Только не сейчас

— Просто признайся, что не хочешь упустить шанс потрогать мою крепкую мужскую спину, — расправив плечи, начал позировать он. — Ой, да ну тебя. — Если на самом деле, то мы уже пришли. Они остановились всего в паре шагов от огромного двухэтажного здания с панорамными окнами и с большой вывеской на английском «Quite place». — Погоди, это что библиотека? — несмело ступая за хёном внутрь, прошептал Чим. — Если быть точнее, это кафе-библиотека. Ну да Чимин мог бы и сам об этом догадаться, ведь при входе помимо запаха станиц новой книги ему в нос ударил ещё и запах жареной свинины с острым раменом. — Но мы же только покушали… — Хочешь сказать, ты не проголодался? — удивлённо приподнял бровь старший. — Не, ну так-то проголодался. Просто мне жалко твои деньги, да и неудобно, что ты постоянно платишь за меня… — Вот о чём, о чём, а об этом даже не думай переживать. Я пойду закажу чего-нибудь вкусного и сытного, а ты пока что осмотрись, может, какая-то книга приглядится. Кивнув в ответ, Чим взглядом проводил Хосока и направился к двухметровому стеллажу, полностью заставленному книгами разных цветов и размеров. Подняв руку, он провел по их корешкам, чувствуя каждую неровность и шероховатость обложек. Хорошие то книги или плохие, ты никогда не узнаешь, пока не прочтешь их содержимое. Но каждая книга по-своему прекрасна, хотя бы потому что автор вложил в неё частичку своей души. Как жаль, что многие смотрят лишь на обложку, так и не узнав, что там внутри. — Так ничего и не выбрал? — нависнув над младшим, низким голосом произнёс Хо. — Не знаю… хочется прочитать всё и сразу, но в то же время ничего, — чувствуя сильное давление, исходящее от тела Хосока, он поспешил перейти к следующему стеллажу, где его привлекла изрядно потрёпанная книга, что вот-вот грозилась упасть. Взяв её в руки, он удивился, как хорошо сохранились её страницы. — «Сон в нефритовом павильоне»? — вслух произнёс её название Чон. — Да, у моего отца была такая книга. Она стояла на самой верхней полке и, честно говоря, лишь собирала пыль в нашем доме. Ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из нашей семьи её читал. — Так, может быть, стоит? — Может быть… Если честно не люблю читать книги только по одной причине. — Почему же? — присев за огромный стол, подпёр Хо лицо рукой. — Твоя жизнь кажется тебе однообразной и неинтересной по сравнению с выдуманными историями. У тебя сразу появляется желание что-то изменить, но правда в том, что ты ничего ради этого не делаешь. Тебе комфортно проживать каждый день как под копирку. Только прочитав книгу или посмотрев фильм, ты понимаешь: «Аа… оказывается, всё, что я делал до этого момента, не имеет никакого смысла». Большой смелости стоит выбраться из этих пут, но не все готовы заплатить эту цену. — Что поделать, если мир такой. Может, как раз книги его и изменят. — Ни одна поныне существующая книга не способна спасти этот мир. Библия прямое тому доказательство. Написанное лишь забавляет их, а никак не учит. — Тогда зачем пишешь ты? Какова твоя цель? — Я пишу… чтобы уйти от реальности, но тем самым я ее ни капельки не меняю. — Разве такие у тебя должны быть приоритеты? — совсем без упрека произнёс Чон, в глубине души понимая, что имел в виду Пак. Просто всего лишь на мгновение он забыл, что тому пришлось пережить и каков мир на самом деле. Да, он прав, тысячу раз прав. Его лицо тут же смягчилось, а разум просиял. — А впрочем, забудь. Пойдём, а то лапша разбухнет. Вся прелесть кафе была даже не в бесконечном количестве стеллажей, доверху забитых новыми и старыми книгами, полными интересных историй, а во втором этаже, откуда