При свете луны

      Луна сегодня прекрасно освещает улицу, на которую из окна церкви выглядывает девушка, балуя себя любимым занятием. Холодный ночной ветерок раздувает аромат табака по ближайшим коридорам. Этот запах, столь непривычный в стенах святого собора, не остался без внимания чуткого пастора Ордена Барбары.       Завернув за очередной угол длинного одинокого коридора, куда изредка ступала нога заблудшей сестры, звездочка увидела одинокую, высокую фигуру знакомой девушки, опирающейся плечом о каменную кладку вокруг раскрытого окна. Луна — единственный источник света в этом одиноком помещении. Барбара наблюдала за гостьей со спины, но выразительный, запоминающийся пестрый наряд и ее бледную, отдающую холодом кожу, она ни с кем больше не могла спутать.       — Сестра Розария, — известила о своем присутствии Барбара.       Само собой, с детства обладая чутким и острым рефлексом к приближению постороннего, Розария уже давно знала, что Барбара застукала ее в коридоре. Скрываться уже не было никакого смысла, поэтому она просто отдалась ночной прохладе, медленно втягивая приятный аромат табака из трубки. Выпустив пар в окно, тем не менее, она услышала за спиной легкое покашливание чувствительной к подобным вещам Барбары.       — Прошу тебя, это же собор. Здесь нельзя курить. Сейчас же потуши, — хоть это и выглядело, как требование, Барбара старалась вести себя максимально вежливо, буквально умоляя девушку пойти на уступки. Хотя бы раз.       Для Розарии же слова пастора прошли мимо ушей. Ее нисколько не тревожило присутствие Барбары — она просто не обращала на ту внимания. Барбара же чувствовала, что это ее шанс поговорить с Розарией по душам, донести до неё, как важно посещать церемонии и хор.       — Скоро я снова исчезну, — короткий и четкий ответ Розарии на все упрашивания со стороны Барбары.       — Но зачем? Куда ты уходишь? Розария, останься с нами. Ты же часть нашей церкви. Ее незаменимая частичка. Я пытаюсь достучаться до тебя, но мне сложно, когда я даже не могу понять, что лежит у тебя на душе, — Барбара подошла ближе, пытаясь смириться с неприятным зловонием табака.       Наконец, Розария позволила себе развернуться в сторону пастора. Все такой же холодный, безучастный взгляд, по которому сложно даже определить, смотрела ли она на Барбару, или же куда-то сквозь нее.       — Ты такая загадочная, такая неуловимая. Я готова приложить усилия, лишь бы удержать тебя на месте. Что-то подсказывает мне, что каждую ночь ты подвергаешь себя опасности. Мне от этого не сладко, это тревожит мой сон, — произносит Барбара с искренним добродушием.       — Так тебе, выходит, важнее сон? Что ж, извини, если тревожу твое спокойствие.       — Вовсе нет! Мне просто обидно, что ты пропускаешь церемонии…       — А, значит тебе важнее церемонии, — Розария сложила руки на груди, ощутив какое-то превосходство над Барбарой.       — Как пастор, я не в силах отрицать важность церемоний! И все же… Мне важна ты, Розария!       Сколько бы души Барбара не вкладывала в свои слова, они никак не прорывались через холод, окутывающий Розарию. Она не видит никакой пользы от того, что останется в церкви вместе с Барбарой. Кто знает, может, ее жизнь могла бы кардинально измениться, прими она предложение Барбары, да только одинокий ночной образ жизни уже давно стал воплощением ее сущности. Звездочке просто не по силам повлиять на Розарию. Никакая молитва в этом не поможет.       — Насколько же я важна для тебя? — Розарии не было дела до ответа Барбары, она просто нашла причину для себя, чтобы задержаться в теплых стенах собора подольше.       — Насколько же…       Это сложный вопрос, на который Барбара не нашла, что ответить. Розарии льстило то упорство, с которым Барбара пыталась донести до ночной охотницы свои непростые чувства. Барбара постоянно пыталась сблизиться с Розарией, в отличие от других сестер, которые могли лишь критиковать ночной образ девушки.       — Может мне стоит подтолкнуть тебя к ответу? — холодная ладонь Розарии, неожиданно, опустилась на плотный корсаж Барбары.       Звездочка слегка вздрогнула, когда ощутила на своей вздымающейся груди холод, постепенно проникающий сквозь ткань платья.       — Р-Розария?       Розария ничего не ответила, пока ее пальцы чуть сильнее надавили на выделяющуюся округлость под собой. Это заставило Барбару тихонько взвизгнуть, прикрыв глаза от смущения.       Стоило девушке приблизиться вплотную, как Барбара смогла в полной мере ощутить разницу в росте. В нос, вместо запаха табака, ударил легкий молочный аромат, исходящий от массивной груди Розарии.       Между девушками не проскакивало слов, лишь Барбара периодически что-то мямлила и издавала короткие стоны, сжав ладони в кулаки и слегка попятившись назад. Никогда прежде касания в области груди не приносили таких странных ощущений, заставляющих все тело слегка дрожать. Но было в этой дрожи что-то приятное.       Пока Барбара продолжала смущаться, Розария изучала каждый атрибут пастора, не прекращая запускать кончики пальцев в мягкость груди Барбары. Эти пепельно-русые волосы, собранные в два хвоста, наверняка, свели с ума не одного фаната Барбары во время ее прекрасного пения. Бант морского цвета скрывал под собой красоту, которую сестрам церкви необходимо было прятать от посторонних глаз. Также внимание Розарии привлекли открытые плечи пастора, в которые она, словно вампир, хотела впиться зубами. И, почему бы и не отказать себе в такой щедрости, пока Барбара выглядела столь невинной в руках ночного охотника?       Слегка пригнувшись вперед, Розария прошлась носом вдоль одного из хвостиков Барбары, вдыхая приятный аромат, исходящий от него. Затем, наконец, наткнулась на свою добычу, а затем пустила в ход зубки, прикусив плечо Барбары. Ощущение ее гладкой кожи заставило язычок выпрямиться и пойти навстречу, следом сомкнулись и ее губы, желая оставить после себя заметный след от засоса.       — Р-Розария, что ты делаешь? Что на тебя нашло? — не в силах больше сдерживаться, спросила Барбара. Ее слегка пугали странные действия Розарии, — В тебя как будто вселился злой дух.       Ножки Барбары слегка подкосились, согнулись в коленях. Через этот продолжительный засос Розария словно вытягивала из пастора все жизненные силы. Наконец, разомкнув зубы, она отстала от обнаженного плеча девушки, теперь любуясь на выстроенные в два ряда следы зубов и влажный след между ними.       — На что ты готова, чтобы заставить меня остаться в церкви? — спросила у Барбары Розария.       Тяжело вздыхая, Барбара, наконец, смогла разомкнуть свои выразительные, голубые глаза и взглянуть на девушку перед собой. Ответ продолжал ускользать от нее. Она боялась, что если ответит честно — тем самым даст зеленый свет Розарии, и кто знает, к чему это приведет.       — Ты такая жестокая, Розария…       Этот жалобный голосок заставил Розарию улыбнуться. Изучив подробнее тело Барбары, ей захотелось еще немного поиграть с ним. Если заставить Розарию остаться — это истинное желание Барбары, — что ж, в таком случае девушка согласна на ее сделку. Вот только Барбаре придется как следует отплатить за время, проведенное Розарией в стенах этого собора, и она готова принять плату прямо сейчас, посреди коридора, куда не заглядывали посторонние люди.       Под чутким руководством Розарии Барбара расположилась на полу под окном, от которого вовсю разрастался лунный свет. Кожа Розарии под этим светом отдавала блеском, зрачки ее горели в предвкушении.       Опустившись на четвереньки, словно хищник, Розария подкралась к своей жертве. Ее лицо приблизилось к лицу Барбары, а затем, показательно облизнувшись, она заставила Барбару вдохнуть поглубже, разомкнуть губы и позволить Розарии поцеловать ее. Стыду Барбары не было предела. Она испытывала самый настоящий грех, когда разделила с другой девушкой поцелуй в стенах священного храма.       — Мфх… — наконец, языки девушек встретились.       В отличии от холодных касаний Розарии, ее язык, напротив, казался таким теплым, едва горячим. Барбара поймала себя на мысли, что с удовольствием касается его своим языком. Легкий аромат табака, сохранившийся во рту Розарии, теперь смешивался со слюной звездочки. Что-то теплое разрослось не только во рту, но и по всему телу Барбары. Она слегка сомкнула ноги, но колени ее тут же угодили в тело Розарии, расположившейся между ними. Вибрация, атаковавшая тело Барбары до этого, теперь переходила в его отдельные участки. Она ощущала ее в области груди, затем в области животика, дрожь накрывала собой конечности пастора, а затем переходила и скапливалась где-то в промежности. Вибрация, превращаясь в тепло, концентрировалась и в конечном итоге принимала форму нектара, выделяющегося из отверстия Барбары между ног.       