Сын проклятого Бруно

      Оскар очень любил своего отца. Иногда мальчику казалось, что он пришёл в этот мир только ради Бруно. Чтобы оберегать его от гнева горожан, защищать от жадности семьи, любить.       Его отец был слишком нежным для своего дара, и поэтому Чудо выбрало именно его на роль пророка. Другой бы воспользовался будущим для личной выгоды, лукавил, чтобы снискать признание общества, но только не младший из тройняшек Мадригаль. Слушая рассказы про дедушку и его попытки публиковаться в газетах Колумбии, Оскар догадывался, что именно от Педро Бруно получил свою богатую фантазию и сложный внутренний мир.       Отец был очень умным, а не просто начитанным, в этом Оскар был уверен. Когда распахнулась дверь, изрисованная символами из теории множеств и топологии, математического анализа и квантовой физики, элементарной математики и много чего ещё, Оскар увидел ослепляющий белый свет, и знание о световых волнах наполнило его голову. Младший же из тройняшек Мадригаль разглядел белую точку и вспомнил что-то из трудов Исаака Ньютона про опыт с призмой и белым светом. В тот момент Оскар окончательно убедился, что его папа самый лучший. Больше никто ничего рассмотреть не смог.       Взяв Бруно за руку, мальчик пошел внутрь комнаты. Дверь за ними закрылась, оставив их наедине со светом, который распался на весь видимый цветовой спектр.       – Тебе нравится? – спросил Оскар.       – Я не понимаю, но…       – Вселенная сложная, папа.       Бруно согласно фыркнул:       – Ты говоришь это мне?       Лучи сложились в каситу, которая развернулась вокруг них полупрозрачной моделью, словно чертёж инженера.       – Во вселенной есть измерения, – весело заявил Оскар. – Знаешь, какие они?       – Высота, ширина, длина.       – Их больше чем три.       – Время, как я мог забыть про время, – стукнул себя по лбу младший из тройняшек Мадригать.       – Их ещё больше. Вселенная так много больше, чем наше восприятие.       Лучи простёрлись дальше и нарисовали дома в Энканто, горы, а за ними другие города.       – Так много вещей играет роль, – продолжал восхищаться мальчик. – Чтобы дом стоял, нужно не только правильно рассчитать его высоту, ширину, площадь фундамент, но и верно подобрать плотность материалов, их состав, выносливость. Не должно быть так, чтобы, разрушив одну несущую стену, разом рухнуло всё. Столько много всего играет роль.       – Правда? – немного растерянно спросил Бруно.       – Да. Так и со временем. Нельзя считать, что ты изменишь событие, просто передвинув кирпич. Нужно переосмыслить весь проект ещё на этапе чертежа, и тогда, возможно, что-то получится. Понимаешь?       – Я очень стараюсь, но ты теперь умнее меня.       – Нет, – Оскар покачал головой, – это дар умнее. Но я буду учиться, чтобы стать ему равным.       Лучи тогда вновь собрались в белый свет, ослепил обоих Мадригалей и первый раз предъявили новую комнату.       Бруно окинул взглядом светлый и просторный чердак своей башни, опустился на корточки и, раскинув широко руки, прижал к себе сына.       – У тебя прекрасный дар, mi hijo, – прошептал младший из тройняшек Мадригаль Оскару в висок. – Самый лучший. Я тобой горжусь.              Бруно очень любил своего сына. Иногда ему казалось, что вселенная подарила ему мальчика в награду за все мучения. Его защитника, его спасителя, его чудо. Младший из тройняшек Мадригаль топил эту мысль в своё чёрной меланхолии. Это он отец, он должен защищать, оберегать, любить, никак не наоборот.       Когда мама попросила Бруно о предсказании для Мирабель, пророка перемкнуло. Он был уверен, что настало время для серьезных поступков. Для чего-то, что должен сделать настоящий защитник, а не просто мечтательный неудачник. Трещины на будущей касите шептали ему сквозь песок: “Нужна новая жертва.”       "Почему сакральные дары всегда происходят из любви?" – думал младший из тройняшек Мадригаль. – "Любовь между мужчиной и женщиной или любовь родительская – два самых сильных дара в оплату за…" Кто мог бы быть лучшей жертвой, чем Бруно? Он плохой отец, плохой брат, плохой сын, но может чудо примет его жертву?       Касита чувствовала, когда чёрные демоны одолевали пророка, как ощущал и Оскар. Только сейчас мальчик спал в комнате Мирабель, а Бруно пожирали внутренние бесы. Они говорили сбежать, предлагали спрыгнуть с башни, уйти в горы, утонуть в реке, упасть в ущёлье. Жестокие твари. Касита подхватила младшего сына своей хозяйки недалеко от входной двери. Раздвинув стены возле кухни, словно пасть морского чудовища, она поглотила заблудшую душу, устало скрипнула половицами и затихла.       У неё уйдёт пара дней и почти все её силы на то, чтобы удержать Бруно от беды, но семья этого не заметит. Через три дня Долорес начнёт различать какие-то звуки в стенах. Через пять дней Альма наложит запрет на имя сына, через почти две недели младший из тройняшек Мадригаль будет испуганно шептать в висок Оскару извинения и прижимать к себе мальчика, которого он почти бросил. Глупый Бруно, неудачник Бруно.