Zest

4 апреля, 1997, Хогвартс — Сириус Блэк. Гермиона замерла, надеясь, что мужчина не занят и сможет ей ответить. Хотя, было уже довольно поздно, так что Блэк уже должен был вернуться из Визенгамота. Она задумчиво улыбнулась, поглаживая каменного Грима, а затем покраснела. Все это казалось таким детским, Сириус бы точно таким не занимался. — Сириус Блэк? — пробормотала она, попытавшись снова. Может, он заработался? Или что-то обсуждает с Ремусом? Или пытается разобраться во всей этой «проблеме-с-крестражами». Нахмурившись, Грейнджер уставилась на статуэтку. Может, Сириус обиделся? Прикусив губу, девушка подумала, что скорее всего, так и есть. Ее непринятие некоторых вещей… Усложнило ситуацию. — Я видел тебя, Гермиона Грейнджер. Ты мой соулмэйт. Он заявил об этом с твердой убежденностью, глядя на нее с любовью, а может быть, и с чем-то еще, в тот день в Фареклифф-Холле. Затем Сириус пропустил сквозь пальцы прядь ее волос, лаская, пока она смотрела на его лицо. Соулмэйт. Она попыталась подумать об этом, как о чем-то рациональном. Значит ли это, что Сириус любит ее? Ну, наверное, еще нет, но когда-то полюбит. Кажется, он чувствует себя так, будто принадлежит ей. Все это было бы хорошо, но…  — Ты уверен, что твои чувства реальны? — шепот Грейнджер был слишком тихим. — Да, все это началось задолго до того, как я принял зелье, — обхватив лицо любимой ладонями, мужчина уставился на нее, его глаза двигались, словно запоминая каждый клочок кожи, изгиб ресниц, бровей. Это было напряжённо, но в то же время странно успокаивающе. — Послушай, я больше не одинок, а в том видении не хотел бы видеть кого-то, кроме тебя. Ну, конечно она поцеловала его. И если бы на этом дискуссия закончилась — ее руки под его профессорской мантией, а кончики его пальцев скользнули под пояс ее джинсов, день был бы идеальным. Она ощущала его вкус, запах. — Она сварила еще, — пробормотал Сириус, рядом с кожей Гермионы, — так что ты сможешь увидеть это тоже. Девушка застыла в его руках. — Знаешь, я не сомневаюсь, что ты видел меня Сузив глаза, мужчина спросил: — Тогда почему ты отрицаешь все это? И как она могла объяснить? — Я не отрицаю твои слова. Просто не могу понять, почему ты хочешь, чтобы я выпила то зелье, — Гермиона улыбнулась, надеясь, что это развеет напряжение вокруг них. — Лорд Блэк, вы должны знать, что я принимаю все это. Но то, что я приму зелье, не прояснит ситуацию. Ты прекрасен. Ты заставляешь меня чувствовать себя принцессой. И если я могу быть твоим соулмэйтом… что ж, это восхитительно. Выражение его лица смягчилось, и он тепло скользнул губами по ее виску. Гермиона вздохнула, надеясь, что он убедился в ее искренности. Потому что она говорила чистую правду, и от всего сердца. И ей было искренне неинтересно принимать зелье и произносить заклинание, чтобы найти свою вторую половинку. А если бы что-то было не так? Что, если бы ее результаты были другими? Магия тоже совершает ошибки. Магия позволяет ошибкам совершаться. — Я бы хотел, чтобы ты сделала это, — немного властным тоном продолжил Сириус, — ты не до конца все понимаешь. Так ты сможешь получить знания- — Знания? Что ты видел? — паника возрастала внутри Гермионы. Чувство, которое может возникнуть во время кошмара, когда ты неожиданно оказываешься голым в комнате, полной незнакомцев. Сириус попытался объяснить, но его слова только заставили ее почувствовать себя незащищенной. Она отстранилась от него и заявила, что ей нужно