Долгий поцелуй, который, казалось, длился целую вечность. Его продолжительность зависела исключительно от желаний Розарии. Воля Барбары в этом случае совсем не играла роли, — сейчас она лишь игрушка в руках охотника. В какой-то момент девушка смирилась с этой участью, и Розария больше не ощущала ни малейшего сопротивления своим действиям.       Как только их губы разомкнулись, Барбара начала хапать ртом недостающий запас воздуха. С края ее рта вниз поползла влажная линия слюны, скопление которой она не в силах контролировать. В ее глазах, слегка прикрытых, Розария заметила что-то новое. В них читалась похоть. Именно этого результата и добивалась девушка. Она хотела, в конечном итоге, заставить Барбару застонать от возбуждения. Этой лунной ночью охотница пойдет до конца.       Отстранившись, она опустила холодные пальцы на края подола платья Барбары, затем, не церемонясь, задрала его кверху. Ножки Барбары вновь сомкнулись, но Розария не дала ей этого сделать. Ей хотелось как следует насладиться прекрасным видом белых колготок, скрывающих под собой истинную красоту пастора — самое сокровенное, что могла скрывать от людей звездочка-идол.       — Не смотри, прошу тебя… — даже в свете луны Барбара не смогла скрыть проступившего румянца.       Она не один десяток раз выступала перед толпой людей. Ее танцевальные движения не раз сопровождались риском того, что ее платье могло задраться выше положенного, и в какой-то момент она смирилась с подобным страхом. Но сейчас, когда кто-то вот так пристально смотрел на центральный шов ее колготок. Когда кто-то мог отчетливо видеть очертания ее нижнего белья, слегка промокшего от возбуждения, — это было чем-то совершенно новым.       — Я приспущу их слегка.       — Ч-Что?       Очевидно, Розарии не требовалось согласие Барбары. Розария уже успела запустить свои руки и голову под платье звездочки и теперь как не пытайся сопротивляться, руки Барбары лишь накрыли собой бордовую макушку волос Розарии. В каком-то противоречивом предвкушении, Барбара лишь сидела на месте и пыталась уловить каждое новое ощущение, рождающееся под платьем. Сначала это был легкий сквозняк. Вскоре к нему присоединилось ощущение холодного пола под попкой. Нарастающий стыд. Вместе с белоснежными колготками Розария решила захватить и трусики Барбары. Теперь нижнее белье вместе с капроновой тканью спущены до самых колен. Барбара ощущает на своей невинной промежности томное, обжигающее дыхание Розарии. Смущению не было предела.       — Такая прелестная. Такая аккуратная.       — Н-не нужно комментировать, Розария! Прошу тебя… — ротик Барбары сам по себе раскрывался шире — в легких не хватало воздуха. Впервые в жизни она почувствовала, как ее промежность начала заметно вздрагивать. Ее бедра испытывают усталость даже находясь на твердой поверхности пола.       — Жаль, что из-за тени я не могу разглядеть ее во всех подробностях. Может повернешься к окну?       — Н-Ни за что!       Теперь в ход пошли пальцы Розарии. Первые пару касаний заставили Барбару съежиться от холода. Она боялась каждого движения со стороны девушки. Розария же, наоборот, вопреки своему холодному и черствому характеру, старалась обходиться с этим сокровищем как можно бережнее. Она не торопилась запускать пальцы внутрь, не торопилась вонзать ногти в самые чувствительные участки промежности Барбары. Напротив, она покрывала нежными касаниями каждый изгиб кожи, места, где бедра соприкасались с большими половыми губами. Прохаживаясь вокруг, и не натыкаясь на самое главное, она желала разбудить в Барбаре желание. Пусть она этого не скажет напрямую, но зато по-настоящему пожелает, чтобы Розария наконец коснулась самого драгоценного — клитора.       