мальчик пиздец

***

Хёнджин умом никогда не отличался, но всегда полагал, что хотя бы себя хорошо знает. Ну, что ему там нравится, что нет, а на что ему поебать. Он всегда думал, ну да, пускай не умный, но и не пропаду, пока себя слушаю, а не других. Своим умом жить надо, Хван Хёнджин. Но с момента, как ему впервые дал самый охуенный парень с района… Да блять, какого района — их Вселенной, всего нахуй Млечного Пути, думать головой не получалось ну как-то вообще. Он чувствовал себя так, словно между ног отросло то самое пресловутое шестое чувство, хотя оно, вроде бы, должно было защищать от всякого. Шестое чувство Хёнджина защищало его разве что от полноценной жизни. Не то чтобы он становился твердым каждый раз, когда видел Феликса, нет. Всего лишь когда Феликс поворачивался к нему своей упругой попкой (Феликс как-то прописал ему в челюсть за это слово, но не помогло) в обтянутых штанах. Или когда сверкал коленками в своих чертовых юбках. Если так посчитать, у Феликса вообще не должно было остаться ни одного элемента одежды, в котором бы он не кончил. Или на который не кончил бы Хёнджин. Нет, иногда у Хёнджина все же не стоял. Но заканчивалось это обычно быстро, потому что рядом всегда оказывался заведённый Феликс, а этот-то, благослови его Мадонна с сиськами, заглатывал будь здоров. Хёнджин кричать с балкона был готов о том, как хорошо сосет его парень, но проблем на районе тогда было бы не счесть. Хёнджин не знал, кто из них более озабоченный. Возможно, Чанбин, который теперь каждый телефонный разговор начинал с вопроса: «вы там не ебетесь?». Хёнджин пару раз ответил «да, ебемся», просто ради прикола, просто узнать, что сделает Чанбин дальше. Но Чанбин же — невозмутимая скала, нерушимый оплот. Поэтому он, недрогнувшим голосом, отвечал «ну так кончайте, я заебался вас ждать». Хёнджина эта реакция потрясла до глубины души, Феликс лишь пожал плечами. Мол, в колонии видно и слышно вещи и похуже чей-то ебли. — Оттуда, знаешь, выходят либо до пизды толерантными, либо полностью неприемлющими. Зависит от того, как часто били. — Я так понимаю, Чанбина не били? — Чанбин всех бил, — подтвердил Феликс. — Хрен его сосчитает, скольких он таким макаром перевоспитал. Чанбина они теперь вспоминали редко, впрочем, как и любого другого своего друга. Они все еще иногда появлялись на сходках и даже тусовались вместе, но уже значительно реже, чем до того, как сошлись. Хёнджин вообще ощущал, как с каждым днем удавка со скромным названием «хочу Феликса везде и всегда» все крепче держала его за горло. Или за член. И он вообще не собирался ее игнорировать, наоборот: ему было интересно, как далеко они зайдут прежде, чем устанут друг от друга. Пока, разумеется, казалось, что они не устанут друг от друга никогда и ни за что. Феликс ко всяческим экспериментам был открыт и даже иногда подкидывал идеи. Хёнджина они смущали, потому как его идеями было что-то типа игр с наручниками и секс на кухне. Феликс же попросил трахнуть его на байке Чана (жуткое святотатство, Хёнджин чуть не сдох от страха, пока они пробирались в гараж. Ладно еще не ему было зад подставлять — очко он бы так не разжал). Или ему нравилось, когда Хёнджин кончал ему на лицо, что в целом было не очень дико, просто обычно Феликс просил об этом в самые не подходящие моменты. Например, когда дома была мама Хёнджина. Или когда им вот прямо через пять минут надо было встретиться с бандой. Феликса, кажется, вообще заводила идея попасться. Стоило это