Вечное Путешествие. Книга 1

Ночные улицы города встретили Эрику спокойствием и приятной тишиной, не взирая на легко одетых туристов, бродящих по тротуарам. Кто-то одиноко шёл и пялился в смартфон, изучая маршрут. Другие люди шли небольшими группами, ели мороженное, пили молочные коктейли и весело переговаривались между собой. Невысокие фонарные столбы ярко освещали всё вокруг. Их свет был бархатным и мягким, придавая ночным улицам уютную атмосферу. Звучащий ветер порой проносился вдоль череды двухэтажных зданий, своей прохладой гладил кожу Эрики, трепал её чёлку и громоздкие листья высоких пальм, растущих вдоль дороги, прямо на границе тротуара, ограждаясь невысоким каменистым заборчиком. Редко проезжали машины, неторопливо плетущиеся по асфальту куда-то по своим делам. Их двигатели были тихими, не мешая тем самым атмосфере улиц оставаться такой же чарующей и спокойной, какой она любила быть по ночам, здесь, на окраине города, совсем рядом с береговой линией. Слышался шум волн, выливающихся на золотистый песчаный берег, скрытый от глаз за линией домов и различных кафе и баров. Эрика, спрятав руки в карманы, вяло плелась по тротуару, пустым взглядом смотря перед собой. Мимо неё проходили люди, улыбающиеся, довольные, спокойные, самые разные. Мужчина, идущий навстречу, держал за руку маленькую девочку. Когда он почти поравнялся с Эрикой, то посмотрел на неё оценивающе. Она лишь мельком глянула на него усталым взглядом, а потом продолжила смотреть то на дорогу, то себе под ноги. Мысли мешались в голове. Из разума гнались прочь воспоминания о тех ужасных днях, из-за которых на губе остался бросающийся в глаза шрам; а на душе — нескончаемые терзания, скорбь, сожаления и ненависть. Всё это мешалось с раздумьями о нынешней жизни, о постоянных повседневных проблемах, о плохих отношениях с многими нехорошими людьми. Эрика уже сто раз успела пожалеть, что связалась с ними, решив занять денег или в порыве ярости влезть в драку с особо злопамятными. Она вообще была знакома со слишком многими людьми с отвратительной натурой, незаконной работой и скверным характером. Считала, что рано или поздно её всё же подкараулят где-нибудь и пырнут ножом в живот. Сейчас же Эрике хотелось поскорее дойти до дома, оказаться в маленькой квартире и распластаться на кровати, включить эмбиент музыку и погрузиться в свои нескончаемые мечтания и постараться отдаться покою. Она шла. За спиной оставались кварталы и повороты. И вскоре наконец-то добралась до трёхэтажного здания, остановилась у красиво украшенной двери, лениво сняла с плеч рюкзак, поставила его на землю, расстегнула молнию и начала рыться внутри, выискивая ключ для домофона. — Эй, Эрика! — вдруг послышался оклик. Девушка вздрогнула от неожиданности. Своё имя она привыкла слышать только от тех, кому задолжала денег. Она оглянулась и увидела, как из припаркованной на другой стороне дороге машины спешно вышел мужчина и быстрым шагом направился в сторону Эрики. Девушка сразу принялась активнее лазать рукой в рюкзаке, пытаясь найти там ключ, чтобы скорее открыть дверь подъезда, нырнуть внутрь и спрятаться. Но пока она была наполнена внезапно возникшими опасениями и рылась в рюкзаке, как вдруг почувствовала на своём плече чужую руку. — Эрика, — раздался за спиной мужской голос. — Денег так и нет, да? Она повернулась к нему. — Адам, откуда? Я уже говорила, что мне негде их достать. — Я тебе предлагал устроиться на работу. Хоть на какую. Неужели ты с твоей травмой вообще не способна ни на что? — в его голосе был слышен тон жалости. — Я не могу работать. Моя чёртова башка вечно забита этими погаными мыслями, понимаешь? Да меня уволят в первый же день, потому что я буду сидеть и как дура думать о всей этой чертовщине. Мне велят работать, а у меня в голове каша. Я буду пытаться работать, а у меня тело не слушается и пытается свалиться на землю. — Ты пробовала не думать? Пробовала? Отвлекаться на что-нибудь? — Я всё перепробовала. Я даже на таблетках сидела. Говорила же тебе уже. Мне пытались мозги вправить специалисты, да вот только нихрена не вышло. Да пойми ты уже, что я давно сдохла как личность. — Чёрт. — Адам покачал головой. — Он хочет с тобой поговорить. — Он же тебя обычно посылал. И вдруг лично явился? — А я не могу ничего с тобой сделать. Мне тебя слишком жалко. Как я из тебя деньги выбью? Я же знаю твою историю. Раньше ты была более живая и хоть что-то делала. Поэтому мы тебе поверили. А потом ты слишком ушла в себя с годами. И теперь превратилась в это… Слушай, я правда говорил с ним и пытался сделать