П.М.М.Л.

Я держу тебя за руку И все расплывается, Успокой меня заново, Мне ужасно нравится Как ты выглядишь в этой Нелепой шапочке.

Со сбора в клубе прошла уже неделя. Первые репетиции проходили на ура и чересчур быстро. Аня успела привыкнуть к такому бегущему ритму жизни, постоянным шуточным перепалкам Марка и Камилы, излишней, как ей казалось, заботе Дэвис и тотальному игнору со стороны Трусовой. Щербакову, конечно, предупреждали, что Саша — человек с далеко не тонкой душевной организацией, но чтоб настолько… Им безусловно необходимо поговорить, только как выловить девушку и не попасть под обстрел рыжеволосого дула, Аня еще не придумала. К ее великому счастью Дэвис, исполняющая роль матери одиночки с четырьмя детьми, подала прекрасную идею сходить всем вместе в спортзал. Марка ничуть не порадовало сие предложение, и он успешно покинул компанию под предлогом работы над проектом в институте. Камила же даже не стала искать оправданий и оставила троим выжившим участь больных в последующие дни мышц. Щербакова сама не особо разделяла радости от физической нагрузки, однако перспектива хотя бы на какое-то время остаться наедине с Трусовой затмевала все минусы. Не привыкшая к нагрузке, продолжавшейся практически полтора часа, ведь более выдержать не могла даже Дэвис, Аня колобком выкатилась из зала. Одна Саша спокойно держалась и была даже рада такой отдушине в виде приятной боли по всему телу. Наставала самая приятная часть послетренировочного процесса — душ, который, слава всем Богам, которым успешно помолилась Аня, был разделен кабинками. После душа, Трусова, по своей ужасной привычке, вышла без полотенца. Стесняться некого, девушки всё-таки, ничего нового они не увидят. Однако кое-кто все-таки оказалась не в курсе такой повадки, и была шокирована перфомансом рыжеволосой. Аня, раскрыв рот, не могла оторвать глаз от натренированного тела. Не каждый день ей представляется возможность посмотреть на стройный стан лидера. — Сань, может спрячешь свое сокровище? Тут вообще-то морально неподготовленные есть, — Дэвис лишь усмехнулась, заметив покрасневшие щеки Щербаковой. Поняв, что оказалась замеченной за своими гляделками, Аня отвернулась. Трусова только хмыкнула, сняла полотенце с головы и обернулась им. В голове вновь начали всплывать моменты из прошлого.

flashback

После изнуряющей тренировки горячий душ был настоящим спасением. Мышцы расслаблялись, тело обмякало, на душе было умиротворение. Укутавшись в махровое полотенце, Саша покинула душевую и направилась в раздевалку. Погрузившись в свои мысли, она не заметила чужое присутствие. — От кого прячемся? Трусова вздрогнула от страха и обернулась, мигом успокоившись. Перед ней стояла Алена. — Могла бы хоть по шкафчикам постучать. О чем ты? Саша отвернулась и принялась доставать одежду из шкафчика, как вдруг с нее слетело полотенце. Не само собой, естественно. — Не надо кутаться от меня, люблю твое тело. Ходи без полотенца, — Алена положила руки на талию девушки и поцеловала в шею. — Ага. А если Диана, Марк или Ками войдут? — Ди не беспокоит, Ками тоже. Хотя, не хотелось бы портить психику ребенку, — Саша засмеялась, но ради приличия стукнула Косторную по плечу, — без рукоприкладства! А Кондратюк… А перебьется. Трусова с мягкой улыбкой покачала головой. Все прекрасно знали, как Марку нравится Саша, хотя он очень старательно пытался скрывать это. Но взгляды, слова, его помощь — все выдавало в нем влюбленного в рыжеволосую. Все еще будучи без одежды, Саша вновь повернулась к Косторной и поцеловала ее, скрепив руки на шее девушки. Пользуясь моментом, рыжая сжала волосы на загривке Алены и грубо оттянула, отчего та застонала в губы Трусовой. — Садистка, что ты делаешь? — Алена пыталась отдышаться от горячих поцелуев со своей девушкой. За все года Косторная так и не привыкла к внезапным приступам грубости со стороны Саши. Это привлекало, порой пугало, а еще дико возбуждало. Трусова могла нежно гладить по спине, а через секунду расцарапать кожу своими ногтями. Когда-нибудь Косторная смирится с внутренними демонами рыжей, но точно не тогда, когда ее прижимают к железным шкафчикам, остервенело целуя, — Боже, ты хочешь, чтоб я померла прям в раздевалке? — Нет, просто хочу тебя. Что-то не так? — Будет так, если встанешь на колени. — Оу, ладно, мамочка, — Трусова послушно опустилась на колени. И Алене захотелось громко закричать от того, как быстро и без каких-либо возражений, Саша сделала это, — что-то еще? — Ты непозволительно охуенно выглядишь, стоя на коленях. Давай уже, Трусова. Показательно закусив губу, Саша еще несколько секунд наблюдала за раскрасневшейся девушкой. За три года было просто выучить слабости друг друга, труда довести девушку до предобморочного состояния не составляло никакого. Рыжеволосая поцеловала в чувствительное место через одежду, намеренно надавив, и получила рваный выдох и руку в своих волосах. — Блять, у нас не так много времени. — Мм? Что-то не так? — снова этот сраный вопрос, постоянно выводящий Косторную из себя. — Я тебя пну, если не перестанешь дразниться. — Не сможешь, тебе же нравится, когда я делаю так, — Саша все еще через одежду поцеловала внутреннюю сторону бедра Алены, поднимаясь немного выше и, спустив штаны с бельем на нужное расстояние, провела языком меж половых губ. Косторная чертовски хотела сказать насколько сильно ей это нравится, но вымолвить даже слово, когда между твоих ног, на коленях, голая, стоит обожаемая тобою девушка, было невозможно. Что уж говорить о полноценных предложениях. Изо рта светловолосой выходили только стоны, которые та отчаянно пыталась сдерживать, чтоб не показать всему комплексу насколько сильно ей нравится.

