Только не сейчас

Засыпать обратно было страшно, поэтому он просидел так, уткнувшись лицом в колени, до самого рассвета и даже после, пока внезапно зазвонивший будильник, напугавший его, не заставил вернуться в реальность. Наспех умывшись, он надел на себя слегка помявшуюся серую толстовку с капюшоном, чёрные штаны с двумя полосками по бокам и пару белых кроссовок, а сверху — зеленую куртку размера оверсайз, и спустился вниз, где завтракали его соседи, в том числе и Хосок. Накинув капюшон и засунув руки в карманы толстовки, Чим прошёл мимо них на выход, так и не съев даже крошки еды. А всё потому что в горле словно ком стоял, блокирующий все потребности. Хотелось запереться в своей комнате, укутавшись в тёплое одеяло, которое бы служило самой надёжной защитой от всех невзгод, так разом накрывших его с головой, но нужно было отправляться на обязательную экскурсию в соседний город. Поэтому он неохотно поплёлся на главную площадь, место встречи всех студентов, по пути сшибая всё под своими ногами. Хотя было еще рано, он уселся на одну из скамеек, расставленных вокруг неработающего сейчас фонтана, в ожидании друзей. Погода словно вторила его внутреннему состоянию. С самого утра солнце спряталось за чередой непрекращающихся туч так, что всё вокруг казалось серым и мрачным. Ветра не было, но от этого казалось, что все окружающие его предметы замерли, словно затишье перед бурей. Народ не спешил подтягиваться, а те, что уже пришли, выглядели не лучше Чимина: с опухшими лицами, синяками под глазами и не закрывающимися из-за зевания ртами. Откуда-то сзади к нему подскочил полный сил и энергии Минсок, присев сбоку от него. — Доброе утро. Хотя глядя на тебя, я в этом уже не уверен, — вылупившись на него своими большими карими глазами, проговорил Мин. — Не все такие же бодрые по утрам, как ты, — подсев к Паку с другого края, сквозь зевок пробубнил Ушик. — Дружище, ты хоть вообще спал? — глядя на опухшее лицо Чимина, поинтересовался он. — Может, часа два-три. — И что же ты делал в остальное время? — встрял в их диалог Минсок. — Знаете, — всё-таки решил поделиться своей проблемой с друзьями Чимин, — последние два дня я просыпаюсь посреди ночи и, откровенно говоря, чувствую себя очень плохо. — Что-то типа тошноты? — предположил Чхве. — Нет, я не знаю, как это объяснить, но я на все сто процентов уверен, что это из-за сна, который мне снится уже которую ночь подряд. — И что же это за сон? — поинтересовался заинтригованный Мин, сжимающий плечо друга. — В том-то и дело, что я не помню, — опустив голову, поник Чим. — Мда, кажется, мы зашли в тупик, — откинулся на спинку скамейки огорчившийся Минсок. — Может, тебе нужно сходить к врачу? — посоветовал Ушик. — Где я тебе его здесь найду? В местном медпункте мне максимум, что могут дать, так это активированный уголь. — И то верно. Справа послышался шум двигателя автомобиля, причем не одного, и на площадь въехали те самые автобусы, на которых они сюда и прибыли. Обогнув фонтан, они затормозили один за другим прямо напротив лавочки Чимина, возле которой, откуда не возьмись, появилась воодушевлённая кураторша, сложившая руки вместе и, по всему видимому, предвкушавшая эмоции от предстоящей поездки. — Так-так-так, ребятки, соберитесь все вокруг меня, — она подождала, пока все подойдут к ней и станут полукругом. — Сейчас мы отправимся в соседний город, где вам проведут экскурсию, после которой у вас будет около двух-трёх часов свободного времени. Попрошу вас всех прибыть в назначенное место в 12:00. Без вас мы, конечно, не уедем, но это добавит нам лишних проблем и хлопот. Так-с, — она хлопнула в ладоши, — поехали же. Только она договорила, как к автобусам хлынули толпы, создав ужасную давку. Ушик и Минсок схватили Чимина за руки, потянув в сторону ближайшего, но