убедиться, что все ее записи в порядке, прежде чем собирать вещи. Блэк не выглядел особенно счастливым, когда сопровождал ее в Лондон. Возможно, он до сих пор чувствует себя несчастным. Он так и не ответил ей , поэтому Гермиона убрала статуэтку Грима. У нее впереди экзамены, а на носу Третье испытание. Ей будет чем заняться. *** 6 Апреля 1997 — Ради бороды Мерлина, Бродяга, поговори, наконец, с ней! Используй эти ваши статуэтки! Сделай уже хоть что-нибудь! — Ремус плеснул еще огневиски в стаканы, пока они сидели в «Трех метлах». — Мы достаточно близки к Хогвартсу, так что просто пригласи ее на прогулку или выпить сливочного пива! — Я уже пробовал позвать ее через статуэтку. Она ни разу не ответила, Мерлин! — он поднял бокал и держал между собой и ближайшей свечой, наблюдая, как образ пламени расширяется и сжимается сквозь стекло и спирт. — Где эта штука? — Что ты собираешься делать? — спросил Ремус смиренно и протянул руку. — Позвоню ей, Бродяга. И отдай мне эту вещь, — Розмерта подошла к их столику как раз в этот момент, благоразумно не пытаясь завязать разговор, проверила напитки и оставила их с заказом в виде пирога. Универсальное блюдо любого британского паба, Сириус знал по большому опыту. Ремус поблагодарил ее и, когда она оказалась вне пределов слышимости, снова протянул руку, — Давай, дружище. Отдай ее.  — Ладно, — Блэк выудил выдру из своей мантии и отдал ее Ремусу, прежде чем встать. — Но я ухожу. — Нет, не уходишь, — Ремус потянул его обратно, даже не вставая со своего места, — ты будешь сидеть здесь и разбираться со всем этим дерьмом. — Ты жесток Лунатик, что совсем не в твоем стиле, — тем не менее, он остался, пока Ремус внимательно изучал выдру при свете свечи, — просто скажи ее имя, — пробормотал Сириус. — Я знаю. Просто интересно, откуда исходит звук. — Точно не из задницы, придурок. Улыбаясь и качая головой, Ремус вздохнул и поднес выдру к лицу. — Гермиона Грейнджер. Сириус затаил дыхание, глядя на обсидиановую статуэтку. Он почти хотел, чтобы она молчала, чтобы показать Ремусу, что да, Гермиона намеренно игнорирует его или выбросила эту штуку. Но больше всего он хотел снова услышать ее голос. Блэк скучал по Гермионе и ненавидел это противоречивое чувство, которое поселилось в его груди с тех пор, как она отказалась принять зелье Луны. Она не отрицала ни его, ни их связь — что доставляло ему удовольствие и удовлетворение. Но она не хотела исследовать это со своей стороны, что заставило его задаться вопросом, насколько ее согласие было просто для того, чтобы сохранить их отношения. Почему она не хотела посмотреть на мир его глазами. Так же, как он смотрел на него? — Привет? Кто это? Это не Лорд Блэк. Это был ее голос, хотя и сквозь странное рассеяние обсидиана, и Сириус обнаружил, что все его внимание приковано к черному камню, который его лучший друг держал двумя большими, покрытыми шрамами руками. — Нет, мисс Грейнджер. Это Ремус. — А это Гермиона, — заявила девушка, тем же обиженным тоном, что и в Фареклифф-Холле. Звук заставил обоих мужчин улыбнуться и встретиться взглядами. — Что ж, привет Ремус. Как дела? Блэк расслабился в кресле, напряжение в его теле ослабло, когда он услышал ее слова. Ремус послал ему взгляд, говорящий: «Видишь?» — У меня все хорошо. Как твоя учеба? — Отлично, продолжаю делать все возможное. Но, как ты, э, получил эту вещь? — Видишь, Бродяга, она тоже не может придумать название для этой штуки. — Так он с тобой? — ее голос был