Zest

25 Марта 1997, Главный зал библиотеки Фареклиффа «Зловещий» — вот слово, которое Гермиона легко нашла в уме. Собрание вокруг стола в библиотеке было зловещим. Старые книги в центре стола привлекли большую часть ее внимания, но она уделила немного Сириусу, Ремусу и их общению. Не потому, что она беспокоилась о том, что у них вновь появятся чувства друг к другу. Она читала об оборотнях и их вторых половинках, как только получила доступ в библиотеку после того, как Блэк рассказал ей, кем они с Ремусом были друг для друга. Теперь Люпин был женат, и были гарантии, что своей паре он будет верен. А Блэк проявлял весь свой спектр эмоций только по отношению к Гермионе, так что никаких проблем не предвиделось. Ей просто было интересно, как мужчины будут решать проблему. По сути, довольно семейную проблему. Ремус Люпин поймал ее взгляд и слегка натянуто улыбнулся. — Не то, чтобы мы не доверяли вам, мисс Грейнджер- — Гермиона, — девушка закатила глаза. Он кивнул и постучал пальцем по столу. — Гермиона. Да, просто это очень опасно. — Она боролась с драконом, Ремус, — сказал Гарри, подталкивая книги с помощью палочки, — Как и я. А еще я в курсе, как чертовски много вы скрываете от меня. Это еще больше разозлило Гермиону, и она придвинула свой стул чуть ближе к наследнику Блэков. Она будто встала на его сторону, если эти стороны вообще были. Грейнджер и Блэк-младший, против Люпина и Лорда. — Вы прекрасно знаете, что мне можно доверять, — черство сказала она, после паузы, — Я имею в виду, что понимаю, что все это — связь с темной магией. Хотите клятву? Что насчет Непреложного обета? — Нет, Гермиона, — Сириус откинулся назад, выглядя побежденным, но даже не глядя на нее. — Ты права, это темная магия, и я бы хотел уберечь вас обоих от всего этого. Гарри, знаешь, это связано с убийствами? Сынок, я не хочу, чтобы- Гермиона с облегчением смотрела, как Гарри вздохнул, оттолкнулся от стола, поднялся и медленно пошел к отцу. Она и Ремус тоже встали, отойдя, чтобы дать им возможность уединиться. — Я приму обет, — сказала она Люпину, когда они подошли к шкафам, подальше от Блэков. Я хочу помочь, если могу, и очевидно, что для вас это важно. У меня есть знания о Магии Земли и я отлично соображаю. — Я знаю, что это так, девочка, — кивнул он. Он быстро взглянул на мужчин, все еще погруженных в личный разговор. Приняв решение, он быстро вздохнул и встретил ее взгляд с яростной настойчивостью. — Как может выжить волшебник, которого убили? Озадаченная тоном вопроса, Гермиона задумчиво поджала губы. Она задумалась над тем, что изучила в Шармбатоне, а также вспомнила все, что успела прочитать в книгах с темной магией. — Ему пришлось бы сохранить свою душу в чем-то. Чтобы когда тело умрет, дух продолжал жить. Это более глубокая магия, — пробормотала Грейнджер, больше самой себе. Громкий звук удара кулаком о стену прервал ее размышления. — Черт возьми, Лунатик, что ты делаешь? Она не должна даже думать о таком! — Мы все замешаны в этом, пап, — Гарри встал между Гермионой и отцом, и девушка заметила, что он хотел защитить ее от вспышки гнева. Это разозлило ее. Мужчины. Почему они всегда думали, что она не сможет справиться сама? — Я видел те метки в небе, Бродяга. Как и она. А Каркаров сказал, что они постоянно становились темнее. — Кто-то заключил свою душу в них? — задалась вопросом Грейнджер, думая, что это будет действительно трудное заклинание, которое нереально долго поддерживать. — Это означало бы, что каждый раз тот, кто ударял меня по щиту, умирал, не так ли? А потом тот, с которым справился Бродяга, тоже взял бы часть духа, да? Сириус выругался себе под нос и пересек библиотеку, прочь от них, разговаривая сам с