Только не сейчас

— Ты прав… Можем мы выгулять их всех? — призадумался Чим. — Вот это рвение, — засмеялся старший, — думаешь, управишься со всеми ними? — Нет, наверное, нет. Тогда… я выбираю его. Проследив за направлением его руки, Хо наткнулся на чешущего своё ухо бигля средних лет. — Я заприметил этого паренька, как только вошёл. Он глаз с меня не сводит. Я что настолько красив? От былой грусти и следа не осталось. — Наверное, ты просто пахнешь либо мясом, либо колбасой, — Чон шутливо принюхался к нему. — И правда. Ты с утра обмазался сосисками? Когда только успел. Старательно игнорируя убийственный взгляд младшего, Хосок подошёл к клетке, открыл замок и не без труда достал из неё это маленькое чудо. Пока он пытался застигнуть на его шее поводок, Чим, заметив блестящий жетончик на ошейнике, поспешил осмотреть его. — Так значит, тебя зовут «Хьюго»? хороший мальчик, — почесав тому брюшко, проговорил он. — Ну, мы готовы. Можем идти. Оказывается за зданием, на заднем дворе, у них разместилась целая собачья площадка с разного вида препятствиями. Пока они были внутри, на улице заметно потеплело, поэтому Чимин даже снял с себя куртку, положив её на жёлто-зелёную скамейку, на которой уже удобно расположился Чон, закинув ногу на ногу. — Ты что, так и собираешься сидеть? Твоя же инициатива была прогуляться с Хьюго, — непонимающе уставился на него Чим. — Ну знаешь, эта ночная прогулка вымотала меня, сил совсем не осталось, — вяло поднял руку он, чтобы тут же уронить её на колени. — Ну да, в твоём возрасте с этим уже не шутят. — Я всего лишь на полтора года тебя старше, не слишком ли это жестоко с твоей стороны? — деланно возмутился старший. Ничего не ответив, Чим просто развернулся кругом, развёл руки в стороны, пожав плечами, и направился к биглю, которого оставил возле самодельного туннеля. — Действительно так необходимо было надевать на тебя этот хомут? — обратился он к Хьюго, погладив того по голове. — Ну что, посмотрим, на что ты способен. Учти, я весьма требовательный тренер. Тяжелая бессонная ночь, конечно, оставила свой отпечаток на его физическом состоянии, да и лодыжка еще неприятно ныла при резких движениях, но это всё равно не мешало ему наматывать круги вместе с пушистым пройдохой по полосе препятствий. За каждое пройденное препятствие он давал ему вознаграждение в виде тех самых жевательных палочек в форме косточек. Хотя сам он тоже был не против перекусить, но отбирать еду у собаки было бы слишком дико. Когда же с его лба начал течь пот крупными каплями, а ноги стали подкашиваться, Пак плюхнулся рядом с Хосоком, который всё это время наблюдал за его неуклюжими попытками научить Хьюго тем или иным командам, комментируя почти каждое движение. — Могу я снять с него поводок, чтобы он повеселился один? — Конечно, — одобрительно кивнул Чон. Проделав некоторые махинации с ошейником, Чим замахнулся, кинул вдаль резиновую утку, жалобно простонавшую на весь район, и, проследив за тем, как Хьюго игриво терзает свою жертву, наконец, откинулся на спинку скамейки, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. — Кхм, — кашлянув, зашуршал чем-то Чон, тем самым привлекая к себе внимание младшего. — У меня тут есть кое-что для тебя, — держа в руках небольшую коробочку лилового цвета, неуверенно проговорил он. — Мм? Для меня? С чего бы это? — Просто подумал, тебе понравится, — насильно впихнул он ему её в руки. Аккуратно сняв крышку и отложив её в сторону, Чим почувствовал приятный запах, исходивший от содержимого. Но он был настолько мимолётным, что успел раствориться в воздухе всего за пару секунд, но какое-то чувство внутри явно давало понять, что где-то он раньше его уже слышал. Он совсем отвлёкся и