Только не сейчас

— Чёрт, почему ты уклонился? — оскалился Чимин, повысив голос на пару добрых тонов, как ужаленный подскочив на месте. — Тут такой сильный ветер, буквально с ног сбивает. — Какой ветер?! Мы в лесу. Мог бы и получше отмазку придумать. — Эй, Чимин-щи, — вкрадчиво подошёл он к нему, схватив за затылок с притворной улыбкой на лице, — да брось, с кем не бывает. Оступился один раз, — и, приблизившись к его уху, прошептал. — Только попробуй всё испортить, одними синяками и царапинами не отделаешься. Отпрянув от напряжённого Чима, Ли похлопал его по груди, в то место, куда недавно попал мяч, и отряхнул от несуществующий пыли. — Я, конечно, всё понимаю, но, может быть, мы продолжим, а вы поговорите после игры? — держа свисток в зубах, а руки — на груди, встряла одна из помощниц преподавателя по физкультуре. — Да-да, конечно, — как ни в чём не бывало, расплылся в улыбке КиУ, подняв одной рукой мяч с земли. Игра продолжилась, а вместе с ней и страдания Чимина, выпавшие на его долю. Пока противники не целились в их пару, всё было более или менее хорошо, но вскоре они поняли фишку и на Пака посыпался бесконечный дождь из мячей. А КиУ всё снова и снова уклонялся, придумывая очередную дурацкую отговорку. Другая команда давно ушла в отрыв, не оставив и шанса своим противникам ни то, чтобы обыграть, но хотя бы догнать себя. Но игра всё продолжалась, как бесконечный цикл боли. И вот когда смуглый толстячок, который, казалось, и мухи не обидит, прицелился очередной раз в КиУ, а следовательно и в Чимина, замахнувшись, что есть силы, кинул мяч в их сторону, а сам Ли присел, оставив без защиты своего напарника, прямо возле Чимина что-то проскочило, отгородив его от удара в голову. Из-за того, что Пак, трусливо зажмурившись рефлекторно прикрыл лицо руками, первые несколько секунд он не понимал, почему все стихли, а он всё ещё не получил волейбольным мячом в нос или в лоб, там как повезёт. Приоткрыв один глаз, он пожелал тут же провалиться под землю подальше от глаз, устремлённых в их сторону, в его и Хосока, который сверху вниз смотрел на Ли, перекидывая мяч из одной руки в другую. Его томный вздох заставил опомниться, а резкие движения рук — заключить того к себе в охапку от необдуманных поступков. Но он всё-таки успел зарядить КиУ мячом по голове, вызвав тем самым бурную реакцию со стороны. — По-моему, тебе очень весело играть в эту игру, правда? — увернувшись от запоздалой реакции в виде кулака под дых, хладнокровно произнес Чон. — Вот только ты заигрался. — О какой игре идёт речь? — размахивая кулаками во все стороны, не на шутку разозлился Ли. — Да брось, ты всё прекрасно понимаешь, — спрятав Чимина за своей спиной, он попытался перехватить его руку, и у него это даже получилось, но к ним тут же подбежали все, кому не лень, оттащив взъерошенного КиУ в сторону. Воздух был буквально пропитан напряжением, а его эпицентром был Хосок, чья мощная спина то вздымалась вверх, то опускалась резкими рывками вниз. Дождавшись, когда народ неторопливо разойдётся по своим делам, он плавно повернулся к Чимину, всеми силами стараясь не накричать на него прямо тут. — Я думал, ты больше никогда не будешь терпеть к себе такого отношения, — лукаво наклонив голову вбок, вздохнул он. — Почему ты говоришь так, как будто мы знакомы много лет? Почему ты говоришь так, как будто знаешь обо мне хоть что-нибудь? — Чимин не собирался говорить этих слов, но тот его вынудил. — Наверное, я ошибался, — толкнув его в плечо, Чон зашагал прочь. А у Чимина мир сжался до размеров атома. Ещё ни чьи слова не задевали