Только не сейчас

— Я знаю, что они всё это делают ради меня и моего будущего, чтобы я ни в чём не нуждался, но неужели цена настолько высока? Конечно, он не ждал, что на его вопрос ответят, просто от Хосока исходила какая-то удивительная аура, такая, что хотелось открыть перед ним всю свою душу, наверное, потому что в ответ ты не получишь непонимающий взгляд или безразличную отмашку, мол, у меня и своих дел по горло. Ему действительно интересно, либо он слишком хорошо притворяется, это и не важно. Важно то, что он заставлял его чувствовать. — Знаешь, один мудрый человек однажды сказал, что «ты не задумываешься о смысле жизни, пока у тебя всё хорошо, ты не задумываешься о проблемах, пока ты счастлив. Оставлять плохое на потом, вот что любит делать человек». — И кто же этот «мудрый человек»? — Я. Ожидая нечто подобное, Чим схватил рюкзак и кинул его в Хосока, чей переливистый смех разносился в ушах звонким колокольчиком. — Сегодня я впервые увидел, как ты по-настоящему искренне улыбаешься и смеешься, — неожиданно даже для самого себя вырвалось у Чимина. — У тебя очень красивая улыбка. — Не нужно говорить такие слова. — Почему? — Ты очень похож на него… Настолько, что я иногда забываюсь. — Что в этом плохого? — не подумав, ляпнул он, тут же прикусив губу и виновато опустив голову вниз. — Ты наелся? — совершенно спокойно спросил Чон. — У нас впереди ещё столько дел. — Да, конечно. Вместе собрав весь мусор, что остался после их «маленького» завтрака, они направились к аллее, которая начиналась прямо после деревянного мостика. Нагнувшись через резные чугунные перила вниз, к воде, Чимин заметил огромных золотых рыбок, каждая из которых отливала солнечным блеском. Словно вихрь, они кружили на дне, так что создавалось ощущение, что вот-вот откроется портал в подводное царство, где человек не может ни на что повлиять или разрушить. — Что там? — так же наклонился Хо возле его правого плеча. — Ах, вот оно что. Не хочешь покормить их? У нас осталось много крошек. — Правда? — засиял Чим. В ответ Чон просто протянул пакет и отошёл в сторону, чтобы просто понаблюдать. Это было его изначальным планом — просто наблюдать, и он должен, нет, просто обязан его придерживаться. Он сам для себя создал это негласное правило, иначе кто-то снова будет страдать. Даже если это сложно, даже если ему придётся пожертвовать собой, радостная улыбка на лице Чимина стоит того. — Только посмотри, какие у них огромные рты, — пытаясь это изобразить, засмеялся Чим в солнечных бликах, прямо как раньше. Если всё это иллюзия и он снова проснётся… — Неужели прям такой? — Сам посмотри, хён, — потянул он того за локоть, а Чон и не сопротивлялся. Только сегодня, всего на одно мгновенье он нарушит правило, он перестанет просто наблюдать. — Хосок~а, а ты знаешь, как золотые рыбки появились на свет? — Нет, а ты? — Я читал в одной книжке: «когда-то давно, много лет назад, юноша покинул свою возлюбленную. Прекрасная дева горько плакала на берегу пруда. Её слёзы капали в воду, превращаясь в золотых рыбок». Интересно, правда? Почему столь прекрасное существо всю свою жизнь вынуждено плавать в этом маленьком пруду, услаждая взор людей? — Мир жесток, и ты это знаешь. Даже чьё-то страдание можно превратить в зрелище. В этом плане люди себя не ограничивают. Пойдём? — взяв худенькую руку младшего в свою, заключил Хосок. — Такая тёплая. Они лениво шагали по извилистой аллее, ведущей вниз, к набережной, куда собственно и лежал их путь. В это время года, оттуда открывался неописуемый вид на цветущие деревья сакуры на другом берегу реки. Толпы туристов приезжают сюда ежегодно, дабы сделать потрясающие фото и полюбоваться здешними пейзажами природы. Но сегодня парк был практически пустой, отчего Чимину дышалось спокойней. Поэтому увидев небольшую толпу зевак, им стало интересно, почему все собрались возле причудливых раскладных столиков. Подойдя ближе, они