Только не сейчас

— У тебя есть мечта? — невзначай спросил Пак первое, что пришло в голову. — Боюсь, ей совсем не суждено сбыться, — проследив за взглядом младшего и наткнувшись на созвездие большой медведицы, со вздохом ответил Чон. — Отчего же? — по-детски удивился Чим. — Вот какая она у тебя? — Я бы хотел стать звездой для одного единственного человека, чтобы освещать его путь в кромешной темноте, осознавая, что ты горишь не просто так. Ради этого стоит приложить все свои усилия, ведь если угаснешь — тьма поглотит обоих. — Именно поэтому, — еле слышно произнёс Хосок. — Что? — Моя звезда давно угасла. За час до рассвета они добрались до лагеря. Молча, словно боясь нарушить непреложный обет, застыли как вкопанные друг напротив друга. Ни один не хотел уходить, но Хосок развернулся первый. — Спи крепко, может хотя бы сегодня?

***

Рано утром, когда в воздухе ещё царила обволакивающая дремота, весь лагерь уже кое-как позавтракал ароматным горячим чаем с заранее приготовленными бутербродами и уже собирался отправляться обратно на базу отдыха. Опухшие лица и постоянно открывающиеся от зевоты рты то тут, то там мелькали в толпе студентов, больше похожих на зомби. Этой ночью Чимин ни разу не сомкнул глаз, отчего у него даже лопнул капилляр. Справа от него как всегда бодрый и весёлый шёл Минсок, о чём-то яростно парируя и размахивая своими длинными руками во все стороны, а слева — наоборот чересчур молчаливый Ушик, то и дело поглядывающий на Чимина. Наконец, не выдержав к себе такого внимания, он взорвался, как пороховая бочка: — Ну что-что? Что ты на меня так смотришь? — Просто ты выглядишь очень помятым, а ещё твоя нога, — указал Чхве на перевязанную лодыжку, на которую тот с трудом мог наступать, то и дело прихрамывая, как подбитый оленёнок. — С тобой всё нормально? — Я бы мог тебе соврать, но какой от этого толк? Со мной уже давно не всё в порядке, даже сейчас мне кажется, что я пропадаю из этой реальности. — Ты пьёшь те таблетки? — Откуда…? А впрочем не важно, — Чим запрокинул голову вверх, жадно рассматривая просвечивающиеся на свету листья деревьев, плавно покачивающихся на ветру. А потом резко опустил её вниз, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Замерев в метрах десяти от него, стоял Хосок с холодными тёмно-карими глазами, находившими отклик во взгляде Чимина. Притяжение к земле возросло в миллионы раз, заставив его буквально оцепенеть на месте. Время сыграло с ними какую-то злую шутку: одно мгновение длилось как час, а ощущалось ничтожной секундой. Вероятно, они бы и стояли так, если бы одногруппник Чона его не позвал. — Ты чего застыл? Пойдём, наши уже ушли вперёд. Словно опомнившись, он резко повернул голову и зашагал прочь. — Ну да, теперь всё снова будет как раньше, — прикусив губу до крови, озвучил свои мысли вслух Чимин, под томный вздох друга, всё это время следившего за ними обоими. Когда они, наконец-таки, добрались до их временного дома, турбазы, преподаватели попросили всех не расходиться, дабы убедиться, что они никого не потеряли в лесу. Ушик и Минсок под шумок слиняли в уборную, оставив Чимина охранять их вещи. Он, конечно, не сильно этому обрадовался, но отказаться не смог. Невысоко поднявшееся над горизонтом солнце ещё не успело прогреть воздух вокруг, отчего руки Чимина, казалось, превратились в ледышки. Переминаясь с ноги на ногу, он поднёс их к своим губам, в надежде согреть их свои горячим дыханием. Как вдруг чьи-то теплые ладошки легли поверх его рук. Надрывистое дыхание послышалось у левого уха, обжигая беззащитную кожу шеи. Всем своим телом он чувствовал напряжение и дикую ломку от простого объятья сзади. Запретный приём, сбивший его с ног. Конечно, он узнал. По аромату, исходившему от его волос, по вздутым венам загоревших рук, по бархатистому голосу, прошептавшему ему на ухо: — Даже если я поступаю неправильно… могу я попросить тебя, побыть со мной всего лишь этот день? — Хо-Хосок… — всё, что смог выдавить из себя парень, разом забыв все слова. Казалось, что он сгорел в ту же секунду, как руки старшего коснулись его, и лишь крепкие объятья не давали ему сейчас разлететься тлеющим пеплом по ветру. Может он заболел? Его бросало в жар и холод, а дикая усталость сковывала все мышцы. — Будем считать, что это значит «да». Я зайду за тобой, — проговорил Чон, после чего резко отпрянул и скрылся средь