Только не сейчас

Пока они устроили себе небольшой привал, все остальные продвинулись уже далеко вперёд, наверняка, даже не заметив пропажи. А что, этих двоих это вполне устраивало, Чимина, по крайней мере, точно. Они шли бок о бок, не спеша, останавливаясь, где и когда хотели. Чим специально пытался оттянуть момент, когда они нагонят однокурсников или же доберутся до лагеря в числе последних. Ветер неустанно ласкал верхушки пёстрых деревьев, весело играющихся с лучами утреннего солнца, сонно поднимающегося к зениту. Листья старательно аккомпанировали щебетанию утренних пташек, создавая неповторимую композицию природных звуков. Молчание, поглощавшее обоих в бездонную пропасть умиротворения, скорее, не нагнетало, а наоборот успокаивало, особенно Чимина. Отчего-то он чувствовал себя сейчас счастливее любого человека и уютнее, чем даже в собственном доме. Запнувшись об собственный шнурок, Чим нагнулся, дабы завязать его, но вернувшись в вертикальное положение, не обнаружил привычной пыльной тропинки с бесконечной чередой деревьев, уходящих далеко вперёд и сливающихся с темными тучами на горизонте. Вместо этого перед ним стелилась асфальтированная дорога с ограждениями по бокам, круто уходившая вправо за отвесную скалу. Сердце неприятно сжалось, словно вот-вот должно было случиться неизбежное, и оно явно несло в себе нескончаемую боль. Только от мысли об этом к глазам подступали слёзы. Что же он натворил? Оглянувшись по сторонам, Чимин пытался отыскать хотя бы маленькую зацепку, хоть что-то, что могло помочь ему понять где он и почему он здесь. И вот он наткнулся на два мутных силуэта, постепенно удаляющихся от него. Чим, было дело, побежал за ними, но Чон одёрнул его за плечо. Оказывается, он ни сделал ни шагу, и всё это время стоял на месте, уставившись в одну точку, не обращая внимания на слова старшего. — Ты в порядке? Чего застыл? — помахав руками перед лицом младшего, смутился Хо. — Послушай, Хосок, тут случайно нет другого пути? Например, асфальтированной дороги? — будто невзначай спросил Пак. — Думаю, это единственный путь, — лишь на секунду призадумался он. — А что? — Да у меня ноги уже болят по этим камням идти. — Хочешь, мы опять устроим привал? — ничего не заподозрив, предложил Хосок. — Не переживай за меня, важны лишь твои чувства, а не других. — Тебе всё ещё больно из-за них? — вдруг посмотрел он ему прямо в глаза, пытаясь отыскать в них ответ на поставленный вопрос. — Забудь. Резко развернувшись, он зашагал прочь, а Чим места себе не находил. Он снова отвернулся от него, открывшись на сотую долю секунды. Почему-то этот вопрос всё никак не выходил из головы Чимина, засев в нём так же крепко, как клещ. Он не мог понять его смысл, перебирая тысячи вариации вместо слова «них», но всё, к чему он смог прийти, так это то, что Хосок явно его знал, от мелких привычек до тёмной стороны его души. А она есть у каждого. Внутри любого человека живёт маленький монстр, которого ты так щедро кормишь. Мимолётная ложь или дурные мысли насыщают его лучше любой еды. Он медленно пускает корни, пропитанные ядовитыми миазмами, окутывая всё твоё тело. А ты совсем и не против, давая ему полную власть и абсолютный контроль над своим разумом. Тебе не избавиться от него. Обрежешь корни, вырастут новые на другом месте. Потому что ты человек… и вот он уже владеет тобой, словно марионетка ожила и начала управлять своим кукловодом. Или мы всего лишь его придумали для оправдания своих мерзких поступков? Наверняка, будь Чим дома, он бы купил огромную пробковую доску, во всю стену, и клубок красных ниток, чтобы повесить на неё зацепки, факты и догадки и попробовать найти между ними хоть какую-нибудь логическую связь. Вот только под рукой у него не было даже паршивого листка бумаги. У них получилось догнать своих однокурсников у самого лагеря, то есть на подходе к нему, когда как раз