собой, жестикулируя, как человек, находящийся в таком стрессе, что вот-вот сломается. Гермиона решила, что именно она успокоит хозяина поместья. Кто-то должен был, да? Пересекшись взглядами с Гарри и Ремусом, она провела руками по джинсам, поджала губы и целеустремленно зашагала через библиотеку. На улице облака сгущались, создавая мрачноватую обстановку. Но вместо того, чтобы поежиться, девушка почувствовала себя под защитой теней. — Сириус? — ее голос звучал нежно, мягко, но совсем не покровительственно. — Пожалуйста, не злись. — На самом деле, она была уверена, что он совершенно не держал на нее зла, но хотела помочь ему расслабиться. Блэк повернулся к ней, его глаза были яркими и встревоженными, какими она не видела их с ночи после нападения в Хогсмиде. — Я не злюсь на тебя, любовь моя, — мужчина встряхнулся, и это напомнило ей о его анимагическом альтер-эго, затем он приблизился к девушке и взял ее за руки. Он выдохнул, и Гермиона почувствовала запах имбирного чая, — я просто переживаю. За сына. За тебя. Была война, ты же знаешь. — Война за чистоту крови? Та, которая закончилась, когда Воландеморт…- она не смогла договорить. — Да, — Блэк сжал ее пальцы и выдержал взгляд. Она внимательно слушала, надеясь, что сможет понять, как лучше всего помочь. — Люди с метками, Пожиратели Смерти, они никогда не уходили, хотя метки и бледнели. О них просто никто не слышал, кажется, с 1981. Видя, как они возвращаются… мы думаем… мы чувствуем, что Воландеморт может вернуться. — Так он спрятал где-то свою душу. В крестраже или…? Он резко взглянул на нее, его губы сжались. Потом Сириус вздохнул, покачал головой и прижал девушку к груди. — Ты удивительная, знаешь? Она расслабилась и обняла его, вжав пальцы в напряженные твердые мышцы спины, как будто она могла таким образом облегчить ему жизнь. — Да, бывает такое. Так что же там случилось, о чем ты не хочешь, чтобы мы узнали? — Ты что, практиковала Легилеменцию? — Сириус тихо рассмеялся ей в волосы. Позади них Грейнджер услышала тихое хихиканье, и атмосфера в комнате значительно разрядилась. — Ладно, ты же знаешь, что я тебе доверяю? — Блэк крепче сжал девушку, — хорошо. Он упал на ближайший стул, посадил ее к себе на колени и поманил Ремуса и Гарри отодвинуть стулья от стола. — Итак. Мы пытаемся разобраться. Гарри, крестраж — это- — Артефакт, используемый для хранения частички души человека. Да, я знаю — нетерпеливо пробормотал наследник. — Обычно создается после жертвоприношения, — добавила Гермиона. Ремус, хотя его глаза были обеспокоены, попытался улыбнуться. — Они и без нас вся знают, зачем мы здесь? — риторически спросил он. Сириус уткнулся лицом в волосы Гермионы. — Мы уверены, что Воландеморт создавал крестражи, Гарри. А еще, я думаю, что один из них — ты. Лед, казалось, покрыл сердце Гермионы, когда сердце Гарри взрывалось. *** Ее волосы были золотистого оттенка, будто в них пряталось само солнце. Сириус зарылся носом в эту знакомую, буйную копну и глубоко вдохнул. Вдохнул запах, спокойствие и настрой. Пока Гарри сходил с ума, Ремус кричал, что нечто скрывали даже от него, пока Сириус пытался защитить себя от, как ему казалось, неоправданных обвинений, Гермиона просто наблюдала. Девушка сильно прикусила пухлую нижнюю губу, и Блэк не был уверен, что там не останется ранки. — Итак, — тихо произнесла она, даже когда мужчины в комнате не успокаивались, — вы хотите сказать, что Воландеморт оставил частицу своей души в Гарри, которая исчезла или была уничтожена, когда он был усыновлен? А еще вы считаете, что другая часть души была оставлена в дневнике, из-за которого кто-то был одержим, верно? И третья была в учителе, да? И- — Нет, подожди, — перебил