Silencio Bruno

Ещё издалека Тэхён замечает знакомые до каждого маленького домика очертания своего родного острова. Сердце сразу же начинает петь, а сам юноша – широко улыбаться. К нему возвращается вся та мальчишеская живость и игривость, какой он обладал до того, как поступил на обучение к дяде. Карлос требовал вести себя серьёзно и сдержанно, как и подобает истинному сеньору, и всячески наказывал за непослушание и проказы. Однако же теперь, закончив четыре года муштры и получив официальный документ, подтверждавший его род занятий, Тэхён мог, наконец, вернуться домой. Чего ждал с нетерпением последние полгода, наверное, каждый прожитый день отмечая чёрточкой на стене под гобеленом, изображавшим сцену охоты на Кракена, в своей комнате. Отец и брат не знали о его приезде. Тэхён попросил дядю ничего не сообщать им. Предстоял тяжёлый разговор о его дальнейшей судьбе, и Тэ не хотел бы омрачать радость воссоединения семьи. До дома он добирается, только перездоровавшись и обнявшись с половиной Фортецци. Каждый норовит пожать руку и поздравить с возвращением. Некоторые особо надоедливые сеньоры даже пытаются сватать своих дочек за такого выгодного жениха. От их предложений приходилось буквально сбегать. Наконец, Тэхён приближается к своему дому, всё так же оплетённому роскошной разросшейся бугенвиллией. Мандариновые деревья выглядывают из-за ограды. Необъяснимое окрыляющее чувство охватывает юношу. Как же чертовски он скучал… Оказавшись во дворе, Тэхён медленным шагом направляется к каменному крыльцу. Отчего-то он начинает волноваться. Всё-таки, больше четырёх лет прошло, отношение семьи к нему могло измениться… Но Тэ зря переживал. Его встретили очень даже радушно. Отец выронил вилку из руки, как только Тэхён появился на маленькой солнечной кухоньке, а Сокджин, пуча глаза, закашлялся в приступе изумления. После Тэ очень долго и очень крепко обнимал отец, по его постаревшему лицу текли слезы счастья, а брат кружил рядом и изредка хлопал по плечу, всё повторяя: «Как же ты вымахал, рorca vacca!». Оставалось лишь скромно улыбаться. По случаю возвращения младшего сына домой, отец решил устроить пир горой. И даже послеобеденную рыбалку отменил, как бы Сокджин не бурчал из-за этого. Мол, всё успеется, рыба никуда не денется, а ты, Джин, лучше помоги Тэхёну вытащить стол в беседку и накрыть его. Ужинать будем там. В этот вечер Тэ в полной мере восполнил все те пропущенные приёмы пищи, которые получал в наказание от дяди. Его живот раздулся до размеров винной бочки. Поэтому, откинувшись на спинку стула, юноша созерцал окрестности ниже по улице. И в какой-то момент, может быть, после третьего бокала красного вина, ему захотелось пройтись по улочкам городка, вспомнить своё отрочество здесь. – Хочу прогуляться немного, вспомнить родные места. – говорит Тэхён, поднимаясь из-за стола. – Я пойду с тобой. – Сокджин залпом допивает энный бокал и поднимается следом. – Ты уверен? – с сомнением спрашивает Тэ, потому что брата заметно шатает. Но тот уверяет, что в состоянии стоять на ногах и уж тем более ходить. Остаётся только поверить ему на слово. – Вот это только прихватим. – Сокджин тянется за недопитой амфорой, а Тэхён закатывает глаза. Они минуют сад и выходят на улицу, красную в свете заходящего солнца. Повсюду разносится запах цветов. С моря веет прохладой. Вода притягивает Тэхёна. Организация редко выпускала своих новобранцев за стены крепости, а если и выпускала, то только в сопровождении старшего, и они никогда не выходили за пределы города. Наверное, Организация боялась, что в таком случае новобранцам