Только не сейчас

Через полчаса он всё-таки дошёл до домика друзей, успев тысячу раз прокрутить их диалог у себя в голове, снова и снова приходя к одному и тому же выводу, что этот парень просто чокнутый, полный псих, иначе как ещё можно объяснить его странное поведение и быструю смену эмоций. Кстати, теми самыми везунчиками с одной группы, которых заселили в один домик, оказались Минсок и Ушик, чьи комнаты так же располагались друг напротив друга. Но зная их не первый год, Чим мог сказать, что ночевать они, скорее всего, будут в комнате первого, так как у того всегда с собой много вкусняшек. Что внутри, что снаружи их домик был в точности такой же, как и его, отчего казалось, что он вернулся к себе, только тут, к счастью, не жил один сумасшедший воришка. — Эй, послушайте, я вам говорю, что нужно принарядиться, — роясь в чемодане, прокряхтел Минсок. — Ну и зачем нам такое счастье? — отстранённо спросил Ушик, сидевший на подоконнике и внимательно разглядывавший свой палец на наличие занозы. — Ну как же, вы же знаете, после концерта будет вечеринка… ну, и вы понимаете, о чём я, — он многозначно подвигал бровями. — Послушай, только тебе здесь нужно принаряжаться, мы-то с Чимином вышли на лицо в отличии от некоторых. Чим прыснул, отчего в него сразу же прилетела подушка, от которой он не успел увернуться. — Ладно-ладно, я сдаюсь, — с поднятыми вверх руками Пак подошёл к Минсоку. — Можешь делать со мной всё, что хочешь. Но в пределах разумного. На самом деле, Мин тот еще модник, это что-то типа его хобби. В своё свободное время он всегда торчит в торговых центрах. Если бы ему не нужно было пить, есть и спать, а магазину закрываться на ночь, он бы провёл там всю свою жизнь. Это приносило ему больше радостных эмоций, чем что-либо. А если намечается какое-нибудь мероприятие, пускай даже не крупное, закрывайте все окна и двери, ведь он любит не только коллекционировать одежду, но и наряжать в неё своих друзей. Хоть Ушик и знал, о не совсем здоровом пристрастии своего друга и что будет, если он не примет в этом участие, но всё равно выразил категорический протест, ссылаясь на то, что он и сам приобрел недавно пару модных вещичек. У Чимина же особого выбора не было. Как говорится, тут либо ты, либо тебя. В отличии от Минсока, он не любил всё это: часами выбирать наряд, а затем столько же делать укладку. Он не понимал этого, нет смысла замазывать прыщи, что являются лишь внешними недостатками, свою же гнилую чёрную душу ты всё равно не замажешь, но и друга не критиковал, считая, что это его личное дело. Но почему он сейчас с восхищением и удовлетворением смотрит в зеркало? Почему ему нравится, как эта полупрозрачная чёрная блузка с вшитыми блестящими стразами в дополнении с портупеей сидит на нём, хотя она и сдавливает его грудь так, что дышать невозможно? Зачем он специально по своей воле мыл голову и делал эту чёртову укладку? Зачем? Ааа, так дело во внимании, а точнее в желании получить его. Он хотел, чтобы на него обратили внимание. Всего лишь… — Что же делать я такой жадный? — произнёс он мысли вслух. — Ваа, Чимин~а, на этот раз наш «стилист» превзошёл самого себя. Я даже жалею, что отказался от подобного, — восхитился его внешним видом только что вошедший Чхве, одобрительно похлопав в ладоши и даже присвистнув, хоть он этого и не умел. — Ха, моя мама говорит, что у меня слишком прекрасное чувство стиля для этого мира, — не упустил момента похвастаться Мин. — Лучше бы Бог тебе побольше мозгов отсыпал, оболтус, — отвесил он смачного подзатыльника другу, после чего заключил в ловушку из своих рук так, что тому было не выбраться. — Ну а ты что думаешь? Тебе-то нравится? Ты же вроде бы не любитель подобного, — обратился он уже к Чимину, который нервно теребил кольцо. — Нравится, — сухо ответил он. — А вот твой голос говорит об обратном, — немного расстроился Мин, ожидая услышать более восторженную реакцию. — Давай… просто не будем. Вы же готовы? Тогда пойдёмте, скоро, наверное, всё начнётся. Не став дожидаться ответа, он надел пару лакированных ботинок и вышел наружу. — Мне кажется, или в последнее время с ним что-то не так? — озвучил очевидное Минсок. — Не нравится мне это, — угрюмо заключил Ушик.

