Вечное Путешествие. Книга 1

Эрика медленно открыла глаза, перед которыми всё заплыло. Вокруг она видела лишь неясные и размытые очертания тёмного фона из разноцветных огней, которые наводили на самые разнообразные мысли о том, что происходило вокруг. Вот и разум уже начал просыпаться, позволив себе строить предположения о происходящем. А когда девушка, тяжело поморгав, сумела избавиться от размытости в глазах, то обнаружила, что лежит на мокрой от прошедшего дождя какой-то твёрдой и холодной поверхности. Контуры серой плитки, водные капли, яркие огни — всё, что бросалось во взгляд. Эрика принялась медленно подниматься, одной рукой держась за голову. Та сильно болела, но прекратила беспокоить недугом, стоило девушке принять положение стоя. Прохладный ветер обдувал её белоснежные волосы, чёлка налезала на глаза. — Что за… где я? — спросила она сама себя, обнаружив, что находится на пустом, заброшенном перроне, что расположился на пустоши, окружённой древним лесом. Ни единого намёка на живую душу вокруг, лишь фонари одиноко горели в ночи, освещая несколько железнодорожных платформ. Небеса затянулись столь плотной завесой, что пожирали даже свет луны, образуя мрачную и беспросветную мглу там, где обычно в ночи красуются звёзды. Эрика, оглядевшись, быстрыми шагами направилась прочь отсюда. Куда-нибудь, лишь бы покинуть эти заброшенные останки железнодорожного вокзала среди ночного леса. А затем и вовсе перешла с ходьбы на бег. Но как бы быстро она не бежала, вскоре нехватка воздуха, возникший жар и проступивший пот заставили её остановиться. Эрика обнаружила, что не отдалилась от места своего пробуждения ни на шаг. Рядом, на плитке, до сих пор виднелось сухое, не тронутое дождём место, где она очнулся. — Да что здесь происходит? Где я? Голос, где ты? — сорвались шёпотом слова с дрожащих губ. Она застыла в изумлении, даже не замечая своего тяжёлого дыхания. Взгляд намертво вонзился куда-то вдаль, а веки не опустились ни разу, чтобы моргнуть. Губы дрожали, пальцы рук тоже. Некоторые части лица, в основном оставаясь как каменные, изредка подёргивались. В сердце таилось чувство, что приближается нечто зловещее и очень опасное. Эрика неожиданно для себя рванула вниз, спрыгнула с платформы, пробежала несколько метров, а затем вскарабкалась на другую платформу. И так ещё несколько раз. Она надеялась этим образом сбежать отсюда, но в определённый момент запыхалась, остановилась, осмотрелась и вновь поняла, что ничего не поменялось. Она всё также находилась там, где очнулась. Безобидный хрип вокзального рупора, висящего на одном из фонарей, внезапным и кошмарным рёвом вонзился в уши девушки, что у той аж сердце ушло в пятки, а режущий холод страха искусал всё внутри. Удивительно. Привычного безразличия к жизни она не ощущала, а наоборот чувствовала всю полноту эмоций, словно апатия выветрилась из неё. На десятки метров вокруг разнёсся женский голос из рупора: — К платформе номер… — внезапно речь оборвалась, сменившись шипением, но потом опять голосом, на этот раз странным и пугающим, — …номер последний… номер начальный… номер вечный… — Перед фразами, сказанными каждая разными голосами, высокими и низкими, проходила короткая пауза. Эрика лишь могла с полнейшим непониманием наблюдать за происходящей ситуацией. А сменяющие друг друга голоса продолжали: — …пребывает вечн-ы-ы-ый… — слова в последнем слоге будто заело, — …поезд номер… И после слова «номер» из рупора начали доноситься то короткие смешки, крики и плачи, то странные голоса и непонятные речи. Тьма густого леса вокруг сгущалась, плотная завеса туч в небесах медленно плыла в неизвестном направлении. Эрика уже начала думать, что попала в кошмарный сон. Она закрыла руками уши, надеясь, что прекратит слышать всё это. Но тщетно, ведь заглушить голоса таким образом удалось лишь наполовину, и они будто начинали вопить в самой голове. Эрика настолько пропиталась страхом, что ей казалось, словно она сходит с ума. И когда всё затихло, она даже не сразу поняла это. Она убрала от ушей руки, медленно начала осматриваться, и вдруг на горизонте увидела красный огонёк. Этот алый свет появился там, где не было деревьев. Поначалу тот слабо мерцал, как нерождённая галлюцинация. Но шли секунды, и ничтожно блеклый свет стремительно приближался, перерождаясь в багровое зарево с пугающей скоростью. Стоящие повсюду фонари загудели, а затем сразу же разом полопались, исторгнув искры и клубы дыма. Слабый ветерок перерос в более сильный. Будто подгоняемый неведомыми силами, он начал нести на своих волнах дюжины, а потом и сотни шепчущих голосов, которые затем заглушились первым гудком приближающегося нечто. Последующие гудки разразились мрачным эхом, а очертания красного огонька, озаряющего всё вокруг цветом кровавого заката, разделились на два. В голове Эрики царил кавардак мыслей. Но в чём она точно была уверена, так это в том, что там, вдалеке — поезд. Сигнал несущегося состава продолжал кошмарно звучать, добавив ко всему прочему ещё и звуки органа, выстраивающего гармоничную и мрачную композицию. На фоне тьмы, окровавленной алым светом, удавалось разглядеть пышный столб извивающегося дыма. Экспресс в бешеном темпе, как ненасытный всадник