представится шанс сбежать домой. Поэтому Тэ невероятно сильно скучал по морю. По этому необъятному пространству воды. Брат тем временем пересказывает последние немногочисленные сплетни. У них не было возможности часто переписываться – корабли из Генуи, которые могли бы доставить письма, приходили довольно редко. Тэхёну было неважно, о чём говорит брат, хоть о последнем посеве томатов, ему просто нравилось находиться в обществе Сокджина. Хоть они иногда и не ладили в прошлом, но он всё равно очень скучал, пока был на обучении. Было неважно, пока… – Кстати, как ты уехал, Чонгук больше не появлялся. Я спрашивал у разных людей, его никто не видел в городе. Странно даже. Может, уехал куда? Он тебе писал? Тэхён лишь качает головой. При этом заметно сникает. И уже не реагирует так ярко на шутки Сокджина. В голове много мыслей, одна горше другой. Они не виделись с того самого утра в домике Чонгука. Тэхён помнил, как они смеялись над глупостями, как гуляли ночью по Фортецци, как играли в прятки по всему Драконьему Гребню. Но, к своему ужасу, чем больше времени проходило, тем всё более смутно он помнил лицо Чонгука. Мелкие черты уже стёрлись из его памяти, как бы Тэ ни пытался удержать их. Они с братом доходят до конца набережной, упирающейся в маленькую бухту, всю загромождённую скалами, зелёными от ила и зарослей травы. Вода здесь всегда была стоячей и очень тёплой, даже в прохладные месяцы, так как пролив в бухту преграждали особо крупные скалы. Тэхён присаживается на скамейку, наблюдая за тем, как диск солнца погружается под воду. Сокджин плюхается рядом. Повисает непринуждённое молчание. Только брат изредка прикладывается к горлышку пузатой глиняной амфоры да волны лениво облизывают берег. Опустошив сосуд, Сокджин говорит, что пойдёт домой, нужно помочь отцу убрать стол. Да и без вина здесь нечего делать. – А как же я? – улыбается краешком губ Тэхён. Брат треплет его по выгоревшим на солнце волосам. – Успеем ещё пообщаться. Тэ остаётся один. Он долго смотрит на синеющее небо, в вышине которого словно завис коготь дикого зверя. И вслушивается в морской прибой, равномерный и спокойный. Этот тихий вечер совершенно чарующий. Однако, кажется, кое-кто так и не выйдет из своего убежища, если его не подтолкнуть. – Интересно, – вздыхает Тэхён, – отчего же вдруг в бухте появились волны, а судя по всплескам, это именно они, если сейчас практически штиль? И косится на ближайшие скалы. Он ведь вообще-то прилежно учился в Организации. Зубрил всех подводных существ, их особенности и повадки. Просиживал ночи в подземной библиотеке, среди плесени и крыс, только чтобы быстрее освоить программу и успешно сдать все экзамены. Ведь, в таком случае, он смог бы отправиться домой раньше своих сверстников. И его старания окупились. Тэхён закончил обучение практически на год раньше, чем должен был. Отчасти стоило сказать спасибо Карлосу и его многочисленным тренировкам, порой уж слишком жёстким и затяжным, пожалуй. Но благодаря дисциплинированному и суровому дяде Тэ был одним из лучших в своей группе. Глава Организации даже предлагал ему работу после завершения обучения. Тэхён отказался. Ему хотелось поскорее вернуться домой. Он холодел каждый раз, стоило только подумать, что они с Чонгуком больше никогда не увидятся. И всему виной был Карлос. Ох, если бы не он… Тэхён долгое время ненавидел дядю. Особенно после того, как узнал от своей группы, что, если бы он не явился в Геную, никакой штраф с его отца не содрали бы. Дядя просто врал и блефовал в угоду своим желаниям. Впервые лёд между ними тронулся, когда Карлос вдруг, примерно через