***

Прямо возле озера за высокими деревьями спряталось большое двухэтажное здание, что стояло отдельно ото всех, но по сути было самым главным, поскольку внутри него проходили все без исключения мероприятия. Конечно, это был всего лишь обычный актовый зал, чем-то похожий на их университетский, особенным его делало лишь большое обилие растительности, как внутри, так и снаружи, и старенький, в какой-то степени утонченный интерьер. Но эта красота терялась на фоне зачем-то повешенных воздушных шаров и плакатов, а вместо старинной огромной люстры можно было увидеть современные прожектора. Всё так нелепо и не к месту. Прямо напротив сцены в несколько рядов раскинулись чёрные стулья-раскладушки, которые на момент прихода Чимина были почти все заняты студентами и ответственными за них преподавателями. Оглянувшись по сторонам, он заметил пару троек свободных мест на предпоследнем ряду, которые он хотел занять для друзей, но на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. — Ушёл без нас и даже не подождал, — укоризненно глянул на него Ушик, пытаясь удержать добродушную улыбку. — Прости, мне нужно было подумать. Сейчас всё хорошо, — он натянуто улыбнулся. — Пойдем, а то наши места займут. Чхве ободряюще похлопал того по плечу, замявшись на секунду, он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но внезапный стук по микрофону со сцены прервал его. Это был сигнал о начале приветственного концерта, который мало кому был интересен, скорее, все ждали обещанную вечеринку после него, но посещение было обязательным, поэтому все усердно делали вид, что им очень нравится происходящее на сцене, Чимин же с друзьями поспешили занять места. Свет погас, и началась «увлекательная» программа длиною в час, или даже того больше. Всё это время Чим неосознанно пытался отыскать знакомую макушку, но его не было в зале, и даже потом, когда все стулья убрали, а свет софитов озарил темное пространство, он не смог его отыскать. Отчего-то Пак, сам того не замечая, потерял интерес к долгожданной вечеринке. Развернувшись, он уже собрался идти на выход, как кто-то справа схватил его за запястье, притянув к себе. К сожалению, это был Минсок, который в своём наряде блистал похлеще, чем звезда на ёлке. — Ты куда собрался? Профессор Ким хочет сделать какое-то заявление, и почему-то мне кажется, это не к добру. Как раз в это время на сцене включился один единственный прожектор, а из-за кулис вышел старенький низенький толстячок с причудливыми редкими усами. — Ребятки, прежде, чем включат музыку, я бы хотел предупредить вас о запрете на спиртные напитки и табачные изделия. Если вы вдруг решите выйти на улицу, знайте, обратный путь для вас закрыт, именно поэтому на входе будут стоять два охранника, — по залу прокатилась волна недовольств и возмущения, но старик сделал вид, что ничего не видит и не слышит, и, хлопнув в ладоши, продолжил. — Так-с, желаю вам всем хорошенько повеселиться. Что ж, поехали! Как по команде из колонок раздалась громкая ритмичная музыка, вибрацией отдающаяся в теле. В ответ зал взорвался одобрительными криками и визгами, со стороны девчонок. — Эх, я так и знал. Этот старик всегда портит весь кайф. А если кому-нибудь плохо станет, им что тут помирать? — выкрикнул он, но из-за громкой музыки его никто, кроме рядом стоящего Пака, не услышал. — Не каркай, — мягко сказал Чим, предчувствуя неладное. — Ты не видел Ушика? И куда он только запропастился, — приподнявшись на носочки, начал вглядываться в толпу Мин. — Я пойду поищу его. — Нет, стой, — вцепился Пак пальцами в рукава шелковой рубашки. — Не уходи. — Да брось ты. Я найду его и вернусь обратно. Познакомишься пока с кем-нибудь, — он дружески подмигнул ему и, даже несмотря на буквально умоляющий взгляд