толпы. -Ч-что? Осознание происходящего пришло ни сразу, а когда всё-таки пришло, его телом овладело целое море чувств. Словно его только что окунули в ведро с холодной водой. — Ты что глаза так вылупил? — приблизившись вплотную к его лицу, изумился Минсок. — Я… я… Мне срочно нужно идти, — чуть не забыв про свой рюкзак, выпалил Чим. Он быстренько отметился у преподавателя и, забыв про больную ногу, убежал в свою комнату. С смачным хлопком закрыв дверь, он опустился вниз, крепко прижав рюкзак к груди. Честно говоря, после их ночной прогулки он думал, что Хосок больше никогда ни то, чтобы не заговорит с ним, а даже не посмотрит в его сторону. Нет, не произошло ничего такого, просто ещё в самом начале он дал чётко понять, что не хочет иметь с ним, Чимином, ничего общего, а тут… он сам предложил провести время вдвоём, да ещё и таким способом. Конечно, это показалось ему весьма странным, но Пак твёрдо решил не упускать этот шанс, откинув все сомнения в сторону. А может зря? Сначала Чимин хотел надеть на себя свой самый лучший наряд, который он только взял, и сделать красивую укладку волос, чтобы произвести на Хосока незабываемое впечатление, но вовремя остановился, подумав, что это уже будет чересчур. Распахнув пошире окно, чтобы в комнату тут же проникнул поток свежего воздуха, взбудоражив тяжёлую ткань занавесок, словно те лёгкие пушинки, он пошёл в душ, дабы взбодриться после бессонной ночи под звёздным небом. Выйдя из него, Чим прилёг на кровать, так как тело его совсем не слушалось, предварительно накинув на себя лишь старые домашние шорты. Прикрыв глаза всего на минуту, он и не заметил, как провалился в сладостную дремоту. Пак и сам не помнил, когда в последний раз он так по-детски невинно и спокойно спал, без этих страшных кошмаров, которые он потом не может вспомнить, и пугающей пустоты, бесцеремонно наполняющей его мысли, но счастье длилось не долго, в дверь раздались три коротких стука, действующие на парня сейчас лучше, чем любой будильник мира, и слова: — Это Хосок, могу я войти? Пулей вскочив с причины всех его бед — кровати, Чим даже не догадался накинуть что-нибудь на свой голый торс, и так и рванул открывать дверь. На пороге, как и ожидалось, стоял Чон Хосок, собственной персоной, в свободно сидящем на нем бежево-сером пальто, под которым была обычная белая футболка и светлые джинсы, так хорошо подчёркивающие плавные изгибы его ног. Чим отметил про себя его хороший вкус и чувство стиля в одежде и принялся виновато оправдываться перед ним: — О Боги, прости, я прилег всего на минуту и, черт бы его побрал, задремал. Но Чону, кажется, было все равно на то, что говорил младший, все его внимание было устремлено на оголённое тело юноши. Ещё никогда Чим не видел, такое явное проявление эмоций на лице старшего, да и нескрываемый всепоглощающий интерес к чему-либо. Под его томным пристальным взглядом он чувствовал себя порно моделью, поэтому поспешил прикрыться хотя бы даже руками. И тут произошло то, чего Чимин вот никак вообще не ожидал увидеть — Хосок взорвался диким, причем очень даже заразительным, хохотом. Весь такой мрачный и безэмоциональный он выглядел сейчас таким живым, таким счастливым. — Кажется, ты отлично питаешься, это хорошо, — сказал Чон, немного успокоившись. — Так что, впустишь в свою комнату, или мне тебя на пороге ждать? — Да, конечно, — отойдя в сторону, он слегка ударил себя несколько раз по голове, мысленно ругая самого себя за данную ситуацию. — Оо, а у тебя комната попросторней будет, — протянул старший, усаживаясь на краюшек кровати. — Дай мне всего пять минут, я быстренько оденусь… — Не торопись, — не дал тот ему договорить. Ничего не ответив на этот жест милосердия, Чим схватил пару вещей из шкафа и под пристальным и в какой-то степени даже изучающим взглядом Хосока поспешил скрыться в ванной. Как и обещал, переоделся он очень быстро, причем все вещи прекрасно сочетались друг с другом. Уже привычная оверсайз куртка, под которой была заправленная в черные джинсы белая футболка. — Так и куда мы направляемся? — чуть не забыв про свой рюкзак, в котором была буквально вся его жизнь, поинтересовался Чим. — Мм, секрет, — ухмыльнулся Хо, наблюдая, как Чимин закрывает дверь на ключ. — Аа, в смысле? А вдруг ты какой-нибудь маньяк и затащишь меня сейчас в своё логово, и… О божечки, что ты собираешься со мной делать? На лице Хосока