конечно предугадать, еще когда он с голыми лытками начал по району расхаживать, но связь Хёнджин проследил только теперь. Постепенно просто из экспериментов это превратилось в соревнование: каждый повышал ставки, предлагая все более оригинальные акты соития. Акты соития — это их так Джисон называл. Его Минхо научил. Хотя, возможно, соревнованием это было только для Хёнджина: Феликс уж больно спокойно принимал любое предложение и еще более спокойно предлагал сам. А Хёнджин с ума сходил, понимая, что если не остановятся, закончится это таким пиздецом, что мама не горюй. Но он решил твердо: хотя бы один раз он Феликса шокирует. И вот, пока Феликс намывал посуду, Хёнджин гипнотизировал подтянутый зад в черных боксерах и гадал, будет ли его предложение достаточно провокационным. — Джисон на День Рождения хочет самокат. Минхо ему сказал, что в этот раз дело точно кончится леталочкой, так Джисон завелся, мол, хули ты со мной как с ребенком. Я ему говорю, ну, братан, ну по факту же. У тебя ж все извилины вверх тормашками, ты ж вечно то запнешься, то наебнешься, то влипнешь во что-нибудь. А он такой нет, я на рампу хочу. На рампу блять. Охуеть можно. — Ага. — Я знаю, это типа его решение и все дела, но он ведь сам не понимает. У него энергии охуеть насколько больше, чем мозгов. — Ага. — Я знаю, я ему не мамка, и Минхо знает. Но тот раз со скейтом был пиздецки жутким, да? — Ага. — А Чанбин сказал, что хочет в следующий раз посмотреть, как ты меня в очко долбишь. — Ага. — Но я подумал, что тогда еще Чана надо позвать. У него пресс что пиздец, я его оближу и как… — Аг… Стоп, что? — Хуй тебе через плечо, мудила, — Феликс закатил глаза. — Я кому тут вещаю? — Задумался. — И о чем же? Бля, нос мне почеши, я щас сдохну, — Феликс поднял руки в пене, демонстрируя свою беспомощность. Хёнджин встал из-за стола и, подойдя к парню, несильно потер веснушчатый нос. — Я думаю, я тоже юбку хочу, — сказал он, посмотрев парню в глаза. Феликс моргнул, нахмурился и придирчиво осмотрел Хёнджина с ног до головы. — Ну хуй знает конечно. У тебя плечи широкие, мужицкие прям. Не уверен, что пойдет. — Но попробовать можем? — Да не вопрос, — Феликс пожал плечами. — Завтра сгоняем до магазов, подберем что-нибудь. Блять. Не прокатило. Ну а на что Хёнджин рассчитывал? Что Феликс, для которого юбки были так же естественны, как и любая другая одежда, вдруг смутится от мысли, что теперь юбка будет на его парне? Конечно не стоило на это рассчитывать. Просто Хёнджин и правда был не самым умным. А теперь и правда придется хотя бы померить парочку. А в магазине наверняка будут другие люди… И продавцы-консультанты… Стыд-то какой блять. — Ты мне вот что скажи, — сказал он Феликсу, вытирая протянутую тарелку. — Это когда ты успел так хорошо рассмотреть пресс Чана? Феликс повернулся к нему с самой подлой своей улыбкой и ответил. — Начальник, я свое уже отмотал. Новое дело не сошьешь. — Ты на вопрос ответь, пидор. — От пидора слышу. Сам-то на жопу Минхо пялишься только в путь. — Да мне Джисон сказал посмотреть, я же уже объяснял! — Ну значит вы два пидора. — Мы вообще-то говорили о тебе сейчас. — А ты тему не переводи! — Это я-то блять тему перевожу?! Феликс привел его в магазин, в котором, как он выразился, «всем поебать», но Хёнджин все равно постоянно чувствовал на себе чужие взгляды. Он даже озирался в надежде вычислить наблюдателя, но все будто бы действительно были заняты своими делами. Других парней, кроме них с Феликсом, в отделе