началась перекличка, чтобы если что отправиться спасать бедолаг от съедения местных диких грызунов и хищных горных гусей. Но кроме них подобных отставших не нашлось. Ни сказав ни слова, Хосок плавно удрал к своим друзьям как раз тогда, когда Чимин отвернулся, ложно услышав своё имя. Паршиво, он даже не может обвинить его в этом поступке, ведь их ни то что друзьями, даже знакомыми назвать сложно. Чимин чувствовал себя обманутым, словно он прошёл бета-версию игры, а для дальнейшего прохождения нужно заплатить деньги, но он абсолютно на нуле. Как раз в тот момент, когда он раздумывал над неудобной ситуацией, в которую попал, кто-то сильно толкнул его в плечо, отчего Чим чуть не потерял равновесие. Справа от него весьма надменно возвышался его однокурсник Ли КиУ, чья светло-желтая макушка, которую он красил чуть ли не каждые две недели, и отчего волосы его превратились в второсортное сено, неестественно переливалась на солнце. Не удостоив Пака даже виноватым взглядом, всё так же грубо и неуклюже, переваливаясь с ноги на ногу, он отправился к заметно вспотевшей преподавательнице, которая, дабы привлечь всеобщее внимание, перешла на надломленный крик. Честно говоря, её стойкости и терпению восхищался каждый из присутствующих. Её растрёпанные волосы, помыть которые, видимо, у неё даже не было времени, и огромные мешки под глазами, в которых, вероятно, могло поместиться несколько тон сладкой картошки, явно выдавали ее усталость и нежелание находить здесь. Наверное, она познала всю суть учения Будды через страдания, и в ней открылся нескончаемый источник силы, ибо её выносливости могли позавидовать даже олимпийские чемпионы. — Так-так, — она ритмично похлопала в ладоши, заставляя утихнуть неугомонную толпу, — все вы знаете, что данное мероприятие проводится, чтобы сплотить вас ещё сильнее, именно поэтому вам придётся тянуть жребий, чтобы выбрать вашего соседа по палатке! — она сделала многозначную паузу, видимо, ожидая бурную реакцию своих слушателей, но никто даже ухом не повёл. — Так, ладно потихоньку размещайтесь и будьте готовы к обеду. На всех должна быть надета спортивная форма, так как наш преподаватель физической культуры кое-что приготовил для вас. Возле небольшого стеклянного бочонка, доверху набитого свёрнутыми бумажками, тут же началась давка, поэтому Чимин отошёл в сторону и решил подождать, когда приблизиться к нему будет менее опасно, про себя отметив, что взгляд его так и блуждает в поисках Хосока. В глубине души, конечно же, он надеялся, что на него снизойдет божья милость, и они по «счастливой случайности» окажутся соседями, но фортуна явно повернулась к нему своей пятой точкой. Чим одним из последних взял помятый клочок, на котором аккуратным почерком было вырисовано число «10», по всему видимому, означавшее номер палатки. Долго искать не пришлось. На небольшой полянке, можно сказать, почти друг на друге, как грибы после дождя, умещались болотистого цвета палатки, там же находилась и его, возле которой, словно столб, вросший в землю, завис КиУ. Выругнувшись про себя, Пак направился в его сторону, уже представляя, какой ужасной будет сегодняшняя ночь. Но что, если он дико ошибается? На приближающееся шуршание его куртки, словно бы та была сделана из фольги, и несмелые шаги Ли обернулся так, словно ждал его всю свою жизнь. — О, Чимин~а, как я рад, что это именно ты, — потянулся он к нему с распростёртыми объятьями. — Уверен, Сыри ты был бы рад куда больше, — обогнув эту огромную двухметровую стенку и утешительно похлопав того по плечу, съязвил Чим. — Эй, ты что, дуешься на меня? — было дело возмутился здоровяк, но тот, с кем он разговаривал, давно уже скрылся за уплотнённой тканью, служившей в качестве двери и защитой от нежелательных гостей — насекомых. Вот и угораздило же его наткнуться на этого обалдуя, теперь весь день будет за ним таскаться, пока не