Терновая звезда

      Порой мы все нуждаемся в чуде. Чтобы жизнь изменилась по нашему наилучшему представлению. Чтобы удача пришла именно тогда, когда она нам так сильно нужна, а желаемое само прыгало в руки. Нет ни одного человека, который бы не ждал свершения каких-либо событий, да так, чтобы было как в сюжете из книги. Будь то предложение руки и сердца, или свалившиеся на голову как по волшебству богатства, и при этом обязательно испытывать окрыляющее до безумия счастье. Чтобы окружающее окрасилось только в цветные тона, а самому хотелось петь и пританцовывать.       И такое было со всеми нами. Просто мы этого не помним. Потому что было это все очень давно. Когда мы только учились познавать, удивлялись всему и списывали это все на чудеса и волшебство. В далеком-далеком детстве, где мы только начинали мечтать о всяких пустяках, и когда эти пустяки стучались в нашу дверь, искренне и беззаботно им радовались.

***

      Лето 1983 года выдалось на удивление жарким. Земля успевала прогреться к полудню, окна в учебных комнатах и спальнях проветривались целыми днями. Девочки школьного возраста, все как один до 14 лет с радостью после занятий проводили время во дворе под солнцем, где старый фонтан скрашивал существование своей прохладой. Единственные, кто мучился от природной благодати - сестры приюта, облаченные в свои мантии из плотных юбок и апостольников.       Это было то замечательное время, когда после обеда следовало проводить прогулки для совсем маленьких детей. Их было не много, к слову, всего двое: девочки трех и пяти годков.       В приюте никогда особо не было много малюток. Основная часть детей была в роли беспризорных девочек, либо сирот, потерявших родителей, и все как одна старше семи лет. Те, кого никто не хотел брать в семью, или кого хотели исправить, сделать честнее и добрее чем они есть. Те, кого не могли вырастить и воспитать за неимением средств и возможностей. Кого с радостью принимали в данном заведении, ибо оно было единственным на все близ лежащие деревни и маленькие города.       А вот совсем малыши были брошены под порогом приюта. Пятилетняя девочка нашлась в огороде, обирая малину. Ее так и нашли там, обмазанную в варенье из грязи и ягод.       На последнюю же наткнулись поздней ночью, и то повезло. В ту ночь выл сильный ветер, начиналась буря. Одна из сестер выходила из главных дверей, светя керасиновым фонарем, чтобы посмотреть на свалившееся дерево и проверить округу. Если бы не это обстоятельство, то бедная, полугодовалая на тот момент, малютка так и замерзла бы в своем свертке, закутанная в чепчик и простынь с затиевато вышитым именем.       Вспоминая ту ночь, сестра Гвен взглянула на ребенка, которого держала на руках. Сейчас девочке-буревестнице было три года. С особой осторожностью Гвен поправила ребенку воротничок и также настороженно направилась к лавке за приютом, скрытую под ивой, где их уже ждал раскинутый плед. Посадив ребенка на покрывало, сама сестра села на лавочку.       Гвен было тридцать восемь лет. Она выросла в этом приюте, прошла церковное обучение и вернулась в родные стены, боясь не найти нигде места в жизни. Но в последние годы она все чаще задумывалась о своем предназначении и упущенных возможностях.       Поправив выбившуюся из платка блондинистую прядь, она обратила светло-серые глаза на ребенка. С виду обычная девочка с темными остриженными волосами, точь в точь непоседливый воробушек. Она все время ерзала, оглядывалась, что было неудивительно, все здесь ей было интересно: божья коровка на листике, строй муравьев, ромашки и одуванчики, играющие с ней в прятки в зелени. С виду ничего примечательного. Но что-то в этом ребенке вызывало непоколебимое беспокойство.       К девочке Гвен приставили недавно. Прошлая сестра со слезами на глазах отказывалась наблюдать и ухаживать за этим ребенком после того, как окно в спальном коридоре разбилось. Сестра Гвен тогда была в помещении прачечной и не видела всех событий, но слышала слухи и разговоры от других сестер приюта. Все как безумные твердили, что неведомая сила отбросила прошлую няню к стене, а после выбила стул из помещения. И виной всему был воробушек, сидящий подле подола Гвен.       