Асгардец

Глава 8. По возвращении в Асгард все были напряжены. Я видел вновь разъяренного Тора. И чувствовал в этом свою вину. Мне нужно было заглушить все свои чувства, чтобы идти точно по плану. Но у меня не было в планах развязывать войну… Дружки Тора повели Фандрела к лекарю. — Если действовать, как ты, то нам скоро нечего будет защищать! — прокричал Тор, — Йотуны должны научиться бояться меня, как когда-то они боялись тебя. — Тщеславный гордец, а не мудрый предводитель! — произнёс отец, — Ты забыл о терпении, которому я тебя учил. — Твоё терпение вызывает во всех Девяти Мирах только смех. Асгард падёт, а ты, наверное, всё будешь выступать со своими речами. — Ты тщеславный! Жадный. Жестокий мальчишка!.. — Старый дурак с больной головой! — прокричал Тор. После этих слов наступила тишина. А во взгляде отца я прочитал разочарование. — Н-да... — тихо протянул он, — Я думал, что ты готов занять трон. И тут я подумал вмешаться в их разговор, но Один грозно остановил меня. Мне снова пришлось замолчать. Как всегда… — Тор, сын Одина, — начал он, — Ты посмел не подчиниться воле своего царя. Своим высокомерием и глупостью ты подверг мирное царство и их ни в чём неповинных жителей угрозе страшной войны! Отец открыл радужный мост. Тор начал волноваться. Я тоже был не в восторге от происходящего. Один подошёл к Тору и начал разрушать его броню. Я смотрел на всё это с замиранием. — Ты недостоин защищать эти царства! И свой титул!.. Ты умер для тех, кто любил тебя... Моё сердце сжалось от этих слов, как будто его облили холодной водой. Ведь отец не шутил сейчас. Один отошёл от Тора и тут же сказал: — Я лишаю тебя твоей силы, — после этих слов мьёльнер оказался уже в руках отца, — Именем моего отца. И отца моего отца. Я, Один Всеотец, изгоняю тебя! Отец ударил Тора молнией молота и тот полетел через радужный мост в неведомое мне место. Нет! Почему отец так поступил?.. Я побежал к радужному мосту, но Тора уже было не видно. Я ощутил, как от меня оторвали нечто дорогое. В следующее мгновение Один бросил туда же и молот. Печаль и недоумение играли вальс в моей душе. Неужели и я недостоин мьёльнера Одина? Почему он не даёт мне власть? Мне стало не по себе… Но вдруг пришла мысль – Тор теперь не проблема. Он теперь не при троне, а значит единственным наследником стал я. Нужно лишь продолжать свой план и доказать Одину, что мне можно доверять. *** Все изменилось. Перевернулось с ног на голову. Многие, близко знающие брата, прибыли во дворец, чтобы выразить свои сожаления Одину об изгнании первенца. Но отец не хотел никого слушать. Он был занят политикой и стал холодным ко всем. Гостей приходилось принимать мне с матушкой. Но она тоже частенько уходила заниматься более важными вещами. Мне компанию составляли леди Сив, Вольштек, Огн и выздоровевший Фандрел. Они обсуждали изгнание Тора и его самого. Все были опечалены. Сив же вообще еле сдерживала слез. Вольштеку явно было не по себе от этого, ведь еще недавно он думал, что она не способна на чувства. Брат на рассказывал о помолвке с Сив никому, кроме семьи. Не успел. Но я все никак не мог забыть о том, что произошло со мной в Йотунхейме. Я смотрел на свои руки и начал чувствовать запах лжи. Что из всего настоящего правда? Неужели я действительно ледяной великан? Возможно ли, что на войне с великанами Всеотец забрал меня с родной земли вместе с ларцом? Моя компания начала негодовать от того, что Один узнал о нашем везите во вражеское королевство. Я же рассказал им, что взял на себя инициативу предупредить Одина через стражника. И это спасло наши жизни. И жизнь Тора. Но о его изгнании я даже предположить не мог. И тут леди Сив начала просить меня повлиять на Одина, чтобы тот вернул Тора обратно. — А если мне это удастся? — начал я с раздражением, — Я люблю Тора больше, чем каждого