Привкус боли

      Прохладный ветерок завывал из приоткрытого окна. Его потоки задевали плотные шторы, игрались с ними и проникали внутрь комнаты. Вместе со свежим воздухом, отдававшим запахом дождя, он заносил в помещение звуки улицы, которые содержали в себе негромкий шум сигналящих машин и тихие разговоры мимо проходящих людей. Несмотря на раннюю весну и густые облака, что едва пропускали солнечные лучи и говорили о дневных осадках, вечер был тёплым.       Постукивание простого карандаша по столу мешалось со скрипом ножек табуретки. Свет настольной лампы конусом падал на тетради и учебник, создавая уютную рабочую атмосферу. Протяжно выдохнув, парень глухо чертыхнулся. Он уже не первый час бился над решением несложного, как утверждал учебник, уравнения. Но все попытки терпели неудачу. Хуже всего было то, что Ханемия даже решение под ответы подогнать не мог, хотя очень старался.       Если бы Казутора знал, что в его жизни наступит момент, когда ему понадобятся знания за второй год средней школы, то он учился бы намного старательнее, честно. Но единственное, что он помнил со средней школы, это пара симпатичных девочек, которые сидели перед его партой и шептались о мальчиках из параллели.       Устало подперев голову рукой и обернувшись наполовину, Ханемия взглянул на противоположную сторону комнаты. На кровати в двух метрах от него можно было заметить пару подушек, накиданных в угол, и большое белое одеяло. По одеялу, что размеренно то опускалось, то поднималось, Казутора мог убедиться, что человек под ним как минимум живой и как максимум всё ещё не готов общаться.       Прошло около двух недель после откровенного разговора с Чифую, который, казалось бы, должен был окончательно сломать между ними стену. Но Ханемия отдавал себе отчёт, что несмотря на сказанные слова, состояние Мацуно до сих пор было нестабильным, что доказали последующие дни. Иногда у парня «просто» не было настроения, отчего он весь день мог молчать и будто бы даже злиться на Казутору, но уже на следующее утро забывал, что происходило до, и у Ханемии даже получалось вывести его на улицу, подышать свежим воздухом.       Казутора пытался не настаивать на своих методах решения такой «проблемы», поэтому делал всё возможное, что считал правильным, но только с позволения самого Чифую. Помимо «свежего воздуха» парень разгружал Мацуно какими-то бытовыми делами. Ханемия считал нужным показать Чифую, что второй без лишних усилий мог контролировать себя и свои действия, имея власть над последними. Это было одно из немного, что давалось Мацуно с трудом. Мандраж и неприятное чувство тошноты находились рядом.       Сегодня всё оказалось в разы сложнее. И все попытки Казуторы привести Чифую в более менее стабильное состояние сошли на нет. Мало того, что Ханемия появлялся на пороге квартиры Мацуно почти каждый день, так парень вновь и вновь придумывал что-то, лишь бы как-то отвлечь Чифую от гнетущих мыслей. И соответственно, он вообще не давал передышки младшему, из-за чего произошла ссора. Получив не самые лестные отзывы о себе и своих способах, Казутора смирно принял сказанные слова и на удивление даже не стал отвечать негативом. Слишком много было пройдено, чтобы один оправданный срыв Чифую повлиял на всё их общение.       Очередной тяжелый выдох сорвался с губ. Закинув в рот третью пластинку жвачки за весь вечер, что было не самой лучшей заменой сигарет, потому что желание будто бы становилось больше, Ханемия вернулся к уравнениям и задачам, но дверной звонок прервал его. Бросив взгляд на парня, который, по всей видимости, даже не собирался вставать, Казутора слегка напрягся. Это ведь могла быть миссис Мацуно, и тогда Чифую следовало бы открыть дверь. Однако Ханемия помнил, что женщина в это время была на вечерней смене, отчего второй звонок показался странным, а сам Мацуно не подал признаков «жизни», оставаясь в своём «коконе».       Парню ничего не оставалось делать, кроме как пойти и посмотреть на человека, которого могло привлечь к ним. Не убирая тетрадей и оставляя всё как есть, потому что Казутора знал, что ему в любом случае придётся вернуться к чужим урокам, Ханемия вышел в прихожую. Одного взгляда в глазок было достаточно, чтобы он не раздумывая открыл дверь и одарил гостя перед собой непонимающим взглядом. — Баджи?.. — Песочные глаза раскрылись в удивлении. Прошло достаточно времени, чтобы Казутора уже потерял надежду увидеть парня в квартире Чифую. Взгляд опустился, одежда местами была помятой и запачканной. Казутора сразу догадался, что недавно Кейске дрался, а намокший материал в районе плеч и колен говорил о том, что это произошло совсем недавно. — Чифую где? — Вопросом на вопрос ответил Баджи. Его голос заставил Казутору слегка вздрогнуть и вернуться янтарными глазами к лицу собеседника. В отличие от одежды, «картина» на лице была не лучше. Слегка рассечённая бровь и расцветающий на скуле яркий фиолетовый синяк, дополняющие тёмный взгляд. Кейске, как и Мацуно, явно был не в настроении, но что-то всё же заставило его сдвинуться назад и, приоткрыв дверь, впустить друга.       