Астер Блэквуд и Проклятие Антивируса

— Астер Блэквуд! Который раз тебе повторять, чтобы ты не задирал своих одноклассников! — выговаривала мне мама после очередного вызова в школу. — Рока сама за себя постоять может, а вот ты постоянно получаешь так, что у меня сердце кровью обливается! И меня позоришь, и сам с фингалами, как фавн-панда, ходишь! Хоть уворачивался бы! И не говори, что соперник выглядит хуже, видела я вас. Что ты, что он как свежие отбивные ходите! А всё от того, что не воспитывала я тебя, эх… Я промолчал. Говорить что-то в такой ситуации — только усугублять, по опыту знаю. Ей нужно выговориться, снять стресс, так сказать, ну и меня в воспитательных целях пропесочить. Куда же без этого. — Правду, наверное, говорят: парней пороть надо, чтобы дурь через задницу выходила, — она многозначительно подняла указательный палец, а на губах улыбка до ушей. — Ремень я завтра куплю, и чтобы больше такого не повторялось. Понял? Я покивал. Воистину, улыбка — вещь заразительная, сам не заметил, как в ответ начал ухмыляться. Мама, само собой, одобряла тот факт, что я заступаюсь за Року, но вот мои методы ей были не по вкусу. Ну подумаешь, набили морды друг другу, велика беда. Ручаюсь, что уже завтра он мне руку пожимать будет, как обычно, и не вспомнит об этом досадном инциденте. По правде говоря, драчун из меня аховый. Единственная причина, почему я до сих пор ни разу не ложился, это моё посредственное умение держать удар и правильно сжимать кулак «пальцем наружу». В иных аспектах я был на своём возрастном уровне или даже чуть выше благодаря интенсивным занятиям спортом, но в моём классе все так или иначе им занимались, так что здесь я пальму первенства не ухватил. А вот где я её ухватил и прочно за неё держался, так это в учёбе. Отчасти из-за моих взрослых знаний (какие могут быть сложности с арифметикой, если ты решал диффуры и в ряд Тейлора функции раскладывал?), а отчасти из-за пластичности детского мозга. Сам испытал этот эффект, когда мои прошлые родители отдали меня в пять лет в языковую школу — за такую скорость и эффективность обучения любой студент руку и ногу отдаст и ещё останется должен. В общем, ниже твёрдых пятёрок мои оценки не опускались, и всё свободное время я посвящал двум вещам — обучению программированию и подготовке к школе Охотников. По первому пункту всё было так себе– местные языки программирования в общих чертах повторяли земные аналоги по синтаксису, хотя по функционалу заметно от них отставали. Некоторые жизненно важные функции и классы приходилось в буквальном смысле писать с нуля, создавая таким образом собственные библиотеки, которые потом уже можно было бы подключать к новым программам и не изобретать велосипед. Честно говоря, это было адски сложно. У меня под рукой не было ни Гугла всемогущего, ни StackOverflow, ни даже ГитХаба, и это замедляло прогресс с черепашьего до совсем уж улиточного. Утешало лишь то, что по моим нехитрым выкладкам, до канона оставалось что-то около пятнадцати лет, плюс-минус пара месяцев — прошлый Фестиваль Вайтела в Вейле был год назад, и Саммер Роуз всё ещё была жива и имела действительную лицензию Охотника. Со вторым пунктом всё было ещё хуже — в подготовительные академии был жесточайший конкурс, ибо их две штуки на всё королевство (Санктум в Аргусе и Хайдаут в Кучинаши), а абитуриентов пруд пруди. Тут играли роль и оценки, и физподготовка, и даже собеседование проводили, в общем, всё было серьёзно. Хотя у меня были сомнения по поводу эффективности собеседования двенадцатилетних шкетов — ну что он тебе скажет? Что хочет стать героем и спасти мир от Гримм? Не смешно. Я откинулся на спинку стула. В голове была каша, отчасти потому, что по ней пару раз хорошенько врезали, а отчасти из-за тяжких дум о будущем. Накатила лёгкая ностальгия — я точно так же мандражировал и мерил комнату шагами, когда выбирал университет, в который пойду после школы. Здесь, правда, выбора большого не было — мои варианты ограничивались академией Санктум (или, на худой конец, Хайдаутом) и после этого Биконом. В Хейвен поступать я не хотел, были ещё свежи в памяти кадры последней серии четвёртого сезона, где Лайонхарта посетил Артур Воттс. Если Озпин был тем ещё мудаком, то Лайонхарт был вдобавок ещё и крысой, а от крысы добра ждать глупо. Решив отвлечься, я запустил свой компьютер, ой, то есть Станцию, и всецело отдался местной игровой индустрии… аж до одиннадцати вечера. Чуть не проморгал мамин приход, но я успел запрыгнуть в кровать и выключить свет до того, как дверь открылась. По традиции она постояла в проходе и, посверлив мой затылок взглядом, хмыкнула и ушла, оставив меня в одиночестве. Я знал, что она знала, что я опять чуть не нарушил наш договор, и наверняка утром прочитает мне лекцию о важности слежения за временем… на что я ей опять напомню, что не я уснул у компьютера, заляпав слюной графический планшет. В общем, всё как обычно.