через панорамные окна проникал жёлтый свет теплых лучей солнца. Вместо грубых металлических стульев здесь стояли мягкие диванчики, в складках которых можно было в буквальном смысле утонуть. При желании можно было уснуть с книгой в руках и вкуснейшей едой в животе, ведь вокруг царила умиротворяющая тишина. Кажется, Чимин прочувствовался этой атмосферой, так как им овладела дремучая зевота, да и веки его начали потихоньку слипаться. — Прости, я знаю, что ты устал, но здесь не продаётся кофе. Можешь немного вздремнуть, у нас как раз есть лишний часок другой, — присаживаясь за один из столов, на котором уже стоял поднос с их едой, манящей своим ароматным паром, чуть ли не шепотом предложил Чон, от сладкого слегка хрипловатого голоса которого клонило в сон ещё больше. — Звучит очень соблазнительно, но что в этот момент будешь делать ты? — лениво постукивая металлическими палочками по столу, не мог решиться начать есть Чимин. — Мм, либо тоже засну, либо буду любоваться тем, как ты спишь. — Звучит слишком крипово, — шуточно поежился он. — В любом случае приятного аппетита и спасибо за угощение. — Да-да, только ешь помедленнее, пожалуйста, — размахивая руками опешил Хо, — я не хочу потом объяснять, откуда у них взялся труп на втором этаже. — Ха-ха, очень смешно, Хён. Займи свой рот едой, а не глупыми разговорами, — к умилительно детскому голосу он добавил ещё и высунутый язык, из-за чего Хосок не смог скрыть смешок. Съев огромную тарелку рамена с аппетитными кусочками свинины за какие-то жалкие десять минут, Чим откинулся на спинку дивана, удовлетворённо похлопывая по своему набитому животу и довольно облизывая губы. — Наелся? — всё ещё ковыряясь в своей тарелке, пытался поймать последнюю лапшинку Хосок. — Ещё как. Мне кажется, что я сейчас лопнул. — Я рад, что у тебя хороший аппетит. — Хён, расскажи мне историю, — сквозь протяжный зевок неожиданно попросил младший. — Что ж… Эээ… Что бы тебе рассказать, — наблюдая за тем, как всего в паре сантиметров от него Чим тщетно пытался бороться со сном, то и дело, клевая носом, ломал себе голову Хо. — Однажды, когда лепестки сакуры кружились в холодном воздухе, две однокрылые птицы встретились и слились воедино, взлетев до самых небес, вперёд к луне, куда манил их белый свет. Сама судьба благословила их союз. Или им так только казалось… Его рассказ неожиданно прервался, так как на его плечо легла светловолосая макушка младшего. Буквально свалилась, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Как давно это было? Как давно он мирно посапывал на его груди, уснув крепким и беспробудным сном? Кажется, прошла целая вечность, а он всё ещё помнит это чувство. Аккуратно убрав выбившийся локон, он жадно вцепился глазами в его лицо, словно с их последней встречи прошёл целый век, не меньше. Всё те же длинные пушистые ресницы, пухлые мягкие губы, но вместо острых скул теперь были гладкие щёчки с розовым здоровым румянцем. Всё такое родное и знакомое, но в то же время чужое. «Да, он другой человек, не тот, что был прежде» — если раз за разом вбивать себе эту простую мысль, когда-нибудь Хосок сможет с эти смириться, поверит всем сердцем… врёт, кому он врёт. Всем, абсолютно всем вокруг. Его существование — одна сплошная ложь, так хотя бы с собой он должен быть честным. Было бы проще, выбери он другой путь, но уже слишком поздно сворачивать с намеченного пути. — Твой хён такой глупый, — продолжая поглаживать младшего по голове, еле слышно прошептал он, — когда-нибудь ты поймёшь, почему я так поступил, а ещё лучше будет, если ты и вовсе меня не вспомнишь, а пока что спи спокойно, я буду охранять твой сон. Я смогу.