end of flashback

Трусова в миллионный раз ругает себя за подобные эпизоды в голове. Ладно, когда это обычные поцелуи или счастливые совместные моменты, но секс — совсем не то, о чем она хотела бы вспоминать. И хочется пару раз стукнуться о шкафчик, то ли от желания забыть, то ли от желания повторить. К сожалению, снова потерявшись в своих мыслях, Саша упустила тот момент, когда в раздевалке с ней осталась только Щербакова. Они все еще не обсуждали поцелуй, намеренно обходя эту тему. Возможно — это и было самой большой ошибкой, ведь без этого разговора достигнуть полного отсутствия недопонимания они не могли. Через какое-то время молчание начало раздражать и так всю на нервах Трусову. — Ладно, давай так. Это был всего лишь поцелуй, тем более на пьяную голову. Это ничего не значило, не значит и значить не будет. Теперь ты перестанешь во мне дыру прожигать? — Перестану, если оденешься, — Аня, словно выпив анти-смущающее зелье, вновь смотрела на тело Саши, с которого сползло полотенце. — Да, блять, чтоб его, — агрессивно швырнув кусок ткани в сторону, рыжая стала кое-как натягивать одежду, лишь бы перестать чувствовать этот взгляд на себе. И как они успели поменяться ролями за мгновение? — Из-за чего у тебя срывы? — за эту неделю Ане удалось один раз (вообще второй, если считать их первую встречу) лицезреть ужас чужого горя. На самом деле это было страшно и, хоть Щербакову не подпустили близко к трясущемуся телу и вывели из зала, темноволосая почувствовала эту боль Трусовой. Такую боль, когда хочется драть на себе волосы, рыдать так громко, чтоб барабанные перепонки полопались, переходить с истошного крика до неудержимого истеричного смеха. В тот момент Аня поняла, какой бы сволочью Саша ни была, она тоже человек. Ей тоже больно. — Из-за тебя. — Что? Осознание тотального проеба пришло слишком поздно. Слова уже сказаны. Ей безумно стыдно, что сейчас вместо Ани, у нее перед глазами снова всплывает совершенно другой человек. — Блять, прости. Сама не поняла что сказала. Не знаю, стресс? Гормоны? — Обращаться к специалисту пробовала? — Мне сказали, что я безнадежна после первого же приема, и я перестала ходить. — Как врач может сказать такое? Ужасно непрофессионально. — Да, ужасно, — Саша опускает взгляд в пол. Этим врачом была Алена, которая не смогла помочь. Госпожа неловкость вновь пожаловала к ним в покои. Ну, они хотя бы замяли клубный инцидент, теперь можно и помолчать спокойно.