добьётся желаемого. И мечтой его является отнюдь не дружба с неуверенным в себе Чимином, а нечто большее с главной красоткой их факультета — Чон Сыри. Плевать, если даже Паку придётся часик другой посидеть на свежем воздухе в кромешной тьме на пару с комарами и, не дай Бог, пауками. Конечно, можно было бы попроситься в гости к друзьям, но, думаю, их соседи не будут этому рады. Зачем им третье лишнее колесо в их и без того идеальном велосипеде? Да и места внутри не так уж много, даже ноги нельзя нормально выпрямить, и это если учесть, что Чимин не такой уж гигант. Переодевшись в удобные черные спортивные штаны с лампасами по бокам, облегающую кофту того же цвета и ту самую куртку болотного цвета, Чим вышел наружу, не в силах больше находиться в замкнутом пространстве вместе с КиУ, напевающим песни женских к-поп групп, наплевав на отсутствие голоса и слуха. Умиротворённая тишина теперь воспринималась им совсем по-другому, поэтому, убедившись в том, что у него есть ещё достаточно свободного времени, Пак направился вниз, к ручью, звонко разносившегося эхом журчания воды об камни. Голоса, что до этого бесперебойно доносились до него с разных сторон, теперь стихли и уступили место естественным звукам природы. Тут же, всего в паре шагов от спуска, находился импровизированный мостик из наиболее больших валунов, зигзагом следующих друг за другом на ту сторону, упираясь прямо в огромную скалу, по разноцветным слоям которой, наверняка, можно было бы узнать, сколько сотен лет она здесь возвышается, если же у вас, конечно, есть в запасе много нервов и терпения. Справа от неё виднелась тропинка, неверный шаг на которой отправил бы тебя прямиком в пропасть. Внутри Чимина огнём пылало непреодолимое любопытство, до нервных подрыгиваний указательными пальцами обеих рук и постоянного покусывания собственных губ. Поэтому он с себя взял слово, что обязательно сюда вернётся и узнает, куда же ведет таинственная тропинка. Когда же Чимин вернулся обратно на полянку, его встретила энергичная музыка, пробуждающая соревновательный дух. Он действительно был не против подобного мероприятия, считая, что физическая усталость отогнала бы желание подолгу перед сном копаться в себе и в окружающих людях и думать о ненужных вещах, пока чья-то холодная рука не потянула его вслед за собой. Она же торопливо и совершено бестактно усадила его рядом с КиУ и грубыми резкими движениями связала их рядом стоящие лодыжки между собой розовой ленточкой, как романтично, и про бантик не забыла. — Что это вообще за фигня? — возмутился Чим, пытаясь ослабить тиски, так как его правая нога, кажется, начала терять связь с космосом. — Йяя, кажется, это судьба, — положил он свою руку на его плечо, — всевышние Боги благоволят нашему союзу. — Ты чего несёшь? Надышался что ли? — Чимин~а, — от наигранной слащавости, с которой он произнес его имя, у него чуть уши в трубочку не свернулись, — не бурчи. Мы с тобой сегодня так развлечёмся, что ты вечером от меня сам сбежишь, — последнее он добавил уже так, между строк, себе под нос, и потащил бедолагу на линию старта, откуда должен был начинаться забег. Ели как доковыляв, они стали во вторую линию рядом с очаровашкой Сыри на пару с её лучшей подругой и вечной тенью — Ёндже. Маленькая и неприметная, она никогда и не жаловалась на своё положение. Благодаря Сыри она могла тусоваться в популярной компании и встречаться с теми, кого отшила сама королева Чон. Про таких говорят «страшная подружка», но Ёндже вполне себе симпатичная. Бедняжка, она сама себе выбрала эту учесть, потому что пюсов вроде как больше, чем минусов. И дело тут совсем не в безвыходности. Корыстные цели и бесконечная трусость, из-за которых она потеряет себя окончательно… Забегов было несколько, так как желающих поучаствовать оказалось слишком много. Некоторые из тех, что уже пробежали, выглядели, если мягко