П.М.М.Л.

Ты совсем как во сне Совсем как в альбомах, Где я рисовала тебя гуашью

Годами долгими, Ночами темными, Годами долгими.

— Ничего не изменилось. Все тот же по-ублюдски обстроенный город. Толпа да и только. Напомни мне, небо, зачем я здесь? Что она хотела услышать от воздуха, несущего весеннее тепло? Привыкла разговаривать с пустотой, Саша же часто молчала. Не может не вспомнить Трусову, проходя по до боли знакомым улицам, все-таки, Косторная вернулась ради нее. По сути, ей ничего не мешало вернуться и раньше, она даже собиралась сделать это к концу года, но заветное «я скучаю» тряхнуло так, что пришлось передумать. Перед ней вход в студию, из которой совсем недавно вышли Аня с Сашей. Обещает себе, что обязательно зайдет чуть позже, хочет прогуляться немного, подумать и решить. Идет в тот самый парк, повидавший все: первое свидание, первый поцелуй, первая ссора, первая попойка. Их свидание было настолько неловким, что даже спустя несколько лет все еще смущается, когда вспоминает о нем.

flashback

— Так куда ты хочешь пойти? — они знакомы не так давно, поэтому вопросы из разряда «кем ты хочешь стать» или «чем любишь заниматься в свободное время» еще актуальны. — Всегда хотела поступить в музыкальный. Родители как отдали на вокал в детстве, так и понеслось, — Алена неловко улыбается, подавляя желание взять девушку рядом за руку. Первое свидание все-таки, рано, наверное. — Вау, ты поешь! А я на барабанах играю. — Замутим группу? Будем собирать толпы фанаток, которые хотят нас и с нами. — Идея вкус, — вроде воспринимает как шутку, однако просыпается уверенность, что они еще не раз поговорят об этом, — Барабаны, значит. Руки сильные? — Ну, тебя подниму, — Алена не успевает ни ответить, ни возразить. Саша обнимает ее и поднимает, слегка покружив, — легкая такая, не кормят дома? Косторная пребывает в некотором шоке, думая, что взять за руку было бы даже не так неловко. — Да кормят, кормят. И вообще, ты кем хочешь быть? — как можно быстрее переводит тему, чтоб Трусова отвлеклась и не заметила ее покрасневших щек. Однако Саша то и дело смотрит на Алену, что ни на есть влюбленным взглядом. Никогда она еще не была так благодарна школе, за то, что она связала их. — Никем. Не знаю, мне всего шестнадцать, какие у меня вообще могут быть желания? Хочу играть в рок-группе и сходить с тобой на еще одно свидание. — Значит, на втором свидании все и решим, — наконец, ладонь в ладонь, глаза в глаза и светлые улыбки. Так началось зарождение их романтической истории с удушающим концом.