напряженным, и сердце Сириуса немного сжалось, услышав это. — С ним все в порядке? У него все нормально с руками? Что с его голосом? Он все еще может говорить? Брови Ремуса взлетели на лоб, но в его глазах плясало веселье. Сириус хмуро посмотрел на него и покачал головой. Он не собирался ей отвечать. — Он и правда со мной, мадмуазель. Ты, к слову, заставила его напиться. Я думал, он завязал с этим годы назад. В чем твой секрет? — Наверное, это из-за моих чар неповиновений. Я пыталась поговорить с ним, Ремус. Он просто не ответил, и я решила, что он обиделся. — О, ты полностью взяла над ним контроль, так держать. Сириус решил, что с него хватит. — Отдай мне эту штуку. Ремус проигнорировал его, поднеся выдру к своей груди. И хотя он говорил с Гермионой, его глаза были прикованы к Сириусу. — И что же вы делаете сейчас, мисс Грейнджер? Может, вы хотели бы принять гостя? — Твой французский отвратителен, Лунатик, — пробормотал Сириус, в то время как Гермиона издала сквозь выдру согласный звук. — Ну, сегодня вечер воскресенья, и я официально взрослая. Я могла бы попросить кого-нибудь сопроводить меня куда-нибудь, если вернусь к комендантскому часу. — Как насчет встречи через полчаса в «Трех метлах»? Сириус вздрогнул; была ли она вообще в Хогсмиде после нападения Пожирателей Смерти? Гарри сказал, что экскурсии до конца года отменены. — Хорошо, я смогу это сделать. Ты же будешь там, Ремус? Что-то в выражении лица Люпина — быстрая вспышка озорства, сменяющаяся разочарованием — подсказало Сириусу, что Ремус, возможно, планировал удалиться в комнату, которую он арендовал на выходные наверху в гостинице. Но затем он вздохнул, и сказал: — Да, Гермиона. Я не брошу тебя одну с большой, злой собакой. Затем она хихикнула, и Сириус улыбнулся. Это было совершенно непроизвольно. — Спасибо, Ремус. Увидимся. Через некоторое время Блэк услышал голос своего сына. — Пап? Что, ради Мерлина, ты здесь делаешь? Розмерта поприветствовала парня и отвела его — и Гермиону — к столику, который Сириус занял с Люпином. — Гарри? А ты что здесь делаешь? Почему ты не в школе? — Мне нужен был сопровождающий, — холодно отметила Гермиона, выходя из-за спины парня. — Он сказал, что поможет чемпионке вне замка. — Она и Гарри обменялись кривыми ухмылками, которые на кратчайший момент вызвали у Сириуса легкую зависть. Он знал, что Гарри влюблен в мисс Лавгуд. Он знал, что Гермиона считала себя его родственной душой. Но он скучал по девушке, и легкость, которую она демонстрировала с его сыном, была немного странной. — А она сказала мне, что ты будешь обижаться, пап, — сказал Гарри тоном ясного предостережения. Ремус усмехнулся, едва не выплеснув свой напиток на стол. — Блестяще, мисс Грейнджер. — Я не обижался, — возразил Сириус, отодвигаясь, освобождая им место за столом, — она просто не отвечала мне. — О, черт возьми, прости Гермиона. Но правда, вы двое, решите это прямо сейчас. Лунатик? Давай, пойдем что-нибудь закажем. Здесть есть шоколад? Сириус закатил глаза, когда Ремус и Гарри вышли из-за стола, но затем повернулся к Гермионе, которая с достоинством сидела рядом с ним. — Все в порядке? Тебя не беспокоит то, что мы здесь? Она немного расслабилась и наклонилась вперед, чтобы забрать выдру с того места, где ее оставил оборотень. — Все нормально, спасибо. Я рада, что Гарри тоже со мной. Был немного напряженный момент. — Ремус не должен был- — Я согласилась прийти, помнишь? — Она перестала гладить — гладить! — выдру и посмотрела Сириусу в глаза. Взгляд Грейнджер был пристальным, хотя и немного осторожным. Это лучшее, на что можно было надеяться. — Так почему ты не отвечал мне?  — Я не слышал, — честно ответил Блэк. — Статуэтка не всегда со мной, — Он вздохнул и признал то, что считал своей самой большой ошибкой. — Ладно, я обижался. Гермиона ухмыльнулась. — О, я знала. — Угу. И я пытался перестать. Я скучал по тебе, — Он провел рукой по ее волосам, заплетенным в тугую косу. — Я тоже, — поднявшись, она взяла его руку обеими своими. — Ладно, мне нужно знать. Если я твой соулмэйт, а я верю, что так и есть, почему тебе необходимо, чтобы я прошла через то же, что и ты? Ведь не может быть моей родственной душой кто-то другой, да? — Она прикусила губу и изучала его лицо, все время лаская руку так, что это могло бы очень отвлечь, если бы он не был так сосредоточен на ее словах. — Причина другая. Я просто хотел, чтобы ты смогла увидеть мир моими глазами. Честно говоря, я даже боюсь некоторых моментов, которые ты могла бы заметить, но…- Его сердце тяжело стучало в груди, когда он обхватил ее лицо свободной рукой, осторожно двигаясь, — но я хочу, чтобы ты это сделала. Для себя. Для нас. Я знаю, что тебе было некомфортно, и позже, если захочешь, я могу рассказать тебе, что я видел, и ты можешь поговорить со мной о тех временах. Больше понимания, да? Она улыбнулась и наклонилась к его руке, прежде чем повернуть голову, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на части его ладони. Сириус наблюдал, немного успокаиваясь, когда она закрыла глаза. — Ладно. Но я не хочу проходить через это одна. Ты сказал что-то про соответствующую фазу луны, и в следующий раз, когда эта фаза выпадет для меня, будет третьего мая. Сможешь ли ты быть со мной, когда я буду проводить ритуал и все такое? Это будет субботний вечер. Я получу разрешение от мадам Блэк не смог заставить ухмылку пропасть с его лица. — Это будет честь для меня, мадмуазель. Когда они поцеловались, он не знал, кто решился первым; и это действительно не имело значения. Все, что было важно — она. Ее вкус, тихие звуки, которые она издавала, то, как руки гладили его волосы. — Я бы сказал, что вам лучше снять комнату, пап, — сказал Гарри некоторое время спустя, прервав их стуком по столу, — но не сейчас. Без обид, Гермиона. Она покраснела, когда поднялась из-за стола. — Ты проводишь меня назад, Гарри? Сириус встал и обнял сына по-мужски, как они привыкли в последние годы. — Доставь ее в безопасности, ладно? *** 25 апреля 1997 — О, Гермиона, вот эти красивые! — Он всерьез увлекся тобой, да? — Какой он романтичный! — Так ты видела его… библиотеку? — Последнее исходило от Софи, которая многозначительно пошевелила светлыми бровями. Все девушки смеялись с большим весельем и небольшим количеством приличия, когда Гермиона покраснела, уткнувшись лицом в букет цветов. Нарциссы. Форзиция. Желтые цветы, по большому счету, окружены кольцом красных роз. — Смотри, все они — золотые и красные. Это же цвета Гриффиондора в Хогвартсе! — Иветт сказала это по-английски, и она точно знала, о чем говорит; они с Невиллом все еще были парой спустя месяцы после того первого катастрофического свидания в Хогсмиде. Гермиона проигнорировала упоминание о «библиотеке» Сириуса и перешла к комментарию Иветт. — Уверена, Лорд Блэк был на этом факультете, когда посещал Хогвартс. — Так романтично! — Пойду поставлю их в вазу, — быстро ответила Гермиона. Позже, с цветами в