В малахитовом сиянии

— Ну почему все так несправедливо?! — взвыл Сережа, распластавшись по столу. Олег с терпением валуна продолжал есть, периодически убирая рыжие волосы, чтобы в тарелку не лезли. Но Сережу это не волновало особо, он продолжал охать и ахать, не заботясь о длинной шевелюре. Зато Волков заботился, хотя забыл в комнате резинку, из-за чего на него Сережа сначала обиделся, что без косы остался. Теперь видимо мстил, отчего рыжие волосы периодически били Олега по лицу, лезли, оказываясь на пиджаке и рубашке, а теперь на обеде периодически оказывались и в тарелке. — Что тебе не справедливо? — спросил Волков, убирая от себя тарелку, понимая, что поесть ему не дадут. — Да все! — воскликнул Сережа, ударяя по столу кулаками. Однокурсники с потока переглянулись, отсаживаясь от буйных друзей. В их буйности были уверены все еще со времен начальной школы, а после распределения и получения колец их стали больше избегать. Ну в большей степени. Алтан, потревоженный этим шумом, поднял свои черные глаза, пронзая взглядом тех, кто ему помешал. Его царская особа хоть и опустилась до их уровня, но все равно аристократия прорывалась периодически. Сережа, кажется, тоже заметил недовольство однокурсника, а потому привалился плотнее к плечу Олега, демонстрируя свое отношение к его мнению. Удивительно, но Дагбаева и Разумовского можно было даже назвать друзьями, даже при таком отношении друг к другу. Но ближайшим другом и соратником разумеется оставался Олег, даже несмотря на удручающий факт того, что они были на разных направлениях. Но им это не мешало, потому что если Сережа чего-то хочет, то он это получает. — Почему нам можно только кошек и ящериц заводить? — пожаловался Сережа, ноготком ведя по желтой вышивке листьев на изумрудном пиджаке Волкова. — Ты бы наверняка себе собаку взял. — Ты издеваешься? Куда мне в общагу собаку? — усмехнулся Олег, подпирая голову рукой. Сережа недовольно повозился, что его лежанка задвигалась. — Но все же, — возразил Разумовский. — Вадиму же не запрещают варанов заводить, а они размером с приличную собаку. И жрут столько же, и гадят не меньше. А кто-то может хочет держать улиток или рыбок в аквариуме. Но по правилам нельзя. — Ты хочешь рыбок? — удивился Олег, лениво стараясь проследить за мыслью друга. — Нет, конечно, на что они нужны! — фыркнул громко Сережа, снова привлекая к себе внимание. Алтан раздраженно шипяще вздохнул, демонстративно медленно и изящно поднимаясь с места, переключая внимание уже на себя. На помощь пришел Вадик, который, проходя мимо Дагбаева, сдернул с аккуратно сплетенной косы одно из украшений. Знает, что бегать за ним никто не будет из-за гордыни, а ставить защиту от разной гадости Вад научился еще когда Сережа мелким его донимал. Алтану, покрасневшему от злости и смущения, только и оставалось, что ругаться сквозь зубы, пока Вадим, крайне довольный собой, удалился из столовой почти бегом. Сережа в кое-то веки был доволен этим чудищем. — Я птичку хочу, — вздохнул в шею Олегу Сережа, кладя подбородок на его плечо. Волков вздрогнул. Разумовский довольно улыбнулся. Ему последние месяцы нравилось смущать друга. — Зачем тебе птичка? — спросил Олег, отворачиваясь, чтобы меньше ощущать чужого присутствия. — Мне кажется, это идеальный питомец! — просиял Сережа, отлипая от Олега. — Благородный, красивый. Если приручить, то можно держать у общежития, а днем пускать в комнату. Еще можно научить доставлять различные вещи и письма. — Понял, и где мы будем искать тебе птичку? — вздохнул, сдаваясь, Волков. Сережа просиял сильнее, с писком обнимая его за шею. И согласился, и как-то особенно грело прекрасное «мы». — Найдем, не переживай, я займусь