женской одежды не было, но Хёнджин и не слишком-то надеялся. — Если так стремно, иди в примерочную, я сам подберу, — сжалился Феликс. — Чо, и жопа моя тебе не нужна? — удивился Хёнджин, но сам уже сделал шаг в сторону примерочных. — От предложения не откажусь конечно, — серьезно кивнул Феликс. — Ничо я тебе не предлагал. — А уже мог бы. — И как ты с членом в моей жопе будешь орать «выеби меня, Джинни»? — Все пары меняются. — Да я-то не против, но ты ж чисто нижний. — А ты чисто иди нахуй. На мой. — А почему мы вообще об этом сейчас заговорили?.. — вдруг опомнился Хёнджин. Нет, он, на самом деле, не был против поменяться. Так, для порядка скорее отбрыкивался, а то как-то совсем не по-пацански получалось. — Иди уже, жопа. Я сам с размером разберусь, — вздохнул Феликс. Хёнджин пролетел весь торговый зал за несколько секунд и, поздоровавшись с маленькой миловидной девушкой на входе в примерочную, зашел в одну из кабинок. Поменяться, значит? Видать, сильно хочется, раз так внезапно сказал. Или это новый уровень их игры?.. Да нет, это неважно. В этом ничего такого не было, просто внезапно. Сверху, снизу — какая разница? В рот-то он брал, значит, Феликс его так и так ебал. Да и какая кому вообще разница?.. Хотя представить себе подобный расклад Хёнджин не мог. Ну, а как это вообще? Феликс же реально чисто нижний: стонет так всегда, в пояснице гнется. Просит всегда глубже там, быстрее. Видно короче, что чувак задницу свою чувствует на отлично. А Хёнджин?.. Ну, предстояло провести пару экспериментов перед тем, как он позволит Феликсу его выдрать. Феликс же вон с дилдо баловался, чего б и Хёнджину не попробовать? При мысли о Феликсе и дилдо стало жарковато. Феликс уже показывал ему один раз, как делает это, озвучивал мысли, а в конце попросил Хёнджина самому взяться за Джиннирет. Хёнджин тогда натурально чуть не сдох. Только мысль о том, что Феликс убьет его, если не кончит, держала его в сознании. С тех пор при упоминании слова «дилдо» Хёнджин всегда представлял своего парня аки модель с тестовым образцом в жопе, и это всегда заставляло его сердце стучать быстрее. Возбуждаться сейчас было бы конечно лишним: публичное место все-таки. Ну, игры конечно всякие бывают, но не в примерочной же. Тут же прямо везде люди. И девушка на входе, да и вообще это незаконно. Как он потом такой привод матери объяснит? Нет уж, Хёнджину лучше успокоиться. — Короче так, — Феликс отдернул занавеску так внезапно, что Хёнджин даже вздрогнул. Он сунул ему в руки несколько вешалок с разными юбками и посмотрел недовольно. — Ты чего еще в штанах? — Ты как меня нашел так быстро? — А девчонка только сюда странно смотрит, — пожал плечами Феликс. — И не пошёл бы ты в первые, ссыкунишка. — Нахуй иди. Занавеску закрой. — Чего я там не видел? — Закрой блять! Феликс закатил глаза и задернул занавеску. Хёнджин неуверенно расстегнул штаны и еще более неуверенно снял с вешалки юбку. — А это через голову или через ноги надевать? — спросил он. — Через голову ты плечами не пролезешь. — Точняк. Хёнджин натянул юбку и посмотрел в зеркало. Просто пиздец. — Ты там все? — Не заходи. — Ты стесняешься? — Это выглядит по-уебски. — Ну так тем более покажи, — и Феликс отдернул занавеску. Придирчиво осмотрев парня, он поджал губы и вынес вердикт: — н-да, снимай. Облипон с твоей плоской жопой не варик. Как доску обмотали. — Я ж блять так и сказал, — прошипел Хёнджин. Феликс задернул занавеску. Второй вариант Хёнджину понравился больше, но