его так же сильно, как случайно брошенная фраза Чона, смысл которой он даже понять не мог. В итоге он опять остался в дураках. Робея от каждого взгляда, пилившего его по частям, Чим укутался в махровую толстовку, что ему подарил Ушик на прошлое день рождения, зная его огромную не любовь к холоду и морозам. Каждый проходивший мимо человек считал своим долгом ткнуть указательным пальцем на парня, свернувшегося в комочек на земле рядом с поваленным бревном, и при этом отчётливо громко кинуть свой язвительный комментарий. Внимание, к которому он никогда не стремился и не хотел добиваться, чередой необдуманных действий затащила его в свои сети. Чья-то тяжёлая рука, опустившаяся к нему на плечо, заставила вздрогнуть, а резкий женский голос, принадлежащий их молодой преподавательнице, — обернуться. — Прости, если я отвлекаю тебя от разглядывания собственных пальцев, я понимаю это очень важное дело, но ты нам нужен на кухне, — и, предвидя последующие вопросы, добавила, — и вот не надо спрашивать: «Почему я?» или «Кто так решил?». Ноги в руки и за мной. Один на один она умела очень хорошо убеждать. Дай ей немного времени, она бы и камень уговорила передвинуться в другое место. Возле раскладного столика, накрытого белой скатертью, собралось где-то около восьми человек, Чимин был последним из них. Некоторое время они просто стояли без дела, перекидываясь парой словечек, но вот, наконец, подошла их надзирательница вместе с Хосоком в милом бежевом фартуке с изображением бурого мишки. — Вам выпала честь приготовить ужин на весь наш лагерь. Вот только не надо этих недовольных стонов. В этом деле вам поможет ваш сонбэним Чон Хосок. За всеми вопросами если что обращаться к нему. Постарайтесь управиться к семи. Ну, я пошла, — она весело махнула рукой, и чуть ли не вприпрыжку направилась к своей палатке. Нервно кашлянув, Чон покрепче сжал ткань фартука в своих кулачках и принялся раздавать задания: — Так как еды нам нужно много, а времени у нас в обрез, готовим самые обыкновенные блюда: рис, мясо, какие-нибудь закуски. О, и думаю, суп. Все, не сговариваясь, разошлись по своим делам, оставив Чимина один на один с их «шеф-поваром». — Ээ, ну я… — почесав затылок, начал Чим, — пойду порежу овощи. — Аккуратней. — Что? — от неожиданности Пак чуть было не спотыкнулся об ножку стола. — Просто будь аккуратней. Ничего не ответив, Чим пошёл к мешкам, в которых хранились разные овощи, ещё раз отметив про себя свои ужасные навыки готовки и владения ножом. В принципе, если все могут подождать до полуночи, то они обратились по адресу. Всунув свои загребущие ручки в один из мешков, он вытащил из него целую охапку зеленых и зелено-желтых огурцов и пошёл к столу, где уже уселось несколько человек, в том числе и Хосок, который резал и мариновал мясо. Один за другим не очень ловкими, я бы даже сказала, неуклюжими движениями Чим расправлялся с огурцами, не забывая отрезать горькие попки и отправлять их в пакет с отходами. Он даже и не заметил, как погрузился в мысли, машинально продолжая выполнять одни и те же действия, словно в трансе. Но это было большой ошибкой, потому что когда рядом сидящий парень, вставая, с грохотом задел край стола, Чим полоснул себе острым концом ножа по указательному пальцу. Вокруг него сразу же началась паника, состоящая из визгов и беготни туда-сюда без дела. Но больше всего его удивил Хосок, схвативший его за запястье и силком потащивший к хранилищу бутылок с питьевой и не только водой. Взяв с собой пару штук, он отвёл того в сторону, подальше от любопытных глаз. — Сейчас может