***

Первое выступление назначено на середину апреля. Подготовка тяжела скорее с точки зрения морального состояния: ребята слишком давно не выступали на сцене полноценной командой, так еще и новый член группы заставлял понервничать. Нет, к самой Ане ни у кого (кроме Саши, но опустим этот момент) претензий не было, просто само присутствие нового человека на месте старого, когда-то родного — заставляло понервничать. Репетиции были каждый вечер. У Ани, Дианы и Марка была учеба, так что чаще видеться они не могли. Однако Ками с Сашей нередко встречались и играли чисто для себя, чтоб занять время, пока остальные были заняты. Трусову, безусловно, расстраивало то, что она просиживает безвозвратное время на диване, а не изучает квантовую физику или художественное ремесло, но силы на умственную активность так и не появлялись. Она могла бы заняться чем-то более продуктивным, но кроме душераздирающих строк, которые вскоре станут полноценным песнями, в голову ничего не лезло. У Камилы же была немного другая ситуация. Валиева решила повременить с образованием и, как нынешнее молодое поколение, посвятить жизнь себе и любимому делу. Родители были не против, даже пару раз присутствовали на выступлениях, заставляя краснеть, ибо Саша с Аленой часто показывали на сцене свою огненную страсть и любовь различными способами: горячие поцелуи, смелые касания, похотливые взгляды, порой даже сбегали со сцены на пару минут. Если бы у Камилы попросили описать отношения Косторной и Трусовой, она бы ответила, что это словно плыть на корабле по чистейшему океану, нырять с головой в теплую воду, а после — причалить к белоснежному пляжу и пробежаться босыми ногами по слегка обжигающему ноги песку, пока не натолкнешься на битое стекло, затаившееся среди крошечных песчинок. Истоптать ноги в кровь, но все равно бежать, ни на минуту не останавливаясь, до тех пор, пока счастье, к которому ты так бежал, не пропадет с горизонта. Биться до конца — это про них. Но в любом бою есть победитель и проигравший. Они пытались быть союзниками в этой войне, но у кого-то нашлось больше сил бороться, а кто-то, потеряв всю надежду, упал без возможности подняться. Той руки помощи, которая когда-то помогала встать и идти дальше вместе, не стало. Пришло осознание, что теперь каждый сам за себя. Они знали лучше всех в мире: победителей не судят. Эгоизм чистой воды.

