на пол для того, чтобы сделать то, о чём, наверное, мечтает каждый. Чим разбежался, как смог, и прыгнул прямо в центр кровати плашмя, на живот, попружинив несколько раз, после чего прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, ведь когда ещё ты сможешь поваляться в такой мягкой, словно облачко, постели? Снизу послышался шум, а это могло означать лишь одно — пришли его соседи по дому на эти несколько дней. Конечно, Чимину стало любопытно, кто будет делить с ним общую крышу над головой, поэтому он почти бесшумно поднялся с кровати, оставив после себя, мягко говоря, хаос, на цыпочках подкрался к двери и осторожно приоткрыл её так, чтобы можно было наблюдать за происходящим через маленькую щёлочку, не привлекая к себе лишнего внимания. На лестнице послышался грузный топот чьих-то ног, и в ту же секунду перед глазами Чимина возникла та самая грустная моська и сам её обладатель собственной персоной. — Что? — негромко удивился Пак и, опомнившись, что его могут раскрыть, прикрыл дверь, а затем и рот свободной рукой. Произошло то, чего он действительно не ожидал. Ещё большим сюрпризом было то, что его комната была прямо напротив комнаты Чимина, это он понял по приближающимся в его сторону шагам и хлопку двери прямо возле его уха. — Почему? Почему напротив меня? — негодовал Чим, обхаживая комнату из стороны в сторону. — И как мне теперь ходить на кухню или в гостиную? Так, стоп… — он вдруг резко остановился посреди комнаты, приставив руку к подбородку, — а почему я вообще парюсь насчёт этого? Во-первых, я не сделал ничего плохого, во-вторых, он даже меня не знает. Поразмыслив над своими словами, он с непонятными звуками бросился на кровать лицом вниз, после чего принялся избивать ни в чём неповинные одеяло и подушки, причудливо дергаясь, как ненормальный. Смирившись всё-таки со своей участью, Чим разобрал свои сумки, аккуратно повесив одежду в шкаф, а остальные вещи — по своим законным местам, и, переодевшись в более легкую куртку, так как погода несомненно радовала своим обилием света и тепла, решил навестить друзей, дабы узнать их первое впечатление и если что, помочь распаковаться. До пяти вечера у них было свободное время, поэтому Чим решил никуда не спешить и оглядеться здесь в округе, неторопливыми шажками ступая по мощеной дорожке. Сквозь пышные кроны кедра игриво струился свет, создавая причудливые иллюзии светотени. Словно с картин сошедшие пейзажи были тут на каждом шагу, нужно было только пошире открыть глаза и наслаждаться. Печально, что некоторые, всю жизнь проживая в спешке, упускают такую красоту. И вот впереди показалось то, что, по словам Чимина, было изюминкой этого места, а именно — озеро с его прозрачно чистой водой, отливающей на солнце. Подойдя к самому берегу, он присел на корточки и окунул кончики своих пальцев в воду, которая была ещё прохладной, отчего по телу пробежались мурашки. Но вдруг откуда-то слева послышался шум, что заставило Чимина инстинктивно повернуть голову. Источником этого звука оказался, как бы иронично это не звучало, тот самый парень-воришка, который теперь сидел к нему спиной в небольшой деревянной беседке, которые стояли здесь по всей территории. Отчего-то тело его сейчас не слушалось, словно он потерял над ним контроль. Ноги сами подошли к парню, а изо рта вырвалось предательское: — Привет, тут не занято? Конечно, это застало его врасплох. Впервые он посмотрел на Чимина, замерев с так и не откусанным сэндвичем в руке. Он не отводил взгляда, в котором страшно поблёскивали искры, пока по его щеке не потекла одинокая слеза, которую он тут же поспешил вытереть рукавом своего пальто. — А какой ответ хотел бы услышать ты? — как ни в чем не бывало, проговорил он, откусив, наконец-таки, сэндвич. Чим этот вопрос понял по-своему, поэтому присел против, не решаясь сказать хоть слово после увиденного. — Меня зовут Пак Чимин, — радостно протянул он руку. — Мы с тобой живём друг напротив друга, и я подумал, нам стоит подружиться. — Как иронично, — усмехнулся он, проигнорировав рукопожатие, но ухмылка эта была печальная. — А ты много улыбаешься, — неожиданно добавил он. — А, да… кажется, — почесав затылок, смутился Пак. — А вот ты не очень улыбчивый, что-то случ… Чим не успел договорить, так как парень резко встал, перебив его: — Извини, но я не нуждаюсь в твоём беспокойстве. Оставив недоеденный обед на столе, он равнодушно развернулся и уже было собирался идти по своим делам, как Чимин схватил его за руку. — Скажи хотя бы своё имя, и я обещаю, что отстану от тебя. Было видно, что внутри него происходила какая-то борьба, спина его напряглась, а кулаки нервно сжались. Сделав глубокий вдох, он бережно убрал руку Пака со своей и, всё также стоя спиной к нему, произнёс: — Хосок. Чон Хосок. И всё. Он просто ушёл. Ушёл, оставив Чимина одного.