месяц после начала обучения, заглянул в комнату к Тэхёну поздним вечером. До этого момента дядя как будто вовсе не замечал его присутствия. Это было очень тяжело. Карлос был единственным знакомым человеком среди всех этих разномастных лиц. Но, тем не менее, он не горел желанием идти на контакт. Как выяснилось, таким образом он давал своему любимому племяннику время освоиться. Да и ребятам из группы Тэхёна не следовало знать, что сам декан покровительствует ему. – Покро…вительствует? – нахмурился тогда Тэ. После чего дядя, он же декан факультета охоты на морских чудовищ, поведал, что замолвил пару словечек и его племяннику мало того что выделили комнату для старост на одного человека, так ещё и выписали специальную карточку с особым уровнем доступа к помещениям Организации. А ещё через некоторое время Карлос пригласил Тэхёна выйти прогуляться в город, они непременно должны заглянуть в местную таверну, где подают самое лучшее в городе вино. Тэ напиваться, в общем-то не планировал, но как-то не уследил за собой. Разболтались. После той ночи они с Карлосом сильно сблизились. Дядя потом ещё не раз точно так же вытягивал своего любимого племянника из пыльных стен в город, туда, где кипит жизнь. А то ведь так и вся молодость над книгами пройдёт. Через какое-то время Тэхён смог понять дядю. В его прошлом не было каких-то кровавых эпизодов, его любимых жену и детей не сжирали морские чудовища, дядя вообще был по жизни одиночкой. Он просто терпеть не мог подводных созданий… Но к оружию не притрагивался уже с десяток лет. С тех пор, как стал деканом. Впрочем, персональные тренировки он всё же Тэхёну давал. Благодаря этому юноша смог преодолеть все экзаменационные полосы препятствий. После стольких лет практически бок о бок Тэ сильно привязался к дяде. Он видел в нём не только мудрого и бывалого наставника, но и того, кого мог бы назвать близким человеком. – Ну давай же, выходи. – почти просит Тэхён. Ведь всё-таки есть возможность, что ему просто показалось. Его мозг просто мог надумать всё, подогнать, как ему нужно. Тэхён замирает. Даже, сердце, кажется, перестаёт биться. Только лишь бы услышать подтверждение своих мыслей, лишь бы не спугнуть… Когда из-за валуна осторожно показывается белое пятно, он едва не взвизгивает. Но приходится сдерживать себя. Тэ вглядывается в это пятно. Немного темновато, света тонкого месяца не хватает, чтобы он мог разглядеть Чонгука. Это ужасно раздражает. Спустя столько лет, они, наконец, встретились вновь, и что? Даже не могут толком посмотреть друг на друга? Порывом ветра Тэхёна сдувает со скамейки и несёт навстречу младшему. С силой они впечатываются друг в друга, выбивая весь воздух из лёгких. Взгляд Тэхёна мечется по лицу Чонгука, пытается рассмотреть всё и сразу, уловить все новые родинки и маленькие шрамы, запомнить их, запечатлеть в памяти, чтобы уже никогда не забывать. В глаза Чонгука он заглядывает в последнюю очередь. И, ох, чёрт морской… Они прекрасны. Истинное воплощение пучины морской, а наверху ее – резвые белые барашки. Колени чуть не подкашиваются. Тэхён вцепляется пальцами в рубашку младшего. Белую и совсем обычную. Запоздало замечает, что они почти сравнялись в росте. Ещё чуть-чуть и Чонгук догонит его. А может быть, и вовсе перегонит через год-другой. Тэ слышит, как грохочет чьё-то сердце. Его собственное или чужое – не разберёшь. Немного фосфоресцирующие глаза с вытянутыми, пульсирующими зрачками гипнотизируют его и не дают думать. А думается о многом. Но от волнения все слова путаются, язык заплетается, и Тэхён будет очень сильно удивлён, если