***

Как и ожидалось, мой завтрак начался с лекции. Вот только тема была немного иной, чем я предполагал. — Астер, давай будем серьёзными, — мама сложила пальцы в позу Икари Гендо, — и поговорим, как взрослые люди. Я знаю, что ты у меня умный не по годам, и прекрасно представляешь себе последствия таких вот драк. И я сейчас не про твои фингалы говорю, — она легонько кивнула в мою сторону, акцентируя внимание на двух коричневых синяках под каждым глазом, делавших меня похожим на упившуюся панду. — Отстранение от занятий? — вопрос риторический, и в какой-то мере глупый. Здесь, в отличие от России, отстранение фактически было мерой наказания особо провинившихся, когда отработки и оставления после уроков не работали, а отчислять было не за что. — Да, Астер, — она посерьёзнела, — Будь вы постарше года на два, и обычным выговором от учителей вы бы не отделались. Поэтому прошу тебя поумерить свой воинственный пыл, — тут на её лицо наползла гаденькая ухмылочка, — особенно, когда дело касается беззащитных девушек. Я тяжко вздохнул, пытаясь скрыть за этим своё смущение. — Во-первых, мам, — я пошёл в нападение, — Рока отнюдь не беззащитна, она сама может врезать кому захочет. Её и задирают-то так, постольку-поскольку. Во-вторых, я уже сто раз пытался решить дело миром, но он просто не понимает человеческого языка! — я картинно всплеснул руками для пущего эффекта, но на мою опытную маму это никак не повлияло. — И ты решил перейти на звериный, да? — язвительно выдала она. — Не звериный, а язык настоящих мужчин, — парировал я. — Не наша вина, что вы, женщины, не понимаете ничего в хорошем мордобое. Постукав ложкой о полупустую тарелку с кашей, она тяжело вздохнула. — Хорошо, «мужчина», — она даже выделила слово кавычками из пальцев, — пусть будет по-твоему. И да, не думай, что я забыла о твоём вчерашнем сидении за Станцией до одиннадцати. Ещё раз увижу, отберу и унесу знакомым на разборку. — и улыбочка такая пакостливая. Угроза была вполне реальна, поэтому я просто промолчал и принялся за планомерное уничтожение слегка остывшего завтрака. В школе меня уже поджидала Рока, которая явно за меня волновалась. Её хвост словно жил своей жизнью, вертясь ужом из стороны в сторону, а на лице была непередаваемая гамма эмоций. — Астер, когда ты фавном стал? И почему мне не сказал? — руки в боки, хвост трубой, Рока такая Рока. И ведь не поймёшь, шутит ли она или серьёзна. — Не больно? — а, нет, это её чувство юмора прорезалось. — Да нет, за ночь всё зажило почти. Как на собаке, — отвесил я ответную шпильку. — Или на лисе, тут как посмотреть. Она картинно насупилась — тот факт, что лисы относятся к псовым и состоят в родстве с собаками, я бессовестно использовал на полную катушку при любой возможности. А такие попадались очень и очень часто. — Ну тебя, — Рока отвернулась и пошла прочь, всем своим видом выражая мне своё «фи». — Волнуешься за него, а он вот так к тебе… На урок не опоздай, панда! — она хихикнула и ускорила шаг. Вообще, мне нравилось общаться с Рокой. Девочка она была жизнерадостная и эмоциональная, за словом в карман не лезла, да и интеллектом Братья её не обделили. Как таковых друзей, кроме меня, у неё в школе не было по понятным причинам, но её это не особо тяготило. Учебный день второклассника Астера прошёл довольно буднично — как я и предсказывал, тот парень, которому я вчера разукрасил физиономию, как ни в чём ни бывало подошёл мириться, и я предложение принял. Ни к чему было ссориться, тем более что я популярно ему разъяснил «политику партии» о недопущении расизма в поле моего зрения. Я смел надеяться, что хотя бы так сумею выбить из них эту дурь, навязанную им родителями, пусть это и было… идеалистично. Вообще с фавнами было всё крайне сложно. Законодательно, расизм во всех четырёх королевствах был разрешён, как ни странно. Даже в демократичном Вейле. Фавны и люди имели равные права согласно Биллю о правах Фавнов, подписанному восемнадцать лет назад после Революции, но фактически Билль был ратифицирован только одним государством — Менаджери. Мистраль же, равно как и три оставшихся королевства, документ ратифицировать отказался, ссылаясь на неточности и исконные традиции (на них, кстати, особо упирался Атлас). Поэтому даже публичные проявления расизма в адрес фавнов не приводили к ответственности по закону. Максимум — к общественному порицанию, и то не факт. Конечно, ситуация постепенно выправлялась, и лет через десять, возможно, Вейл или Вакуо таки подпишут Билль, но то будет через десять лет. Про Атлас я даже не заикаюсь. — Чего сидишь, панда? Пошли гулять! — из моих размышлений о судьбе фавнов меня в буквальном смысле выдернула Рока, которой не терпелось поиграть на улице. Благо что при школе была своя детская площадка, где можно было спустить пар под присмотром дежурных учителей. — Не тяни меня так, руку оторвёшь, — бубнил я, пока тащился за ней на буксире. — И вообще, зачем тебе я? Вон, Роза тебя вроде звала, чего ты к ней не идёшь? Она остановилась и посмотрела на меня, как на идиота. — Это Роза, а это ты! Пошли, перемена скоро кончится! Крыть было нечем, аргумент действительно железобетонный. По пути к нам присоединились пара-тройка других ребят, и общим голосованием было принято решение сыграть в догонялки. Водящим был выбран рослый смуглый паренёк лет восьми и все оставшиеся полчаса мы, аки электровеники, оббежали каждый уголок школьного двора. Догонялки плавно переросли в прятки с убеганием, и мне стоило больших трудов не заржать, когда убегавшая от нового водящего Рока внезапно споткнулась на ровном месте и смачно шлёпнулась лицом в пыль. Она отделалась испугом и грязной одеждой, но в результате мне пришлось сильно напрячься — Рока в роли водящего в прятках была неумолима. Прятаться было бесполезно, я мог только удирать со всех ног и путать следы похлеще зайца. Конечно, такое продлиться долго не могло — я был человеком, а она фавном, поэтому я получил роль водящего уже будучи выдохшимся и в паре шагов от обморока. От неминуемого позора меня спас звонок с перемены (не на урок), предупреждавший, что оставалось десять минут на переодеться и привести себя в порядок.

