Привкус боли

      Лучи вечернего солнца украшали небо необычным оранжево-желтым цветом. Они подсвечивали облака, создавая для них яркие ореолы, и отражались в стеклах окон. С каждой минутой тени зданий становились больше, напоминая о том, что совсем скоро место заката заменит тёмный купол. Но никто из редких прохожих не придавал этому значение. Слишком «маленьким» и обыденным казалось это событие.       Рассекая узкие безлюдные улочки, парень не заметил, как добрался до нужного подъезда. Пока Казутора пропадал в собственных мыслях, ноги сами вели его по проторённой дорожке. Янтарные глаза стали выискивать знакомое окно, что всё также было закрыто, а плотные шторы совсем не давали свету проникнуть внутрь комнаты. Пальцы рук перебирали монеты в кармане. Ханемия слегка нервничал, хотя до этого всё было нормально и он уже давно думал, что смирился со всей ситуацией. Но чем чаще он видел Мацуно в «таком» состоянии, тем больнее ему становилось, а выражение «кошки скребут на душе » обретало физический и эмоциональный окрас.       Помявшись на месте, Казутора перевёл взгляд на железную дверь, которую, к его счастью, открыл один из жильцов. Ханемия дождался момента, когда незнакомый мужчина переступил порог, и в пару шагов преодолел расстояние до подъезда. Краткий кивок и тихое «Здрасте» эхом разнеслось по лестничной клетке. Парень не любил общаться с незнакомцами, отчего даже не взглянул в сторону прохожего и сразу побежал наверх. «Жаль, вежливость никто не отменит…»       Второй этаж встретил Ханемию всё таким же скучным и серым видом. Перегоревшая лампочка и две двери напротив, одна из которых вела в квартиру Чифую. Казутора не спешил подходить к нужной и уж тем более нажимать на дверной звонок. Парень вновь засомневался в том, что делает, хотя вся нервозность за день должна была пропасть.       Пара коротких нажатий на кнопку и глухой звук за толстой стеной вернули Ханемию в реальность. Прежде чем дверь открылась, Казуторе пришлось, как ему показалось, прождать около получаса. Слегка нервничая, оттого и натягивая глупую улыбку на лицо, он встретил взглядом два голубых огонька. Мацуно без явного желания впускать кого-либо в квартиру смотрел на Ханемию. Казутора отметил для себя, что сегодня Чифую выглядел в несколько раз лучше, но всё равно некоторая «помятость» оставалась на серьёзном личике. — Ку-ку, Хвостик. Не ждал? — Руки спрятались в карманы куртки, а голова наклонилась вбок, из-за чего маленький колокольчик, что прятался под волосами, издал звенящий звук. Мацуно держался за дверную ручку точно так же, как и в прошлый раз. Ханемия это заметил: Чифую был готов в любой момент захлопнуть дверь перед «длинным» носом. — Я начинаю замерзать, Хвостик. Так с гостями не поступают, впусти хотя бы на порог.       Тяжелый выдох и закатанные глаза. Мацуно знал: чтобы «заткнуть» Ханемию, следовало пойти на уступки. Хотя такое «развязное», по мнению Чифую, поведение Казуторы слегка раздражало. Даже после всего, что произошло, парень вёл себя так, будто бы ничего не имело значения. С одной стороны, Мацуно это радовало — его проблеме не придавали сильного значения, — но с другой, Чифую осознавал, что это всего лишь маска. Значит, Ханемии в этой ситуации, должно быть, было тяжелее всего. Он переживал за троих. — Другое дело, Хвостик. — Мацуно толкнул дверь и отошёл в сторону, позволяя Казуторе пройти внутрь квартиры. После сразу закрыл её, заранее готовясь к тому, что Ханемия будет специально говорить громко. Они уже это выяснили. — У тебя тут как-то чище стало. Убрался что-ли или мне кажется? — Портфель полетел на свободное место рядом со стеной. Чифую наблюдал за тем, как Казутора, слегка посмеиваясь, начал снимать обувь и вместе с этим говорить всякие глупости. — А может, всё дело в свете? Ещё душно как-то. Я думаю, тебе стоит чаще открывать окна. Сам понимаешь, свежий воздух очень полезен и…       Стоило только парню выпрямиться в полный рост, как лицо обожгла грубая пощёчина. Голова мотнулась вбок, а в ушах зазвенело. Ханемия ухватился за место, которое заливало жаром. Щека медленно покраснела. Казутора с удивлением посмотрел на Мацуно. Помимо этого в песочных глазах можно было заметить непонимание и лёгкий шок. Ханемия ведь явно сюда не драться пришёл. На немой вопрос — «Что это было?» — Чифую пару раз встряхнул рукой. — Извини, я всё ещё злюсь… Думал, мне легче станет. — Пожав плечами, Мацуно потёр запястье левой рукой. Парень даже не старался рассчитать удар. Он думал, что выйдет намного слабее, но, видимо, некоторая сила всё же оставалась. — Идём.       