end of flashback

Или пока еще не концом? Неужели, пройдя и огонь, и воду, и медные трубы, они могут закончить свою историю? Александра Трусова и Алена Косторная — обеим тяжело рядом и просто невозможно друг без друга. Их отношения — головоломка, которую, к сожалению, еще никому не удалось решить. Да и решить ее могут только два человека — это они сами. Обе ведь понимают, нельзя просто бросить то, что так долго строилось под грузом ответственности, страха и недоверия. Перебороли все, кроме самих себя. Алена вдруг вспоминает, как тяжко ей дался тот уход. Как же она лелеяла надежду о том, что Саша ни в коем случае не отпустит, прижмет себе и будет держать всегда. Наверное, Алена дала ей слишком мало времени, наверное, Алена не оставила ей выбора. Но и сама она не могла поступить по-другому. Слишком долго она играла роль костыля для хромого человека, до такой степени долго, что он понадобился ей самой. Износилась. Трусова не смогла бы дать Косторной той же опоры, что давала она сама. Хотела немного напрячь ее, смотивировать на действия, однако в итоге обе остались без «палки, на которую можно опереться». Алена научилась ползти. Больше ей не нужна рука помощи, она построила себя заново, хоть и пришлось отдать ради этого слишком многое. Однако этот скелет, недавно сформировавшийся, развалился на мелкие косточки из-за одного сообщения. Она все еще заложница тех чувств, что удерживали ее в серой Москве несколько лет. Правда, она потеряла розовые очки, теперь смотрит на суровые реалии совсем по-другому и прекрасно понимает — быть рядом и быть вместе — вещи, имеющие разные значения. Косторная больше не нуждается в сердце Трусовой, ей просто нужна эта рыжая макушка рядом. Такая родная и любимая. Тучи начинают сгущаться, несмотря на недавние яркие лучи солнца. Весной всегда погода странная. У весны самой обострения начинаются, как и у людей. Прохожие, заметив небольшие капли на асфальте, стараются убежать в укрытие, чтоб не промокнуть под прохладным дождем. Алене бы тоже стоило, так что она выдвигается в сторону студии, где надеется увидеть… На самом деле она скучала по всем ребятам. Камила была ей как младшая сестра, которую Косторная всегда старательно защищала; Марк был верным другом и собутыльником, с которым не скучно было завалиться в клуб и танцевать до утра; Диана была лучшей советницей в делах любовных и, по совместительству, хорошим другом; ну а Трусова, тут и так понятно. Хотелось бы застать их всех, крепко обнять, а после — утащить Сашу на долгий разговор, который расставит все точки над i в их истории. Несколько человек столпились под небольшим навесом у входа в здание. Дождь явно не поспособствовал желанию Алены меньше пересекаться с людьми. Заходит внутрь и проникается той самой атмосферой семьи и громкого баса, которого так не хватало. Все осталось неизменным, что вводило в еще большую ностальгию. Из основного репетиционного зала доносились знакомые голоса, заставляющие улыбку проявиться на лице. Она, наконец, дома. Неспеша проходит по коридору, смакуя сладостную радость от возвращения в родные пенаты. Дверь открыта, даже стучать не приходится. — Твою мать, Ди, походу в пиве было чет не то, — глаза Ками выкатываются из орбит, пока она переваривает то, что видит перед собой. Кого. — О чем ты? — Дэвис, до этого писавшая что-то в ежедневник, поднимает голову, — Алена. Никогда еще Косторная не была счастлива услышать собственное имя. Вот так, с уст старых друзей, которые уже прижимаются, крепко обнимая. — Привет, чудаки. Марк, челюсть подбери и иди сюда. Соскучилась по твоей шевелюре, — и как Кондратюк может отказаться? Неужели, она и в правду дома? — Возвращение блудной дочери свершилось. — Чел ты, ты че плачешь? Марк, умоляю, — слезы Марка не остаются незамеченными Валиевой, которой лишь бы постебаться над другом. — А сама то? Вон глаза уже на мокром месте, мелкая. Да, она действительно дома. Алену выпускают из рук, давая расположиться на излюбленном диване на самом краю — любимое место. Раньше все впятером сидели на нем, играя в какие-нибудь игры, выпивая, наслаждаясь беззаботной жизнью. Четверым, конечно, достается больше места, но все же хочется усадить кое-кого на пустое место рядом с собой, по привычке положив голову на плечо. Где Саша? Неужели закрылась ото всех? Она что, все это время была одна? Глаза выражали беспокойство, это не осталось незамеченным от глаз Дэвис. — Она недавно ушла домой. Ты предупредила ее, что приедешь? — Она не знает. Написала мне сообщение, а я, не сдержавшись, убрала все дела в долгий ящик и приехала. Как она? — Держится. Помогаем как можем. Саша умничка, ты же знаешь. Она сильная. По крайней мере, пытается быть таковой. А ведь Алена всегда старалась внушить Трусовой, что она сильная, все может. Саша и правда молодец, Косторная точно знает. — Ясно. Как у вас дела? Что в группе нового? — Я! Я! — Ди только собирается открыть рот, чтоб ответить на вопросы, как Камила вновь оказывается впереди планеты всей, — мы снова начали выступать. Ажиотаж мощнейший, мы не думали, что люди так по нам скучали. Понемногу выступаем, восстанавливаем форму. А еще… у нас новая вокалистка, — старается быть осторожной, не надавить на Алену, — ее зовут Аня. Алена поднимает удивленный взгляд на девушку. Ее совсем не смутил факт нового члена в группе, она прекрасно понимала, насколько это важно для ребят, и найти новую солистку — вполне ожидаемое дело. Но Аня? Аня, Аня, Аня… «Аня хорошая. Она заботится обо мне и не дает сделать ничего глупого. Правда от этого сообщения она меня не уберегла. Аня — это моя девушка.» Ну точно, новая девушка. Даже и не знает, что ответить. Чувства смешанные и странные. Она и сама пыталась найти кого-то, но попадались или слишком разные, или слишком похожие на Трусову. Никакой золотой середины не нашлось, так что идея одиночества была более чем привлекательной. Если Саша держится, если еще не слетела с катушек окончательно, значит эта Аня — действительно хороший человек. Для нее. — Ален, ты чего? — Ничего, задумалась просто. Так что там с новой солисткой? — Она, — Ками осторожно смотрит на Диану, спрашивая разрешение, но получает лишь грозный взгляд и замолкает. — Она? — Об этом ты должна узнать не от нас. Ты знаешь, где ее искать, — Дэвис мрачно смотрит на Косторную, прекрасно понимая, насколько серьезный разговор ждет ее подруг. А еще понимает — она не сдержала обещание, данное Алене.