вазе, которую откуда-то наколдовала мадам Максим, она сидела с книгой на коленях. Грейнджер была уверена, что это одно из многих изданий «Языка цветов». Нарциссы. Они означали разные вещи, но Гермиона надеялась, что Сириус имел в виду «Внимание» или «Солнце всегда светит, когда я с тобой». Что, если он имел в виду безответную любовь? Как она должна реагировать? Желание. О, теперь все это действительно заставило ее сердце биться чаще, а щеки краснеть. Форзиция. Ожидание. Из-за этого у нее было прерывистое дыхание, и Гермионе определенно было немного неловко, хотя она была одна. Как этот человек сделал это с ней, когда его даже не было в комнате? Красные розы. Чистота и красота. Ну, это было очаровательно с его стороны, не так ли? Было ли хоть что-то, чего этот человек не мог сделать идеально? Ей нужно было отправить ему ответ, поэтому она изучила цветы и выбрала по одному, чтобы вернуть ему в букете. Оформила и перевязала лентой. Не из шармбатонского синего, а с серебряным и черным. Серебро отвечало за женскую энергию и связь с Луной, а черное — за его имя. Они очень хорошо смотрелись вместе. Ей не потребовалось много времени, чтобы отнести букет в совятню с указаниями найти Сириуса Блэка. *** 3 Мая 1997 Луна и Гарри встретили Гермиону в Большом зале. — Вот, — сказала блондинка, передавая один пузырек ей и один Гарри. Флакон был наполнен янтарным зельем, — я буду с Гарри, а ты — с его отцом. Грейнджер встретилась бы взглядом с Блэком, но он смотрел на Луну. — Спасибо. Так что, мы идем в комнату Лорда? — Сириус сказал, что они будут там, но он не учел Гарри и Луну во всех этих событиях.  — Я подойду к вам позже. Мне нужно кое-что взять, — быстро сказала Лавгуд. Гермиона не знала, видела ли Луна, что она, Гермиона, хочет поговорить с Гарри наедине, или ее отсутствие было случайностью. Она не беспокоилась об этом и вместо этого наложила Муффилато — свое любимое новое заклинание, пока они медленно выходили из Большого зала. — Ты уже получил лицензию на Аппарацию? Гарри огляделся и кивнул. — Да, но этого недостаточно. У Невилла все еще нет ее. Они вежливо улыбнулись некоторым ученикам, спускавшимся по движущейся лестнице. — Так ты не можешь сказать мне, в чем дело? — Думаю, что нет. Грейнджер поморщилась, когда лестница снова качнулась в другом направлении. Она ненавидела эти лестницы. — То есть в условиях было оговорено, что вы оба должны получить свои лицензии? — Она строила в голове схему. Он кивнул. — И клятва была связана с разрушением... этой вещи, — он снова кивнул, потирая запястье, — и ты не можешь никому рассказать? Гарри нахмурился, и она пожалела, что спросила его, но он произносил слова без звука. — Не могу. Извини. — То есть нам нужно разобраться с тем, как достать лицензию для Невилла. Оба вздохнули. — Что говорилось в клятве? Я имею в виду, что я понимаю, что ты не можешь сказать мне то, из-за чего она была создана, но можешь объяснить мне все условия? Гарри сглотнул и посмотрел на свое запястье, пока они снова медленно поднимались по ступенькам. — Ну, мы поклялись не рассказывать... кое о чем...