раскрасневшийся, не менее взволнованный младший поймёт хоть что-нибудь. Чонгук залипает взглядом на рот старшего. Тот говорит что-то, запинается и неловко улыбается. Слов не слышно. Впрочем, это не мешает ему любоваться Тэхёном. Он сильно возмужал. Стал краше. Но в глазах всё равно остались те озорство и проказливость, которые так нравились Чонгуку. Старший вдруг порывисто обнимает его. Не сразу, но Чонгук приобнимает его в ответ, вдыхая чужой изменившийся запах. Пыльные камни, старые книги, и больше никакого моря. Выветрилось. Он рад, что, когда Тэхён шепчет о том, как сильно скучал и не переставал думать о младшем каждый день, его лица не видно. Потому что, по ощущениям, оно сейчас напоминало раскаленный кусок камня из жерла вулкана. Чонгук силится сказать, что чувствовал то же самое. Но так долго подбирает слова, что Тэхён уже выпускает его из своих крепких объятий и делает шаг назад, оглядываясь. – Может, прокатимся? – предлагает он, указывая на вытащенную на берег лодку в отдалении. Чонгук соглашается без раздумий, чего не сделал бы никогда раньше. Столкнув скрипучую лодку в воду, Тэхён забирается в неё сам, а потом подает руку младшему, помогая забраться следом. Тот занимает место в носу лодки, а Тэ садится на вёсла. Напоследок он оглядывается, ни видел ли кто из случайных прохожих, как они угнали эту несчастную старую посудину. После отдаляется от берега, оставляя громадину Фортецци за спиной. Взгляд его раз за разом натыкается на Чонгука, сидящего прямо перед носом. Тот сейчас смотрит на перемигивающиеся звёзды, поэтому Тэхён практически без утайки может разглядывать его. Младший сильно вымахал, однако лицо его осталось таким же по-детски припухлым. Лохматые тёмные волосы почти касались плеч. На голени появился длинный росчерк бледного шрама. Наверное, будет совершенно некстати поинтересоваться, каким образом Чонгук заработал его. Гораздо важнее сейчас высказать всё то, что копилось в душе долгие годы. И Тэхён говорит. Рассказывает, что догадывался о сущности Чонгука, но из-за страха потерять младшего не решался поднимать эту тему. А его последняя фраза, в тот злополучный день, когда Карлос заявился со своим аква-пистолетом в дом младшего… Он сказал это не потому, что вид Чонгука как-то напугал его. Он испугался за Чонгука. За то, что дядя сейчас убьет его, а беспомощный слабый Тэхён совсем ничего не сможет сделать, не сможет помешать Карлосу. Тэ крепче сжимает холодную ладонь младшего, которая неизвестно когда и как оказалась в его руках вместо рассохшихся ручек вёсел. В глазах его болезненная мука, видеть которую почти физически больно. Нестерпимо хочется обнять старшего. Но за Чонгуком тоже есть грешок. Когда младший неожиданно просит прощения, Тэхён вскидывает голову и недоуменно округляет глаза. Вопрос отражается на его лице. Чонгук тяжело вздыхает и отводит взгляд. Пытается выпутать свою руку из чужих ладоней, но старший так отчаянно цепляется за него, что остаётся только сдаться. Он весь горбится, будто пытается закрыться от сильного ветра. Вопреки тому, что сейчас практически идеальный штиль. Чонгук заговаривает глухим голосом. Ещё раз просит прощения. За то, что не отзывался в тот день, когда старший, несмотря на взбесившийся шторм, пытался доплыть до Драконьего Гребня. Будучи под водой, он всё слышал, но не решался выходить. Было очень страшно. Страшно, что с Тэхёном окажется его дядя, и на этот раз Чонгуку точно не уйти живым. Даже когда старшего едва не погребло под толщей воды, Чонгук мог думать лишь о себе. Как самый настоящий трус. Он и за отплывающим кораблём Тэхёна наблюдал едва