так, чтоб он забил на тебя. Но ему плевать. Он просто хочет своих денег. — Но у меня нет денег. — Ему и скажешь. Пойдём в машину. Он крепко взял её за руку и потащил за собой. Эрика не сопротивлялась. Рюкзак остался лежать у двери подъезда. Адам довёл девушку до машины и усадил в салон на заднее сидение, где уже сидел неприятного вида мужчина, покуривавший сигарету. Он повернулся к Эрике и начал: — Помнишь, как я отправил к тебе молодого парнишку? Новенького, чтоб разобрался с тобой. Я просто подумал, что этот бойкий засранец уж точно из тебя хоть что-то выбьет. Нет. Ошибался. Уж не мог я поверить, что он не сможет одолеть какую-то девку и вернётся обратно с пустыми руками и сломанным носом. Как тебе вообще удалось его так отмутузить? Откуда в тебе, слабачке и алкоголичке, вообще нашлось столько сил? — Нет у меня денег. Я устала повторять. И вообще, он первый полез драться, — невозмутимо ответила Эрика, скрестив руки на груди, и опустила голову. — А ты думаешь, с должниками надо усаживаться за стол и заказывать им вкусную жратву? Это тебе не свидание. — Так послал бы кого другого. Кто справился бы со мной. Сделал бы так, чтоб меня изуродовали до неузнаваемости. Она не подумала о всей серьёзности своих слов. Не подумала, что сказала. Сейчас ей было плевать. Она думала о другом. Как обычно. Как всегда. Мысли о всём самом плохом выбивали из колеи и жизни. — А я так и сделаю в следующий раз. Чтоб ты с переломами потом валялась и думала, что последнего раза потом не окажется. Что тебя просто изнасилуют, зарежут или вообще затолкают в машину и отправят куда-нибудь в подвал шить игрушки, пока будешь сидеть на цепи. Услышав последние слова, Эрика почувствовала, как по её телу пробежала волна леденящего холода и дрожи. В разуме сразу всплыли кошмарные воспоминания. Она вдруг услышала бренчание цепей, почувствовала кровь на руках, ощутила ноющие от боли содранные ногти, ощутила на шее железный ошейник. Увидела подвал, окровавленных родителей и себя, пытающуюся сорвать ошейник, но срывала лишь глотку в крике и плаче. Её начало трясти. Она схватилась за голову. «Нет, нет, только не это. Никогда больше. Прекрати. Уходите, твари!» — кричала она воспоминаниям в своей голове, пытаясь всеми силами избавиться их осады. В чувства её привёл мощный удар в лицо. — Что, вспомнила что-то нехорошее? Но истерик мне тут не устраивай, — грубо сказал мужчина, встряхивая руку и потирая костяшки пальцев. Удар был сильный и очень отрезвил. Его хватило, чтобы выбить из Эрики наводняющий её кошмар и привести в чувства. Отойдя от мыслей, она даже не сразу поняла, где находится. Шмыгнула носом, вытерла немного вытекшую из ноздрей кровь и вытерла её об свои чёрные штаны. — Твою мать, да ты вообще бесполезна. Я реально был идиотом, что дал тебе в долг. Сжалился ведь, зная твою историю. И что с тобой теперь делать? Ха. А что надо, то и сделаю. В конце концов отдам тебя своим ребятам в следующий раз, пусть развлекаются. — Он схватил Эрику за волосы, притянул к себе, склонился над её ухом и прошептал: — Чтоб в следующий раз была с деньгами. Насрать мне, где ты их раздобудешь. Можешь хоть в шлюхи пойти. Но если денег не окажется, то будешь кричать в окружении пяти парней, пока тебя жёстко имеют. Ты поняла? Эрика ничего не ответила. Она старалась скрыть дрожь тела и думала, как выпутаться из всего этого. Наверное, ей придётся продать всё, что у неё есть, чтоб рассчитаться с долгами… и стать бродягой. — Ты поняла?! — криком повторил вопрос мужчина, дёрнув Эрику за волосы, в которые он крепко вцепился. — Д-д-д… да, поняла. Прекрати, — громко произнесла девушка. Мужчина сразу успокоился и отпустил её. — Проваливай теперь. Дверь машины открылась автоматически. — Месяц даю тебе. Продавай квартиру и неси деньги. Мне уже насрать, что там с тобой было в детстве и что будет теперь. Мне тебя уже не жалко. Другие хоть что-то делают, хотя тоже из дерьма вылезли. А ты даже не стараешься что-то изменить. «У меня ни на что нет сил» — думала она. — Всё, выходи, хватит этих посиделок. — Да… Выхожу, — сдавленным голосом ответила Эрика, покидая салон. Стоило ей это сделать, как дверь захлопнулась, машина тронулась с места и уехала. — Сука, — выругалась девушка. Ей хотелось закричать матом на всю улицу, но резко нахлынувшее бессилие перед ситуацией вырвало из ревущего сердца это желание. Лицо сжалось, искривилось от внезапно накатившей боли, слёзы сами потекли по щекам. Эрика плюхнулась на асфальт и позволила себе зарыдать. Когда слёзы закончились, то не закончилась слабость. Эрика, не в силах