выразиться, помято. Ничего серьёзного по типу переломанных костей рук и ног, а лишь разодранные в кровь коленки и порванная одежда, но это смотря с какой стороны посмотреть. Чимин свято верил, что будь у Ли КиУ воля, он протащил бы его милое личико по всему полю вдоль и поперек, лишь бы спальник на ночь освободил. — Оппа, как ты думаешь, у нас есть шанс победить? Вы все тут такие быстрые и спортивные, в отличие от нас, — извиваясь вокруг обомлевшего КиУ, надула губки она. Чтобы не блевануть на них прямо здесь и сейчас от этого обилия мимимишности и эгьё, Пак отвернулся, делая вид, что наблюдает за забегом. В действительности он пытался найти хоть кого-нибудь из своих знакомых, чтобы подать им сигнал SOS. Но, как на зло, на глаза не попадалась ни одна знакомая мордашка, лишь парень с его курса, который находился, примерно, в такой же ситуации, и Чон Хосок собственной персоной. Весь запыхавшийся он сидел на поваленном дереве, размеренно попивая воду и в перерывах пытаясь восстановить дыхание, а рядом с ним — паренёк с курса Чимина. По всему видимому, он чувствовал себя неловко рядом с Чоном, так как буквально сжался в маленький клубочек и на все вопросы старшего испуганно вздрагивал, боясь даже смотреть ему в глаза. Это выглядело очень мило, отчего по телу разлилось приятное тепло, а невольная улыбка озарила лицо. Но как и всегда в жизни за белой полосой следует черная, а за хорошим — Ли КиУ, без предупреждения дёрнувший его к «Старту». Чим даже сообразить не успел, как судья выстрелил в игрушечный пистолет, зрители взорвались бурными речёвками и всевозможными выкриками, а Ли схватил его за руку и рванул вперёд. Ну и где это шаблонное «На старт, внимание, марш!»?! Вот всё никак у людей. Первые секунд десять Чимин был уверен, что КиУ желает прийти первым, дабы покрасоваться перед своим предметом обожания. У них даже получалось идти нога в ногу, так что в нём даже начал просыпаться сопернический дух. Но Ли тут же на корню зарубил это чувство, внезапно затормозив, из-за чего бедолага Чим отправился в полёт, прямиком носом в землю. Благо, он успел вовремя сгруппироваться, но ему и этого хватило. — Как же так, Чимин, прости. У меня резко свело ногу судорогой, — помогая тому подняться и отряхнуться, явно слукавил он. — Чёрт, ты придурок! — Чим отмахнулся от него, а затем толкнул руками в грудь. Конечно же, дальше они не побежали, да им и не разрешила бы оперативно появившаяся сбоку молодая медсестра. Осмотрев его лодыжку, она заключила, что ничего серьёзного и требующего госпитализации у него нет, после чего вынула из аптечки перекись и охапку пластырей и всучила всё находящемуся в шоке от происходящего Чимину, а сама побежала дальше выполнять свои обязанности доктора. — Тебе помочь? — нагло подмигнув, с широченной улыбкой во все тридцать два зуба съехидничал Ли. — Обойдусь, а то вдруг в лицо мне перекисью «случайно» прыснешь, — одним рывком он развязал ленточку, оставив её перепачканную лежать на земле, и направился куда-нибудь подальше отсюда. Настроение его упало ниже плинтуса, и теперь любой шорох мог вызвать в нём приступ агрессии и порцию благого мата. В его планах было переодеть хотя бы штаны, ибо ходить с двумя дырками на коленках не комильфо как бы, немного продувает, да и не его это стиль. Но прямо возле палаток стояла воодушевлённая староста, которая, не церемонившись, отправляла всех обратно, дабы ни у кого не было шанса тихо и спокойно отсидеться в сторонке. — А вот ты где, — на его плечо легла тяжёлая рука, от которой холодок по спине пробежался. — Надеюсь, все твои раны зажили, ведь начинается игра в бадминтон. — Сыри и там очень хочет победить? — А как же, видел бы ты, как она меня обнимала, мне аж захотелось это повторить. — Плевать. Надеюсь, это обычная игра и после неё ты от меня отстанешь? — Ну, не совсем, — он протянул руку вперёд. На его ладони лежала