Не обращая внимание на Ханемию, который ещё около минуты стоял с приоткрытым ртом и потирал скулу, Чифую направился в свою комнату. Возможно, если бы Казутора с порога не начал пытаться разговорить Мацуно, то парень воздержался от пощёчины.       Как ни странно, такое поведение Ханемия оправдывал и даже не думал, чтобы вернуть этот удар. Хотя синяк точно останется, слишком сильная была рука у Чифую, в чём Казутора не первый раз убеждался.       Не пытаясь вновь завести разговор, Ханемия последовал за Чифую. Пройдя внутрь, Казутора заметил, что в отличие от прошлого раза в комнате было немного чище, а шторы впускали тонкую полоску вечернего света, которая, падая на пол, хотя бы немного освещала помещение. Мацуно спокойно подошёл к рабочему столу и стал собирать учебники и тетради, будто бы Ханемии и вовсе здесь не было. Бросив пару взглядов на Чифую, парень догадался, что второй занимался домашней работой, когда Казутора его прервал. На лице Ханемии блеснула едва заметная улыбка. Парень явно старался «брать себя в руки». — Зачем пришёл? — Вопрос, который заставил всё ненужное уйти на задний план. Казутору уже осекли, отчего желание говорить о «проблеме» стало меньше. Может быть, после сказанного Мацуно мог посчитать, что Ханемия ведёт себя слишком инфантильно и по-детски. Ведь несмотря на то, что Казутора всякий раз заставлял Чифую рассказывать о том, что его гложет, и делиться этим с родителями и друзьями, сам Ханемия, как лицемер, делал противоположное. Даже Баджи знал меньше, чем Казутора ему позволял. — Баджи здесь нет… — Невпопад вопросу, словно сам для себя констатировал факт Ханемия. Парень осмотрелся вокруг. Не найдя места лучше, Казутора прошёл к кровати и сел. Матрац со скрипом прогнулся под его весом. Реплика заставила Мацуно слегка вздрогнуть, чего Ханемия не заметил. «Неужели Казутора и Баджи-сан всё же говорили?» — Ты хочешь о нём поговорить? — Заканчивая с расстановкой учебников, Чифую развернулся лицом к парню в паре метров от него. Их взгляды встретились. Неоновые желтые огоньки скользнули ниже, чем было нужно, после вернулись на «прежнее место». Парень ни разу не моргнул, что насторожило Мацуно. Он уже давно должен был привыкнуть к этой «юродивой» манере, но неприятный ток прошёлся от кончиков пальцев к макушке. Руки легли крестом на грудь. Чифую попытался таким действием придать себе уверенности. Но к Ханемии подходить передумал, испугался. — Нет… — Казутора поелозил на месте. Слово вышло почти неслышной кашицей, словно готовился к ещё одной осечке. Парень перевёл взгляд на окно. Одна из рук потёрла запястье другой, слегка сжала. Перед тем, чтобы продолжить, Ханемия невольно выдержал достаточно длинную паузу. Всё-таки это и правда было трудно — открыться, тем более перед человеком, на которого буквально недавно Казутора был готов свалить все свои грехи. — Ты помнишь, что я сказал тебе в первый день после каникул? — Допустим. — Не понимая, к чему клонит Ханемия, Мацуно пожал плечами. Парень не особо придавал серьёзности словам Казуторы в тот момент, так как был больше сосредоточен на себе. Но отрывки разговора начали проплывать перед глазами. — Я об этом никогда никому не рассказывал, но если я этого не сделаю, то буду чувствовать себя нечестно по отношению к тебе. — Ханемия прервался. Пальцы одной руки поправили съехавшую ткань напульсника, после ладонь снова сжалась кольцом вокруг запястья. Мацуно проследил за этим движением, но ничего говорить не стал. — Ты же знаешь, что каждый по-разному переживает плохие эмоции?.. — Ты хочешь рассказать мне о том, что я неправильно переживаю «это»? — Делая акцент на последнем слове, Чифую в сомнении изогнул брови. Мацуно показалось, что Казутора потерял свою былую уверенность и сейчас вместо него сидел школьник, которого вот-вот должны были отчитать за невыученный стих. — Нет… Я хочу сказать тебе о том, как этого делать не стоит. Я прекрасно тебя