пока не получим лицензии. — Не раскрывать. Ага, поняла. — О чем думаешь, Грейнджер? Решаешь, как нас убить? — спросил Гарри, когда лестница остановилась, и они достигли желаемой площадки. — Нет. Думаю, как бы обойти ваши клятвы. Он рассмеялся и коротко хлопнул ее по плечу. — Ну, удачи. Кажется, все над чем ты задумываешься, у тебя получается. Вскоре все они собрались в покоях, в которых было две спальни для вечера, к большому смущению всех, кроме Луны. — Этот ритуал довольно личный. Конечно, Хогвартс хочет убедиться, что все проходит правильно. — Она улыбнулась тому, что могла видеть только она, по-видимому, и Гермиона могла только согласиться. Мир магии казался теперь неизвестным, но интригующим. Сириус проводил ее в комнату. Он был одет в то, что она называла гардеробом Визенгамота. Парадная черная мантия с фамильным гербом на подкладке из малинового цвета Гриффиндора и черного шелка. Его волосы были распущены, но это никоим образом не могло считаться небрежным. Он протянул ей руку, и Гермиона подошла к нему, стоя у окна. — Я стоял так же, — прошептал он над ее головой, обнимая обеими руками. Она вздохнула, ее грудь расслабилась, освободив напряжение, которое она не осознавала. — Думал о том, должен ли делать это. Будет ли от зелья зависеть то, как пойдут дела дальше, — его губы ласкали ее ухо, когда он добавил: — Для нас ничего не изменится, Гермиона. Поверь мне. Даже если ты увидишь что-то, что тебя пугает или беспокоит; Я все еще я. Ты веришь мне? — Да, — прошептала она в ответ, крепко сжимая пузырек с зельем в одной руке, а другой проведя по его волосам. Его вздох ласкал ее кожу, и Гермиона таяла. — Я доверяю тебе. — Хорошо, — повернув ее в своих объятиях, он пристально посмотрел в глаза Грейнджер, прежде чем провести губами по ее лбу. — Тогда пошли. У тебя есть заклинание? После ее кивка он подвел ее к кровати, усадил и начал снимать туфли. Девушка вздрогнула. — Сириус? Он ухмыльнулся ей с озорством в глазах, лаская ее теперь уже обнаженные лодыжки. — Да? Черт, что еще входит в этот ритуал? Секс? Серьезно? Нет, он никогда не упоминал об этом, но если бы… черт, эта кровать идеально подошла бы, и- — Просто прочти заклинание, выпей зелье, затем приляг и закрой глаза. — Затем он встал и немного передвинул Гермиону, чтобы она оказалась ближе к центру кровати, — ты нервничаешь? Почему? Она попыталась отшутиться, но боялась, что у нее не очень хорошо получится. — Ну, знаешь, ты, я, большая мягкая кровать, ты снимаешь мою одежду… И с чего бы мне нервничать, да? С тихим смехом он наклонился к ней. — Новый опыт заставляет тебя возбуждаться, милая? У Грейнджер пересохло во рту, и она боролась с желанием прижаться к нему, притянуть к себе и просто- — Да. У Сириуса перехватило дыхание, и он сел рядом с ней, скрестив ноги, что эффективно сняло сексуальное напряжение, которое он привнес в комнату. — Хорошо. Я не хочу вводить слишком много нового сразу, верно? Давай придерживаться того, что у нас есть на данный момент. — Обхватив своей большой ладонью ее лодыжку, он кивнул ей. — Итак, заклинание, Гермиона. Глубоко вдохнув, она повторила слова на гэльском и выпила зелье. Грейнджер почувствовала вкус дерева, намек на что-то свежее и весеннее. Мускатный орех тоже. Она хотела спросить, но не могла прерывать ритуал чем-то тривиальным. — Голову на подушку, — пробормотал Сириус. Кивнув, Грейнджер подчинилась и закрыла глаза. Она пряталась от древнего домового эльфа, который что-то бормотал себе под нос. Потом ехала в Хогвартс-экспрессе и слышала, как мальчик в очках долго болтает. Ей угрожали! Кто-то кричал. Будучи под действием ритуала, Гермиона все еще боролась с видением, боролась за то, чтобы освободиться от мучений, которые терзали субъекта. Она преследовала мужчин в черных плащах, накладывая заклинания огромной силы. Она стояла на коленях