ему преградил дорогу водитель автобуса, из ниоткуда возникший перед лицом, как скала, и повествующий о том, что мест больше нет. Друзья хотели выйти за компанию, но Чим остановил их жестом и поплёлся к другому. По счастливой случайности в том же автобусе оказался и Хосок, сидевший в самом конце рядом со своими друзьями. Они встретились взглядами, но оба поспешили отвести их, словно бы и вовсе не знакомы. Единственное свободное место было радом с его одногруппником, с которым они, в принципе, не общались, поддерживая, так сказать, нейтральные отношения. Но это было не важно, всё равно весь путь он слушал музыку, уставившись в одну точку, как загипнотизированный. Чувствуя постоянное напряжение и чей-то сверлящий взгляд сзади на свой затылок, Чим, то и дело, вздрагивал, борясь с желанием повернуться и уставиться на него в ответ. Но он держался. Держался до самого приезда. Чуть автобус затормозил, выключив двигатель, Чимин уже вылетел наружу, желая поскорее убежать отсюда подальше, куда только глаза глядят. Свернув между домами в узенький переулок, он очутился в небольшом парке, пёстро украшенном разноцветными флажками и плакатами. Вдоль кирпичных дорожек, по которым туда-сюда бродило неимоверно большое количество местных жителей и, конечно же, приезжих, как и сам Чимин, стояли палатки с едой и праздничными атрибутами. Людей было и правда очень много, если учесть, что было всего около десяти утра. То есть спокойно пройтись и осмотреться, он не мог из-за постоянного чувства давления со стороны. Сам того не замечая, внутри него начал развиваться социофоб, или просто всё возвращается на круги своя? Но делать было нечего, город совсем незнакомый, и так, и так придётся контактировать с людьми. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он шагнул в сторону толпы, которая тут же подхватила его, словно течение, и понесла вперед. Ноги не слушались, как, впрочем, и всё тело, а уши заполнили всевозможные звуки: от праздничной музыки до случайных фраз, вырванных из толпы, эхом отдававшихся в голове, словно бы пластинка, которая заела и теперь раздражает каждую клеточку его мозга. Но в одно мгновение всё разом утихло, а сам он остановился, как вкопанный, посреди дороги. И это ощущение, что кто-то приобнял тебя сзади, разлилось по всему телу и было таким реалистичным, вплоть до того, что он чувствовал обжигающее дыхание на своей закрытой капюшоном шее, отчетливое сердцебиение и тепло несуществующего тела. Разом обессилив, он осел вниз на корточки, прикрыв глаза руками, твёрдо веря в то, что если он никого не видит, значит и его никто не замечает, отчасти это так. Это не страшно. Это не должно быть страшно. Это то, как должно быть, правда. Кто-то сел перед ним, также на корточки, он почувствовал это лёгким дуновением ветра. Этот «кто-то» взял руки Чимина в свои, крепко сжав. — Всё в порядке. Эй, слышишь, всё хорошо. Он узнал этот спокойный ровный голос сразу же и, подняв голову, наткнулся на тёплый, успокаивающий взгляд Хосока. — Как ты тут…? Неважно. Чимин поднялся, вновь ощутив прилив сил, а за ним и Хосок, не отводя глаз от лица младшего. Пак был зол на него, но за что? Этого он и сам не мог понять. Может, из-за постоянной перемены отношения в его сторону: он был то отстранён, то излишне внимателен, и Чим никак не мог понять причину этого. — Я хотел пройтись один, — твёрдо заявил младший. — Мм, так иди, кто тебе в этом мешает? Этот ответ поставил Чимина в тупик, вогнав в лёгкое замешательство, что было видно по его выражению лица. Пак обогнул его справа, с подозрением покосившись, и не спеша побрёл вперёд, куда его совсем недавно уносила толпа. Пройдя пару метров, Чим понял, что старший не собирается от него отставать, так как он буквально шёл за ним по пятам. Почти бесшумно, но Чимин