позабыл о главном, а именно о небольшом свёрточке в гофрированной бумаге. Хосоку казалось, что тот специально оттягивал момент, и уже сам хотел его распаковать, но Чимин без труда справился с этим сам. И вот он уже крутил в руках желтый полароид, рассматривая его со всех сторон. Молчание длилось слишком долго, поэтому Хосок решил его прервать: — Я не знаю твой любимый цвет, поэтому выбрал этот, — откуда Чимину было знать, что он врал. — Мне нравится. Я действительно в восторге, хён, — наконец, на его лице просияла радостная улыбка. — Мм, здесь какая-то гравировка, — он провёл пальцами по неаккуратно вырезанным буквам. — Что правда? — перехватил он полароид в свои руки, рассматривая то место, куда всего пару секунд назад вглядывался младший. — Хм, интересно, — усмехнулся он. — «Моя надежда». Так значит всё-таки второй вариант… — И что это значит? — Не знаю, — слукавил он. — Ты сам должен найти для себя ответ на этот вопрос. Как бы не пытался Чимин разболтать Хосока, тот каждый раз непреклонно уходил от темы, вбрасывая какие-то фразы, понятные только ему самому. И этот раз не стал исключением. Поэтому у Чимина не осталось никаких сомнений, что Чон — его главная загадка, которую он должен разгадать, чего бы ему это не стоило.

***

Из приюта они вышли уже ближе к обеду, когда солнечные лучи падали так, что от самых разных предметов: от мала до велика, крылатые тени дрожали в неясной суете, создавая иллюзию, что весь мир плывёт под ногами. Ещё чуть-чуть и ты сорвёшься в водоворот событий, наступающих день ото дня, как по часам, но взор твой не способен их уловить. Это выше тебя и меня, это то, что поддерживает жизнь. Неспешно шагая по тротуару, Чимин то и дело залипал на прилавки придорожных магазинчиков и мелких пекарен, мечтая слопать хотя бы один маленький пирожок или батончик, но карманы его, увы, были пусты, а все сбережения остались в сумке у Ушика для пущей надёжности и сохранности. И как назло встречающиеся им на пути прохожие, все без исключения, аппетитно уплетали свой поздний завтрак или ранний обед в виде какого-нибудь фаст-фуда. Ещё чуть-чуть и у него, кажется, потекли бы слюнки. Он уже был готов вырвать еду с боем у очередной проходящей девушки, жующей хот-дог, но Хосок неожиданно свернул на другую дорожку, тем самым сорвав коварные планы Пака. — Ты не здорово смотришь на людей, наверное, сильно проголодался? — выдал он в придачу с лёгкой улыбкой. — Если ты немного потерпишь, обещаю, что тебе не придётся красть её у прохожих. — Да я даже не думал об этом. Даже в мыслях не было, — почесал он свой затылок. — Ты лучше скажи, куда мы идём, нам же точно не в то кафе. Его палец устремился к огражденному двухэтажному зданию, полностью арендованным одним единственным кафе. — Именно туда мы и идём, — довольно протянул Чон. — Но там же безумно дорого. Мне кажется, это плохая идея. — У меня есть некоторые сбережения как раз на такой случай, так что не переживай, — открывая дверь внутрь, заверил его старший. Хотя первое мнение было и обманчивым, но внутри всё оказалось очень простенько и со вкусом, без излишних дорогих декораций, наводящих на обычного небогатого посетителя необоснованную панику, что он в любой момент может не туда дыхнуть и ему придётся платить баснословную сумму, к примеру, за статуэтку в виде извилистой каракули. Пока Чимин замер в своих раздумьях напротив лимонного дерева, широко раскинувшего свои ветви под потолком, Хосок направился к кассе, за которой стоял такой же молодой паренёк, как и они, видимо подрабатывающий здесь в перерывах между учёбой. — Здравствуйте, что вы желаете заказать? — оторвался он от приготовления кофе и устремил всё своё внимание на Чона. — У меня сделан заказ на