Блэк-младший, встретившись взглядом с Грейнджер, — их должно быть больше. Вряд ли Пожиратели вернулись бы из-за таких мелочей, да, пап? Поскольку это был самый вежливый вопрос, заданный его сыном за несколько минут, Сириус кивнул и переглянулся с Ремусом. — Так мы и думали, сынок. Дамблдор дал понять, что это весомый повод для беспокойства, и обещал поговорить с леди Долгопупс. Невилл что-то рассказывал тебе? Гарри покачал головой, и его отец вздохнул. Гермиона несколько раз порывалась что-то сказать, но быстро передумала. Ремус нахмурился. — Мисс Грейнджер? — Гермиона, — сказала она, звуча строго. Таким же тоном отвечала Лили, когда Сириус дразнил девушку перед ее собственной свадьбой с Сохатым. — В магии число 3 — показатель силы. Крестражей могло бы быть всего три, и если хоть один из них еще цел — люди с черными метками вернуться. Кожа Лорда Блэка покрылась мурашками. — Ну, честно говоря, мы не уверены до конца, — Гарри вскочил на ноги, его глаза загорелись, но затем он вздрогнул и с шипением схватился за запястье. Сириус мягко поднял Гермиону со своих колен и встал на колени рядом с сыном, — дорогой? — Вокруг запястья Гарри была огненно-красная полоса, которая исчезла, пока он смотрел, — твою мать, Гарри Джеймс! Что ты натворил? Непреложный обет? — Сириус был в ужасе. — Что ты натворил? — Черт, да. Я не могу сказать, пап. Не могу. Блэк поднялся, потащив парня следом. — Кто был вторым человеком? Это ты можешь мне сказать, да? — ему в голову пришла одна мысль: — Луна? Вы с Луной… — Что? Нет, пап! — Сириус кивнул, нахмурившись. Он не знал, что думать обо всем этом. — Я знаю, как уничтожить крестраж, — пробормотал Гарри, не поднимая глаз. — Что? — Ремус и Гермиона спустя мгновенье стояли около него. Кажется, сердце Лорда приостановилось. Грейнджер схватила его за руку, и он быстро успокоился. После глубокого вздоха, он дождался, пока Гарри снова посмотрит на него. — Ты знаешь, как уничтожить крестраж, — в груди Блэка похолодело, — откуда, сынок? — Он прочитал книги на Гриммо? Может, он и Невилл, Мерлина ради, решили провести какие-то эксперименты? Или он нашел дневник, вроде того, который поработил разум Джиневры Уизли? Гарри снова прошипел что-то и потер запястье. — Я не могу сказать, пап. Могу… могу только намекнуть, что уже делал это раньше. Черт, эта штука работает частично. Чертова клятва. Гермиона пробормотала себе под нос: — И ты никогда не сможешь сказать нам? Можем ли мы поиграть во что-то вроде «20 вопросов», чтобы ты ответил на некоторые и не умер? Сириус хохотнул, понимая, что ценит и уважает ведьму все больше. Поцеловав ее в лоб, он сел в кресло и, наконец, успокоился. — Итак, сын. Можешь ответить на вопрос мисс Грейнджер? Серо-зеленые глаза были полны надежды, что растопило сердце Блэка. — На самом деле, я смогу сказать. Мы сможем. Я и Невилл. Но не сейчас. — Что ж, мы должны принять эти условия, — подытожила Гермиона. — Хорошо. Ты скажешь нам сразу же, как сможешь, чтобы мы позаботились обо всем этом? — Конечно. Пап, ты сможешь выбить пару лицензий на Аппарацию для меня и Невилла? *** — Итак, если ты разложишь руны таким образом — они смогут набрать энергии из окружающей среды, — бормотал Ремус, стоя в центре поля для Квиддича в Фарэклиффе. — Я изучил это уже когда покинул Хогвартс, но это работает. Проверено годами. Гермиона достала ручку и блокнот, потому что проще всего было делать заметки в манере магглов, если ты не за столом и у тебя нет рядом чернильницы. — Отлично, мистер Люпин. И это сможет защитить в полнолуние, верно? — Просто Ремус, — напомнил мужчина, продолжая их игру. — И да. Откуда ты узнала? — Ну, между рунами Мастерства и Хаоса, у тебя есть эта, да? — она