flashback

— Вам нужно поговорить еще раз. Это так глупо, это, блять, бессмысленно — взять и все бросить. Посмотри на меня. Посмотри и скажи, что хочешь все закончить, — и Алена смотрит, и Алена отвечает: — Хочу. Диана отпускает руки Алены, которые сдавливала в попытке удержать девушку на месте. Они в их с Трусовой квартире, вещи раскиданы, уже завтра она должна уезжать. Навсегда. И никогда больше не возвращаться в ненавистную Москву. — Ди, я устала везти все сама, у меня уже нет сил бороться. Я решила перестать каждый раз делать что-то, что просто отложит наш конец. Я перестала и он наступил. А знаешь, что сделала она? Просто молча стояла. Я люблю ее, блять, я так сильно ее люблю, но это уже не здоровая любовь, а просто… зависимость? Я не знаю, как это назвать, но это нездоровая херня. Даже не знаю, кому первой стоит обратиться к специалисту. Ди, ты можешь пообещать мне кое-что? — Что? — Будь всегда с ней рядом и постарайся сделать так, чтоб она продолжила жизнь без меня. Ты ей сейчас нужна как никогда. Возьми к себе, не пускай сюда. Просто отстрани ее от всего, что связано со мной. Но только не от музыки — она живет ею. — Обещаю, — немногословно, простое «обещаю», содержащее в себе слишком многое. Да, Трусовой и Косторной трудно, но никто никогда не задумывался, насколько было тяжело Диане. Два родных ей человека разбили сердца друг друга. Одна убивается, другая собирает свои вещи, дабы уйти из жизни девушки. Саша взвалилась на плечи Дэвис, держаться за которые — единственная возможность все еще оставаться в сознании. Она обязательно постарается сдержать обещание, она ведь любит их обеих. Обеими дорожит. Обеих медленно теряет.

end of flashback

— Не сдержала, — о чем идет речь понимают только Диана и Алена. Остальные стараются держаться в стороне, не вникая в личные дела. И так мозг плавится. — Это было слишком сложной задачей, прости, что пришлось скинуть ее на тебя. Дальше я разберусь сама. Спасибо, Ди. Спасибо, ребята, — Алена надеется, что ребята — не последние, кого она сегодня обнимет, — вернусь как только все решу, возможно, даже не одна. Я здесь надолго. — Может, навсегда? — с надеждой предлагает Марк. — Посмотрим, — кидает Алена на прощание и покидает здание. Дождь разыгрался, льет стеной. Кажется, это намек поторопиться от самой природы. Доходит до трамвайной остановки, ожидая. Немного не верится. Неужели она сейчас откроет дверь в их квартиру и увидит ее. Яркие зеленые глаза, в которых раньше постоянно сверкали озорные огоньки; рыжую шевелюру, в которую так сильно хотелось запустить ладони. Ее лисенок. Крохотный, маленький, отдавший свое сердце другой, лисенок. Все еще ее. Едет. Она уже в пути к Саше, которая, ничего не подозревая, лежит на кровати, скорее всего, засыпая. Что она ей скажет? Сможет ли вообще вымолвить хоть слово, когда перейдет порог дома? Но что больше всего волновало — сможет ли уйти потом? Маршрут такой знакомый. Сколько раз она ездила по нему домой с подработки, где ее ждала Саша, которая каждый вечер накидывалась с объятиями и поцелуями, что расслабляло лучше горячей ванны, после рабочего дня. Потом ее ждал сытный ужин и мягкая постель, которую она делила со своей любимой. Беззаботная семейная жизнь.

flashback

— Слетаем куда-нибудь? — Алена медлит с ответом, наблюдая, как Саша убирает из салата ненавистные помидоры. — На какие шиши? Цены сейчас такие, что краном не поднимешь. — У нас есть отложения с выступлений. — Саш, мы не будем тратить все заработанные деньги на одну поездку. Вот когда ты наконец найдешь работу, тогда и поговорим. А сейчас, перестань насиловать салат и спокойно ешь. — У меня складывается такое ощущение, что я глубоко жената и эта жена меня постоянно пилит, — накалывает помидор на вилку, поднося ко рту. Морщится, корчится, но все равно ест. Алена сказала, что это полезно, а Саша Алене верит, так что переступает через себя. Иногда она действительно старалась забыть про свои моральные принципы. — Вредина.

end of flashback

Приятные воспоминания успокаивают возбудившуюся нервную систему. Она выходит на той остановке, на которой часто они вместе с Сашей сидели и ожидали трамвая, чтобы съездить прогуляться в центр, в толпу бесящих Косторную людей. В каждой травинке Алена видит рыжеволосую девушку, каждая веточка напоминает ей, зачем она здесь. Для кого она здесь. Осторожно идет по мокрой улице, которую все еще заливает дождем. — Даже небо плачет. По нам ли с тобой? Не находит ответа ни у дождя, ни у зеленой травы, ни у самой себя. Она уже так близко, стоит только зайти в дом. Нашаривает ключи, которые думала, что больше никогда не будет держать в руках, открывает входную дверь. Старый серый подъезд встречает своей темнотой. Лампочку опять выбили, усмехается по привычке. Сколько раз уже такое было. Третий этаж позволяет подняться по лестнице, оттягивая тот самый момент. Пролет за пролетом и она уже у двери. Пошарпанная железная дверь манит открыть ее. Если она откроет — пути назад уже не будет. Но она ведь и ехала сюда, чтоб отпереть ее, так ведь? Руки трясутся, вставить ключ в замочную скважину и прокрутить два раза стоит не малых усилий. Осталось только дернуть ручку. Осталось только… Дверь открывается. Не руками Алены. Голубые в зеленые, очи в очи. — Ну привет, лисенок.