ли не с самого дна. А ведь мог поговорить со старшим, мог попросить не уплывать и не оставлять его здесь совсем одного, мог, в конце концов… – Чонгук. Чужой голос действует отрезвляюще. Чонгук медленно опускает голову. Стоя на коленях, Тэхён обнимает его поперёк талии. Заглядывает в лицо. – Я здесь, рядом с тобой. И совершенно точно не собираюсь тебя оставлять. Никогда больше. Слова доходят ужасающе медленно, как сквозь целую заводь ила. А когда всё-таки доходят, Чонгук чувствует, как кровь тут же прилипает к щекам. Его взгляд натыкается на взгляд Тэхёна. В глазах у того озорные искорки, не предвещающие ничего хорошего. Сбегать некуда, только если за борт. Поэтому Чонгук с немым ужасом наблюдает за тем, как старший, поплескавшись рукой в воде, кладёт свою ладонь поверх его. Осторожно поглаживает, будто пытается вселить уверенность. Впрочем, это мало помогает. Чонгук всё равно дёргается, когда его кожа покрывается бледно-голубой переливающейся чешуёй. Тэхён удерживает его на месте. Поднеся руку младшего практически к самым глазам, он вертит чужую ладонь и разглядывает маленькие тонкие чешуйки. Различает даже несколько оттенков, от зеленоватого до синеватого. В конце концов, выдыхает восхищённое: – Mio Dio, это так прекрасно, Чонгук. Кощунственно с твоей стороны так долго скрывать от меня эту красоту. И он снова подносит ладонь младшего ближе к глазам, совсем не замечая, как тот неслышно выдыхает, будто только что сбросил с себя пару китовьих тушек. Былое волнение быстро покидает его. Даже сердце, кажется, возвращается в свой привычный ритм. Тэхён, тем временем, продолжает свои исследования дальше. Он покрывает морской водой ещё немного кожи на руке Чонгука. Затем ещё и ещё, до тех пор, пока тот не начинает брыкаться, потому что старший совершенно наглым образом лезет ему в рукав рубашки, а это ужасно щекотно. И Тэ часами бы слушал немного визгливое хихиканье Чонгука, вот только тот оказывается неожиданно сильным, и побороть его, как в старые добрые времена, у Тэхёна уже не получается. Между ними завязывается самая настоящая потасовка. Они дурачатся, конечно, но никто не хочет отступать и сдаваться. В конце концов, юноши увлекаются настолько сильно, что бедная лодка не выдерживает такого накала страстей, и оба падают в воду. Вынырнув, Тэхён отфыркивается от забившейся в нос воды, что начинает жечь горло. Младшего рядом не обнаруживается. Приходится несколько раз оглядеться, чтобы заметить его на половину скрытую в воде голову далеко позади. – Чонгук, плыви сюда! Но Чонгук будто не слышит. Остаётся ровно на том же месте, сколько бы Тэхён его ни звал и не пытался успокоить. Видимо, слишком боялся показаться в истинной своей форме. Что же. Тэ вздыхает. Чонгук упёртый и может оставаться в воде хоть целую ночь. – Встретимся на Драконьем Гребне! – кричит он, после забираясь в лодку. Чудом она не перевернулась вместе с ними. Мышцы начинают ныть, но что поделать. По-другому увидеться с младшим вряд ли получится. До острова Чонгука плыть оказывается совсем недалеко. Кроме как тем, что Тэхён машинально выбрал курс на него, пока бесцельно налегал на вёсла, он это объяснить не может. По старой памяти, так сказать. Без троса пришвартовать лодку – та ещё задачка. Приходится попотеть, чтобы вытащить посудину на скалистый берег. Только сделав это, он запоздало вспоминает, что с другой стороны есть небольшой песчаный пляж. Чертыхается. Ощущения странные. Тэ будто и помнит этот остров, а будто бы и нет. Неуловимо что-то изменилось. Стало как-то… ухоженнее. Будто об острове заботились. Аккуратные тропинки, явно