Чимина, скрылся в толпе студентов. Тихо выругнувшись на этого «мелкого чертёнка», он непроизвольно повернул голову в сторону сцены и неожиданно для себя столкнулся взглядом с карими глазами Чон Хосока. И это было не что-то типа мимолётного взгляда, он целенаправленно прожигал его взглядом, добираясь до таких истин, которых Пак и сам боялся. Опустив голову в бок, он слегка мотнул ей, как будто он, Чимин, был книгой, а Чон любопытным читателем, раздумывающим над очередной головоломкой, что оставил для него автор. Музыка слегка затихла, а на сцене помимо Хосока появились ещё пару человек, один из которых держал микрофон в руках. — Ребята, вы хорошо проводите время? — Да! — хором отозвался зал. — У парней с пятого курса факультета хореографии есть для вас небольшой подарок. Пожалуйста, поддержите их бурными аплодисментами, — одарив лучезарной улыбкой каждого зрителя, а парней — одобрительным кивком, он удалился со сцены. После продолжительных аплодисментов все замерли в ожидании шоу. Софиты окрасили сцену в неяркий темно-алый цвет, откуда-то сзади пустили дым, который не спеша окутывал каждый клочок площадки, а парни заняли свои места, приняв фигуру шестиугольной звезды и подав знак диджею, что они готовы. С первой секунды, с первого движения они уже поразили Чимина, особенно один из них. Тот, от которого он не отрывал взгляда, внимая каждому взмаху рук и повороту тела. Не было никакого сомнения, что на сцене он расцветал, вкладывая все силы и эмоции в танец, в язык своего тела. В помещении становилось всё жарче и душнее, или это только одному Чимину так казалось. Нервно сглотнув, он схватился за блузку, пытаясь оттянуть ее от шеи. На коже проступил липкий неприятный пот, а лёгкие будто сжались до мельчайших размеров. Кто-то нежно обхватил его лицо двумя руками, но, подняв голову, он не увидел никого перед собой, лишь бесконечное число повернутых к нему спин. Шею обожгло чьё-то томное дыхание, заставив мурашки табуном пробежаться по всему телу. Отчего-то ему стало некомфортно, что его окружает такое большое количество людей, я бы сказала, даже страшно, словно он раненный зверь, загнанный в ловушку. Переведя затуманенный взгляд на сцену, он отчётливо видел лишь его фигуру, как будто все прожектора светили на него одного. И опять эта странная рябь перед глазами, заставившая его попятиться назад. Свет софитов сменился на яркие лучи солнца, а сцена — на какую-то незнакомую улицу. Музыка накладывалась одна на другую, до боли раздаваясь в ушах Чимина. Он попытался их закрыть, но она словно была внутри него. Все, кроме Хосока, как голограммы мерцали, словно от помех, но только не он. Его движения были такими чётки, будто он видел этот танец не в первый раз. — Чёрт, только этого мне сейчас не хватало. Отыскав в кармане чёрных джинс пузырёк с таблетками, которые он взял с собой на всякий случай, дрожащими руками открутил крышку, попытался высыпать пару штук себе на ладонь, но выронил их все, вместе с пузырьком из рук. Чувствуя, что ему становится только хуже от нехватки кислорода в крови, Чим поспешил на выход, позабыв, что уже не сможет вернуться обратно. Сбежав по ступенькам лестницы вниз, к озеру, он оказался на небольшом деревянном помосте с ограждением, на которое он и облокотился в попытках отдышаться. Но ничего не выходило, а из-за сильного головокружения и звона в ушах он еле мог удерживать вертикальное положение своего тела. Вдруг кто-то бесшумно обогнул его и притянул к себе за воротник блузки. Этот «кто-то», кого Чимин не мог разглядеть из-за того, что его глаза как будто заволокло туманом, начал расстёгивать ремешки портупеи на его груди, из-за которых ему и было трудно дышать. — Зачем так сильно затянул? — с упреком произнёс знакомый голос. После