увидели, что на них лежат стопки разноцветной бумаги, ножницы и ещё пару канцелярских принадлежностей. — Мм, неужели это оригами? — указал Чим на маленьких журавликов, разбросанных по всей лужайке в округе. — Да, — ответила внезапно возникшая молодая девушка с длинными черными волосами, собранными в хвост, — мы проводим бесплатный мастер-класс. Возможно, вам было бы интересно научиться делать нечто подобное? Младший радостно закивал, после чего они оба уставились на Хосока, которому не оставалось ничего, кроме как согласиться. Усадив их за один из столиков, девушка слёзно попросила немного подождать, пока она не наберёт ещё пару людей. — Зная твою любовь к порезам на пальцах, сразу прошу, будь аккуратней с ножницами и бумагой, — убирая всё колющее и режущее подальше от Чимина, предупредил Чон, тут же нарвавшись на недовольную мордашку. — Мне что, по-твоему, пять лет? — скрестил он руки на груди. — Я умею обращаться с ножницами, а уж тем более с бумагой. Если ты забыл, я будущий писатель! — Даа? — передразнил его интонацию старший. — Ты мне тут недавно утверждал, что это не твоё. — Может, я передумал. Хоть последнее слово. сказанное Чимином, прозвучало не очень уверенно, но Хосок был доволен этим. Главное, что он смог до него достучаться. Дабы скоротать время, Чим решил проверить свой телефон на наличие пропущенных звонков и сообщений, а то мало ли его потеряли, он же не предупредил о своём уходе. Но старенький самсунг, которого не ставили на зарядку, наверное, два или три дня, не соизволил даже включиться, так и оставив своего хозяина смотреть в отражение черного экрана. Прокрутив его пару раз в руках, он понял, что будет бесполезно вытаскивать аккумулятор и производить с ним какие-либо действия, но он обнаружил куда более интересное. По столу белыми пятнышками прыгали световые зайчики — два солнечных лучика, отражённые от экрана его же телефона. Моментально в голове младшего созрел коварный план: незаметно, совершенно беспалевно, как ни в чём не бывало, он отвернул голову в другую сторону, а правой рукой направлял зайчиков на лицо старшего при помощи телефона, пару раз ослепив его на один глаз. — Что за чёрт — тихо выругнулся Хо, параллельно пытаясь закрыться руками и найти источник раздражения. Он бы долго ещё маялся с этим, и, скорее всего, дело бы дошло до истерики, если бы Чим сам не спалил себя, тихо хихикая себе в руку. — Ах, это ты, маленький засранец, — взорвался Чон, пытаясь отобрать телефон и защекотать того до смерти. — Тебе показалось, это не я, — тщетно пытался оправдаться Чимин, заливаясь громким смехом вперемешку со слезами. — Ты видишь мои глаза? — поддался он вперёд, выпучив их так, что они стали размером с монету. — Я их не чувствую. Кажется, Хосок вошёл во вкус, отлично отыгрывая свою роль пострадавшего так, что Чимин чуть ли не задыхался от смеха, но они почти сразу прекратили, когда девушка, проводившая мастер-класс, начала говорить, держа в руках листок обычной белой бумаги. — Удивительно, сколько всего можно сделать из обычного листа А4 и для этого не нужно обладать особыми навыками. Сегодня мы с вами попытаемся сложить журавлика, которого вы, конечно же, можете забрать домой. Впервые журавли-оригами упоминались в японских книгах по оригами XVIII века. Значение японского журавля трактуется, как исполнитель желаний. Ещё в те далекие времена возникла легенда, согласно которой, если хочется, чтобы сбылась самая заветная мечта, надо сложить из бумаги тысячу птиц. Дальше она начала пошагово объяснять, какие манипуляции нужно сделать с бумагой, чтобы получилась не просто смятая бумажка, а желаемый журавлик. — Сколько же времени займёт сложить тысячу таких штук? — аккуратно загибая края, озвучил Чим свои мысли. — Думаю, на первой сотне тебе уже захочется сжечь всё к чертям. — Но я бы хотел, чтобы одна моя мечта всё-таки исполнилась. — Тогда считай, что мы сделали один маленький