знал это наверняка, как будто из сотни людей он чувствовал лишь его вибрацию, исходившую от земли. Так они и прошли вдоль аллеи, никуда не торопясь. Если Чимин останавливался рассмотреть какую-нибудь побрякушку на прилавке, то и Хосок останавливался там же, словно бы его тоже заинтересовала эта вещь. Чим находил это странным, но в тоже время весьма забавным. Его присутствие ни чуть его не напрягало, а даже, наоборот, в какой-то степени успокаивало. В конце аллеи он свернул направо, вдоль дороги по тротуару, заприметив небольшую кофейню, а Хосок за ним, словно хвостик. Внутри было тепло и пахло ванилью, что вызвало прилив эндорфинов и глуповатую улыбку на лице Чимина. Почти все столики были свободны, лишь в самом углу, у окна, сидела парочка подростков, бурно обсуждающих какую-то сенсацию, произошедшую в школе. Подойдя к прилавку, он радушно поздоровался с работницей и, даже не посмотрев в меню, сделал заказ: — Можно, пожалуйста, Американо и к нему что-нибудь сладенькое с шоколадом. При одной мысли о долгожданном завтраке у него заблестели глаза, но продавщица поспешила его огорчить: — К сожалению, мы сейчас не можем сделать вам кофе, так как сломалась кофемашина. Но мы можем предложить вам чай или молочный коктейль. — Нет, не нужно. Спасибо, до свидания. С нескрываемым огорчением он обернулся и наткнулся на Хосока, о котором уже успел и позабыть. — С каких пор тебе нравится Американо? — поинтересовался он. — Ну, не знаю. Думаю, он мне всегда нравился. На лице старшего проскочила легкая ухмылка, едва уловимая, но Чим успел её заметить. — Я бы мог тебе показать пекарню, в которой делают отличное Американо с их фирменными эклерами, но… Ах, да, — он наигранно поднёс руку к подбородку, поглаживая несуществующую бороду, — ты же хотел «пройтись один», — сделал он акцент на последнем слове. — Хм, разве? — Чимин тоже решил вступить в игру, — я такого не припомню. Может, тебе послышалось? — Может быть, и так, — пожал плечами он. — Так что, мы идём, или ты ещё хочешь посмотреть на эту влюблённую парочку? Чим недовольно хмыкнул и, сложив руки на груди, направился на выход. Но вся его уверенность пропала, когда он вышел на улицу и понял, что не знает, в какую сторону идти. — Ты такой ребенок, я рад, — подчеркнул Чон, вышедший вслед за ним. — Мм, «рад»? почему? — удивлённо захлопал ресницами младший. — Что? О чем ты? Тебе послышалось, — воспользовался его же приёмом Хо. Чимину не нравилось, что старший время от времени произносил фразы, смысл которых он даже и близко не понимал, а объяснить, что это значит, отказывался. Словно все вокруг знают какую-то тайну, и лишь тебя одного в неё не посвятили. Но кто он такой, чтобы что-то от него требовать? Даже не друг, лишь знакомый. — Чего замер? Мы идём? — нагнулся Хосок к лицу Чимина, наклонив голову в бок. — Прости, задумался. Они прошли несколько кварталов, только теперь наравне друг с другом. Хотя по дороге им встретилось много пекарен и кафе, Чон не обращал на них никакого внимания, словно бы он вообще забыл цель их прогулки и просто любовался окружающими его улочками. Но, честно говоря, Чимину было на это всё равно, в какой-то степени, ему это даже нравилось. Ему нравилось, идти в тишине, что не надо было выдумывать новые темы для разговора, пытаясь избегать то самое молчание. Ему нравилось, изредка поглядывать на умиротворённый профиль старшего, разглядывая утончённые черты его лица. Ему нравилось, что он сейчас не один. Ему нравилось, что это именно он, Чон Хосок. За очередным неприметливым поворотом, показалась улица, словно украшенная под какой-то фестиваль. Между деревьями весели красные фонарики, свет которых можно было разглядеть даже днём, чередующиеся с такого же цвета флажками. Витрины магазинов и кафе сочились изобилием светодиодных