та самая злосчастная ленточка, которая в действительности была ни в чём не виновата. — Это же игры на сплочение, или ты забыл? Удивительно, как на этом небольшом клочке земли умещалось место для забегов, компактная площадка для бадминтона и игра в вышибалы, в которую им также придётся сыграть, зона для костра, где в полную силу шла подготовка к ужину, и, конечно же, палатки. Вообще-то, КиУ особо и не надо было стараться, чтобы они проиграли, ведь Чимин и сам хорошо с этой ролью справится. Честно говоря, сегодня он впервые в жизни держит ракетку в руках, да и правил-то особо не знает. На этот раз у них оказались связаны не ноги, а руки: у Ли — правая, а у Пака — левая. Против них играли всё те же Сыри и Ёндже, настроенные чуть более агрессивно, чем до этого, обе показушно перебрасывали ракетки из одной руки в другую. На их игру пришло посмотреть много народу, что вдвойне давило на Чимина, до сильной пульсации в висках. — Эй, да не переживай ты, сейчас всё как по маслу пойдёт, — толкнул он задумавшегося Пака в плечо. — Главное, чтобы у тебя опять «резко ногу судорогой не свело». Ёндже приготовилась к подаче, выставив левую ногу вперед — игра началась. Пока Чимин всё ещё пытался разобраться что да как, то и дело получая очередную порцию пыли в лицо из-под ног сокомандника, КиУ лихо защищал и левую и праву части поля, запутав Пака окончательно в своих намерениях о исходе этой партии. Счёт был, примерно, равным из-за собственных же ошибок. Как бы себя не ощущали в этот момент наши герои, в действительности это выглядело отнюдь не захватывающе и уж тем более не зрелищно, поэтому все потихоньку начали расходиться в поисках чего поинтереснее, тем самым пропустив божественный сейв со стороны КиУ и впоследствии растяжение левой руки Чимина, о чём он почему-то умолчал, продолжив играть с тянущей болью, дававшей о себе знать при любом, даже малейшем, движении с раздражающим покалыванием в пальцах и их же онемением в придачу. А игра словно и не думала прекращаться. В один момент он подумал, что вот-вот свалиться в обморок. На самом деле, он сейчас хотел этого больше всего на свете, но выстроившиеся в очередь ребята начали нарочито громко протестовать, мол, они ждут тут уже полвека. Тогда им пришлось закончить партию, согласившись на ничью, чтобы в ту же секунду Ли потащил его на другое поле, принять участие в ещё более травмоопасную игру — вышибалы. — Послушай, я правда очень устал. Можем мы хотя бы десять минут отдохнуть? — заныл Чим, краем глаза увидев Хосока в их команде. — Ты даже не вспотел, когда устать успел? — твёрдо начал стоять на своем громила. — Тебе и делать-то ничего не надо будет, просто встать за мою спину, я сам буду ловить мячи. Крепко зажмурившись, Чимин попытался собраться с мыслями и силами, ибо ему и правда приходилось затрачивать много усилий, чтобы держать себя в вертикальном положении. Осмотревшись по сторонам, он понял, что ситуация его куда плачевнее, чем кажется. Можно сказать, что его практически окружили, ведь слева непоколебимой скалой возвышался Хосок в роли защитника со своим напарником, который старательно пытался понять суть игры, вырывая отрывки фраз судьи одним ухом, а другим — бесконечную болтовню Сыри, что стаяла справа от Чимина и тоном глубокого возмущения пыталась донести до «презренной» Ёндже, что она никак не может стоять спереди и принимать весь удар на себя. В качестве самого сильного аргумента она ткнула ей в лицо своим сногсшибательным маникюром, не забыв упомянуть его стоимость. И, конечно же, Ёндже ничего не оставалось, как встать спереди, не проронив ни слова. Ни один мускул не дрогнул на её лице, вызвав внутри Чимина чувство неподдельного восхищения. Звук свистка раздался в его ушах предсмертным боем по барабанам на его же похоронах, а мяч, что в первую же секунду попал ему прямо в грудь, — гранатой с сорванной чекушкой.