Розария продолжала дразнить свою жертву. Она подтянулась вперед, едва коснувшись носиком складок вагины Барбары. Захотела вдохнуть этот аромат, в котором угадывались нотки пота. Слегка суховатые губы Розарии накрыли собой отверстие Барбары. Теперь она почувствовала влагу, которой, словно помадой, покрыла уста.       — Ой… О-ой! — слышалось сверху.       — Нравится?       — Э-Это… Как будто мне хочется в туалет, и одновременно нет… — Барбара не знала, как описать нахлынувший на ее сознание поток чувств.       Розария больше не стала сдерживаться. Высунув язык на всю длину, ей захотелось накрыть им всю площадь щели Барбары. С самого низа, до самого верха. Все тело Барбары напряглось, ей едва удалось сдержать громкий протяжный стон. Больше всего ей не хотелось бы, чтобы кто-то отозвался на ее голос, утопающий в удовольствии.       Ночная охотница водила языком из одной точки в другую, углубляясь в каждую складку. Она не жалела слюны, хотела, чтобы этот аромат навсегда впитался в нежную, чувствительную кожу идола. Впереди еще одна важная точка, которая требовала к себе внимания. Острый кончик языка Розарии уткнулся в слегка выступающий из капюшона клитор Барбары. Пронзительный писк раздался сверху. Колени Барбары вновь ударили девушку с боков.       — Х-Хватит… Б-Боже… — Барбара прикрывала рот ладонью, чтобы хоть как-то снизить громкость голоса, но стоны так и продолжали напрашиваться. В сердце она продолжала произносить какую-то молитву, извиняясь перед всеми жителями собора за свои грехи.       Накрыв губами клитор Барбары, теперь Розария, словно копьем, торопливо тыкала по нему кончиком языка. Каждое подобное движение сопровождалось ответной реакцией Барбары. Она постоянно вздрагивала, а из ее вагины продолжало выходить все больше прозрачной жидкости, которую Розария, конечно же, с жадностью тут же слизывала.       Еще немного, и Барбара испытает первый оргазм в своей жизни.       — Не могу… Я не могу больше! Розария, прошу, я странно себя чувствую!       — Нет-нет, все хорошо. Ты путаешь странное с чертовски приятным.       — Вовсе нет! Я… Ах! — спина Барбары выгнулась, все тело забилось в конвульсиях. Случилось то, чего так ждала Розария.       В лицо девушки пару раз ударил поток горячей жидкости, промочившей нос и рот. Розария с радостью вылизала все, что вышло из дрожащей вагины Барбары. Та, обессиленная, уже ничего не понимала. На секунду ей показалось, что она описалась прямо перед Розарией и теперь все ее сознание заполнил собой стыд.       Вынырнув из-под платья Барбары, девушка улыбнулась, изучая эмоции на лице своей жертвы, впервые испытавшей мощный оргазм. По краям глаз Барбары проступили слезинки.       — Чувствую, что теперь ты станешь куда послушнее, — произнесла Розария, заглядывая в невинные глазки Барбары.       — А? Ч-Что?       Все еще сидя на холодном полу, Розария подтянула звездочку к себе, затем с ее уст прозвучала странная просьба:       — Встань на четвереньки и повернись ко мне своей попкой.       — З-Зачем это?.. Разве мы не…       Барбара уже ничего не понимала, но все же согласилась с предложением Розарии. Признаться, она испытала легкую зависимость от ощущений, испытанных только что. Она подумала, что если будет слушаться Розарию, та вновь одарит ее чем-то, что захватит дух. Конечно, какая-то часть Барбары знала, что все это неправильно, что это нужно остановить, но ее тело, вопреки здравому смыслу, противилось. Ее разум принадлежит церкви, но ее тело желает получить настоящее наслаждение.       Когда Барбара встала в подходящую позу, перед Розарией теперь предстало не одно, а сразу два отверстия.       — Мне так стыдно… — проскулила Барбара, опустив голову к полу.       — Нечего стыдиться. Ты очень красивая в этом месте.       Теперь лунному свету ничего не мешало окрасить собой то прекрасное, что скрывала под колготками Барбара. Розария могла в полной мере оценить степень прекрасного. Вагина Барбары все еще покрыта влагой, которая в лучах света отдает блеском, но в этот раз Розарию интересовало другое отверстие.       — Э-Эм?! — взвизгнула Барбара, когда ощутила что-то странное в области ануса.       — Расслабься. А то твоя попка так сильно сжалась, Барбара.       — Ч-Что ты делаешь? Это ведь не то, совсем не то!       