из вас, но вы же его знаете. Он опасен, он безрассуден и заносчив. Видели, что он натворил сегодня? Этого ждёт Асгард от своего царя? И я ушёл, не желая тратить на них больше ни секунды своего времени. Стоило мне пройти несколько метров, как меня остановил Бальдр, которого я так старательно пытался не замечать. — Как же так получилось? — грустно спросил он. — Прочь с моей дороги, — прошипел я. — Знаешь, я думал, ты всегда будешь держать Тора при себе. А тут такое… Я не ответил, лишь собирался уходить. — Ты проиграаал, — радостно протянул Бальдр. Я остановился. — Проиграл? Пришел поиздеваться? Если до тебя не доходит, то с тобой ему тоже не быть. — Ну почему же? Ты здесь, тебе нужно будет следить за Асгардом, добиваться прощения отца. А я свободен. Я могу делать, что хочу и где захочу. Могу отправиться на Мидгард и быть рядом с Тором в этот тяжёлый период. Он довольно улыбнулся. Меня это только больше злило, но я решил уточнить как можно громче: — Хочешь заполучить Тора? Хочешь иметь с ним романтические отношения? — Знаешь ли, — ухмыльнулся он, — С Сив у них ничего не получится, а значит… Он уже, считай, мой. Я выплеснул на него магическую энергию, но ему было все равно. Он был невосприимчив к такому. — Кажется, я обещал убить тебя, — сказал я сквозь зубы. — Действительно думаешь, что это возможно? — Всегда найду способ убить своих недоброжелателей. А так как я Локи – бог хитрости и коварства, то сделаю это таким изощренным способом, что на меня никто и не подумает. И мучится ты будешь долго, я обещаю. Бальдр устало улыбнулся и ушел к остальным. Ну а я сейчас хотел выяснить лишь одну вещь — кто я? Чтобы убедиться в своих догадках, я направился в оружейное хранилище, к ларцу. Придя же, подошёл к нему, видя, как его голубое сияние расплывается. Я взял её. Было таким наслаждением держать в своих руках столь мощный артефакт. Артефакт ледяных великанов. — Стой! — прокричал Один сзади. Я замер, ведь только сейчас осознал, что такая сила может и навредить мне, но почему? Поэтому спросил: — Я проклят? — Нет, — мягко, но с опаской ответил отец. И тут моя кожа вновь начала синеть, и местами появлялись небольшие роговые чешуйки. Я опустил ларец на место и продолжил: — Кто я? — Ты мой сын. Я обернулся к нему и смотря прямо в глаза холодно спросил: — А кто я ещё? Он молчал, стоя у подножий лестницы. Я начал подходить к нему, говоря: — В тот день ты забрал из Йотунхейма не только ларец, не так ли? Он сначала промедлил, но потом сказал: — Да... Когда битва закончилась, я вошёл в храм и нашёл там ребёнка. Маленького для отпрыска великанов... Покинутого, страдающего, брошенного умирать. Это был сын Лафея. — Сын Лафея… — тихо повторил я, не веря своим ушам. Я ужаснулся, но в то же время что-то защемило в груди. — Да... Во мне начала закипать злость и непонимание, а в голове возникало всё больше вопросов: — Зачем? Ты был по колено в йотунской крови. Зачем ты меня забрал? — Ты был невинным ребёнком. — Нет! Ты забрал меня с какой-то целью. С какой именно? Он не ответил. — Отвечай! — прокричал я. — Я подумал, что мы сможем объединить наши царства, создать союз, установить вечный мир с твоей помощью. — Что?.. — Но эти планы не сбылись. Глаза наполнили слёзы. Мой привычный мир начал рушиться, а правда всплывала наверх. — Значит я – похищенный трофей, запертый здесь до тех пор, пока я тебе не пригожусь?.. — Ты извращаешь мои слова… — Ты мог с самого начала сказать мне, кто я такой. Почему не сказал?! — Ты мой сын, — мягко произнёс он, — Я всего лишь хотел уберечь тебя от правды. — Потому что я.