понимаю. Такие травмы приносят сильный дискомфорт, и ты себя чувствуешь очень потерянно. — Очередная загадка. Ханемия наконец-то поднял взгляд на Чифую. Даже на приличном расстоянии Мацуно заметил, как в этот раз смотрел на него Казутора. В его глазах не было привычного холода с ноткой безумия, наоборот они были наполнены непонятным состраданием. Янтарные омуты говорили больше, чем их хозяин, отчего Чифую почувствовал сильное беспокойство. Он ведь не мог сделать ничего плохого? На немой вопрос так же последовало молчание. — Казутора… — Злоба, с которой Чифую встретил парня, забылась. Теперь Мацуно интересовало лишь то, к чему вёл Ханемия. Он начал прокручивать у себя в голове последний разговор. Радовало лишь то, что они находились не в школе и их не могли прервать учителя или одноклассники. — Хвостик, я надеюсь, ты меня поймёшь. У меня не самое плохое прошлое, но поверь, оно до сих пор причиняет мне ужасную боль… И то, что происходит с тобой сейчас, тоже… — Видя, с какой медленной расстановкой Казутора проговаривал каждое слово, Чифую сам всё больше нервничал. Неужели может быть что-то хуже того, что произошло с ним? Едва ощутимая обида кольнула рядом с сердцем. Ханемия перетягивал к себе внимание, словно не только Чифую было больно. — Я не могу перестать винить себя в этом. И временами я устаю от этого и хочу поменять всё это на более понятные для меня ощущения… Физически это намного проще пережить и принять… — Только не говори, что ты?.. — Мацуно запнулся на полуслове. Внезапное осознание, к которому сквозь запутанные тропинки вёл Казутора, вдруг нахлынуло на него. Почему-то в этот момент вместо нужного сострадания появилось эгоистичное облегчение. Как бы тяжело Чифую не было за всё это время, он ни разу не задумался о причинении себе вреда. Ладонь прикрыла рот. Парень надеялся, что он не скажет ничего лишнего, тем самым не ухудшив состояние Ханемии. — Да, я режу себя… Было время, когда я часто этим занимался, просто потому что… Не знал, как ещё наказать себя за то, что происходит по моей вине. — Голос Казуторы с каждой репликой становился тише. Мацуно понимал, что парню трудно говорить о чем-то настолько личном. Чифую взглянул на чужие запястья, что были обёрнуты чёрной тканью. На самом деле, тот факт, что Ханемия всегда и везде носил напульсники и иногда браслеты, казался странным, но несмотря на это, Мацуно никогда не интересовала действительная причина. Он считал это атрибутом старшего. Что-то вроде аксессуара. — До моего тринадцатилетия этим занимался папа, а потом это как будто вошло в привычку. Здесь ты вряд ли можешь меня понять, потому что я вижу, как воспитывает тебя твоя мама. Наверное, тебе даже плохого слова ни разу в жизни не сказали… Я немного завидую.       Постепенно образ того самого парня, который всегда смотрел на Чифую холодным ненавидящим взглядом и имел точное чутье, начал рушиться. Мацуно уже не видел той неприязни и агрессии в свою сторону, которой обычно веяло от Ханемии. Наоборот, Казутора представал перед ним самым настоящим ребёнком, думавшим, что он нёс ответственность за всё в мире. Смесь противоположных чувств сдавливала грудную клетку. Чифую было жалко парня, но при этом он злился и не понимал, отчего Ханемия решил лезть к нему с «помощью», когда не мог помочь сам себе. — Чёрт… Прости, Хвостик, я не хотел тебя грузить. — Резко подскочив на месте, что слегка напугало Чифую, Ханемия уже было собирался покинуть комнату. — Всё-таки это было зря. Извини и не бери в голову. Постарайся не делать того, о чём будешь жалеть в будущем… — Парень бросил пару быстрых взглядов на Мацуно. — Сядь. — Неожиданно для Казуторы Чифую в пару быстрых шагов сократил между ними дистанцию. — Покажи руки. — Губы поджались в прямую линию. Ханемия в оба смотрел на маленькую фигуру. Не отводя взгляд, парень нерешительно вернулся на нагретое место. Когда дело дошло до того, чтобы «показать», Казутора начал медлить. Не желал этого делать. Ведь никто, в особенности Баджи, не знал об этом. — Руки. — Хвос… Чифую, не надо… — Ханемия машинально отдёрнул руки за спину. Без зазрения совести Мацуно схватил Казутору за правое предплечье и потянул на себя. Помимо того, что Чифую было интересно взглянуть на это, он хотел убедиться, что увиденное его окончательно не заставит разочароваться в Ханемии. — Чифую, отпусти!..       