немного щипать, — ровным голосом произнес Чон, сохраняя видимое спокойствие. Но душой Чимина овладели совсем другие чувства, словно вот-вот мир опять провалится сквозь пальцы, утопая в нечёткой ряби, а за ней последует та, другая сторона, темными объятьями затаскивающая в свой мир. Как это обычно бывало в основном в его присутствии, когда он и сам казался лишь иллюзией. Но ничего не произошло, лишь липкое чувство внизу живота напоминало о ложных ощущениях, так реалистично охвативших каждую клеточку его тела. Он чувствовал себя обманутым, будто вот-вот должен был чихнуть, но вдруг не смог, передумал. — Ай, — он попытался выдернуть руку из сильной хватки старшего, почувствовав острую боль на кончике своего пальца. — Не дёргайся, прошу, — осипшим голосом умолял Чон, обволакивая его руку своей. — Чтобы вокруг не изменилось, ты всегда будешь таким, да? Таким… — Каким? — Неаккуратным и невнимательным. — Ты же не это хотел сказать. — Если ты не можешь найти ответы на вопросы, то как я могу тебе помочь? В его руках таинственным образом появился маленький розовый пластырь с милым изображением мишки. — Не знал, что тебе такое нравится, — усмехнулся Чим. — Трудно представить? — Нет, нисколько. — Я рад.

***

Темными разводами по небу наступала ночь, смешивая краски незримой кистью времени. В полумраке теней всё вокруг казалось таким неважным, лишь звезды на небе и твои чувства хоть как-то сияли. Лёгкой дрожью по телу ощущалась прохлада, вдруг ясно пробравшая до костей через тонкую ткань мастерки, словно бы её вообще не было, а он нагой стоит здесь, кончиками пальцев ловя невидимые нити мироздания. Шум, доносившийся из лагеря, уже давно замолк на фоне всепоглощающей тишины природы. Лишь грузные шаги Чимина и прерывистое дыхание эхом разносились над верхушками деревьев. Бесконечная тропинка, что лукаво вела одинокого путника вверх, к самым звёздам, то опасно сужалась, то достигала размеров шоссе. Чимин шёл, не спеша, перебирая мелкую щебёнку под ногами, словно бы та могла хоть на секунду заглушить беспорядочные мысли в его голове. Это правда должно ему помочь? Навряд ли, он лишь надеется на это. По сотому кругу он спрашивал себя «Я правда не буду ненавидеть себя за сегодня, за то, каким я был слабым?», боясь принять простую истину, боясь, что сегодня ночью он убьёт какую-то часть себя. Почему он позволил над собой издеваться? Почему он потакал им во всем, боясь даже слова сказать? Почему допустил эти многочисленные ссадины на своем теле? Почему даже сейчас он уступил КиУ, покинув палатку? Внутри него бушевала война, последний бой, исход которого предрешён. На дне оврага текла река, бурными потоками унося лазурные воды под отблеском луны куда-то вдаль, куда Чимин так старался попасть. Уже и огни лагеря пропали за бесконечными изгибами скал, острыми клыками встречая чужака. Но его не могла остановить даже дикая усталость, неподъёмным грузом свалившаяся на плечи. Пока средь серого камня скалы, нависшей над ним и служившей ему опорой и путеводителем, эбонитово-чёрным цветом не прорезалась щель, продуваемая с еле слышным свистом холодными ветрами. Отчего-то она выглядела так неестественно в его картине мира, словно бесформенная клякса, портившая весь рисунок, и оттого ещё больше хотелось узнать, что там внутри. Не слишком широкая, но Чимин с лёгкостью мог протиснуться через неё. Но одно неосторожное движение, стоявшее ему ушибом лодыжки, и Чим кубарем упал вниз, чудом не наткнувшись глазом на острую глыбу, вокруг него поднялся столб пыли, отчего он не мог нормально вздохнуть или хотя бы