… я одно из чудовищ, которым родители пугают своих детей, — слёзы вырвались из глаз, голос дрожал, а я наполнялся отчаянием каждую секунду. — Перестань, — устало сказал он, присаживаясь на ступеньки. — Но всё встало на места! Поэтому ты все годы благоволил к Тору. Потому что сколько бы ты ни говорил, как ты меня любишь, ты бы никогда не пустил ледяного великана на трон Асгарда! Один откинулся на ступеньки, протягивая ко мне руку. Я подошёл к нему, но он уже был без сознания. Меня охватил страх. Я не знал, что происходит. Поэтому позвал стражников на помощь. Как оказалось позже, Всеотец уснул сном Одина. Матушка поставила на трон меня. Сама же не отходила от отца. *** Весь вечер я сидел и слушал воронов Мунина и Хугина, записывая то, что они мне доносили. Так как я заменил Одина, всё обязанности царя пали на меня. Я и рад был царствовать Асгардом, но меня к этому никто не готовил. Я всегда делал это сам, просиживая в библиотеках почти всё своё свободное время. Конечно, в решении некоторых ситуаций я советовался с матушкой. И дела шли неплохо, если не учитывать надвигающуюся войну. Мне нужно было это как-то уладить, но как? У меня нет военных тактик... Все мои знания о битвах вычитаны из книг. Мне известно, что ледяные великаны очень могущественный народ, однако... Не без своего ларца. И за это можно было бы зацепиться. Но в чём сила ларца? — Локи, — окликнул меня знакомый голос, когда я отпустил воронов. Мне пришлось отвлечься от своих раздумий, что я делать совсем не хотел, и невольно обернулся на голос. — Сигюн? — удивился я. — Здравствуй. — Здравствуй. А твой отец знает, что ты здесь? — Вообще-то он тоже здесь, — улыбнулась она, — Мы прибыли навестить Одина. А я тебя. Сочувствую. И насчёт брата тоже. Я задумчиво кивнул. — Чем занимаешься? — Сейчас уже ничем. Она подошла и присела рядом. — Извини за то, что наговорила о тебе при нашей первой встрече. Я не знала, что ты сын Одина. Ты даже не предупредил об этом!.. — Ты бы ушла. Преступник-сын Одина тебе явно не нравился, — улыбнулся я. — Извини. — Дочь великого Ньёрда просит у меня прощение? — Да. И я приёмная дочь, если забыл. Меня вновь одолела грусть. Я ведь тоже оказался приёмным... — Как это случилось? — спросил я. — Ньерд нашёл меня в лесу, когда я была маленькой и взял к себе. Я не знаю своих настоящих родителей, но во дворце Ванахейма я обрела настоящий дом. Меня любили, как родную. — Но почему всё время напоминаешь, что ты приёмная? Сигюн задумалась. — Ты любишь своего приёмного отца? — Да, конечно, он ведь спас меня от смерти. Я промолчал. Думал ли Один, что спасает меня или он просто принёс меня к себе как трофей? — Ты чем-то расстроен? — тихо спросила Сигюн. — Нет... В последнее время многое случилось. Я ещё... не до конца всё осознал. — Слышала, йотуны объявили вам войну. Я кивнул. — Что будешь делать? — Даже если бы и знал, мне всё равно нельзя тебе говорить. — Хмм, значит, не знаешь? — Есть пара идей, но они ещё зелёные. — Могу я чем-то помочь? — В вопросах политики я разберусь сам. Мне вдруг пришла шальная мысль. — Сигюн, как убить неубиваемого? — Йотуны не такие уж и неубиваемые, Локи. — Я не про них. — Убить можно любого. Смотря о ком ты говоришь. Недолго думая, я рискнул сказать: — Знаешь бога весны Бальдра? — Бальдр? — она задумалась, — Одинсон, которого заколдовала Фригга? — Да. — На самом деле только это и знаю. Хочешь его убить? — Никому не рассказывай. Это я тебе как царь говорю. — Я и не собиралась. Если царь решает кого-то убить, значит он это заслужил, верно? — Конечно, — соврал я. — Может, можно снять заклинание? — Матушка говорила, что на это заклинание ушло очень много сил, и даже она не сможет его снять. — Тогда, может, есть лазейка? Всегда есть какая-то лазейка. — Она мне ни за что не расскажет. — Придумай что-нибудь. Используй иллюзию. — Она намного опытней меня в этом плане, может узнать меня. — Она сейчас скорбит по мужу с сыном. Думаю, Фригг потеряла бдительность и это подходящий момент расспросить обо всём. Я задумался. — А за что ты хочешь убить Бальдра, если