вывесок, словно бы они соревновались у кого больше и ярче. А большинство людей здесь были одеты в традиционные наряды. — Нам туда, — Чон указал на неприметное, по сравнению с другими, заведение с большими окнами во всю стену и цветистым палисадником подле. Чим неуверенно кивнул, поспешив вслед за Хосок. Внутри играла спокойная классическая музыка и пахло крепким черным кофе. Посетителей было немного, то тут, то там они сидели за небольшими квадратными столиками из тёмной древесины. Да и вообще, если бы не дневной свет, проникавший сквозь огромные окна, было бы трудно разглядеть хоть что-то из-за того, что всё здесь было выполнено либо в чёрных, либо в коричневых тонах, а свет люстр едва ли мог осветить что-то перед собой. Пока Чимин чуть ли не с открытым ртом любопытно разглядывал интерьер пекарни, Хосок подошёл к прилавку и, дружелюбно поздоровавшись с продавцом, сделал заказ: — Можно, пожалуйста, два Американо и два фирменных эклера, хотя нет, лучше три, — на секунду призадумавшись, добавил он. — Хорошо, секундочку. Парень ловко начал бегать туда-сюда за кассой, то упаковывая эклеры, то занимаясь приготовлением кофе. Спустя две минуты всё было готово. Ещё раз проверив заказ и оплатив его, Чон указал на столик возле окна, больше похожий на барную стойку, с соответствующими высокими стульями. Чим послушно присел рядом с ним. Старший заботливо пододвинул к нему чашку горячего кофе, аромат которого пленительно манил и звал, скорее опробовать его, и тарелку с двумя эклерами, щедро наполненными шоколадным кремом. — Спасибо, конечно, но почему два? — изумился Чим. — Я подумал, что тебе не хватит одного. И это не прозвучало, как какая-то догадка, наоборот, словно Чон его давнишний друг, который знал все его вкусы и предпочтения, от головы до пят. От нетерпения Чим поскорее сделал один глоток и из-за того, что он был слишком горячий, обжёг язык, но даже это не смогло оттенить его потрясающий вкус. — Мм, вкусно, — слегка поморщившись, воскликнул он. — Я знал, что тебе понравится, но будь добр, подуй перед тем, как пить, — пододвинув к себе тарелку с эклером, попросил его Хосок, отчего на лице младшего проступил легкий румянец. — Угу. — Так ты учишься на писателя? — спросил Хо, параллельно сделав глоток крепкого кофе. — Вроде того, — с поникшим взглядом ответил Чим. — Честно говоря, мне кажется, что это не моё… — С чего ты это решил? — Ну, не знаю, это вроде того, что все думают вокруг, да я и сам в это поверил. — Чушь собачья, — рассматривая что-то за окном и держа чашку двумя руками возле лица, проговорил Чон. — Что? — Всё это мнение — полная чушь. Важно лишь то, что ты чувствуешь. Я думал, ты уяснил это раз и навсегда. Вот опять. Опять он это сказал. Нечто сумасшедшее, за гранью его понимания. Сжав кулаки покрепче, Пак развернулся лицом к старшему, чтобы, наконец, добиться разъяснения подобных фраз. Но только он открыл рот, как Чон задал совсем не относящийся к их теме разговора вопрос, всё также смотря куда-то вперед совершенно пустым взглядом: — Есть то, что ты любишь и ненавидишь одновременно? — А такое бывает? — нахмурился Чим. — Конечно. Для меня это определенное время года, которое я так отчаянно жду, но всем сердцем не хочу, чтобы оно наступало. Это то, что навевает мне теплые воспоминания, заставляющие вновь и вновь чувствовать себя счастливым, но вместе с ними приходит и боль. Боль от того, что всё уже закончилось и это нельзя повторить. А я и забыл, так стыдно, — опустив голову вниз, усмехнулся он. Чимин был совершенно обескуражен от подобного откровения со стороны Хосока, ведь, по сути, они друг другу никто. Неужели он заслужил его доверие? — Хосок, я… — начал было Чим, но Чон резко встал, оперевшись руками о стол, и произнёс: — Прости, я совершенно забыл, что у меня есть ещё