Гвен Модест не могла понять, как невинное дитя способно творить такие вещи, в этих разговорах не было ничего разумного. И все же те слухи посеяли в ней зерно сомнения и подозрения. Гвен не сразу начала замечать странности. Сначала это не казалось чем-то значительным. Вещи и предметы в комнате девочки могли оказываться не на своих местах, но этому всегда находилось объяснение. Бывало, что ребенок хотел взять что-то в руки в дальнем углу, а отвернувшись, Гвен замечала как та оказывалась у желаемого предмета за одно мгновение. Как-то раз сестре даже показалось, что каракули девочки двигались, но все это быстро списалось на усталость глаз. Но спустя некоторое время стало казаться, что стены и окно детской вибрировали во время плача девочки. И это вызывало дикое желание покинуть комнату. Сначала няня говорила себе о землетрясениях, но с недавних пор сама перестала верить своим доводам.       Вот и сейчас, погруженная в собственные мысли, женщина отвлеклась, пока девочка играла за ее спиной, прячась в тени ивы.       Приятный ветерок обдувал лицо Гвен, пока та размышляла о своих предчувствиях. Она ни как не могла взять в толк, ее ли это вымысел, завязанный на слухах о седьмой комнате, или реальность, с которой ей придется сталкиваться на протяжении трех лет. И если все то, что она якобы видела и ощущала - правда, то стоит ли ее бояться, что это? Проклятие? Одержимость? Демоны, призраки, зло в конце концов? Или благодать, дарованная беззащитному существу? Вдруг сам Бог решил заговорить с ними через маленькое тело? Что, если этому ребенку даровано сделать что-то серьезное на земле, может на нее есть какой-то особый план? Может ли это быть даром?       У Гвен Модест не было ответов ни на один из вопросов. И пока сестра из приюта была отвлечена мыслями, маленькая девочка беззаботно играла среди травы и цветов.       Девочке очень нравилось смотреть на цветы, трогать их лепестки и срывать листья со стеблей, наблюдать за муравьишками и за лучиками солнца, пробивающимися за ветвями ивы. Ветви дерева висели шторой, закрывая обзор окнам из приюта на гуляющую пару. Тут девочка невольно заметила соловья. Птица проворно села на ветвь и зачирикала заливистым голоском. Поворачивая головку то так то сяк, она все поглядывала на ребенка глазками-бусинками и смешно прыгала по ветке, продолжая напевать. Для маленькой девочки это стало таким забавным, что она начала хихикать и хлопать в ладоши. Недолго думая, девочка потянула ручки к ветвям, но они были слишком высоко, а она слишком мала, чтобы дотянуться то серого оперения птицы. Тогда буревестница попробовала прыгнуть, но вышло так неловко, что она чуть не упала. Ребенок пытался прыгать еще и еще чтобы дотянуться до ветки, но ни рост, ни навык детского подскока не позволили ей исполнить желаемое.       Под аккомпанемент веселого детского смеха и красивой песни соловья Гвен обернулась, чтобы посмотреть, чем занята ее подопечная. И замерла в безмолвном шоке.       Ветви ивы, словно щупальца, обвили ноги и тело девочки. Секунда, и ребенок, поддерживаемый сеткой из листьев, взмыл в воздух. Ива притягивала ребенка к своим толстым ветвям, а девочка тянулась своими ручками с желанием зацепиться за что повыше. -Тери! - очнувшись от оцепенения Гвен одни прыжком дотянулась девочки, схватила ее за талию и потянула к себе. Но к удивлению, или же облегчению женщины, ветви не держали ребенка мертвой хваткой, из-за чего они обе кубарем повалились на землю.       Находясь в объятиях Гвен, Тери засмеялась. - Еще, хочу еще повисеть! - Гвен ошарашенно посмотрела в ее голубые глаза, наполненные смешинками. Потом, словно озаренная, вскочила, взяла девочку на руки и засеменила спиной на безопасное расстояние от дерева. Восстанавливая дыхание, она не моргая следила за ивой. Та стояла не подвижно. - Пусти, Вен, пусти! Я хочу еще повисеть! - Тери начала вырываться из рук. Как бы Гвен не старалась, она не смогла удержать девочку. Женщина попыталась схватить ребенка за руку, но в этот момент ее окликнула другая сестра.       Вторая смотрительница приближалась к ним, держа за руку пятилетнюю малышку с косичками.       С ужасом того, что прошлые мгновения могут повториться, Гвен оглянулась на Тери, уже скачущую под ивой, но дерево стояло абсолютно безжизненно. -Ну вот, птичка улетела! Ти спугнула ее, Вен! - Гвен, с тобой все в порядке? - Сестра Мирабель приблизилась к ней со своей подопечной, пока сама Гвен не отрывала взгляда от дерева, под которым бегала Тери. Всматриваясь в Гвен, Мирабель не на шутку забеспокоилась. - Сестра, да на тебе лица нет! Что-то случилось? - Нет, - произнесла Гвен надломленным голосом. - Не случилось.        Стояла тишина. Птица улетела, так и не закончив свою серенаду. Ива стояла совершенно неподвижно, только легкий ветерок колыхал ее лиственные слезы.