Сам Баджи совершенно не удивился, когда вместо Чифую его встретил Ханемия. Будто бы он заранее знал, что именно так и произойдёт. Особенно после их разговора.       Ничего не говоря, Казутора указал на комнату Мацуно, а Кейске, не разуваясь, кинулся к нему. Почему-то Ханемию посетила мысль, что за такую выходку Кейске ему прилетит от Мацуно, ведь он не заставил парня снять верхнюю одежду. Однако ситуация шла вразрез с чем-то обыденным, отчего Казутора молча проследовал за Баджи, но в комнату заходить уже не стал, не хотел лишний раз попасть под горячую руку.       Ханемия наблюдал за тем, как парень опустился на корточки перед кроватью и негромко позвал Чифую. Казутора внезапно ощутил неприятное саднящее чувство. Будто бы здесь и сейчас он был лишним. Стараясь подавить в себе желание что-то сказать или же просто подойти, парень, не прерывая тишину, поплёлся на кухню за аптечкой. Всё таки этот разговор он должен был слышать лишь наполовину, а раны нуждались в обработке. — Чифую… Я знаю, что ты не спишь… — Негромко, но достаточно слышно проговорил Кейске. Судорожно выдохнув, парень ближе подобрался к изголовью кровати и устроился удобнее на полу. Кейске не знал с чего начать разговор и стоило ли вообще так юлить и идти издалека? Ему бы хотелось начать с извинений, но ему казалось, что за последние недели эти слова перестали иметь хотя бы какой-то вес. — Блять, Чифую… Я ведь совсем не представляю, что ты чувствовал всё это время… Хотя, даже если бы и мог представить или немного прочувствовать на себе, то этого всё равно было бы пиздец как мало…       На секунду Баджи показалось, что он услышал приглушённый ватным одеялом всхлип, отчего ненадолго замолк. Он вновь начал прокручивать в своей голове события, стараясь ухватиться за любой момент, который бы натолкнул его на нужные и правильные мысли, а потом и слова. — Чифую, ты как никто знаешь, что такие разговоры даются мне чертовски сложно и обычно я даже не знаю, что сказать… — Будто бы в оправдание себе и своей медлительности, протараторил Кейске. Он мог признаться честно — ему было бы намного проще, если бы Мацуно понял его без слов, ведь на самом деле Баджи хотел сказать намного больше, чем мог. — Когда ты и… Казутора рассказали о том, что произошло, мы с Такемичи должны были остаться рядом с тобой, но вместо этого я наорал на тебя, будто бы ты был виноват… Я ебать как был напуган. И это отвращение... Я не хотел… Но сейчас я понимаю, что пытаюсь выгородить самого себя.       Шуршащие шаги заставили Кейске прерваться. В дверном проёме появился Ханемия. Казутора уловил чужой взгляд на себе и уже было хотел вернуться на кухню, чтобы занять себя чем-то «важным», но, как ни странно, в этот раз во взгляде Баджи не было чего-то пугающего. Кофейные глаза смотрели спокойно, в них также виднелась нотка холода, которая и позволила парню прийти сюда.       Ханемия в пару шагов сократил расстояние между ними. Казутора устроился рядом с Баджи и начал перебирать необходимые препараты. Вата, перекись водорода, пластыри и прочее. Он делал вид, что был вовсе не заинтересован его диалогом с Чифую, а сам Кейске, убрав мешающиеся тёмные пряди за ухо, вернулся к «кокону». — Мне до последнего не хотелось думать, что я мог где-то проебаться, но, блять… — Парень хотел было добавить, что последние две недели его гложило отвратительное чувство вины, но горький ком подступил к горлу. Всё-таки ему самому было сложно переварить эту информацию до конца. Ведь если бы он и Ханагаки не согласились сотрудничать с Теттой, то ничего бы не произошло. Мацуно был прав — соглашаться на подачки Кисаки было худшим решением, но цель спасти Свастонов совсем затмила глаза и разум. И сейчас состояние Чифую было полной ответственностью Баджи. — Чифую, я не прошу тебя простить меня здесь и сейчас, но я постараюсь сделать всё возможное, чтобы хоть как-то приблизить этот момент…       Смочив пару ватных дисков обрабатывающим средством, Ханемия поднёс их к лицу друга. Кейске слабо шикнул на Казутору, когда второй осторожно попытался убрать грязь и запёкшуюся кровь на рассечённом уголке брови. Несмотря на то, что Ханемия всё же ждал этих слов от Кейске к Чифую, сейчас парню было очень болезненно наблюдать за ними обоими. Скорее всего ещё и подрался с какими-то незнакомцами на