указала куда-то в пространство. Последовательность построена как раз для защиты. Это то, что помогает вам с сентября, да? Сириус упоминал что-то подобное. Мужчина рассмеялся, со смесью недоверия и восхищения взирая на собеседницу. — Ты гениальна, Гермиона. И ты снова права. Ты уже работала над своей анимагической формой? Интересно, ты будешь совой или собакой, как Бродяга? — Честно говоря, у меня не было на это времени, — ответила она, осторожно взглянув на Ремуса, — ну, знаете- — О, я помню, что Бродяга ужасно отвлекает, — Грейнджер покраснела. — Что ж, разбросайте руны, и посмотрим, смогу ли я повторить то, что выкладывали вы, мистер Люпин. — Просто Ремус! *** Сириус ухмылялся. Он довольно долго работал над этим практикумом по Зельям. Он сделал один экземпляр для Гарри, чтобы тот готовился к С.О.В, но теперь хотел изготовить еще один для Гермионы. В конце концов, она согласилась побыть с ним вместо полноценной подготовки к экзаменам. — Ну, тебе придется… — он решил рассказать мисс все, что знал о С.О.В, — определить каждое зелье, находящееся в котле. А потом нужно подробно описать для чего оно, какие ингредиенты входят в состав, и рассказать о процессе его варки. Грейнджер выдохнула, и Сириусу вспомнился воздушный поцелуй, который девушка отправила ему вчера. — Хорошо. Я могу изложить все на бумаге, или мне придется поработать ртом? Блэк смотрел достаточно долго, чтобы ее губы дернулись в крошечной улыбке. Он кивнул. — О, мне нравится вторая идея, — в голосе мужчины слышался намек. Щеки Грейнджер можно было увидеть даже в темноте, так сильно они сияли красным. — Ну, это не лучшее, что я умею, но постараюсь угодить, — продолжила она, с таким же намеком. Оставив на мгновение свою профессорскую роль, он взял ее руку в свою. — Из-за тебя я чувствую себя подростком, — признался Блэк. — Молодым и ищущим… наслаждения. Везде. Возбужденным. Взволнованным. Девушка поднесла его руку к губам и легко прикоснулась. — Ну, а ты заставляешь меня чувствовать себя героиней любовного романа, — и, несмотря на то, что Гермиона уже упоминала об этом, сердце Сириуса совершило кувырок. Мужчина сглотнул — Спасибо, — ему пришлось перевести дыхание. Почему бы не попрактиковать французский? — Начнем, Мадмуазелль Грейнджер? — Oui, Профессор Блэк. В лаборатории, которую он держал в Фэрклиффе, было десять зелий. Он все еще варил аконитовое для Лунатика, хотя его приятель тоже умел это делать. Сириус больше не ходил в полнолуния с другом, и ему все еще нравилось иметь возможность внести свой вклад в создание комфорта Ремуса, когда он мог. — Это — волчий аконит, — произнесла Гермиона. — Голубой дым все объяснил, — ухмыльнулась она. — А еще я уверена, что ты выбрал его, потому что постоянно варишь для Люпина. Затем она перечислила компоненты и затянувшийся процесс варки, прежде чем двигаться дальше. Наконец она добралась до последнего котла. Перламутровый блеск на поверхности зелья облегчил бы идентификацию, но Сириус очень хотел, чтобы она рассказала ему, как оно пахло для нее. Когда Блэк закончил варить этот экземпляр, он почувствовал запах, и у него потекли слюнки. Мед, корица, яблоки и что-то лежащее в основе всего этого, что он определил как личный аромат Гермионы. Ее вкус. Тот женский аромат, который извивался под ее языком и просачивался на ее кожу, чтобы он мог вдыхать. — Амортенция, — легко ответила Грейнджер, осторожно взглянув на Сириуса. — И очень хорошая, профессор Блэк, — покачав головой, девушка слегка улыбнулась и начала рассказывать ему ингредиенты зелья — то, в чем она преуспела для каждого из котлов в то утро, — и основной процесс варки. — Однако это все еще Амортенция, и лично я не могу мириться с использованием