разглядеть, где он оказался. Издав непонятный звук, в ту же щель, откуда свалился Пак, влетели летучие мыши, испугавшись не прошеного гостя. Всё тело непривычно онемело, со временем уступая место режущей тупой боли. Одно маленькое движение и пещеру наполнил пронзительный стон Чимина. — Кто-нибудь… помогите! Зачем кричать, если тебя всё равно никто не услышит? Глупо и так шаблонно, пока ты не окажешься в такой же ситуации, когда всё, что тебе остаётся, это лишь надеяться на счастливый случай и хороший исход. С трудом он приподнялся на локтях, и его взору тут же открылся выступ, а за ним полная луна и небо всё в россыпи звёзд. Любопытный путник поплатится за такую красоту. — Ах, в таком месте и умереть не жалко будет. Торопливые шаги эхом разнесли по маленькой пещере, и перед ним показался до боли знакомый силуэт. — И на секунду тебя нельзя оставить одного. Уже помирать собрался, — аккуратно присев подле него, заворчал Чон, попутно помогая тому усесться. — Ты… как ты тут? — всё ещё не мог поверить в происходящее Чим. — Просто увидел, как ты уходишь из лагеря, решил на всякий случай присмотреть за тобой. И не прогадал, — ощупывая его лодыжку, с подозрительными паузами пояснил он. — То есть ты за мной следил. — Нет, я просто решил присмотреть. Пауза мучительно затянулась. — Я рад. — Мм? — Спасибо, что пришёл. Чон слегка усмехнулся, не зная, как реагировать на такие откровенности младшего. — Нужно срочно возвращаться, чтобы приложить что-нибудь холодненького, — заключил Хосок. — И… — Послушай, — перебил он его, вцепившись трясущейся рукой в кисть старшего, — я так устал, пока поднимался сюда. Можем мы немного отдохнуть? Боюсь, я не смогу сейчас встать. — Больно? Чимин лишь еле заметно кивнул и повернул голову к выходу из пещеры. — Так сюда можно было спуститься побезопаснее, — Чим усмехнулся собственной глупости. — Как ты об этом узнал? — Ни один ты любишь ночные прогулки. В прошлом году нечаянно наткнулся… — устраиваясь поудобнее, Хо оперся спиной о валун, даже сквозь пальто обжигающий своей ледяной прохладой. — Если подумать, я ни разу не видел, как ты улыбаешься или смеёшься, — неожиданно разрезал тишину своим сладким голосом Чим. — Ты всегда такой… печальный. — Просто не для кого быть счастливым и радостным. — А раньше было для кого? — Раньше, да. — Почему же вы расстались? — не унимал своего любопытства младший. — Он умер, — сказал в пустоту леденящий голос Чона. — Прости, я не… — Всё в порядке. — Даже представить не могу, какого тебе было. — Это чувство нельзя выразить словами или описать пером. Эту боль ни с чем нельзя сравнить. Ни одна книга в мире не передаст те страдания, через которые ты проходишь, потеряв близкого себе человека. Это нужно прочувствовать самому, чтобы понять, что это нельзя просто так забыть или отбросить. От этого не избавиться… Оно с тобой навсегда. Куда бы ты ни шёл и где бы ты ни был. При любом удобном случае оно даёт о себе знать, как будто паразит, что живёт внутри тебя и медленно убивает. Без единой заминки и эмоции на лице он говорил это так, будто это случилось полжизни назад, лишь грустный взгляд выдавал его. — В такие моменты мне кажется, что лучший выход — это потерять память, стереть все воспоминания, связанные с этим человеком, — предположил Чимин. — Ты говоришь прямо как он, — грустная усмешка на секунду проскользнула по его губам. — Но видишь ли, по сути человек — это копилка воспоминаний. Наполняя её моментами, проведёнными вместе, ты пробираешься всё глубже в него самого. Оставляешь неизгладимый след на его судьбе. Самые ценные из