улице, лишь бы выплеснуть гнев и обиду. — Чифую, прошу тебя… Прости меня. — Щурясь правым глазом из-за зудящей боли, парень пробежался взглядом по постельному белью. Недолго думая, он осторожно, чтобы не напугать Мацуно, запустил руку под одеяло. Примерно на уровень чужих плеч. Аккуратно нащупав маленькую ладонь, Баджи обхватил ее и потянул на себя, костяшками кверху. На удивление Чифую не сопротивлялся. — Я больше тебя не брошу, Чифую… То, как я проебался тогда, лишь доказывает, что я очень слаб в такие моменты. Если бы это было по-другому, я бы остался…       Шершавая подушечка большого пальца прошлась по одной из выступающих косточек на руке. Только сейчас Казутора заметил, что и руки у Баджи были сильно покоцаны и местами стёрты. На костяшках фаланг красовалась такая же запёкшаяся тёмно-бордовая кровь. И Ханемии оставалось надеяться, что это не кровь самого Кейске. — С кем это ты так? — Голос Казуторы звучал более, чем спокойно и размеренно, хотя на душе было совершенно по-другому. Песочный взгляд внимательно следил за действиями Баджи, будто бы в любой момент Ханемия был готов наброситься на парня, если бы он только попытался сделать больно Мацуно. Он наклонил голову вбок, показывая свою заинтересованность, и маленький колокольчик рядом с ухом издал негромкий звон.       Понимая, что Чифую даже не собирался отвечать на действие парня, Кейске отпустил его руку, но только для того, чтобы развернуться к Казуторе для его удобства и перехватить руку Мацуно другой. Вновь потемневший взгляд опустился в пол. Ханемия видел, как Баджи метался между тем, чтобы сказать как есть или же сказать так, чтобы понял только Чифую. Ведь он точно всё слышал и слушал. — С гнидой, которая этого заслуживает. — В голосе слышалась уверенность и ненависть с каплей язвы. Парень буквально выплюнул слова и не сразу посмотрел на Казутору, чей взгляд выражал всё ту же увлеченность и нескрываемое удивление. Неужели Баджи мог знать намного больше, чем Ханемия?.. — Баджи-сан!.. — Резко подскочив на месте, сбросив с себя одеяло и выхватив руку, что напугало двоих, Чифую, смаргивая пару выступивших капель в уголках глаз, бросился на шею Кейске. Баджи на секунду замер от неожиданности, но сразу постарался накрыть спину Мацуно ладонью и прижать к себе. — Пожалуйста, не говорите глупостей, вы ни в чём не виноваты!.. Правда. — Мокрый носик прижался к коже шеи, а руки ещё крепче сжались вокруг. Чифую и сам не ожидал от себя такой раскованности, но, видимо, это было то, что нужно. Чтобы лучший друг оказался рядом. Отчасти, возможно, Мацуно даже нужны были не извинения, сколько действия, ведь в полной мере Кейске умел выражать свою дружбу и привязанность только через них. — Виноват, Чифую… Мне стоило следить за тем, что я говорю… Прости. — Уже где-то рядом с виском пробубнил Баджи. Он мог поклясться, что сейчас слышал, как сильно билось сердце парня, словно у маленькой птички, отчего Кейске ещё сильнее прижал его к себе.       Видя это, Казутора облегчено выдохнул. Зная о состоянии Чифую, который едва к себе подпускал, и видя, как он теперь без скомканной брезгливости мог до кого-то дотронуться, он почувствовал, что внутри него разлилось что-то теплое и приятное.       Хотя Ханемия бы удивился, если бы всё пошло иначе. Лёгкий укол ревности и обиды заставил сердце болезненно сжаться. Медленно подкрадывались смешанные чувства. В отличие от Казуторы, который почти каждый день старался сблизиться с Мацуно, тратил на это много сил и времени, Чифую подпустил к себе Баджи, стоило ему только сказать «прости». Хотя другого он и не ждал, с Кейске у Мацуно сложились хорошие отношения задолго до его появления в компании.       Лёгкая улыбка, что отпечаталась на лице у Ханемии, спала. Он вновь почувствовал себя лишним рядом со своими «друзьями». Неприятная мысль о том, что лучше бы Баджи не приходил, посетила его. Но она так же быстро исчезла, не успев поселиться в голове окончательно, когда чужая рука обвила его шею и притянула к хозяину. Краткие «спасибо» прозвучали приглушённо над ухом Ханемии, будто бы это он сам привёл Кейске домой к Чифую. — Хвостик… — Мацуно заставил Казутору уткнуться в своё плечо, а Ханемия ещё долго не разрешал себе коснуться до Чифую. Он ощутил, как глаза защипало от слез, а к горлу подступил ком, но в этот раз он был совсем не горьким.       Теперь Ханемия точно знал, что Баджи был небольшим мостиком между ним и Мацуно, который позволял Казуторе в полной мере сблизиться с Чифую. Кейске и вправду был тем, чего недоставало всё это время. Поддержка для обоих. И Ханемии не нужно было злиться или завидовать Баджи, ведь он играл очень важную роль как в жизни Мацуно, так и самого Казуторы.