и плакала над телом мужчины в красном свитере, поправляя ему очки. Она держала ребенка, который звал свою маму. Она плакала от ужаса. Она поцеловала Ремуса Люпина в последний раз, и ее сердце сжалось. Она увидела девушку, одетую в драконью шкуру, бегающую вокруг дракона, и сжалась от мысли, что могла умереть. Она видела… Глядя в зеркало, пытаясь решить, что предпочтет Гермиона: мантию Визенгамота или случайного молодого папу. Она посмотрела на отражение только для того, чтобы увидеть…. — Это ты! — прошептала она, открывая глаза и вытаскивая себя из видения, — Это был ты, Сириус! Затем он бросился к ней, его тело нависло над ее, глаза светились радостью, удивлением и даже благоговением. — Я же говорил, — его улыбка заставляла сердце биться чаще. — Да. Поцелуешь меня? Он так и сделал, медленно опускаясь на нее, и девушка застонала, чувствуя каждую частичку тела, прижимавшегося к ней. Она раздвинула бедра, чтобы он мог плотно прижаться, очень плотно, и настала его очередь стонать. Прижавшись к нему, Гермиона совершенно не заботилась ни о складках на своей одежде, ни о том, что к тому времени ее волосы наверняка были катастрофой. Все, о чем она заботилась, это он. Ее палочка начала звенеть. Сначала тихо, но этот звук в конце концов помешал ей сосредоточиться на губах Сириуса, его руках, твердых плоскостях его тела, чистом тепле, которое он вызывал в ней. — О, заткнись! — прошептала она. — Что это? — спросил он, прерывисто дыша, когда положил голову ей на плечо. — Комендантский час. Я могу- — Нет, мы не собираемся нарушать его. Не будем давать поводов для сплетен. Ну, больше, чем уже сделали это, — добавил он, когда Грейнджер посмотрела на его лицо. Блэк пожал плечами и откатился от нее. Сириус выглядел так, словно Гермиона изнасиловала его, и это заставило ее чувствовать явное удовлетворение. — Ладно. Но мне начинает надоедать вся эта чепуха, — она попыталась собраться. Он засмеялся. — Ну, тебе не так уж и долго осталось терпеть это. Меньше, чем пара месяцев, да? — мужчина приподнял брови. — Давай, любовь моя. — Мы же поговорим обо всем этом? — спросила она после того, как Сириус проверил, что Гарри и Луна уже вышли из номера. Их кровать выглядела довольно помятой. Блэк усмехнулся, сказал что-то про «Джеймса» себе под нос и предложил ей руку. На пути из замка они встретили немного людей, но ее это вполне устраивало. Однако в это же время Невилл провожал обратно Иветт. — Я с нетерпением жду возможности поговорить обо всем этом, Гермиона. Правда. Что-то в ее груди звенело, когда он сказал, что обещает. — Мы ведь связаны теперь, да? — Да. Хотя это и делало ее счастливой, Гермиону также охватило внезапное предчувствие. Со всей темной магией, которую они обсуждали, с Пожирателями смерти, с которыми сражались, с надвигающейся проблемой крестражей… она пришла к выводу, что только идиот стал бы связываться со всем этим. И она, Гермиона Джин Грейнджер, не была идиоткой. Не была она и паникершей. Она не пожалела, что приняла участие в ритуале. Хотя то, что она увидела, было во многих отношениях болезненным, она согласилась с мнением Сириуса о том, что озарение ценно. Тем не менее, Гермиона чувствовала внутри себя дополнительное наслоение «последствий». Ее будущее больше не было только ее собственным, не так ли? Это было и неудобно, и успокаивающе. Странная смесь. Магия...Как оказалось, она часто представляла такие несостыковки. Оставалось увидеть, как это повлияет на нее и Сириуса.