Придерживая Казутору за предплечье и не обращая внимание на его попытки вырваться, Мацуно, цепляя пальцами тёмную ткань, открыл худое запястье. На светлой коже красовалась пара широких заживших порезов, а рядом с ними находились маленькие, не в тон основного оттенка кожи, рубцы. От этого вида рёбра сдавил непонятно откуда взявшийся страх.       Грубо отбросив правую руку, Чифую потянулся за левой. Под уже не такое активное сопротивление Мацуно стянул напульсник с левого запястья. Парень не удивился, когда увидел точно такую же картину. Но помимо заживших шрамов, ближе к ладони, расцветал глубокий порез, которому было не больше трёх дней. — Когда ты делал это в последний раз? — Приподнимая руку немного выше, чтобы она попала в свет садящегося солнца, спросил Чифую. В его голосе было слышно беспокойство и страх. Глаза бегали от запястья к лицу. Мацуно желал увидеть хотя бы осознание того, с чем парень «играл». — П-пару недель назад… — Ханемия всё же выдернул кисть из-под сильной хватки. Сразу попытался спрятать за рукавами толстовки. — Некоторые долго заживают. — Зачем ты врёшь? Я же вижу, что рана свежая. — Чифую вновь сложил руки на груди. Да, Мацуно определённо разочаровывал Казутора, когда заставлял его говорить правду, не увиливать, а в итоге сам оказался тем, кому была нужна помощь. — Пожалуйста, хотя бы сейчас перестань врать. — Ответом на реплику последовало тихое «прости». — Ты хоть понимаешь, что если бы не рассчитал силы, то перерезал бы сухожилия. Казутора, ответь?.. — Хвостик, прости… — Ханемия вновь потёр своё запястье сквозь ткань. Глаза упирались в колени, парень не хотел поднимать их и смотреть на Чифую, так как определенно знал, что увидит на его лице. — Когда я начал подозревать, что с тобой что-то произошло, на секунду я обрадовался… Я думал, что наконец-то появился человек, который может понять меня и мои проблемы, но сразу после этого пришло осознание, насколько я был не прав и как глубоко пытался залезть к тебе, хотя тебе, Хвостик, это было неприятно… — Тихие слова Казуторы прерывало размеренное дыхание Мацуно. — Я просто не хочу, чтобы ты повторял моих ошибок и пытался как-то облегчить своё состояние… Поэтому я решил приглядывать за тобой и по возможности перенимать на себя твои эмоции, чтобы тебе не было так тяжело. — Как бы сильно Чифую не хотелось об этом думать, но в какой-то момент ему действительно становилось спокойно и комфортно рядом с Казуторой. И он даже не задумывался о том, с каким трудом этот «комфорт» пытался создать Ханемия. Спорные чувства незаметно для Мацуно стали пропадать, а вместо них появлялось желание дотронуться до парня, оказать поддержку, что для Чифую было сложно сделать. — Я не хотел выглядеть в твоих глазах так убого… Я ведь сейчас кажусь тебе жалким, да? — Не говори так. — Ладонь Мацуно вновь потянулась к кистям Ханемии. Насколько бы сильно Чифую не были противны прикосновения, парень сам постарался взять обе руки в свои. — Я никогда тебя таким не считал. — Мацуно несильно сжал чужие пальцы, старался показать, что он рядом. Парень понимал, что любое неверное слово и действие могут повлиять на Казутору не лучшим образом.       Ханемия почувствовал, как к горлу подступил горький комок. Он не мог скрыть радости от факта, что Чифую сам проявил желание к тактильному контакту. Казутора не ожидал, что после того, как он расскажет об этом, ему станет лучше. Почему он не сделал этого намного раньше? Лёгкая улыбка появилась на лице, спрятанном под мелированными прядями. — Казутора… Посмотри на меня. — Мацуно сильнее сжал чужие ладони, привлекая к себе внимание. Ханемия бросил один взгляд на Чифую. В глазах напротив не было того, чего Казутора больше всего боялся. Наоборот, взгляд Мацуно стал мягче. — Пообещай, что не будешь мне врать, особенно, когда тебе будет очень плохо? — Ответом на просьбу послужила пара кивков головой. Неожиданно для себя Чифую улыбнулся. Поведение Ханемии наконец-то начало проясняться, и сам Мацуно стал оттаивать к парню. Им обоим нужна была взаимная поддержка, которую они могли оказать друг другу. — Идём, нам нужно обработать твои раны, не стоит их так оставлять…