Обречённость

*** Ночью Ольга вновь проснулась в холодном поту, налила себе воды и больше не ложилась. Рыдать сил не было, как не было их и на то, чтобы вновь проживать этот кошмар. Оля села на стул и закурила сигарету. К утру пачка была полупустой. Пока Арефьева вглядывалась в жадное небо за окном, она думала только об одном — за что? И просила прощения у того, кого призвана была защитить. Паша остался дома, а Ольга уехала на подстанцию. *** Проснувшись, Павел увидел полупустую пачку сигарет и решился позвонить Арефьеву повторно. – Ром, можешь прямо сейчас приехать? Адрес знаешь. – Минимум через сорок минут. В указанное время Арефьев зашёл в квартиру Оли и Паши. – Извини за прямой вопрос с порога, но когда вы с Олей вместе жили, у вас заходил разговор о детях? – Паш, не с порога. Я пройду? Тебе Ольга ничего не говорила? Павел иступлённо посмотрел на Романа. – Значит, было, что рассказать. – подумал мужчина. – В общем, я начну? Незадолго до того, как мы разошлись, Оля забеременела, и на 14-ой неделе случился выкидыш. – Арефьев чуть поперхнулся, это был и его ребёнок тоже. – Потом с ней жить невозможно стало: она пить начала, по ночам ей снился один и тот же сон, какой, она никогда не рассказывала, но каждую ночь Оля просыпалась в холодном поту, и после шла курить. В общем, я не выдержал и ушёл от неё. Рыков нервно потирал ладони, ему безумно хотелось врезать Роману по физиономии, однако, он сдержал порыв. – Ну и козлина ты, Арефьев. – В общем, всё, что ты хотел услышать, ты услышал. А что с Ольгой? – Ром, спасибо, что пришёл. Ты мне очень помог, извини, что выдернул. – протараторил Павел и закрыл за уходящим Арефьевым дверь. *** Рабочий день Ольги тянутся долго, был каким-то вязким, потому когда ей пришлось поехать домой, она облегчённо вздохнула. Когда Оля пришла, Паши уже не было, и она мечтала только об одном — выспаться. *** На этот раз сон с хорошо известным началом был с другим финалом. Она смогла дотронуться до малыша, и на мгновение ощутить маленькие детские пальчики. – Мама тебя любит. – сказала Оля и детский силуэт растаял, точно облака. *** Паша вернулся следующим утром, и присел на край кровати. Оля сладко спала. В первый раз за несколько месяцев у супругов совпали выходные дни. *** Паша долго смотрел на Олю, не зная, как подойти к разговору. Но смотреть на то, как она корит и постепенно сводит в могилу было невмоготу. – Олюшка, ты долго от меня историю с выкидышем скрывать собиралась? – спросил Паша, запустив руку в её жгучие локоны. – Откуда ты узнал? – фыркнула Ольга и отпрянула. – Паш, я не могу. Я виновата перед ним или перед ней. – теперь из её глаз катились крупные горячие слёзы. – Ччч, успокаивайся давай, моя девочка, – Павел смахнул с её щёк слёзы и чмокнул её в щёку, – я никогда больше эту тему поднимать не буду. Я же не знал. – Пашка, ты всё неправильно понял. Паша смотрел на неё абсолютно растерянно. – Я очень хочу ребёнка. Я и тогда его очень хотела. Знаешь, как я рада была — так рада, что голову вскружило. – сдавленно говорила Арефьева. – Когда молодая была, только-только институт окончила, какие дети? Потом я мечтала заработать на хорошую квартиру, машину, отложить немного прозапас, и вот, когда я узнала, что беременна, мне летать захотелось, я жить начала. Дышать стала полной грудью, а потом всё закончилось в одночасье. Рухнуло как карточный дом. Я виновата, Паш. Я должна была почувствовать что-то, предугадать, предотвратить, но я не смогла. – Господи, Олька... – Паша покрылся россыпью мелких мурашек от её рассказа. Ему хотелось забрать её боль и дать взамен безудержную нежность. – Я с тобой. – чётко и оптимистично произнёс Павел и прижал её к себе.