подняться, словно закованная в тяжёлую броню, так и продолжала сидеть посреди дороги. Проезжающим машинам, что сигналили ей, приходилось разве что объезжать её. Голову разрывало от мыслей. Сердце странно билось: то с трудом, то бешено. Руки дрожали. Зубы стучали друг об друга. Прохожих не было. Пустые тротуары заливались светом фонарей. Всё выглядело подобно вырванной из стен театра сцене, посреди которой сидела кукла актёра, а вся публика исчезла. И только свет прожекторов освещал эту застывшую картину умирания личности, чья невидимая война продолжалась бесконечно в голове. Силы покидали девушку неведомым образом, словно их кто-то намеренно высасывал из неё. И Эрика легла на асфальт. Ей было тяжело сидеть. Она чувствовала, как тело теряет всю свою энергию, дыхание замедляется, а глаза закрываются сами собой. *** Она очнулась в пещере, облачённая в потрёпанную мантию и лишённая обуви. Под телом чувствовалась корка примятого холодного снега, промораживающего кожу сквозь дрянную ткань. Вокруг царствовал полумрак. Где-то вдалеке виднелась трещина, из которой пробивался тусклый свет на фоне бушующей метели. — Милая моя, — послышался голос откуда-то из глубин то ли разума, то ли тёмного коридора пещеры. Разобрать было очень сложно. Речь словно шла одновременно отовсюду. — Прости, что так долго я был не с тобой. — Кто ты? — устало спросила она, так и продолжая лежать на холодной корке снега, на ледяной земле. — Я не знаю, как тебе объяснить. Не думаю, что ты готова услышать это и вообще знать. Но я хочу помочь тебе. И им тоже. — А… ты… мог бы говорить конкретнее? — попросила она. Ей нравилось слышать этот голос. Он успокаивал её, хотя она совсем не знала, кто он такой, кому принадлежит и откуда взялся. — Я предлагаю тебе исполнить твою мечту. — Ты сделаешь так, чтобы я не существовала? — Нет. — Тогда… я встречусь со своими родителями? — Нет. — Но что иначе? — Ты избавишься от смерти своей личности. — Я бы не поверила никому, кто сказал бы это. Но ты… в тебе словно есть нечто такое, что я не могу объяснить. Нечто, что даёт мне веру. И к своему удивлению она заметила, как спокойно в её голове. И что прежние мысли, терзавшие постоянно и всё время, вдруг попросту отсутствовали. Внутри не было боли и кошмара, сожаления и ненависти. Только лишь спокойствие и желание избавиться от своих мук, преследовавших её так долго. — Ты хочешь всё изменить? — спросил голос. — Да. — Тогда тебе придётся постараться. Эрика с сожалением вздохнула. — У меня нет сил. — Нет, Эрика, ты заблуждаешься. В тебе есть силы. Просто тебе мешает твоя ноша. И от неё нужно избавиться. — И что же ты предлагаешь? — Я предлагаю тебе отправиться в место, которое вырвет из тебя твою слабость и дарует смысл. — Но куда же? — Ты всё увидишь сама. Но хочу предупредить, что легко не будет. Но обещаю, что в конце всего этого ты поймёшь, насколько ты сильна и как на многое способна. Поймёшь, что не следует стоять на одном месте и стоит идти дальше. — Но мои мысли… они мешают. — Мы подавим их. Разорвём их тяжёлую хватку и даруем тебе новый смысл. Только знай, что всему нужно своё время и легко не будет. — Да… я догадывалась, что у этого есть своя цена. — Тогда скажи, готова ли ты к новой жизни? Хочешь ли ты всё поменять? — Хочу. — Но легко не будет. — Я… я готова попробовать. В её голове была пустота. Вечные мысли не терзали её разум, и она ощущала, что думает куда более смело и трезво, чем обычно. — Тогда я хочу, чтобы ты начала своё путешествие. — А что там будет? И долго ли оно продлится? — Всё зависит от нас с тобой. Оно может как быстро окончиться, так и продлиться очень долго время. — И что из этого плохо? — Плохо, если оно для тебя станет вечным. Для меня оно таковым и является уже долгое время. Но в тебя я верю больше, чем в остальных. И ещё хуже, если ты умрёшь. Ведь кроме тебя у меня уже никого нет, а время подходит к концу. Эрика промолчала. Она поднялась и посмотрела в тёмный коридор пещеры, где увидела две белые точки слабого света. — Я думаю, что готова. Но… что же это будет за путешествие? — Самое незабываемое в твоей жизни. Вдруг Эрика ощутила, как её нежно обняли со спины. И тело сразу наполнилось теплом. — Я верю в тебя. Мы сделаем это. А вот они не смогли. И внезапно вся пещера озарилась ослепительным светом. И оказалось, что в ледяные стены было замуровано с десяток различных созданий. Эрика успела обратить внимание лишь на скелета, покрытого красной аурой, и на бескожего человека, чьи металлические странные одеяния покрывались ржавчиной. — А теперь проснись, — сказал голос.