совсем не понравилась Феликсу. Мол, уродует шикарные ноги Хёнджина. — А эту обязательно мерить? — спросил он, разглядывая третью юбку. — она же тоже в облипон. И какая-то совсем маленькая. — Там завязки на бедрах. Ослабь их. Она по-другому смотреться будет, тут акцент на бедрах, а не на жопе. Акцент. Хера себе он слова знал. Хёнджин тяжело вздохнул и наклонился, натягивая третью юбку. По его скромному мнению, выглядел он в ней как посмешище. Пошлое посмешище. — Не, Феликс, я понял, — сказал он. — Юбки — это вообще не мое. Уродство какое-то. Феликс посмотрел на него сначала в щелочку между стеной и занавеской. Затем куда-то посмотрел и резко вошел, потеснив Хёнджина к зеркалу. — Ты чего? — не понял Хёнджин. — Хочу тебя, — понизив голос сказал Феликс. — Ну давай закончим тогда. — Сейчас, дятел. — Ты ебанулся? — яростно зашептал Хёнджин, мигом напрягшись. Он наклонился к самому лицу парня, чтобы ругаться с ним как можно тише. — Во-первых, это хуевая идея, во-вторых, у нас с собой даже нет ничего. — Я хочу тебе отсосать. Прямо сейчас, — Феликс сказал это ему на ухо, прикусив мочку. — И ты меня остановишь, только если выбежишь отсюда. — Нас поймают. — Она пялит в телефон, — отмахнулся Феликс, опуская взгляд на промежность Хёнджина. — Не ори, нас и не заметят. А кончаешь ты от минета быстро. — Вот, блять, спасибо конечно, — ответил Хёнджин. — На кой оно тебе надо? Только я же кончу. — Я тоже кончу. — Ты без рук не кончаешь. Даже если трешься обо что-то — не кончаешь. — Ебать ты наблюдательный. — Ты мне и не такое бухеньким рассказывал. — Я все равно тебе отсосу. Ты бы уже кончил, а все препираешься. — Мы испачкаем юбку. И нет, я не буду ее покупать только потому, что ты сраный извращенец. — Ой блять, — вздохнул Феликс. Он резко опустился на колени и дернул юбку вверх. Та скаталась на бедрах и в итоге осталась на уровне талии. — Все. Не кончай в потолок, кончай мне в рот. Ну еще бы, подумал Хёнджин. Хорошо не на лицо. Хёнджин хотел еще посопротивляться для вида, но изменил решение, стоило Феликсу спустить с него белье. — Доброго полудня, — прыснул Феликс. — А выделывался будто не стоит. Справедливости ради, у Хёнджина и не стояло. Ну, не полностью. Сам бы он и правда никогда не предложил такую аферу, но слушать об этом от Феликса… Это было выше его сил. Даже если бы Феликс сейчас не был перед ним на коленях, он бы все равно успел завестись уже от одних разговоров. Этот парень сводил его с ума. Хотелось сказать что-то вроде «давай быстрее», но Феликс и так все понимал: он сжал член у основания и провел языком по головке. Хёнджин с трудом подавил стон и решил, что эффективнее будет зажать рот рукой. Феликс поднял на него хитрый взгляд и скользнул губами дальше, вбирая в рот всю головку. Хёнджин рефлекторно уложил руку ему на затылок. Феликс молчал, но все и по взгляду было понятно: он над ним ржет. Прямо сейчас на том же языке, что сейчас ласкал его головку, вертелось с десяток пошлых и унизительных шутеек о Хёнджиновой выдержке. Хёнджину было уже плевать. В голове истерично бились две мысли. Он очень боялся, что их могут поймать. Этот страх заставлял его сдерживать стоны, хотя видят боги, дома он бы уже орал во всю глотку. Страшно было до поджатых на ногах пальцев. Страшно было и то, с каким развратником он связался. Если Феликс и боялся, то мастерски, действительно мастерски, это скрывал. Он выглядел очень довольным и сосредоточенным, и вид его был так прекрасен, что отвлекаться Хёнджин мог