шажочек к её исполнению, — поднимая вверх и прокручивая в своей руке готовый журавлик, просиял Чон. — Уже? Ты так быстро, хён. А я всё ещё не могу сделать голову и крылья, поможешь? Аккуратно пододвинув стул к Чимину, Хосок накрыл руки младшего своими, показывая, как нужно правильно делать. А сердце Чимина пропустило удар, и все по полочкам выстроенные мысли и фразы унесло беспорядочным вихрем. Штормило не по-детски, а главное — с этого корабля не вылезти и не позвать на помощь. Он шёл ко дну, но ему нравилось тонуть. — Вот, у тебя отлично получается, — ловко управляя его пальцами, подбадривал Хо. — Если бы не витал в мыслях, мог бы быстрее меня управиться. — Спасибо, хён, — спокойно вздохнул он, когда старший, наконец, отсел. — Ооо, — одобряюще протянула брюнетка, подходя к их столику, — у вас хорошо получилось, как учитель, я горжусь работой своих учеников. Не хотели бы вы остаться и научиться складывать что-нибудь ещё? — Спасибо, но нам уже пора, — встав со стула, любезно улыбнулся Хосок. — Да, понимаю, — игриво закусила губу она. — Ну, что ж, приятно провести вам время. Молча проводив её взглядом, Пак состроил непонимающую мордочку, слегка наклонив голову в бок. — Что не так? — заметив это, поинтересовался Чон. — Мне одному показалось, или она как-то странно на нас посмотрела? — Тебе показалось! — Но всё же её взгляд и улыбка не дают мне поко… — Как насчёт того, чтобы отправить наших журавликов путешествовать по водам местной речки? — Ты сейчас пытаешься уйти от темы? — Нет. — Ну, хорошо, — прищурился Чим. — Думаю, это отличная идея! Прежде, чем они увидели черное кованое ограждение с кучей замочков, висевших на нём, и синюю гладь за ними, в нос им ударил запах свежести и прохлады, щиплющей ноздри с непривычки, вперемешку со сладким ароматом цветов так, что тянуло чего-нибудь выпить, веселясь в пьяном угаре до самого утра. Не ясно было, что прекраснее: бессчётное множество розово-белых лепестков сакуры, летающий в воздухе, словно снежные хлопья в начале апреля, или всплески бирюзовых волн, разбивавшихся об огромные каменные глыбы. А там, на другой стороне реки, одетые в зеленый свитер горы, возвышающиеся одна над другой. — Здесь всегда так красиво? — поймав в руки маленький лепесточек, остановился Чимин. — Да. Это то, чего мне не хватало в Сеуле больше всего на протяжении всех этих лет. Там и близко нет таких видов. — Странно, почему-то я не задавал этого вопроса раньше, — потерянно оглянувшись вокруг, ровным тоном произнёс Пак. — Что привело тебя в этот город, и почему ты его покинул, если тебе так нравятся здешние виды? — Как бы сильно ты кого-то не держал, в твоей жизни этому человеку отведено определённое время. Люди приходят и уходят, когда наступает нужный момент, а я просто хотел танцевать, что десять лет назад, что сейчас, — не торопясь, рассказывал старший, хоть взгляд его и был прикован к безмятежной речной глади, он явно видел не синие волны, а что-то за ними. — Речь идёт о твоих родителях? — Ну, почти. О моей бабушке. Вновь увидев её усталую, но такую счастливую улыбку, я понял, что не ошибся в выборе, несмотря на то, что она всё равно умерла. А больно всё так же. Веришь или нет, я шёл, куда глаза глядят. — И что ты видел? — Бескрайнее поле, усеянное цветами. Там солнце не заходит за облака и не скрывается за горизонтом. Не шум степного ветра, а звон бубенца раздавался в ушах, — он прикрыл глаза. — Я шёл по нескончаемой тропе, босыми ногами ступая по влажной земле. Я давно уже позабыл, куда она ведёт и что ждёт меня там, в конце. Не слеп и не зряч, я не верил глазам. Не алые цветы мака, а бездонная пропасть, а под ногами вовсе не тропа, а натянутый канат. Мне обрубили свет, я шёл в темноте. Только вот жаль, что слишком поздно понял это. Тогда и уехал в Сеул. — Пытался убежать от прошлого? — Чимин аккуратно коснулся его плеча дрожащими, но не от холода руками. — Нет, от него нельзя