не секрет? — Секрет. — Не за то, что он водил интрижку с Тором? — Что? — я был шокирован вопросом. Откуда она знает об этом? — Ты не знал? — виновато произнесла она. — Я... Нет... У них была интрижка? — Нет, не было. — Сигюн, ты хочешь обмануть бога лжи? Она вздохнула и начала говорить тише: — Да, Бальдр заигрывал с ним и флиртовал, но Тор не отвечал ему взаимностью. — Откуда ты знаешь? — У меня везде есть свои глаза и уши, — мило улыбнулась она. — Вот как? Если Тор не отвечал, почему Бальдр не оставил его в покое? — Тор ведь любит Сив. Может, поэтому? — "Может"? То есть ты не знаешь? — Тор лишь говорил, что любит другого. — И кого? — с предательским волнением спросил я. — Не знаю. Он же твой брат, он тебе не говорил? — А как же твои "глаза"? Где они были после того, как Тор это сказал? Она не ответила. — У них что-то было? — Ты имеешь ввиду секс? — с отвращением спросила она. — Нет... Отношения. Хоть мимолётные. Или... поцелуй. — Ммм... — скривилась Сигюн, — Нет. Кстати, ваш Бальдр не такой уж белый и пушистый, как все считают. Он хотел как-то... поцеловать Тора, но тот увернулся. После чего твой брат весны начал требовать это... Он так страстно хотел его, что я просто дальше отказалась слушать. Злость начала вскипать внутри меня. — Сигюн, мне нужно знать, что дальше произошло! — сказал я резко и получилось как-то грубо. — Повторюсь, у них ничего не было. Ты же видел Тора — он в два раза больше Бальдра, уверена он легко смог дать отпор. — Вот ублюдок, — прорычал я, представив, как Бальдр домогается до Тора. — Локи, Локи, — девушка взяла меня за плечи, — Всё это позади. Они больше не встретятся... — Извини, мне нужно отойти, — сказал я сквозь зубы и направился к матушке. Дело как раз в том, что Бальдр собирается встречаться с Тором. Я не мог этого допустить. И уж тем более не мог оставить это все вот так. Я убью этого нахала. Злость и решимость вели меня в чертоги Одина, где безустанно сидела Фригг. Перед тем, как войти я наложил на себя иллюзию близкой прислуги матушки. Также наколдовал поднос с кувшином воды и стаканами. Это первое, что пришло мне в голову, которая почти не соображала от нахлынувших эмоций. Зайдя, поклонился Фригге и подошел к столику. Мама держала Одина за руку, лицо ее было измученное и заплаканное. Ньерда не было, что меня немного насторожило. — Ваше величество, вам нужно отдохнуть, — мягко произнес я. — Ты знаешь, я не могу, — тихо ответила она. — Я принесла вам воды. Вас спрашивал ваш сын Бальдр, — невзначай начал я. — Бальдр? Он знает, где я. — Он очень волновался за вас. Она улыбнулась уголком губ. — Вам повезло, он у вас очень заботливый. — Да, — глухо произнесла матушка, — Бальдр очень… чувственный мальчик. — Хоть и не чувствует боли. Удивительно, — сымитировал я тихое восхищение. — Что здесь удивительного? Это ведь заклинание. — Удивительно то, что он теперь невосприимчив ни к чему, что может его ранить, — осторожно сказал я, — Это идеальное заклинание. — Нет идеальных заклинаний, — устало вздохнула она, — И больно бывает всем. — Хотите сказать, что даже его величество Бальдра Одинсона можно убить? — Бальдр очень боялся смерти, — говорила холодно матушка, смотря в пустоту, — Однажды он увидел свою смерть во сне и очень испугался, потому что его сны всегда сбывались. Сын предупредил меня об этом сне. Тогда я взяла клятву с огня и воды, с металлов бранных, камней и деревьев, болезней и ядов, птиц и зверей. Клятву, что они не причинят ему вреда… Но он еще слишком юн и безобиден, поэтому я не взяла этой клятвы с… — она посмотрела на меня и, немного подумав, продолжила, — С омелы, что растет на западе от Вальхаллы. Из клятв я сплела заклинание и отдала сыну. После этого он практически непобедим. Вот оно! Омела! Я знал, что его можно убить. О да, берегись, весенний братец. На тебя иду я.