разве что на тонкую полоску пространства между занавеской и стенкой примерочной. С таким углом обзора это бы их ни от чего не спасло — это Хёнджин понимал. Как понимал и то, что смотреть туда страшно, но заводит еще сильнее. Каждый раз поднимая взгляд, он боялся увидеть там консультантку. Живот крутило судорогой, но это было совершенно прекрасные доли секунды. Потом он снова опускал взгляд на Феликса, и Феликс, разумеется, был еще прекраснее. Он помогал себе рукой, вбирая член Хёнджина все глубже и глубже, пока не уперся носом в лобок. Хёнджину в такие моменты всегда становилось особенно неловко, но по лицу Феликса было понятно: ему нравится быть настолько близко. Нравится настолько хорошо чувствовать Хёнджина. Нравится вот держать во рту его член, так глубоко, чтобы аж до горла. Интересно, он сильно въебет, если сказать ему, что сосать — это определённо его талант? Ай, неважно. Как Хёнджин ни старался, быть совсем бесшумным у него не выходило: он то и дело шумно вбирал воздух сквозь стиснутые зубы. Ладонь была мокрой от слюней, но он боялся разжать пальцы, боялся сорваться и застонать. Феликс затащил его в какой-то дешевый хентай, и будь Хёнджин проклят, если однажды ему за это не отомстит. Хёнджин кончил, подавившись слюной и закашлявшись. Успел только предупредительно надавить на затылок Феликса, но тот, как и всегда, сам знал, что парень вот-вот кончит. Иногда Хёнджину казалось, что у них с его членом отношения более доверительные, чем у самого Хёнджина с Феликсом. Он им даже немного завидовал. Феликс отстранился и демонстративно сглотнул, глядя Хёнджину в глаза. — А я говорил, — сказал Хёнджин, заметив, как недвусмысленно натянулись штаны на промежности Феликса. — Ты никогда без рук не кончал. — Хёнджин, — чуть охрипшим голосом позвал Феликс. — А? — Хёнджин сначала нахмурился, не понимая, на что намекает парень, а затем сказал: — нет. — Давай. — Феликс. — Наступи на меня. Сейчас. — Феликс, я же уже говорил. — Мне не будет больно, я тебя оттолкну если что. — Да я же еле на ногах стою! — яростно зашептал Хёнджин. — Блять, Джинни, — Феликс, кажется, даже начал злиться оттого, насколько сильно хотел разрядки. В таком состоянии Хёнджин видел его нечасто, да и это его чертово «Джинни» всегда работало как часы. Он просто не мог отказать, если Феликс называл его так. Он глубоко вздохнул, быстро скинув кед с правой ноги, осторожно надавил ею на промежность. Теперь пришло время Феликса закрывать рот рукой. Он прикусил ребро ладони одной руки, а второй ухватился за икру Хёнджина. Хёнджин водил ногой нерешительно. Он даже близко не представлял, какие от этого должны быть ощущения, и в какой момент приятное может перерасти в дискомфорт или даже боль. С минетом и дрочкой все ясно: не кусайся, не царапайся, не сжимай слишком сильно. Но ноги-то для таких манипуляций не предназначены! Собственно, именно поэтому он так долго отказывался пробовать это с Феликсом. А стоило бы: дома Феликс хотя бы заорать мог, если бы что-то пошло не так. А сейчас? Катастрофа. Но Феликс вообще не выглядел так, будто испытывает дискомфорт, напротив, судя по закатывающимся глазам, ему было охуеть как хорошо. Хёнджин очень старался. Он сгибал пальцы так, чтобы создавать дополнительное трение, и, перебарывая страх, давил сильнее. Он крепко держался рукой за крючки, удерживая баланс на одной ноге. Колени Феликса начали подрагивать, хватка на икре стала сильнее. Феликс был близок, но Хёнджин понятия не имел, что сделать, чтобы