убежать. Я не хотел, чтобы оно меня поглотило. — Ты молодец, хён, похлопывая того по плечу, причитал младший, — не все могут с этим справиться. Его улыбка, последовавшая следом, должна была быть подбадривающей, но получилась мучительно грустной. — Знаешь, я позвал тебя сюда не для того, чтобы грустить. — Но, Хосоки-хён, с тобой мне даже грустить приятно. — Это очень смущает, не говори так больше, — взорвался смехом он после нескольких неловких секунд молчания. — Но, хён! Я совершенно серьёзно. — Я тебя понимаю, — зашагал он по дороге в сторону причала, пустующего в это время дня, — но в следующий раз предупреждай, когда захочешь сказать нечто подобное. — Куда мы идём? Неужели ты решил искупаться, если что я могу подержать твои вещи, — хвостиком плёлся за старшим Чимин, виляя из стороны в сторону. — Я на первом свидании не раздеваюсь. — Ч-что? «Свидании»? — в момент остолбенел Пак. — Шутка, — с озорной улыбкой обернулся тот. — Дьявол! Ты точно дьявол! — С причала можно спуститься к воде. Мы же собирались отпустить наших журавликов на волю, — на этот раз он показал ещё и язык. — Что это сейчас было? Мне не показалось, Чон Хосок. Приняв боевую стойку, Чимин бросился в сторону старшего, шуточно дубася его по плечу и спине. — Оо, — возмутился Хо, — а как же «Хён» и «Хосоки-хён»? — передразнил он его голос и интонацию. — Когда я такое говорил, мистер дьявол Чон Хосок? — Пару минут назад. — Тебе послышалось и не в первый раз, между прочим, может быть, пора записаться к лору? — Что-что? Я не расслышал, повтори ещё раз, пожалуйста. — Забудь, — шуточно отмахнулся младший, перепрыгнув несколько ступенек, ведущих к причалу, смело ступая по скрипучим доскам вперёд, к бескрайней синеве. — Только не упади, я не собираюсь прыгать за тобой в воду, — крикнул ему вслед Хосок. — Всё в порядке, я умею плавать. В такие моменты ты понимаешь, почему моряки годами бороздят необъятные морские просторы, лишь изредка ступая на землю, что манит их в темноте бездонных вод. В такие моменты ты и сам хочешь стать частичкой моря, растворяясь в нём. За всем этим лежит жалкое желание стать частью чего-то большего. Ведь люди так похожи. Всем нам хочется чувствовать себя нужными, хочется верить, что ты приносишь пользу, а не бесцельно блуждаешь в толпе таких же, как и ты. Могу поспорить, что подобные мысли появились в его голове отнюдь не с приходом Хосока. Что-то всегда не давало ему покоя, но он старался отбросить эти мысли куда подальше. Да, вроде бы всё его существование сплошная ложь и постановка, но он хотя бы жив. — О чём задумался? — опустился вниз Чон, к сидящему на корточках Чимину, вырисовывающему овалы и круги на воде. — Мм, вроде как нужно загадать желание, вот сижу и думаю, чтобы мне хотелось в данный момент. — «Желание»? — Да, — в такт кивнул он, — было бы здорово, если бы это стало нашим собственным ритуалом. Многие загадывают желание, увидев падающую звезду, а мы будем отпускать журавликов на воду, хорошо? Перед лицом Хосока тут же появился коротенький мизинчик младшего. И вроде бы это лишь детская просьба мальчика, что пытается спрятаться в своих же фантазиях, но почему это так важно? Почему Хосоку так хочется подыграть ему? Создать их маленький секрет, не понятный другим? Неуверенно он протянул мизинчик в ответ, невидимой нитью связав их судьбы. И если бы он знал, что всё это значит для Чимина и какая теплая улыбка засияет на его лице, он бы, не колеблясь, заключил с ним тысячу подобных сделок, лишь бы вновь увидеть, как он расцветает. Чимин — цветок, что распустился не в то время, когда на земле бушуют пожары и никому нет дела до его красоты. Сорвать и затоптать. В этом мире больше нет тех, кто бы с замиранием сердца в груди наблюдал за тобой. Не плачь и не зови, он тоже скоро уйдёт. Но пока он здесь, он вновь и вновь будет делать всё, чтобы Чимин расцветал, раз за разом новым цветком. — И что же ты загадаешь? — наконец, тихо