***

Бледно-розовые тени окутали всё пространство, утопая в лучах заходящего солнца. В воздухе повис запах свежесорванных персиков, чей сок струился как водопад. Лёгкий шелест листьев, доносившийся через приоткрытое окно, умиротворённо разлетался по всему этажу, исчезая в самых его задворках. Тяжело открыть слипшиеся веки, но ещё тяжелее поднять голову с мягкого плеча хёна, что поддавшись чарам, сладко посапывал, подперев лицо рукой. — Ого, мы проспали целых три часа, как же так? И правда, вокруг стало заметно темнее, да и дневное какое-никакое тепло уступило место вечерней прохладе, леденящей сердце и душу. — Хосок~а, просыпайся, — нежно похлопал он его по плечу, в то место, где сам он недавно невинно дремал. — Пора вставать. А в ответ лишь недовольные стоны и хрипы. Оно и понятно, ведь из-за него, Чимина, Хосок не спал всю прошлую ночь, а может и не одну, вид у него уж чересчур уставший. — Хён, я сейчас попрошу принести ведро с холодной водой, лишь бы ты, наконец, проснулся. Мы не у себя дома, если ты не забыл, итак причинили им неудобство, заснув на три часа, — виновато почесывая щеку, бурчал он себе под нос. — Ты такой злюка, — заключил Чон, потягиваясь во все стороны, — и минуточку нельзя полежать спокойно. Подумаешь, прилегли восстановить силы на часик другой… Но ты прав, пора бы нам уже выдвигаться в путь. Прихватив с собой поднос с грязной посудой, Хосок велел Чимину ждать его на улице, пока он не расплатиться за книгу и еду. Холодный воздух с непривычки обжигал лёгкие так, что хотелось вернуться обратно в тепло. День выдался насыщенным, от постоянной ходьбы гудели ноги, а вялость тяжёлыми путами сковывала все тело, даже пальцами было шевелить лень. — Надеюсь, ты не успел замёрзнуть, пока ждал меня, — вместе со звуком колокольчика, что висел над входом, ворвался в его сознание бодрый голос Хосока, словно бы тот по пути успел выпить несколько чашек кофе на пару с энергетиками. — Совсем нет, хотя я бы сейчас не отказался от горячего Американо с густой такой пенкой, — у него чуть слюни изо рта не потекли. — Если по дороге нам попадется какая-нибудь кафешка или что-то в этом роде, обещаю, ты получишь свой Американо, но хоть убей, я не понимаю, как ты его можешь пить, ты же не любишь горькое, — снова он разбрасывался фактами, о которых Чим никогда не упоминал. — Да, у него не очень приятный вкус, но чувства, которые он вызывает, как от встречи с давним другом, которого ты не видел много лет. — Оо, да ты философ. Уже не терпится прочитать твою книгу, в ней, наверное, кучу мудрых изречений, — протянул Чон. — Ты же сейчас издеваешься, мне не кажется, да?! — Пока ты не убил меня прямо здесь, предлагаю, наконец-таки, сдвинуться с места. Я хочу показать тебе кое-что ещё напоследок. — Надеюсь, это не поход в горы или какая-нибудь ночная пробежка по набережной, иначе я пас, — вялым хвостиком поплелся он за старшим. — Обещаю, тебе понравится, — с этими слова он развернулся на все сто восемьдесят градусов и широко улыбнулся. Даже в полумраке были видны его милые ямочки и неподдельный блеск в глазах. Если мне суждено увидеть твою улыбку только сейчас, пускай время остановит свой ход. Сияй, я смотрю только на тебя. Ночью этот городишко выглядел ещё более уютно: мягкий свет фонариков, развешанных чуть ли не на каждом дереве, создавал иллюзию, что ты шагаешь по ночному небу средь ярких звёзд, одной из которых являешься и ты сам. Твой свет обязательно достигнет сердца, что тонет во мраке. Для этого многого не надо, лишь улыбнуться. Шумный вздох парным молоком, разливающимся по воздуху, разрезал пространство, заглушая привычные звуки окружающего их мира. — Замёрз? — невзначай вбросил старший, сам того не замечая перебирая пару монеток в кармане штанов, что озорно звенели друг об друга. — Звёзды всегда так ярко светили или сегодня особенный день? — отвечая вопросом на вопрос, не сводил он взгляда с неба, которое словно бы смотрело на него в ответ. — Чем дольше ты на них будешь смотреть, тем ярче они будут, — с неожиданной тоской в голосе откликнулся Хо. — Смотри, кажется, в том фургончике можно купить кофе, — радуясь, словно маленький ребенок, начал прыгать на месте Чимин, предвкушая горьковатый вкус на кончике языка и разливающиеся по всему тело тепло. — Отлично, купи пару стаканчиков, а мне нужно отлучиться на несколько минут, — протягивая карточку, совсем не ту, что была в том кафе, просиял Чон. — Куда? — озвучил он застывший в воздухе вопрос, оставив без внимания протянутую руку старшего с банковской картой в ней, словно если он