довести его до оргазма. Феликс все сделал сам, ухватившись теперь уже за колено Хёнджина и надавив на него. Хёнджин даже испугаться из-за того, что давит слишком сильно, не успел, а Феликс уже кончил. Полминуты у него ушло на то, чтобы отдышаться. Затем он неуверенно поднялся и помог Хёнджину привести себя в порядок. Они вернули юбки на вешалки, оглядели себя в зеркало. Хёнджин пригладил волосы у Феликса на затылке. Вышли они с разницей в минуту. Девушка бросила на них быстрый взгляд. Она знала. Феликс, покопавшись в карманах штанов, кинул ей на стол смятую купюру. Хёнджин, виновато разведя руками, добавил сверху мелочи и конфету. Девушка фыркнула, достала конфету из фантика и, положив ее за щеку, вернулась к телефону. — Тебе надо рот сполоснуть, — сказал Хёнджин. — Ага, и трусы снять. — Прямо снять? — Так на улице блять не лето, ты мне все застудить предлагаешь? — Да оно же засохнет быстро. — Ой, блять, все, — отмахнулся Феликс. — Не ты в штаны кончил, не тебе меня и учить. — Ты сам это предложил. — А я ничего не говорил. Жди здесь. Феликс вернулся из туалета через несколько минут. Судя по тому, что при нем ничего не было, трусы он либо оставил, либо снял и выкинул. Хёнджин подумал, что хочет оставить это загадкой хотя бы до дома. Путь к автобусной остановке лежал через подземную парковку. Шли они молча, но в какой-то момент одновременно сказали. — Хёнджин… — Феликс… Усмехнулись. Хёнджин обнял парня за плечи и поцеловал в висок. — Давай ты, — сказал Феликс. — Когда вернемся — выдеру тебя на стиралке. — Блять, — Феликс цыкнул и отстранился. Зашагал дальше. — А что? — растерялся Хёнджин. — Тебе же понравилось в тот раз. — Мне и в этот понравится. Просто момент неудачный. — Да ладно? — усмехнулся Хёнджин, идя следом. — Ты мне отсосал в примерочной, а теперь это… — И вспоминать об этом сейчас тоже не вовремя! — перебил его Феликс, резко разворачиваясь. Вид у него сделался смущенным. — Я хотел… Хотел сказать, что хочу познакомить тебя с мамой. Теперь пришла очередь Хёнджина смущаться. — В смысле… — У нее День Рождения на следующей неделе. Мы с девчонками пойдем к ней на могилу. Традиция, типа. Хотел тебя позвать и… Ну, это глупо конечно, но… — Я с радостью. Феликс поднял на него взгляд и улыбнулся самой очаровательной улыбкой, единственным в мире оружием, которое было сильнее обращения «Джинни». Не нужно было быть шибко умным, чтобы понять — он правда боялся, что Хёнджин может отказать. И его согласие было действительно очень важным для него. — И прости, что испортил атмосферу, — добавил Хёнджин, беря за руку Феликса. — Я просто не ожидал, что ты… — Я знаю. Не волнуйся, если она вместо джакузи с горячими арабами нас слушает, она посмеялась. Диалог очень в ее стиле. — А арабов пускают в католический рай?.. — Ради ма они точно сделали исключение. Хёнджин умом никогда не отличался, но всегда полагал, что хотя бы себя хорошо знает. Ну, что ему там нравится, что нет, а на что ему поебать. Он всегда думал, ну да, пускай не умный, но и не пропаду, пока себя слушаю, а не других. Теперь же ему было важно уметь слушать и других, а точнее — другого. Одного конкретного человека. И, кажется, иногда у него неплохо получалось. — А Чанбин с твоей мамой знаком? — Нет. — Чан? — Да не хочу я трахаться с Чаном, Иисусе! — А ты подожди, я еще ему про пресс расскажу, посмотрим, что он тебе на это скажет. — Обрадуется! — Ах вот так? Ну и с ним тогда может и поебешься? …иногда. Но Хёнджин очень старался.