имя «Чон Хосок». — Ах да, он практически готов, подождите минутку, — договорив это, он скрылся на кухне. — И когда ты только успел заказать у них еду? — внезапно возник возле правого плеча старшего Чимин, отчего тот слегка дёрнулся. — Ещё в приюте. Не мог же я тебя оставить без еды, зная, как сильно ты её любишь. Чим не успел выразить своё подозрение насчёт этого, так как вернулся работник кафе с двумя огромными бумажными пакетами, от которых исходил приятный горячий аромат. — С вас 30 000 вон, у вас безналичный и наличный способ оплаты? — Безналичный, — подняв в воздух синюю пластиковую карту, только что вынутую из кармана, отчеканил Чон. Хорошо, что Чимин стоял, облокотившись на прилавок, иначе он свалился бы на пол в ту же секунду. Мир снова куда-то поплыл, не спрашивая разрешения и даже не предупредив. На фоне уже явно играла не приятная и спокойная мелодия из кафе. Это было больше похоже на шум старого телевизора, на котором, как бы ты не старался, не сможешь увидеть чёткую картинку. Темно и холодно, а сам он сидит на чём-то твёрдом и неудобном. В руках та самая карточка, а внутри невероятных размеров комок злости и усталости. Дикой усталости, от которой опускаются руки, и обиды на весь мир. Слишком долго. На этот раз он здесь слишком долго, словно потерял нить, соединяющую его с реальным миром. Постепенно он смирился с монотонным шумом, не обращая на него уже никакого внимания, но вдруг помимо него до Чимина начали доноситься обрывки фраз: «…Невероятно…», «…сентября…», «…цветение…», «…ни одного подобного случая». Резкий хлопок, и он снова стоит в кафе, а перед ним Хосок, во взгляде которого читалась лёгкая тревога. — С тобой всё нормально? Выглядишь ты неважно, — обратился он к Чимину, давно расплатившись за покупку и держа в левой руке те самые пакеты с их завтраком. — Да, вполне, а что такое? — как ни в чём не бывало, улыбнулся Пак. — Ты замер на пару минут, уставившись в одну точку… — Всё нормально. Правда. Пару глотков Американо и я как новенький. — Я, конечно, уже задавал тебе этот вопрос, но тебе и правда нравится Американо? — не скрывая своего любопытства, он зашагал к выходу на улицу. — Ну не то, чтобы… — замер он столбом на месте. — А куда это мы направляемся? Я думал, мы будем кушать внутри, — глубоко недоумевая, Чим кинулся вдогонку за старшим. — Ты же не бывал в здешнем парке? Уверен, не бывал. Мне показалось, что от перекуса на свежее воздухе ты получишь куда больше наслаждения, чем от душного помещения, забитого людьми. Поразительно, но он снова попал в точку, прямо в цель. Временами Чимину казалось, что Хосок знает его куда лучше, чем он сам себя. Неспешно шагая прямо по его следам, он всё пытался понять «как?», а главное «откуда?» Хо столько знает про него. Читает каждое его последующее движение, словно он, Чимин, открытая книга, которую Чон прочитал миллиарды раз, запомнив каждую строчку наизусть. — Долго ты ещё будешь плестись сзади? — кинул Хосок через плечо, открывая шикарный вид на профиль своего лица, — а то мне уже скоро станет казаться, что ты утёнок, а я твоя гусыня-мать. — Хён, спрошу тебя прямо. Только не поворачивайся назад. Мы раньше были знакомы? — Что? — голова сама дёрнулась вправо. — Говорю же, не поворачивайся! — Хорошо-хорошо. — Если так подумать, твои слова и поступки говорят сами за себя. Скажи, откуда ты можешь знать вещи, о которых я не говорил никому в своей жизни? — Кто знает, в этом мире даже невозможное возможно, — склонив голову, он засунул свободную руку в карман, покрепче что-то сжав в ней. — Если ты этого не помнишь, как думаешь, каков процент, что это было на самом деле? — То есть ты мне ничего не скажешь? — А что ты ожидаешь услышать? Что я настолько