незаконченные дела в этом городе. Обогнув младшего, он вышел наружу, стремительно скрывшись за поворотом, оставив Чимина одного… опять. О его недавнем присутствии говорил лишь недопитый кофе и звон колокольчика, висевшего над дверью, оглушительно раздававшегося в его ушах. Ещё долго он сидел так, уставившись на пустой стул, словно бы с уходом Хосока разум покинул его тело, пока его телефон буквально не разорвался от звонков друзей. Из его головы совершенно выпало то, что они должны были встретиться на площади в полдень. Поэтому ему снова пришлось блеснуть своей «отличной» физической подготовкой, а именно — бегом на время с препятствиями дистанцией в два километра. Как он и предвидел, все ждали только его. Ему хорошенько досталось от всех трёх сопровождающих. Чим, молча, с опустошённым взглядом в пол выслушал все нелестные слова, направленные в его сторону, и только после вошёл в салон автобуса, где абсолютно все, кроме Хосока, одарили его недовольными взглядами, а некоторые особо смелые не удержались даже лишний раз задеть его гордость не очень приятными словами. Хотя о какой гордости могла быть речь, когда даже после случившегося в пекарне, ему всё равно хотелось побыть в компании Чона. А что до него самого… старший сидел на том же месте, старательно делая вид, что увлечён чем-то в телефоне. Со вздохом Чим плюхнулся на единственное свободное сидение, накинув на себя капюшон. Хотелось до максимума затянуть шнурки, спрятав лицо ото всех, в том числе и от самого себя, от того, куда его затягивало, бесповоротно, без шанса выбраться. Всё было предрешено.

***

Следующим пунктом их прибытия был местный зоопарк, находившийся не в самом удобном месте для людей, но для животных — в самый раз. К полудню большинство людей в автобусе разморило от невыносимой духоты и усталости, а от монотонного голоса сопровождающей каждого третьего клонило в сон, в том числе и Чимина. Тем более бессонная ночь сделала своё дело, и словно под мороком Чим погрузился в лёгкую дремоту. Вокруг было ослепительно ярко из-за проникающих сквозь окно лучей солнца так, что Чимин не удержался, прикрыв лицо ладошкой. Через приоткрытую форточку дул легкий ветерок, приятно щекоча его мягкую кожу. Оглядевшись, он не заметил своих одногруппников или вообще кого-либо из университета, лишь пара незнакомых ему пожилых женщины и водитель, да и автобус выглядел совсем по-другому, словно в легкой пелене, время тянулось, как ореховая нуга, лениво перебирая стрелки циферблата, и лишь чьё-то мирное посапывание у его уха, твердило о своей реальности. Кто-то осторожно похлопал его по плечу, и он открыл глаза. « Аа, так это был лишь сон» — пронеслось у него в голове. Потерев глаза, Чим заметил, что весь автобус был уже пуст, лишь он один еще не вышел. Он бы, скорее, остался тут, продремав еще полдня, чем вышел на улицу, ну уж очень не хотелось злить старого щупленького старикашку-водителя своим присутствием. Поэтому со вздохом он отправился на выход, около которого его ждали друзья, о чём-то бурно спорившие. — Что здесь происходит? — втиснул он свою маленькую моську между ними. — Ты откуда появился?! — подскочив, хором выкрикнули они. — Из автобуса, — смутившись, нахмурил брови он. — Да так, просто Минсок утверждал мне, что ты, скорее всего, ушел и «мы стоит тут просто так». — А заглянуть в автобус нельзя было? — Да мы собирались, но понимаешь ли… Он смотрит на нас так уже пять минут не моргая, — указал Мин на того самого водителя автобуса, который и правда не сводил с них глаз. — Мне кажется, сделай кто-нибудь из нас хотя бы шаг в его сторону, он откусил бы нам голову. — Слушайте, пойдёмте-ка отсюда, мне реально крипово становится, — прошептал Ушик, нервно сглотнув. Не поворачиваясь к тому спиной, они медленно ретировались в сторону.