***

Лили Блэквуд находилась в состоянии, близком к шоку. И гордости. Ей давно было интересно, чем же таким занимался Астер, что его порой было не оторвать от Станции. Поначалу она подозревала, что её сын ушёл с головой в компьютерные игрушки, но эта версия была быстро отброшена — его успеваемость в школе была образцовой, что, как она читала, для заядлых геймеров редкость. Для, кхм, взрослых развлечений у него был не тот возраст, а больше нормальных версий у неё и не было. Проверить же свои подозрения она не могла, так как Астер с первого же дня поставил пароль на свою Станцию, и до сегодняшнего дня он ни разу не оставлял её включённой, пока был в школе. Каково же было удивление Лили, когда она случайно двинула мышкой, протирая пыль на его столе, и экран Станции внезапно развернулся! После недолгого рыскания по папкам и файлам на рабочем столе Лили поняла, что её сын фактически мог дать сто очков вперёд половине её заказчиков. Сама она многого не смыслила в программировании, довольствуясь необходимыми для работы знаниями, но даже так она могла сказать, что Астер был талантом. Чего только стоила одна «библиотека» с десятками различных функций, о предназначении которых она могла только догадываться! А инженерный калькулятор с функцией построения графиков? Да некоторые её бывшие одногруппники в студенческие годы с руками бы оторвали такое приложение для своих Свитков, а то и не только с руками. И ладно бы, если бы ему было семнадцать, но в семь лет! — Надо будет аккуратно попросить Астера поделиться наработками, — пробормотала она, выключая Станцию. — Буду ему зарплату платить, хи-хи!