Розария ничего не ответила, лишь продолжая любоваться маленькой, сжавшейся от страха дырочкой. Осознание того, что этот анус принадлежал самой Барбаре, — звездочке и идолу Мондштадта, заставляли сердце Розарии колотиться с бешеной скоростью. В этом было что-то одновременно и святое и, конечно же, грешное.       Приблизившись, теперь Розария опустила язык на сморщенный, усыпанный вокруг мурашками, анус Барбары. Ее пальчики тем временем гуляли по влажной вагине девушки.       — Не лижи меня там, Розария! Это неправильно.       Тем временем охотница продолжала наслаждаться тем, что лизала попку Барбары. Периодически она пыталась запустить язык внутрь, но напряженное тело Барбары просто не давало этого сделать. Искусными движениями пальцев Розария пыталась как можно скорее довести Барбару до очередного оргазма. Ее анус уже во всю покрыт слюной Розарии. Слегка потемневшие складки вокруг блестели под лунным светом. Прикрыв глаза, Розария во всю наслаждалась тем, что отлизывала своей обожаемой втайне Барбаре.       Захотелось приложить больше напора, одарить как можно больший участок невинного тела Барбары лаской и заботой. Поддавшись вперед, Розария запустила ладони прямо под платье Барбары, накрыв собой ее свисающие груди. Нащупав соски, она начала играть с ними, ласкать их, щипать и оттягивать. Все это сопровождалось тихим стоном пастора.       Розария увлеклась, теперь она словно сама действовала не по своей воле. Ее язык не испытывал усталости, ее холодные пальцы хватали все, что находилось перед ними. Даже сквозь боль, которую могла бы испытать Барбара, она со всей силы сжимала ее сиськи. Вопреки своему холодному нраву, в глубине души Розария извинялась перед Барбарой за свою грубость. В этой грубости она винила и саму Барбару. За то, что она была настолько желанна, настолько прекрасна.       — Я уже не знаю… Какой это раз… Сил не осталось… — запыхавшись, произнесла Барбара.       Розарии хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, хотелось лишить Барбару остатка сил, чтобы она запомнила эту ночь на всю жизнь. Один оргазм за другим. Похоже, в Барбаре уже не оставалось жидкости. Под ней скопилась приличная лужа, в которой она заляпала колени своих белоснежных колготок.       Наконец, Розария заставила Барбару испытать последний на сегодня оргазм. Уставшая, звездочка распласталась по полу. Ее тело все еще периодически вздрагивает.       — П-Похоже, я перестаралась, — впервые Розария испытала чувство вины.       Судя по тяжелому дыханию Барбары, она еще какое-то время не в силах будет передвигаться самостоятельно. Переступив через гордость, Розария позволила себе задержаться подольше, взвалить на себя изнеможенное тело пастора, разумеется, перед этим натянув на нее колготки, и отправиться в спальню Барбары, где ее уложат в теплую постель.       Под тусклое мерцание свечи, Розария одарила звездочку нежной улыбкой, убедилась, что та смогла уснуть и затем, подарив спящей короткий поцелуй, заперла за собой дверь.       Проснулась Барбара под звонкое пение птиц за окном. Все еще сонная, первое, что она испытала — чувство жажды. Словно кто-то высушил ее изнутри. Конечно, прошлая ночь хорошо отпечаталась в памяти, да только хотелось как можно скорее прогнать все эти постыдные мысли. В конце концов Розария сбежала, снова не попрощавшись.       Что-то в груди Барбары сжалось от боли. Ей не удалось сдержать одинокого охотника в стенах собора. Одевшись и приведя себя в порядок, Барбара вышла из комнаты и уже спускалась вниз, чтобы принять участие в утренних молитвах. До ее ушей доходили разговоры сестер снизу:       — Удивительно.       — Ага, я тоже слегка в шоке. Но это даже хорошо. Я рада.       — Розария решила принять участие в хоре. Что же так повлияло на нее?       Спускаясь по лестничному пролету, Барбара застыла на полпути. От услышанного сердце ее забилось чаще, а на глазах проступили слезы радости. Заторопившись, она как можно скорее спустилась в главный зал. Туда, где ее уже встречали остальные сестры. И среди них была она… Холодная, черствая, прямолинейная. И всей душой любимая.       — Доброе утро, Барбара, — нежным голоском произнесла Розария.