хорошо тебя знаю, что с закрытыми глазами могу нарисовать твой портрет? Или то, что я путешествую сквозь время и пространство? Только после этих слов Чимин понял, что сморозил глупость на эмоциях. Но даже если и верить его словам, всё это выглядит весьма странно, с какой стороны не крути. Если Чон не хочет говорить, он сам узнает всю правду, ведь как долго её не скрывай, она всё равно вылезет наружу. — Прости. — Забудь, мы почти пришли. Вон за тем поворотом, — он указал куда-то вдаль, — находится их главный парк вокруг небольшого искусственного пруда. Потрясающее зрелище, скоро ты сам в этом убедишься. И Чон действительно не солгал, они словно оказались в другом мире. Даже цвета здесь воспринимались по-другому: всё было ярким и неестественно зеленым так, что глаза начинали болеть с непривычки. Невысокий холм, усеянный пушистой мягкой травой, с огромным деревом, откидывающим свою тень далеко назад, на небольшой лесок, сплошь пронизанный дорожками, выложенными из природных камней, как в сказке. А прямо у подножья холма — кристально чистый пруд с мостиком посередине. — Неужели такие места и правда существуют на Земле? — не в силах оторвать взгляда, с большим восклицанием произнёс Пак. — Поверь, это всего лишь маленький кусочек. На свете столько прекрасных мест, подобных этому, — довольный реакцией младшего, парировал Хо. — Так говоришь, как будто много путешествовал, — подметил Чим. — И да, и нет, но уж поверь, я знаю, о чем говорю. Так что, мы так и будем стоять и глазеть или всё-таки пойдём? — Да-да, конечно, — чуть ли не в припрыжку побежал он, оставив старшего тихо усмехаться позади. Чимину хотелось прикоснуться ко всему, что только видят его глаза, почувствовать свежую прохладу лазурной воды, мягкие травинки на кончиках своих пальцев, но больше всего ему хотелось дотянуться до безоблачного синего неба, под которым беззаботно летали певчие птицы, туда-сюда, разрезая воздушное пространство синего небосвода насквозь, как решето. Следуя всё дальше, он, наконец, добежал до огромного дерева, которое вблизи оказалось ещё больше, в три или даже в четыре обхвата руками. На ощупь оно было таким сухим и шершавым, но внутри него больше жизни, чем в любом из нас. Наверняка, оно стоит здесь уже больше ста лет и успело поведать многое: любовных парочек, мило воркующих лежа у его могучих корней, добрых и злых людей, искренность и ложь, войны, страдания… Но оно всё ещё стоит здесь, как ни в чём не бывало, храня в себе историю этого мира, без каких либо искажений. — Удивительно, правда? — изредка кидая взгляд на Чимина, раскладывал продукты Чон на постеленное одеяло, которое он, по всему видимому, стащил из номера. — Что именно? — присаживаясь рядом, спросил Чим, чьё внимание теперь переключилось на еду. — Что оно до сих пор стоит здесь и люди даже не пытались его срубить. Ведь, знаешь, людям свойственно портить всё вокруг себя. Под тенью дерева было слегка прохладно так, что даже мельчайший ветерок будоражил кровь по венам, заставляя поёжиться. Хосок действительно не поскупился и, наверное, купил почти всё из меню того кафе. Больше всего Чимин обрадовался всё ещё горячему Американо, от которого исходил ароматный пар. — Так ты пишешь книгу? — уставился Чон на кипу бумажек, торчащих из его рюкзака. — Ах, это, — проследил он за направлением взгляда старшего, — не думаю, что она когда-нибудь выйдет в свет. Я тебе уже говорил, что, кажется, это не моё. Если так подумать, то это хорошо, что я осознал это сейчас, есть шанс заняться чем-то другим, пока у меня есть время. — Почему же? Я уверен, она просто замечательная, — отложив шоколадный круассан в сторону, возразил Хо. — Как бы оно ни было, это совершенно не то, что