того, как был расстёгнут последний, Чимин, наконец-то, смог вдохнуть глоток свежего воздуха, жадно и надрывисто. Когда же мутная пелена сошла с глаз, он увидел перед собой Хосока, который всё это время поддерживал его за плечи, чтобы тот не упал. Обычно безэмоциональное лицо, теперь выражало беспокойство и заботу. — Хо… Хосок, — осторожно произнёс Чим, словно боялся его спугнуть, как маленького зверька. — Можешь ты хотя бы здесь сам о себе позаботься? — сделав шаг назад, произнёс Чон. Чим только сейчас заметил, что парень часто дышал. Его грудь высоко вздымалась, на лбу виднелся пот, а тело слегка дрожало, видимо, от усталости, ведь он только выступил и сразу прибежал к нему. Чимину стало стыдно за своё детское поведение. — Ты сам как, в порядке? Вот только Чон не спешил отвечать на вопрос, буквально повисший в воздухе. Долго и мучительно он вглядывался в покрасневшие глаза младшего, словно пытался найти в них ответ на какой-то свой вопрос, а у Чимина от этого ладошки вспотели и лицо побагровело, но благо, было темно, лишь свет вдалеке стоящего фонаря освещал их силуэты. Казалось, что он и вовсе не собирается отвечать или вообще нарушать тишину, а малышу Чимину было слишком неловко под пристальным взглядом старшего. — Почему, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что весь мир рухнул? — еле слышно, словно лёгкое дуновение ветра, произнёс Чон. — Что? — искренне удивился Чими. — Ничего, — тряхнул он головой, отбрасывая ненужные мысли. — Ты собираешься возвращаться обратно? Всё-таки на улице не так тепло, можешь простынуть. — Да. Стоп, но… Чим, наконец, вспомнил слова профессора Кима о том, что никого не пустят обратно, а значит, вход в зал для него заказан. — Так что? — испытывающе сверлил его взглядом Хосок. — Я бы с радостью, но… из-за меня, мы не можем вернуться обратно. — Ах, ты об этом. Пойдём, — жестом показал он, чтобы тот следовал за ним. Мало на что надеявшийся Чимин покорно поплёлся за старшим, коря себя за свою же глупость и в качестве наказания легонько постукивая себя по голове. Вопреки его ожиданиям, они свернули с основной дорожки влево, обойдя здание с другой стороны, где и находился ещё один вход, скорее всего, сделанный для персонала, а также для выступающих на сцене. Поднявшись по небольшой лестнице, Хо ритмично постучал в дверь и замер в ожидании ответа. Сначала никто не открывал, так что Чимин даже подумал, что старший его разыгрывает. Но вот послышался поворот ключа в стареньком замке, и дверь со скрипом отварилась, а на пороге появился какой-то увесистый мужчина, хмуро оценивающий их взглядом с сложенными руками на груди. Разглядев во тьме Хосока, он будто просиял, на лице сразу же расплылась улыбка, а маленькие глазки заблестели. — Аа, Хосок, это ты! — полез обниматься он, даже несмотря на явный протест Чона. — Да-да, это я, — выбираясь из смертельной хватки своего приятеля, прокряхтел он. — Не пропустишь нас? — А это кто? — указав пальцем на Чимина, прищурился здоровяк. — Он со мной, — приобняв младшего за плечи, заверил его Хо. Недовольно фыркнув, он всё-таки пропустил их, отойдя в сторону, дабы освободить проход. Как и ожидалось, это было закулисье. В небольшой по размерам комнате, заставленной всевозможными декорациями, то тут, то там сидели изнеможденные танцоры с мини вентиляторами в руках, а к Хосоку сразу же подлетел высокий черноволосый парень, видимо, его одногруппник. — Эй, чувак, что за дела? Мы так не договаривались. Ты куда смылся посреди танца? — начал наезжать на Чона он. — Подожди, — спокойно притормозил он друга и развернулся к Чимину, обращаясь уже к нему. — Повернёшь за вон тот угол, а там, в конце небольшого коридора, будет дверь — это выход в зал. Понял? — младший кивнул. — Иди, а я