них всегда находятся на дне. Глубже чем ты думаешь на самом деле. Потеряешь их — потеряешь самого себя. — Мне кажется, я тоже потерял самого себя, — трясущимися от холода губами, произнёс Чим. — Замёрз? — Есть немного. Задумавшись всего на секунду, Чон снял с себя пальто, чтобы тут же накинуть его на хрупкие плечи Чимина. — Зачем? Ты же сам замёрзнешь! — заворчал младший, но даже не думал шевелиться, боясь, что это сон, что вот-вот раствориться в утреннем тумане. — Просто я так хочу, — медленно застёгивая сделанные из дерева пуговки, пожал плечами он. Недолгий, но весьма проницательный взгляд в темные глаза Чимина, и вот он уже снова сидит, облокотившись на камень. — Так что ты имел ввиду под «я тоже потерял самого себя»? — не сводя глаз с бледнокожей красавицы луны, спросил Хо. — Ну знаешь, то, что со мной сейчас происходит, полный бред, который как бы я ни старался, не могу объяснить. Я вижу странные вещи и слышу чьи-то голоса. Порой мне кажется, я схожу с ума. Ни на минуту не пропадает чувство, что я что-то потерял, — продолжая рассказ, он зажал колечко, висевшее на шее, в кулак. — Вокруг столько подсказок, но я не могу связать их воедино. А больше всего я боюсь наступления ночи. Мне страшно, потому что я остаюсь один на один с самим собой. Ни с тем Чимином, которого все привыкли видеть, а с тем, которого я когда-то давно потерял. У него много секретов и ещё больше страхов. Он колючий, как шипы боярышника, а сам такой же бесполезный. Не будь его, никто бы не заметил, но от этого мне хочется стать им ещё сильнее. — Рано или поздно всё возвращается на круги своя. Если тебе суждено узнать секрет — ты узнаешь, — и уже шёпотом, так, чтобы Чимин не услышал. — Но я надеюсь, не узнаешь. Лунный свет серебристыми нитями выплетал узоры на идеальном профиле Хосока, не позволяя даже на минуту отвести взгляд. Кто он и почему настолько прекрасен? Ещё минута и назад пути уже не будет. Ещё минута и он не сможет уйти. Ещё минута… — Не поможешь подняться? — оперевшись на руки, покосился Чим на старшего. — Да, конечно. Рывком подскочив на ноги и при этом отряхнув свою пятую точку от песка и пыли, Хосок подошёл к парню и присел на корточки, подставляя свое плечо в качестве опоры. На секунду задумавшись, Чим положил на него руку, почти сразу же почувствовав на своей талии обжигающие пальцы старшего. Будто сладким дурманом его рассудок затуманился, а тело вдруг перестало его слушаться. Щемило в груди, ломало все кости изнутри, словно старые, давно позабытые раны вновь дали о себе знать, а кровью по венам разливалась жидкая лава. Лишь странное чувство дикой тоски, не давало ему утонуть в этом омуте. — Ты можешь идти? — взволнованно спросил Чон, в дребезги разбивая мираж, в котором пребывал младший, да и его самого тоже. Словно он игла, пронзившая его сердце насквозь, оставив в нём не зарастающую дыру, которая всё кровоточит и кровоточит, с каждым новым биением режущей болью пронизывая всё тело, разрушая его на мелкие кусочки и вновь, как пазл, собирая воедино. — Да, но медленно, — жадно вдохнув кислород, ответил младший. — Хорошо, не торопись, до утра времени ещё много, — сонным уставшим голосом приговаривал старший, отчего Чим чувствовал себя виноватым. Но он не мог по-другому. Как? Если он приносит ему столько неудобств лишь своим присутствием. Небо снаружи оказалось ещё прекраснее. Тот маленький кусочек, что он видел из пещеры, теперь заполнял всё пространство, с неба до земли, отражаясь в речной глади и глазах хёна. — У тебя есть мечта? — невзначай спросил Пак первое, что пришло в голову…