просияла искренняя улыбка, от которой Чимина, в прямом смысле слова, шандарахнуло по голове тяжёлым молотом, оглушающим звоном затуманив его разум и чувства. Чтобы не упасть прям здесь в обморок, он опёрся об стену, чем вызвал негодование у Хосока. — Что с тобой? Тебе плохо? — поддерживая его за локоть, засуетился он. — Нет… просто резко закружилась голова, — немного приврал Чим, — такое бывает. «Такое бывает, только когда я с тобой» — пронеслось в его мыслях. Жестокая правда или ключ к разгадке, который он так рьяно искал. Самым сложным оказалось выбраться с базы, потому что автобусы сюда не ходили, а такси просто-напросто отказалось ехать в такую даль. Недолго думая, они решили добраться пешком до шоссе, а там уже как повезёт. На самом деле, удача действительно была на их стороне, ведь какой-то фурщик сжалился над ними и решил подвести до ближайшего города, причем взамен даже ничего не попросив. — Бывают же такие люди, — усмехнулся своим мыслям Чим. — С тобой правда все хорошо? — не унимался старший, медленно перебирая ноги по мощенной брусчаткой дороге, тянувшейся вниз, вглубь города. — Да, бывало и хуже. — Если подумать, что-то похожее с тобой случилось тогда, на концерте. Ты чем-то болен? — пытаясь не давить на него, Чон говорил как можно мягче, в душе боясь услышать ответ. — Нет, думаю, нет. Это началось недавно. И каждый раз застаёт меня врасплох. — С чем это связано? — Дай-ка подумать, — прищурившись и устремив свой взгляд вверх, протянул младший. — Знаешь, в детстве я жил в небольшой многоэтажке, со всех сторон окружённой конфетными деревьями. Раньше я и правда думал, что на них растут конфеты, представляешь? А в доме напротив, прямо под моим окном, находился маленький круглосуточный магазинчик. Каждой весной, когда то тут, то там уже распускались молодые листья, моё окно всегда было открыто нараспашку так, что создавалось ощущение, что я стою прямо на улице. Теплый ветерок игрался с листьями и иногда задевал колокольчики, что висели над входом в магазин, и тогда до моих ушей доносилась дивная мелодия вперемешку с детским смехом и шелестом листьев. Теперь, когда я уже взрослый, услышав звон колокольчика, я каждый раз возвращаюсь в то время, когда на конфетном дереве росли конфеты. Хосок все это время, молча, шел рядом, старательно внимая каждому его слову, и также старательно делая вид, что хоть что-то понимает. — Думаю, сейчас со мной происходит нечто подобное, только вот… — «Только вот» что? — Звук этого колокольчика мне не знаком. Куда он хочет вернуть меня? — А ты не думал, что ответ может тебя разочаровать? Даже тогда ты будешь пытаться его найти? — Думаю, худшим выбором будет прятаться от этой правды всю свою жизнь. Между тем всё чаще стал слышаться собачий лай, а в воздухе повис запах сухого корма и мокрой шерсти. — Только не скажи, что… — резкое осознание происходящего пришло Паку в голову. — Да, мы пришли в собачий приют. Только Хосок договорил это, как впереди показалась невзрачная вывеска, выцветшая из-за дождя. — Раньше я часто приходил сюда. Помогал мыть и выгуливать собак, иногда даже чистил вольеры, но потом я переехал в Сеул и поступил в универ, и времени стало совсем под завязку. — Так ты жил в этом городе, — открывая заржавевшие ворота, звучно проскрипевшие на всю округу, уточнил младший. На самом деле Чон мало говорил о себе и своей жизни, поэтому Чимину хотелось узнать хотя бы даже незначительный факт, по кусочкам он соберет весь пазл. — Какое-то время, даже не помню, как я вообще здесь оказался. Странно, но то, что говорил Хосок, было ему очень близко и знакомо. Словно бы они переживали одну эмоцию на двоих. — Так и что мы будем здесь делать? — идя уже, кажется, целую вечность по этой вытоптанной средь травы тропинке, спросил Чимин. — Думаю, будет слишком грубо заставлять тебя убирать за этими малышами, поэтому выбери себе понравившегося пёсика, и мы с ним немного прогуляемся, — открывая дверь длинного одноэтажного здания и приглашая пройти в него младшего, посвятил в свои планы он того. — Ого, Хосок, это и в правду ты? — неожиданно воскликнула появившаяся из-за угла полноватая тётенька с ведром в руках. — Услышала знакомый голос и не могла понять, ты это или нет. На лице Чона тут же расплылась радостная улыбка, от которой по всему телу разлилось тепло. — Как же я мог не заглянуть к вам? А где Ю Ра? — сокращая