пока тут разберусь. Надеясь услышать ещё хоть что-то, Чимин специально шёл маленькими шажками, но Чон не произнёс ни слова, пока тот не свернул за угол, проводив его печальным взглядом, и только потом начал пылкие разборки со своим приятелем. За последние полчаса с Чимином слишком много всего произошло, поэтому ему нужно было время, чтобы хорошенько над всем этим поразмыслить. А поразмыслить было над чем: Почему Хосок выбежал за ним, если ещё не дотанцевал номер? Что ему делать с этими правдоподобными галлюцинациями? Что означала та его фраза? Почему Чон то отстранённый с ним, то наоборот слишком заботливый? Не на один из них Чим не смог найти нормального, логического объяснения. Но, к счастью, среди толпы его разглядели Минсок и Ушик, которые каким-то образом были слегка подвыпившие, прекратив этот ни к чему не приводящий мозговой штурм в голове Чимина. — Хей, где ты был, мы тебя везде искали? — радостно воскликнул повисший на плече Ушика Мин. — И что у тебя за вид такой? Весь растрёпанный, а с одеждой-то что… Аа, я всё понял, — многозначно ухмыльнулся он, подёргивая бровями. — Что ты понял, оболтус? — дал ему несильный подзатыльник Ушик. — Ты что Чимина не знаешь? Первый год дружим?.. А ведь действительно, если задуматься, они знакомы уже шесть лет, ещё со старшей школы, но он совершенно не может вспомнить, как они познакомились и с кем он дружил до этого. Что-то в его сознании дало сбой, отчего ему вдруг начало казаться, что все его воспоминания не его, лишь иллюзия, не больше. А все эти двадцать с лишним лет словно прожил кто-то другой, не он. Странно было осознавать сейчас своё существование: вот он ты, живой человек, всё чувствуешь и всё понимаешь, но так ли это? Вечеринка закончилась где-то около десяти вечера, и за всё это время Хосок ни разу не показался в зале. Это Чимин знал на все сто процентов, так как то и дело косился в сторону сцены и той самой двери, но из неё так никто и не вышел. Поэтому Чим накрутился себя, что из-за него Чону сильно досталось, возможно, его вообще выгнали из группы?! От одной мысли об этом его передёргивало, а сердце разрывалось от чувства вины. Направляясь в свою комнату, после того, как они с Ушиком пытались полчаса отговорить Минсока, устроить заплыв в озере на время, он остановился напротив двери старшего. С одной стороны хотелось извиниться за возможные последствия из-за его невнимательности, а с другой — было страшно смотреть ему в глаза. Собравшись с силами, он поднёс кулак к двери, но в самый последний момент всё-таки остановился, тяжело вздохнув и вцепившись в свои волосы, будто пытался вырвать их с корнями. Что-то в этом парне пугало его, но и неумолимо тянуло к себе. И пока он не был готов встретиться с ним вновь. Лишь свет неполной желтоглазой красавицы освещал тёмные уголки комнаты Чимина. Через приоткрытую форточку внутрь проникал свежий ночной ветерок, бередя непослушные локоны на голове парня, мирно посапывающего в уютной постели, а кругом полнейшая тишина. Как говорится, ничего не предвещало беды. Но вдруг резкая пульсирующая боль, истоки которой находились глубоко в сердце, пронзила всё его тело. В ушах зазвенело, а на глазах выступили слёзы, и вовсе нет от боли, по крайней мере, не от физической. Что-то во сне заставило его чувствовать невыносимую тоску, вот только что? Он совершенно не помнил этого. Но как можно забыть то, что приснилось тебе буквально пару секунд назад? Словно что-то блокировало его память. Но даже если так, не слишком ли это жестоко? Прикрыв уши руками, Чим притянул ноги к груди и зажмурился, пытаясь не обращать внимания на бушующий внутри него ураган из эмоций и чувств. И это помогло, со временем, но он справился. Но он правда в порядке или только убедил себя в этом?