высаженные цветы, маленькие огороженные грядки возле самого дома Чонгука. Дом тоже изменился. Стал прочнее на вид, надежнее, даже две дополнительных комнаты появилось. Тэхён решил не подниматься выше, где, как он помнил, они обычно разводили костёр и болтали обо всякой ерунде, а остаться здесь. Благо, на краю поляны приютилось место для костра, аккурат перед поваленным деревом. Даже постройка для хвороста имелась. Тэ практически не пришлось напрягаться, чтобы добыть огонь. Основная сложность была лишь в том, чтобы зажечь намокшие спички, которые он всегда таскал в кармане. Смотритель библиотеки отказывался оставлять гореть столько керосиновых ламп для одного лишь Тэхёна, поэтому он приносил с собой свою масляную лампу. Чтобы можно было хоть всю ночь корпеть над книгами. Тэ чертыхается. Чёртовы спички никак не хотят зажигаться. Шуршание в кустах привлекает его внимание. Бесшумной поступью на поляну выходит Чонгук. На лице – непроницаемое выражение. Тэхён непроизвольно закусывает губу. Кажется, он опять умудрился разозлить младшего своими глупостями. Что ж такое-то. Развернувшись, Чонгук молча направляется в дом, оставляя старшего наедине со всеми своими догадками. Обиделся на чужую выходку? Ушёл спать? Решил сменить одежду на сухую? Спрашивать как-то боязно. Пока он с тоской провожает младшего, взгляд его зацепляется за островки чешуи на голенях Чонгука, не скрытых просторными шортами с множеством кармашков. Она поблёскивает в слабом свете луны, будто наживка для рыбы. Тэхён чувствует себя попавшимся на эту уловку. Опустив голову, он вяло ковыряет концом палки пепел, вырисовывает какие-то космические загогулины. И что теперь? Не солоно хлебавши отправляться обратно домой? Ох, не так он себе представлял эту встречу… Чонгук вдруг садится на корточки рядом с ним. Когда только успел подойти? В руках у него длинные самодельные спички, такие делала одна сеньора с Фортецци. Младший без труда справляется с тем, что Тэхён не мог сделать последние минут пятнадцать. Жадный огонь тут же начинает пожирать сухие маленькие веточки. Воздух наполняется весёлым треском и приятным ароматом костра. Чонгук усаживается на ствол дерева в метре от Тэхёна. От старшего не укрывается, как тот зябко ёжится, когда налетает слабый ветерок, и обхватывает себя руками в попытке удержать тепло. – Ты чего не переоделся-то? – Тэ жалеет, что при нём нет куртки. Вышло бы очень по-рыцарски. – Всё нормально, сейчас одежда высохнет. – лишь отмахивается младший. А сам уже зубами начинает клацать. Тэхён не может удержаться от цокота. – Иди сюда. – ворчливо тянет он, притягивая Чонгука вплотную к себе и начинает растирать кожу сквозь влажную одежду. Это малоэффективно, скорее всего, но хоть что-то. Младший сначала пытается вырваться, исключительно для приличия, но потом затихает и сам жмётся ближе. Тэхён осторожно укладывает подбородок на его макушку. Кончики волос синие и так же немного мерцают, как и глаза. Вероятно, это от морской сущности Чонгука. Интересно, это зависит от времени суток? Или, может быть, от контакта с водой? Да какая разница, одёргивает сам себя Тэ. Прикрыв глаза, он вдыхает исходящий от младшего запах морской соли. Кажется, она основательно въелась в его кожу. – Чонгук, я… – Тэхён нервно облизывает пересохшие губы. Подбирать слова так трудно, боже милостивый. – Я просто хотел сказать, что… ох, чёрт… Чонгук отстраняется и заглядывает ему в глаза, отчего думать становится ещё сложнее. Тэ чувствует, как младший напрягается всем телом, будто сейчас услышит что-то ужасное… – Нет, Чонгук, – торопится остановить его Тэхён, – подожди, всё