вдруг примет её, Хосок уйдет навсегда. — Я вернусь максимум через пять минут, просто нужно купить кое-что, чтобы сюрприз точно удался. Обещаю. — Если не вернёшься через три минуты, я позвоню в полицию, — выхватив карту из руки хёна, который другого поворота и не мог ожидать, Пак гордо развернулся и зашагал прочь. — Что же ему может понравиться? — задумчиво произнес вслух Чим, поглаживая несуществующую бороду. — Специально для парочек у нас проходит акция — парные стаканчики с Бичерин и коробочка макарун в подарок, — заметив душевные терзания Чимина, бодро произнёс паренёк, что стоял за прилавком, вызвав тем самым румянец на его щеках, и совсем не от холода. — Да мы не то, чтобы… — неуверенно промямлил Чим, — но раз уж вы так советуете. — Отличный выбор! Подождите минутку, — всполошился бариста, радуясь первому клиенту впервые за долгое время. Аромат стоял такой, что хотелось поймать его в маленькую баночку и сохранить ее где-нибудь под сердцем. Обоняние — это единственное, чему Чимин мог доверять в последнее время. Даже собственное зрение сыграло с ним злую шутку, и не раз. Но он точно мог отличить знакомый запах от иллюзий его больной фантазии, что издевалась над ним, как только могла. — А вот и я, — подкравшись сзади, неожиданно воскликнул Хосок, чуть не получив за это по переносице острым локтем младшего. — Зачем так пугать?! — Смотри, я уложился ровно в три минуты, — показывая ему телефон с секундомером на экране, лыбился Чон. — А теперь ты ещё и игнорируешь меня?! Ты хочешь, чтобы я заикой остался? — Если честно… — выдержал он некоторую паузу. — Было очень трудно пробежать полквартала туда и обратно. — Хён, я тебя убью!!! — взорвался Чим, и если бы не парень с готовым заказом, его бы план точно воплотился в жизнь. — Ваш заказ готов! — протянув пакет с содержимым, встрял он. — Оо, так это и есть ваша втор… — Ааа, спасибо большое! Сколько с меня? — истерично выкрикнул Пак, перебив баристу (и, кажется, его правый глаз начал дёргаться). — Понял, принял, — засмеялся паренёк. — С вас пять тысяч вон, наличн… — По карте! — Что с тобой, Чимин? — сдерживая смех, с выступающими слезами на глазах заглянул к нему в лицо Хосок. — Всё хорошо! — одним махом оплатив заказ и прихватив с собой бумажный пакет, отчеканил Чимин, чтобы в ту же секунду схватить ещё и рукав куртки Хосока, потащив его за собой, как мешок, набитый картошкой. — Так кто я там? «Ваша втор…» Что? — Забудь, — стрельнув в того безумным взглядом, полным желания убийства и смерти, приказал младший. — Я тебе серьезно говорю, забудь! И тут Хосок уже не выдержал и залился громким хохотом, держась свободной рукой за живот. — Кажется, твою усталость как рукой сняло, ишь какой резвый, — не успокаивался Чон. — Заткнись и ешь эти грёбанные макаруны, — достав из коробки пару штук, чуть ли не запихнул он их ему в рот. — Мм, очень вкусно, попробуй, — с набитым ртом пробубнил Хо. — Пожалуй, откажусь. Если не думать о времени, это совсем не значит, что стрелка остановит свой ход, отнюдь, назло судьбе и вам она ускорит свой темп. И ты увидишь, как беспощадно мало то мгновение, что тебе отведено. Завтрашний день наступит, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Всегда наступал. Закат сменяется рассветом, а слёзы — полным опустошением. Этот урок пройден, и не один раз. — Куда мы идём? Под ногами проваливалась сырая почва, а свет фонарей остался где-то позади. — Смотри вниз, а то можешь упасть. Отголосок собственного эха это всё, что осталось у них сейчас. Кромешная темнота поглотила всё пространство так, что собственных рук не было видно. И эти вечно давящие незримые стены, холодные и шершавые на ощупь. — Хён, я всё понимаю, атмосфера и все дела, но не мог бы ты включить фонарик на телефоне? — Уже ни к чему, — ответил он, попутно открывая массивную железную дверь. Из-за того, что её долго не использовали по назначению, поначалу она не хотела поддаваться, так что пришлось напереть на неё всем телом. Янтарные плиты смотровой, куда и открывала проход дверь, отливали лунным светом, создавая ощущение, будто ты шагаешь по водной глади. Каменные ограждения со всех сторон, которым, казалось, не меньше тысячи лет, и тут же небольшой садик, или как бы его ещё назвали — живой уголок. — Ого, — глаза младшего явно заблестели, и он уже забыл все трудности, что ему пришлось преодолеть. — Какое волшебное место! — Никто из туристов не знает о нём, да и многие местные тоже. Я и сам совершенно случайно обнаружил его. Неторопливо рассматривая каждый уголок, Чим, то и дело, восклицал, как это «Великолепно» и «Восхитительно». Но фишкой этого места был даже не открытый как на ладони город с мерцающими огнями, тянущимися вдоль дорог, то появляясь, то исчезая за верхушками качающихся елей, а звездное небо, скатертью покрывшее весь небосвод. Куда не оглянись, везде звёзды. Мириады светлячков, застывших в лазурите. Они с тобой, даже если ты прикроешь веки. — Их так много, аж в глазах рябит, — открыл Чим рот от удивления. — Это ещё не всё, — Хосок заманчиво потряс пакетом, что всё это время был у него в руке. — Что это? — Сам посмотри. Чимин так и поступил, чуть ли не с головой залезая в открытый Хосоком пакет. Пахло порохом и обязательной составляющей любого праздника. — Фейерверки?! Ты и правда купил фейерверки? — запрыгал он на месте, хлопая в ладоши. — Можно я? Можно мне их поджечь? Никогда раньше не делал этого. — Хорошо, — слишком легко согласился Хо, — только не спали полгорода, пожалуйста. Даже подколы со стороны старшего не могли испортить его настроения. Он сиял ярче, чем любая звезда на небе. Достав все коробки из пакета и поставив их на пол, Чимин замер с тоненькой спичкой в руке, дабы перевести дух. — Ну, погнали, — за раз он поджёг сразу все фитильки, и умудрился даже не лишиться глаза, отпрыгнув в самый последний момент. Громкие взрывы оглушали, ощущаясь всем телом, словно ты и есть источник этого звука и сейчас и сам взлетишь в воздух, рассыпаясь на яркие искры. Синий, зеленый, жёлтый, красный — небо поочередно окрашивалось в разные цвета, всего на миг озаряя всё вокруг. И сердце замирает совсем не от грохота выстрелов, а взгляд устремлён не на искры, парящие в воздухе, виной тому парнишка, что стоит рядом, и его обворожительно радостная улыбка, которая снилась ему в самых сладких снах. Только это не сон, не может им быть. За столько лет Чон научился различать иллюзию от настоящего. Вспышка за вспышкой небо озарял призрачный свет фейерверков, разгоняя темноту и печаль. — Хён, ты видишь это? — отголоски собственного голоса, заглушили взрывы. Но Чим молчал, он точно не произносил этих слов. Очередной выстрел красными искрами сжёг весь воздух в пространстве, разом уничтожил гравитацию, мир рухнул и Пак вместе с ним. Он провалился в забытые воспоминания, больше похожие на сон, чем на реальность. Огромный взрыв салюта гулом отдавался в ушах, а вспышки красок на горизонте слепили его сильнее полуденного солнца. Все силуэты такие мутные и размазанные, словно фотография, сделанная в движении. Даже он, тот, что стоит всего в паре метров от Чимина. Сам образ и его очертания кажутся такими чёткими, но только ты начинаешь сосредотачивать на чём-нибудь свой взгляд, как оно тут же превращается в размазанное бледное пятно. Кто он? И почему пахнет так знакомо? Даже отсюда можно было учуять аромат свежих булочек и мяты, такой сладкий, что его точно не забыть. Бум. Это не сон. Бум. Я почти поверил. Бум. Неужели это он? Чон Хосок. — Кажется, всё закончилось, — не наблюдая больше вспышек в небе, заключил старший. Слишком резко. Сложно принять другую реальность. Он устал. — Спасибо, я этого никогда не забуду. Спасибо, что привёл меня в своё особенное место. Будет слишком странно, если он спросит прямо в лоб, да и Хосок по-любому не ответит на его вопросы, но даже если так, чтобы он спросил у него? Поэтому Чимин вновь включил роль ничего незнающего человека. — Место не может стать само по себе особенным, его таковым делаю люди и связанные с ними моменты. Это касается чего угодно, будь то вещь или определённый день в календаре, — на ходу парировал Хо, в конечном итоге спустившись вниз по стене на небольшой деревянный настил, обитый мягкой плотной тканью, и кивком приглашая младшего присесть рядом. — Как же мы доберемся обратно, уже совсем темно и у меня практически нет сил? — плюхнулся он на оставленное ему местечко, не забыв прихватить кофе. — Переночуем в гостинице, а утром отправимся назад, — благодарно кивнул он на протянутый ему стаканчик с Бичерин. Услышав знакомый звук металлического звона, Чимин не удержался и озвучил всё-таки давно терзавший его вопрос: — Что это постоянно подзынькивает у тебя в кармане? Всего на секунду Чон замешкался, думая, стоит ли ему показывать или так и оставить в неведении. — Это? — на его ладони лежало маленькое серебренное колечко с выгравированной на нём надписью «Always», точно такое же, до последних мелочей, как то, что весело у Чимина на шее. Не поверив собственным глазам, он потянулся, чтобы проверить на месте ли его «талисман». На месте. — Откуда оно у тебя? — Оно было со мной всегда.