произнёс Хо, всё держась за его мизинец. — Оно немного странное, только не смейся. Я хочу писать, говорить и чувствовать то, что у меня на душе и в сердце, без осуждения со стороны. Это то, что я действительно хочу. Нет, Хосок не смеялся, да и до смеха ли было здесь? Он говорит правильные вещи, которые по сути своей должны существовать как должное. — Ну а ты? — наконец, убрал руку в карман Чим. — Чтобы загадал ты? — Хочу, чтобы ты улыбался несмотря ни на что. И не потому, что от тебя это требует общество, а потому что ты так чувствуешь. — Что-о? — смущённо протянул младший. — Просил меня предупреждать о подобном, а сам такие слова говоришь. В любом случае у тебя ещё есть шанс передумать, пока мы не опустили их на воду. — Не хочу, — одним движением он опустил руку с красным бумажным журавликом в воду, где его тут же подхватило спокойным течением. — Ну, хён, я думал, мы сделаем это одновременно, — слегка ударив того в плечо, возмутился Пак. — А, прости. Чимин проделал те же манипуляции со своим жёлтым журавликом, помахав ему на прощание. — Пока-пока, маленькая птичка! — Если ты уже так скучаешь, можешь отправиться за ними, — подтолкнул Хосок его вперёд, придерживая за воротник куртки, а Чимин чуть на месте коньки не отбросил, мысленно попрощавшись с родными и близкими. — Беги… — Что? — Беги до самой Северной Кореи! — не поворачиваясь, отчеканил он, готовясь преподать старшему урок, но тому не надо было повторять несколько раз, так как след-то его и простыл. — Стой, подожди, ну куда же ты? Я хочу всего лишь поговорить. — Не думаю, что твои сжатые кулаки говорят о том же, — прокричал Чон, стараясь сохранять дистанцию между ними. — Да брось, у меня и в мыслях не было… Видишь, я уже не злюсь. — Стой там, не подходи ближе, я тебе говорю. — Чего ты так боишься? — засмеялся Чим, медленно шагая в его сторону. — Ничего, тебе кажется. Только ты всё равно не подходи ближе. Резко сорвавшись с места, Чимин побежал за ним, словно им обоим по десять лет, и нет никаких проблем и забот. Есть лишь громкий озорной смех и ветер, дующий им в лицо. И это совсем не ледяной порывистый вихорь, а тёплое дуновение весны. Так хорошо, только бы этот день не заканчивался.

***

В таких маленьких городках обычно все друг друга знают. Жизнь здесь протекает тихо и размеренно, за исключением, наверное, праздников. На узеньких чистеньких улочках, протянутых вдоль кирпичных домов, проходит вся их длинная жизнь, полная постоянной поддержки и теплых слов. Здесь время течёт совсем по-другому. Они вкладывают все силы в сегодняшний день, не планируя, что будет завтра, да им этого и не надо. Они одна большая семья, радушно встречающая любых гостей. Поэтому, когда Хосок и Чимин, поднимаясь вверх по улице, заглянули на крытый местный рынок, где их угостили разного рода морепродуктами в готовом виде, да ещё и с собой дали, парни ни чуть не удивились подобному гостеприимству. Сразу становится понятно, почему некоторые так стремятся уехать от городской суеты в место, подобное этому. — Тебе нравится жить в Сеуле? — размахивая пакетом с жареными устрицами, неожиданно спросил Чим. — Не думаю, что само по себе место играет какую-то роль, важно какие люди тебя окружают. Клянусь, если бы в этот момент в его руках были перо и книга вместо клешней красного краба, он бы точно был похож на древнегреческого философа, и оливкового веночка на голове не хватает. — И какие же люди тебя окружают? — Самые разные: от любопытных маленьких мальчиков в роде тебя до серьёзных дядечек. — Лучше бы не спрашивал, — нахмурился он, надув и без того пухлые губы. — Нам ещё долго идти? За этот день я прошёл больше, чем за последний месяц, — устало перебирая ноги, простонал Чимин, — ещё немного и тебе придётся нести меня. — Просто признайся, что не хочешь упустить шанс потрогать мою крепкую мужскую спину, — расправив плечи, начал позировать он. — Ой, да ну тебя.