требует от меня преподаватель. — О чём она? — Тебе и правда интересно? — Ещё как! — Эм… Ну что ж… В ней рассказывается история, в центре которой далеко не великодушный герой, несущий в свет только добро и ничего большего. Нет, в ней идёт речь о злодее, отвергнутым этим миром. Причиняя боль другим, он лишь заглушает свою, и то на время. Но неожиданно в его жизни появляется человек, ради которого он готов измениться. Он готов отпустить все обиды на этот грёбанный мир, который сделал из него чудовище. — И что, у него получилось? — Да, у него получилось, — размеренно попивая горький напиток, он уставился в одну точку, из-за чего не заметил, как Хосок расплылся в довольной улыбке. — Я бы обязательно её прочитал. — Почему? — А как может быть иначе, когда ты вложил в неё столько души. Эти слова задели Чимина за живое. — Сказать, почему эта книга так не нравится твоему преподавателю? — Что? Почему же? — Мир так устроен. Точнее даже не так, люди так устроены. Когда ты показываешь им правду, жестокую правду, указывая пальцем на их собственные грехи и недостатки, они злятся, потому что не могут это принять. Они будут всё отрицать. Ты им слово, а они тебе десять. Но ты обязан сломать их стены, если хочешь что-то изменить. Конечно, они будут не довольны. Конечно, они будут злиться. Ты выбил их из колеи привычного, перевернул их мир с ног на голову. Но в этом и есть твоя задача как писателя, показать им другую реальность, отличную он их рамок и стандартов. — Спасибо, хён, — спустя пару минут молчания, наконец, выдавил из себя Чимин. — Я рад, если смог помочь тебе, — откинулся он назад, почувствовав шеей колючую свежескошенную траву. — Скажи, ты счастлив? Этот вопрос был настолько неожиданным, что Чим поперхнулся пирожным. — В каком смысле? — Доволен ли ты своей жизнью? — прикрыв глаза ладонью, выдохнул Чон. — Не знаю… Есть много людей, которые живут намного хуже, чем я или ты, и им покажется бредом мои слова, мол — «у тебя же столько возможностей, это ли не счастье, что ты можешь спокойно спать, есть и дышать?». Но даже так, я всё ещё не знаю. — Есть какая-то особая причина? — Не то, чтобы. У меня отличная семья, живы оба родителя и если, подумать, в целом меня окружают не такие уж плохие люди, но когда я прихожу домой, то оказываюсь снова один. Со своими мыслями и проблемами. Да и если быть до конца откровенным, я никогда ни с кем не делился тем, что у меня на душе. Пытался, но они не понимают, каково это. — Есть то, что ты не сможешь понять, как бы сильно не пытался, потому что это нужно пережить на собственной шкуре, — понимающе пробормотал Хосок, словно вот-вот заснёт, поддавшись чарам послеполуденного сна. — Вот именно! — Но, Чимин, давай на чистоту, от того, что ты держишь всё в себе, тебе станет только хуже. Самокопание и бесконечное самобичевание уничтожат тебя как человека, как личность. — Знаешь, — Чим усмехнулся откусив ломтик имбирного печенья в виде цветка сакуры, — тебе явно нужно идти на второе высшее образование. Будешь иногда подрабатывать психологом. — Ты сказал, остаёшься дома один, тогда где твои родители? — наконец, озвучил он то, что волновало его, кажется, с того момента, когда Пак только упомянул о них, кто знает, а может даже раньше. — Хотел бы я и сам знать, где они на этот раз. Из-за постоянных командировок мы видимся от силы один-два раза в год. — Но вы же должны хоть как-то общаться. — Я звоню им только в самых крайних случаях, потому что они постоянно заняты и у них нет времени на «пустые разговоры», — предугадав то, что хотел сказать хён, Чимин поспешил продолжить. — Я знаю, что они всё это делают ради меня и моего будущего, чтобы я ни в чём не нуждался, но неужели цена настолько высока?