Обречённость

*** – Никуда я тебя не отпущу. – Рыков, я в порядке. – рявкнула Ольга. – Ты всю ночь прорыдала, Арефьева. Никакой работы, слышишь? Ольга ощущала его волнение и заботу, и ей безумно хотелось провалиться куда-нибудь под землю, потому что он не спал вместе с ней. К тому же, после литров пролитых слёз голова у неё раскалывалась и поход на работу — идея сомнительная. – Паш, я останусь только если ты туда тоже не пойдёшь. – Ольчик, как Арашик без врача-то? Прости, не могу. – Тогда и я не могу. Они молча доехали до подстанции и разошлись по сторонам. *** – Паш, ты чё такой помятый? – Ой, Костян, лучше не спрашивай. Ольга всю ночь рыдала. – Арефьева? – удивлённо спросил Кулыгин. – Кость, она человек. И тоже что-то чувствует, только молчит как партизан. – Паш, может вы о чем-то говорили накануне? Не может же человек на ровном месте так рыдать. – Да нет вроде, разве что... – Костян, а Лиза здесь? – Рыков, ты чё задумал? – Потом. – отмахнулся Паша и побежал искать Васильеву. *** – Пал Дмитрич, доброе утро. Ты с пожара что ли? – Можно и так сказать. Лиза, мне нужен телефон Арефьева. – Кого!? – Не спрашивай. Есть или нет? И Оле ни слова. – Держи. *** – Привет, Арашик, чё какой у нас повод к вызову? – Кашель, температура. – Ничего серьёзного. – Сходишь сам, у меня тут дельце одно есть. Араш ушёл на вызов, а Рыков набрал Роману. *** – Арефьев, как живётся? – С кем я говорю? – Это Рыков. Надо встретиться, это касается Ольги. – И что? Мы с ней никто друг другу, какой мне резон с тобой говорить? – Ром, любил же когда-то. Вопрос жизни и смерти. – Ладно. Завтра в два, устроит? – Да. *** Рабочий день завершился, Оля с Пашей зашли в квартиру и Оля почти сразу уснула после бессонной ночи. Всё повторилось вновь: её кровать, ребёнок и невозможность к нему приблизиться — её личный ад. – Господи, Олечка, опять. – полушёпотом промолвил Павел и укрыл её одеялом. Обессиленная Ольга проспала до утра, до этого же утра проспал и Рыков.