***

На часах уже шесть вечера, а значит время репетировать. Аня поймала себя на мысли, что все страхи и волнения исчезают, как только она переступает порог репетиционного зала. В голове только желание отдать всю себя сцене и показать родителям, а также самой себе, что ей необязательно строить из себя идеального человека, чтобы быть принятой обществом. Из нее растили приличную девочку, которая в будущем должна получить несколько высших образований, найти достойного мужа и провести остаток жизни с тремя детьми и шестью внуками в загородном доме у моря. Скука смертная, у Ани были совершенно другие планы. Единственный раз в жизни она была благодарна матери, которая сплавила дочь на всевозможные кружки. Вокал стал чем-то большим, нежели обычное внеурочное занятие. Щербакова нашла себя в пении и, узнав о кастинге в некую рок-группу, сорвалась с места. Это возможность раскрыть себя, найти товарищей по любимому делу, стать тем, кем хотела. — В облаках витаешь, Принцесса? — знакомый низкий голос, уже являющийся настоящим триггером, отвлек от мысленного потока. — Думаю о своем. И не называй меня так. — Почему же? Тебе идет. — Смущает. — А пару дней назад в раздевалке пялиться на меня было совершенно не смущающе? — Саша усмехается и подходит ближе. Аня отходит на пару шагов назад и отворачивается от Трусовой, предательски краснея. Смущало ли ее? Да. Продолжала ли она смотреть? Тоже да. Жалеет? Точно нет. Но сейчас она уже не такая смелая, чтобы сказать это. Еще и уверенность рыжей выбивает из колеи. За последние дни, после того разговора про поцелуй, они странным образом сблизились. Не было каких либо предпосылок, причин для резкой смены настроения Трусовой. Ане казалось, что ее подменили и, вместо раздражительной и агрессивной девушки, поместили милую и без конца флиртующую Трусову. Саша флиртовала с Камилой, которую практически считала младшей сестрой; с Дианой, для которой это хоть и не было сюрпризом, но все равно вызывало некоторые вопросы; с Марком, пребывающим на седьмом небе от счастья, когда Трусова невзначай дотрагивалась до него и подмигивала, отшучиваясь; а так же с Щербаковой. Аня, за свои проведенные в школе и университете годы, где ее считали девочкой-принцессой, привыкла к комплиментам и спонтанным приглашением на свидание от разных типов, но чтобы с ней откровенно заигрывали — никогда. — Что с тобой происходит? — О чем ты? — все еще находясь слишком близко спросила Трусова, дотрагиваясь своей рукой до чужой. — Об этом, — Аня указала на движение кисти рыжей, — знаешь, я бы хотела, чтобы вернулась та Саша, которую раздражает буквально любое лишнее движение и присутствие людей. На лице у девушки промелькнула растерянность. Трусова пыталась понять, что делает не так. Для нее, в отличие от Ани, ничего не поменялось за эти дни, она даже не заметила внезапную тягу к Щербаковой. Сейчас, задумавшись, ей кажется, что это от недостатка тепла от человека, который когда-то согревал ее в такие прохладные дни, как сегодняшний. Рыжей было комфортно рядом с таким легким человеком, как Щербакова. Совершенно неконфликтная, обладающая максимально приятной энергетикой и харизмой, льющейся через край. И если бы девушке были неприятны действия Саши, она бы раньше возразила, разве нет? — Извини, я не хотела тебя расстроить. Мне не противно, если что. Наоборот, приятно осознавать, что я уже как часть семьи, раз уж ты так ко мне относишься. — Да, точно. Кстати, ты перестала пользоваться теми духами? — Эм, ты вроде сама сказала, что они отвратительные. Не хотела, чтоб тебе было некомфортно и сменила на другие. Эти тоже не нравятся? — Нравятся. Трусова подходит ближе, вдыхая аромат духов. Да, они ей определенно нравятся. Такие же нежные и легкие, как сама их обладательница. Саша поднимает взгляд, который невзначай останавливается на губах Щербаковой. Всплывают моменты их поцелуя в клубе, который, если быть честной, был очень хорош. Несмотря на то, что мысленно рыжая была с другим человеком, физически она все равно находилась с Аней. И Трусова бы поддалась искушению придвинуться еще ближе и накрыть губы темноволосой своими, но в комнату вошли остальные ребята. Быстро отпрянув друг от друга, они разошлись по разным углам. Напряжение почувствовала только нахмурившаяся Дэвис, которая была в курсе странных отношений между девушками. Валиева и Кондратюк громко обсуждали происходящее в мире, поэтому не заметили красные щеки подруг. — Позже расскажешь? — Диана спросила так, чтоб слышала только Трусова, обнимая в качестве приветствия. Саша лишь кивнула и прошла за барабанную установку, — сегодня сыграем с одиннадцатой по двадцатую. — Вы каждый день их играете. — У не умеющих не спрашивали. — Мне кажется, у каждого человека с самого рождения появляется навык хуесосить звукарей, — наигранно обижается Марк. — А те, у кого нет, становятся звукарями, — возвращается старая добрая язвящая Саша. Все, кроме Кондратюка заливаются смехом, становясь на свои позиции. Аня прочищает горло и распевается, чтоб разогреть связки, пока инструменты начинают отыгрывать привычный ритм. Дискография группы была достаточно большой и включала в себя мотивы на любой вкус: от разрывающих уши басов и шума барабанов до тихих гитарных звучаний, разрывающих сердце, и хоть Анин голос подходил под любую композицию, под последние он вписывался идеально, оттого и больнее было Трусовой вслушиваться в текст. Большинство песен писались именно ей с Косторной. Дэвис предлагала исключить самые душераздирающие, но Саша объяснила причину оставить их тем, что в них вложено слишком много чувств, любви и слез, чтобы просто вычеркнуть их. — Если мы по плану закончили, может сыграем «If you see my eyes»? Красивая такая, а еще ни разу не играли, — Аня ожидала реакции от ребят, однако единственное, что получила — это гробовую тишину и тяжелый вздох Трусовой. Возможно, Диана была права, стоило исключить хотя бы эту композицию. Слишком болезненная, с садистским нажимом ножом по сердцу проводит. — Ну, чего встали? Раньше начнем — раньше разойдемся, — Саша вновь берет палочки в руки, не поднимая взгляда на друзей, все еще находящихся в полной растерянности. Знают ведь, что эта песня — вето. Однако с рыжей спорить не хочется и все принимаются за игру. Аня растеряна больше всех, она точно докопается до кого-нибудь в поисках ответа после репетиции, а сейчас — отворачивается к микрофонной стойке и начинает исполнять предложенную песню.

maybe when I get older I will understand

why you opened this door and dropped my hand.

to be honest, I didn't expect you to run away like that.

burning everything around and leaving only the bad.

but if you see my eyes.

you will know that part of me has died.

but as I said once.

everything will be fine because I never lied

to you

my love

to you

my blood

to you

my faith

to you.

Руки вновь начинают дрожать, в горле будто самая жаркая пустыня, картинка перед глазами расплывается из-за накатившихся слез, а в душе лишь ненависть. К себе. Только к себе и никогда к кому-либо другому.