совсем не так! Наоборот даже, я хотел сказать, что мне твоя морская форма очень даже нравится. Хотя я её полностью и не видел… Но это же так круто! Наверное, ты очень быстро плаваешь, я-я не знаю. И… тебе совершенно точно не нужно опасаться меня. Я на твоей стороне. Всегда был. – голос слегка запинается. – Ох, я столько всего наговорил, вот чёрт. Я просто хотел сказать, что мне совершенно неважно, есть ли у тебя плавники и хвост, вообще без разницы, Чонгук, вот ни на одну капелюшечку. Тем более, что я считаю, что твоя морская форма потрясающая и… прекрасная. Но главное… это чтобы ты оставался рядом со мной, Чонгук. Пожалуйста. Если ты, конечно, сам этого… Чонгук вдруг впечатывается в его губы своими. Тэхён только успевает выпучить глаза, пребывая в полном шоке от происходящего. Но понять он всё равно ничего не успевает. Младший уже отстраняется и смотрит как-то… с претензией. Тэхён невольно касается пальцами своих губ. – Что это было? – выдыхает он. Даже не попытка поцелуя. Чонгук просто прижался на какое-то мгновение. – Иначе тебя было не остановить. – Звучит, как оправдание. – Тэ ухмыляется. В груди сладко тянет, а в голове стремительно пустеет, будто все мысли-криль сожрал огромный кит. Медленными движениями он подбирается ближе к младшему, желая вернуть прежнее отсутствие расстояния между ними. Голова Чонгука опущена, он колупает ногтями потрескавшуюся кору, кончики подсохших волос едва отдают синевой. – Чонгукки, – зовет Тэхён. Чужие ногти продолжают методично расковыривать дерево, добравшись практически до самого луба. – Чонгук, ты так себе… – Ай, – младший тут же отдёргивает руку, когда заноза всё-таки впивается ему в палец, почти под самый ноготь. Боль, должно быть, весьма сильная. – Дай я посмотрю, – Тэ тянет руку младшего ближе к глазам, но тот опять начинает брыкаться, всё пытается донести, что в темноте видит лучше. Но Тэхён так же глух к его словам, как и сам младший к нему несколькими мгновениями ранее. – Вот и всё. – удовлетворительно сообщает он, когда с занозой покончено. Но чужую руку из своих не отпускает. – Тэхён… – Чонгук едва не давится воздухом, когда старший, после нескольких минут нежных, осторожных поглаживаний кончиками пальцев, вдруг подносит его руку к губам и мягко прижимается к запястью, целуя. Сердце тут же начинает отбивать какой-то рваный мотив, а лёгкие будто сдавливает невидимой силой. Чонгук может только во все глаза смотреть на Тэхёна, который приоткрывает тёмные глаза и смотрит на него с поволокой из-под длинных ресниц. – Чонгукки, – зовёт он снова. Медленно, раскатисто. Голос низкий и немного хриплый. От него по всему телу разбегаются мурашки. – Всё ещё мерзнешь? – немного удивляется Тэхён, и Чонгук бесконечно рад, что он думает именно так. Не ляпнуть бы сейчас что-нибудь наподобие: «Ты меня согреешь своим огнём?»… Старший наклоняется и заглядывает в глаза снизу вверх, в уголках губ притаилась усмешка. Их лица совсем близко, всего пару десятков сантиметров. Тэхёну этого как будто мало. Он приближается ещё немного, отчего на подбородке Чонгука оседает чужое дыхание. Собственное становится всё громче. Он не в силах контролировать это, когда старший настолько близко. Тэхёну хочется немного поиграть. Он подбирается совсем близко, на расстояние нескольких неощутимых сантиметров, и кружит голодной акулой над губами младшего. У того в глазах вселенская мука, которая порой прячется под трепещущими ресницами. Брови заломлены. А рот слегка приоткрыт, будто дышать через нос у Чонгука получается плохо. Тэ, в общем-то, слышит это. А ещё ощущает ногти младшего