дистанцию, он полез тут же помогать, прихватив ведро в свои руки. — Ой, да не стоило. Вот всегда ты такой. Ю Ра поехала на базу за собачьим кормом, вернётся только ближе к вечеру. Её голос был очень мягким, да и сама она всем своим внешним видом располагала к себе. Невозможно было невольно не улыбнуться при виде частых веснушек, усыпавших всё её круглое личико. — А кто этот молодой человек, — наконец-таки, она обратила внимание на Чимина. — Ты никого раньше не приводил сюда с собой. — Это… мой друг, Пак Чимин. Мы учимся в одном университете. — Оо, неужели у тебя, наконец-то, появился «друг», — подтолкнула она его в плечо с невероятно ехидной улыбкой. — Меня зовут Ким ТэЮн, — протянула она свою руку Чимину навстречу. А тот даже не мог решиться пожать её в ответ, но когда всё-таки решился, был удивлён. Её ладошки были твёрдыми и шершавыми, как наждачка. Но оно и понятно с её родом занятий. — Приятно познакомиться, — еле слышно произнёс он. — ТэЮн, проводи его, пожалуйста, к вольерам. Мне нужно отойти, чтобы сделать звонок. — Да-да, как скажешь, — отобрав обратно ведро с водой, передразнила она его. Оставив Хосока позади, Ким, всё время что-то болтая, как и обещала, показала Чимину дорогу, после чего скрылась в неизвестном направлении, сказав, если что, звать её или Хосока. За скрипучей деревянной дверью его ждало несколько рядов железных клеток с собаками всевозможных пород и размеров внутри. Все они всячески пытались привлечь внимание парня, жалобно завывая или пошкрябывая ненавистную решётку. Грустное зрелище, от которого щемило в груди и ныло сердце. Всех их бросили, отставив на произвол судьбы, а та их даже и не собиралась жалеть. Ведь если ты слаб, то должен умереть. Таков ведь закон? Они не любят таких, как мы, сторонятся нас, и при любой удобной возможности стараются поскорее избавиться. Где же тогда наше место? Где оно? Закончив разговор по телефону, Чон направился прямиком к Чимину, прихватив с собой поводок и пару жевательных палочек, что он купил ещё в Сеуле на свою небольшую стипендию. Дверь в комнату была приоткрыта, и через узенькую щель до Хосока донёсся знакомый лай, по которому он уже успел соскучиться. Всё, как он помнит: в три ряда стоящие друг на друге клетки, резкий запах, который узнает любой собачник, и разрисованное под голубое небо потолок — один лишь Чимин, присевший на корточки, выбивался из общей картины. До неприличия привычный, что всё остальное теряло свои краски. И вот это место принимает новое значение, лишь потому что здесь побывал он. — Ну как успехи? Выбрал уже себе красавца или красавицу, что отправиться с нами на увлекательную прогулку? Но энтузиазмом со стороны Чимина даже и не пахло. Всё его веселье и задорность, как ветром унесло, оставив лишь грусть и непомерное одиночество, сковавшее его цепами. Это то, что Чон видел раньше, это то, от чего он старался избавиться, пусть даже взяв всё это на себя. — Все они были брошены, не так ли? Конечно, я понимаю, что некоторые из них сразу родились на улице, но ты же тоже знаешь, что большинство из них просто-напросто вышвырнули на улицу, — протягивая руку к старому спаниелю, забившемуся в угол, еле выдавил он из себя эти слова. — Чимин, это не их вина, — подходя ближе, почти что прошептал Чон. — Любой достоин быть счастливым. — «Любой достоин быть счастливым», просто им не повезло? Просто они не должны были родиться собой? — Ты сам знаешь ответ на свой вопрос. — Сколько зла люди им причинили, раз даже самые преданные животные начали их бояться? Почему люди считают, что они сильнее других? Почему они считают, что им разрешено бить и унижать, кого им только вздумается? Они совсем не чувствуют за это вину? — уставился он на старшего своими блестящими от подступающих слёз глазами. — Они точно люди или только притворяются ими? Таких случаев полно, но другие почему-то обращают на это внимание, только когда это касается их напрямую. — Можно закрывать глаза сколько угодно, пока тебя их не заставят открыть. — Хён, неужели мир и правда так жесток? — Может и так, но он не прогнил окончательно, — Чон присел рядом. — Только посмотри на это место. Есть много людей, которые готовы помочь другим, получая от этого удовольствие. И прямо сейчас ты можешь послужить тому примером. Я не говорю о том, чтобы забрать кого-то из них к себе домой. Обычной прогулки будет достаточно. — Ты прав…