подобного рода зелий. Все, что влияет на чью-либо свободную волю, недопустимо. — Полностью согласен, Гермиона, — уверил ее мужчина. — Но, знаешь, я должен спросить, как она пахнет для тебя? — Мы закончили на сегодня, Профессор? Озадаченный ее вопиющим отказом затронуть тему запаха зелья, он кивнул. Гермиона расплела свои волосы, и они упали тяжелым водопадом на ее спину. Девушка глубоко вдохнула, и Сириус внимательно смотрел на нее, чувствуя слишком большой интерес к тому, как ее грудь дополняла легкий серый джемпер. — Хорошо, — затем она подошла к нему и неожиданно скользнула ладонями вверх по предплечьям. Улыбаясь, он обнимал ее, пока Грейнджер не откинулась на его руки и не встретилась взглядом. — Моя Амортенция пахнет бурбоном, кожей, ветром и аконитом, — ее щеки покраснели. — Это ответ на ваш вопрос, Лорд Блэк? Что он мог сказать на это? Ничего, но он был Сириусом Блэком, так что просто улыбнулся и прижал ее еще ближе к себе, впиваясь в губы своей родственной души. К слову о зельях… Уткнувшись носом в ее горло, он быстро вздохнул. — Недавно я изучил еще одно зелье, но не знаю, как варить его. Гермиона зарылась руками в его волосы. — Зелье Луны? Она показала мне, как это делать. Оно янтарного цвета, и она утверждала, что именно зелье поможет отыскать моего соулмэйта. — О, я не знал, что ты… в курсе. Гермиона убрала руки с его кожи и вместо этого положила их на его слишком прикрытые плечи. — Сириус, у Луны есть много интересной информации, но… соулмэйты? Ты правда в этом веришь? — Ты не должна выглядеть такой пренебрежительной, — возразил Блэк, удерживая ее в своих объятиях, чтобы убедиться, что она не убежит, — это зелье друидов. — И заклинание на ирландском, — добавила она педантичным тоном. Нахмурившись, она продолжила, — ты действительно думаешь, что это можно использовать для поиска родственной души? Разве это не просто притворство? Змеиное масло или что-то в этом роде? — Змеиное масло может быть очень эффективным, — напомнил ей взволнованный Сириус. На следующий день она вернется к своим родителям, и он не хотел заканчивать визит на плохой ноте. — Как думаешь, есть ли другой способ найти солумэйта? Грейндждер сжала губы и изучала мужчину. Он пытался скрыть выражение своего лица. — Знаешь, не уверена, что вообще верю в соулмэйтов. Я верю в любовь. Верю в «навсегда». Верю в работу над отношениями и в борьбу за них. Но соулмэйты… Сириус почувствовал, как что-то заболело в груди. — Ты верила в магию до того, как попала в Шармбатон? Я вырос с этим знанием, но слышал, что многие магглорожденные — нет. — Хм, нет. И, конечно, я не могу отрицать, что она существует, — Гермиона приподняла бровь. — Что насчет тебя? — Если магия реальна, то почему соулмэйты — нет? Пару раз открыв рот, чтобы ответить, но так и не найдя слов, Грейнджер уткнулась лбом в грудь Сириуса. — Какое действие зелья? — Ну, Луна сказала, что если ты выпьешь его, то увидишь свою родственную душу, — он хохотнул из-за воспоминаний, — она сказала, что я был одинок. — О… — Ну, к слову, больше это не правда, — Сириус приподнял ее голову и поцеловал. Мягко, с надеждой и, возможно, даже с долей убеждения, которые он пытался передать девушке. Грейнджер казалась ему медом. Горячим, сладким и полностью удовлетворяющим. Когда они снова обнялись, девушка пробормотала: — Я тоже больше не одинока. Ты ведь принимал это зелье, да? — она не смотрела на него. — Да. Грейнджер перестала дышать и отодвинулась от мужчины. — Что ты видел, Сириус Блэк? Это был Ремус? — Он чувствовал, как Гермиона пытается сохранять спокойствие и хладнокровие. Блэк улыбнулся и покачал головой. — Тогда кто? — Я видел тебя, Гермиона Грейнджер. Ты — мой соулмэйт.