на своей ладони. Тот вцепился и, кажется, совсем не осознаёт этого. Напряжение между ними можно резать саблей. Тэхён едва сдерживается, чтобы не впиться в чужие губы, наплевав на дурацкую затеянную игру. Но ему важно, что Чонгук сделал первый шаг сам. Чтобы потом не убегал и не придумывал глупые отмазки. – А, к чёрту – решает Тэхён. Ожидать больше просто невыносимо. Он вдруг чувствует на своих губах чужие. И на этот раз у него есть гораздо больше времени, чтобы понять, что губы Чонгука прохладные и мягкие, а его пальцы – цепкие и сильные, он обрушивается на Тэхёна с объятиями, окольцовывая его шею руками. Немного помедлив, старший кладёт свои ладони на чужую талию. Они большие и тёплые, Чонгуку очень нравится, а ещё очень нежные. Тэхён весь нежен с ним. Контролировать себя у него получается явно намного лучше. Чонгук оказывается очень… напористым. Совсем не вяжется с теми воспоминаниями Тэ, где младший часто стеснялся и глаз не мог оторвать от земли. Поэтому, кажется, старший сейчас зря осторожничал и выверял каждое своё действие. Чонгук вовсе не выглядел напуганным. Он выглядел… просто потрясающе. Так, что дыхание перехватывало. Напоследок чмокнув младшего в губы, он отстраняется, чтобы немного отдышаться и дать себе остыть. Натыкается на взгляд Чонгука. Всё ещё туманный и… разочарованный? Не может быть. Тэхён удивлённо приподнимает брови, а младший уже вновь оказывается рядом. Гипнотизирует его губы, изредка поднимая взгляд вверх. – Ещё хочешь? – Тэ касается ладонью чужой тёплой щеки, мягкой на ощупь. Чонгук молча кивает. Целоваться оказалось так приятно… Нет, он, конечно, не раз видел всякие милующиеся парочки, а также прекрасно видел всё то, что они себе позволяли в людных местах, но подумать даже не мог, насколько же это сладко. Вдвойне приятно то, что Тэхён полностью принимает его. Со всей этой чешуёй, плавниками и светящимися синими волосами. Чонгук и представить себе не мог, что найдётся человек, который сможет полюбить его. Сможет разглядеть что-то помимо наружности монстра. – Так поцелуй меня. – Тэхён улыбается. Не может удержаться от счастливого заливистого хохота, когда младший выдаёт невинное: – Я не умею. – Опять отмазываешься, Чонгукки.

🌊 🌊 🌊

Сквозь шторы из лианы, украшенной многочисленными ракушками и красивыми стекляшками, по тростниковому полу ползут лучи утреннего солнца. Пробравшись через препятствия из самых разнообразных вещей, от красивых ажурных часов, что остановились навсегда, до разбитых горшков с маленькими мандариновыми ростками, они доползают, наконец, до ножки кровати. Оттуда уже забираются наверх и подкрадываются по подушке к своей добыче. Тэхён жмурится, чувствуя, как настырное яркое солнце слепит глаза. Торопится перевернуться на другой бок. Наткнувшись на спящего Чонгука, что разметался по всей небольшой кровати, он сначала теряется. Но воспоминания былого дня быстро возвращаются к нему. Там долгие, затяжные поцелуи, потому что младший всё никак не мог оторваться от его губ, вплоть до тех пор, когда сил уже попросту не осталось. Поцелуи, сначала пропитанные запахом костра и хвойным дымом, а затем наполненные ощущением колючего матраса под спиной. Нужно будет привезти Чонгуку нормальное постельное бельё. Потому что, похоже, Тэ теперь частенько будет оставаться у него на ночь. Костяшками пальцев он осторожно поглаживает младшего по распухшей от сна щеке, хранящей следы от холщовой подушки, набитой сухой травой. После невесомо целует в лоб и притягивает ближе к себе, чтобы уснуть в объятиях друг друга. Сейчас всё так, как и должно было быть.

🌊 🌊 🌊 🌊 🌊 🌊 🌊 🌊 🌊