этим, — удовлетворенно произнес Сережа, наконец, принимаясь за еду. Олег понял, что его опять умело развели. Хотя он не понял, зачем Разумовскому его согласие, если тот все равно все сделает сам. Олег все больше убеждался, что не зря Сережу Алатырь-камень определил на Хорс — целеустремленность и амбициозность переходит все границы и черты. Но, к удивлению Олега, Сережа не развил после этого разговора какую-то особенную бурную деятельность. Казалось, что его больше беспокоит то, что за последнюю работу по алхимии ему снизили оценку и новое заклинание не получается. У Олега, несмотря на возраст, уже было право выхода за территорию. Обычно его получали только выпускники и лишь те, кто отличились перед учителями и руководителями отделений. Волков точно отличался — в дуэльном клубе у него уже не было равных, и он смог — не без помощи Сергея — стать одним из помощников коменданта его общежития. Несмотря на то, что большую часть ночей все равно проводил в Сережином. Василиса с Константином тоже вступились в свое время за Олега, поэтому у него было свободный доступ на выход за территорию Медной Горы, в которой находился Колдовстворец. В очередной раз прогуливаясь по лесу, наслаждаясь свежим горным воздухом и тишиной, Олег услышал писк: частый, но уже хриплый — явно давно звучал крик. Он исходил из зарослей шиповника под раскидистым деревом. Среди этих ветвей Олег заметил гнездо. Вероятно, птенец выпал оттуда, а теперь пытается привлечь внимание. Хотя таким образом он привлечет только хищников, которые захотят его сожрать. Волков тяжело вздохнул, снимая форменный пиджак — не хотелось бы его порвать, пока он лезет по кустам. Олег решил попытаться пробраться по земле, где меньше веток. Пришлось закатать рукава рубашки выше локтя, чтобы хоть как-то уменьшить то количество грязи, которое неминуемо будет на нем. На четвереньках пришлось ползти, но шипы все равно цеплялись на ткань на спине. Как бы Олег не пытался спрятать лицо, ветки все равно ударили по щеке, и он почувствовал горящую полосу — точно появилась царапина. И ясное дело их будет больше. Порвавшись дальше, Волков наконец увидел несчастное пищащее создание и понял, почему он оказался вне гнезда. Это был белый птенчик. Правда, от нахождения на земле он стал почти серым, но очевидно, что цвет все равно был неправильным — не таким как у сородичей. Наверняка его специально сбросили, как ненужного. У Олега сердце невольно кольнуло — бросили умирать, потому что другой, не такой как все. Их с Сережей тоже могла ждать такая учесть, если бы их не забрали из среды немагов — ненужные, пугающие своими способностями. Наверняка от них бы также постарались бы избавиться. Волков потянулся руками через ветки. Птенец, завидев это, заорал еще громче, срываясь на болезненные хрипы. — Да не визжи, я тебе помогаю вообще-то, — заругался Олег, шипя от боли — шипы царапали сильно. Птенчик уже захлебывался хрипом, когда оказался в ладонях Волкова. Как же его тельце дрожало! Аккуратно, чтобы ветви не навредили малышу, Олег вытащил его, прижимая маленькое тельце к груди. Ползти обратно было труднее, но куда было деваться? По итогу рубашка точно будет в утиль, опять Василиса и Серый будут его ругать. Но без разницы он привык, все равно из любви ругают, так что можно сказать, это проявление теплых чувств. Птенчик замолчал, когда Олег вылез. Пригрелся что ли, но все равно распахивал голодно пасть. Об этом парень совсем не подумал. — Ладно, — вздохнул Волков, заворачивая птицу в пиджак, чтобы не замерз. — Серега разберется. Неправильно скидывать все на него, но вдвоем легче будет разобраться с этой пернатой проблемой. Пронести ее через наблюдателей на входе в Гору было немного проблемно, особенно учитывая его потрепанный вид, но морда кирпичом и небольшое серебряное сияние на пальцах от аквамарина в железной оправе разрешило проблему. Похоже Олег все больше и больше походит на местного пахана, держащий в страхе район. Серега бы назвал его русским Корлеоне. Иногда Волков жалел, что принес ему Пьюзо, но ему самому понравилась эта книга, так что приходилось терпеть теперь вечные сравнения и метафоры, связанные с мафией. Комендантский час еще не наступил, поэтому в общежитие хорсичей — у них черт возьми целая улица, а не здание! — его пустили без проблем, хоть и косились, особенно на скомканный в руках пиджак, в котором пригрелся птенчик, хотя из-за ткани его не было видно и слышно. Взбежав на четвертый этаж одного из подъездов, Олег влетел в комнату, даже не удосужившись постучать — какой смысл если Серый давно защитные заклинания еще в коридоре поставил, чтобы знать, кто к нему идет. Сосед Сережи, как это частенько бывает, отсутствовал, а сам Сережа с руганью корпел над алхимией, рисуя в тетради знаки элементов. Он обернулся на Олега с равнодушным взглядом, но быстро переменился в лице, заметив состояние друга. — Ты с тигром что ли боролся?! То же мне Маугли! — прикрикнул Разумовский, подскакивая с места, разводя бурную деятельность: усадить Олега, достать аптечку, сбегать в ванную за мокрым полотенцем, чтобы хотя бы с кожи грязь стереть. Волков наблюдал за этим со спокойным флегматизмом. — Вот так тебя, волчару, и отпускай в лес, возвращаешься весь подранный, — ругается Сережа, протирая расцарапанный лоб. — Зато с добычей, — усмехнулся Олег, вытягивая вперед комок своего пиджака. Разумовский замер, переводя внимательный взгляд с этого тюка на лицо Волкова и обратно, несмело протягивая руки к ткани. Он настороженно разворачивал ее, а затем… — А-а-а! Олежа! — завизжал во все горло Сережа. Олег поморщился от этого крика, а затем чуть не задохнулся от сжимающих объятий. — Спасибо-спасибо-спасибо. Он выхватил гнездо с птенцом, начиная сюсюкаться с птичкой. — Какая ты милая! Бедненькая, как ты испачкалась, но ничего, я тебя почищу, — залепетал Сережа, несясь к кровати соседа, сдирая с него одеяло, начиная делать новое гнездовье из него. — Ты наверно жутко голодная! Так, надо срочно сбегать узнать, чем тебя кормить… Давай сразу сбегаем с тобой к Василисе, она точно знает, что делать. Он все же оставил птенчика в пиджаке и выбежал из комнаты. Олег остался сидеть в порванной рубашке со свежими царапинами и смотреть скучающе на стену. Сережа вернулся через пару секунд, виновато закусывая губу. — Прости, волчик, — улыбнулся смущенно Сережа. — Пойдешь? — Разумеется, — вздохнул Олег, поднимаясь. — Кстати, а чего ты такой помятый? Ты отбивал его? — спросил Разумовский, ступая по широкой мраморной лестнице вниз, продолжая наблюдать за успокоившимся птенчиком. — Нет, в кустарник полез, — отмахнулся Олег. Сережа громко рассмеялся, глядя на друга, как на глупого щенка. — Волчик, ты не забыл, что ты маг? — улыбнулся Разумовский, выглядя еще умиленнее, чем когда получил свою желанную птицу. — Ты мог бы птенца левитацией поднять или ветки сдвинуть, не прикасаясь к их шипам. Олег от души ударил себя по лбу. — Никому не рассказывай об этом, — попросил тихо Волков. — Буду всем говорить, что ты отбил его от рыси, — решил Сережа. Надо ведь поддерживать грозный образ Волка. — Теперь у меня будет птица! Мы вместе ее воспитаем, правда? Олег всегда соглашался со всем. И ворону, которую они назвали Марго, они действительно воспитывали вдвоем. А через год воспитывали еще одного ворона, желающего всем смерти кроме Сережи, которого назвали просто Птица. И запрет им явно был не указ.