апокалипсиса, мчался по путям. Он приближался всё неумолимее и зверски быстро. И когда красная вспышка ослепительно поглотила всё вокруг, то буквально на мгновение тишина пожрала пространство, и перед глазами Эрики словно пронеслась вся её жизнь. Но багровая стена света моментально исчезла, а окружающее разразилось нотами органа и визгом армады вопящих голосов. Голова локомотива едва лишь на долю секунды пронеслась мимо Эрики. И она успел рассмотреть её, прежде чем состав унёс своё лицо дальше. Это были два огня, сияющих насыщенным и ярким светом в алых тонах. Они оказались ослепительными прожекторами, настоящими звёздами в глазницах черепообразной передней части локомотива, имеющего протяжённость примерно метров двести. Оглушительный грохот сотрясал всё вокруг. И это был грохот рельс: огромные, тощие и длинные руки, растущие из локомотива, доставали из его недр стальные рельсы и клали их перед Поездом в бешенном темпе, выстраивая Составу дорогу. Остальная часть локомотива мелькнула едва видимым образом. Но этого с лихвой хватило, чтобы разглядеть мешанину из ожившего кладбища и золотистых труб органа: мириады переглядывающихся черепов, подобно кирпичикам, стояли в ряды, наложенные друг на друга. Из пастей некоторых торчали трубы органа, загнутые и взмывавшие вверх; они исторгали свой мелодичный вопль, преисполненный какой-то неописуемой агонией. Махина, чуть не сбив Эрику потоками образуемого урагана, с невероятным трудом замедлялась. И обличье состава уже не скрывало своей кошмарности от взора девушки. Вагоны были колоссально огромные, шириной метров в пятнадцать, а длинной в сто, и проносились мимо, вдавливая своим титаническим весом рельсы в землю, а шпалы заставляя трещать, разрезая воздух раздражающим скрипом. Каждый вагон имел исполинские размеры и был подобием гротескного готического собора. Их украшали трубы и ужасающие статуи, застывшие в танце. Острые башни и сверкающие шпили, со свистом разрезающие воздух. Высота каждого видимого вагона достигала метров тридцати или даже больше; а множество башен, вырывающихся из крыш, и вовсе взмывали вверх ещё на десяток метров. Ряды гигантских арочных окон, обтянутых узорчатыми решётками, выплёскивали свой ядовито-алый свет на перрон. Будто чудище, сотканное из смерти и выдающейся архитектуры, сошло с реалий ночных кошмаров прямиком на рельсы. Паровоз, таща за собой бесчисленное количество вагонов, больше похожих на готические строения, на скорости не менее, чем пятьсот километров в час, зверски умчался за пределы станции. И только вагоны, конца которым не было видно на горизонте, со свистящим визгом проносились мимо платформы, постепенно замедляясь. Поток ветра, образуемый жуткой громадиной, безумной мощью грозился уронить Эрику, но та крепко вцепилась в ближайший столб фонаря и держалась изо всех сил, чтобы её не снесло ревущим вокруг ураганом. И вот наступил момент, когда Состав, оглушающе крича тормозными колодками, начал замедляться, окатывая перрон ослепляющей волной искр и визжа оглушающим скрипом металла. И через какое-то время остановился, взревел дюжинами труб, выплёвывая густой пар из-под колёс. Всё, что оставалось Эрике, это, застыв в шоке, таращиться на прибывшее нечто. Девушка, не поворачивая голову, медленно перевела взгляд сначала влево, потом вправо, и обнаружила, что длина состава — невообразима. Точка остановки локомотива уходила далеко за горизонт, как и бесчисленное количество вагонов, конца которым не было видно. Будто бы сама китайская стена своей протяжённостью сошла на рельсы. Вагон, перед которым стояла Эрика, чем-то напоминал башни Кёльнского собора, только более иные, сильно растянутые в стороны и аккуратно скреплённые переплетением из сотни каменных рук с остальной частью вагона, преисполненного в стиле мрачной архитектуры — готики на стыке с чем-то фантастическим, в каком-то смысле инопланетным. Через острые контуры арок, эмпор и горельефов прослеживалось множество трубок, будто человеческие трахеи, но полностью чёрные. А застывшие статуи, по пояс увязшие в стенах, имели очертания ни человеческого, ни демонического, а более жуткого, смеси гуманоида и какой-то кошмарной твари. Перед самым лицом Эрики находилась громоздкая дверь, украшенная окаменевшими лозами и жуткими рисунками, а вместо дверных петель виднелись человеческие ладони огромных размеров. Внутри всего этого раздался механический звук, и в следующие секунды дверь с трудом открылась. Из прохода повалил густой дым, в глубине которого прослеживались человеческие очертания. Аккуратные шаги, но затем вальяжная походка, и скрывающийся в густой завесе появился во всей красе. Первое, что бросилось в глаза Эрике — изувеченный почерневшими царапинами череп, закреплённый на позвоночнике, что уходил в глубь роскошного фрака. Верхние рёбра слегка торчали в районе трёх расстёгнутых пуговиц рубашки. Это был самый настоящий скелет, одетый в старинные роскошные одеяния, имеющие вкрапление стиля фантастического и неизвестного. — А, новый пассажир! Das ist gut! — Восторженное заявление скелета несло в себе крайне сильный немецкий акцент и заметную картавость. На его рукаве, ближе к плечу, красовалось девять красных роз, будто вшитых или даже вплетённых в чёрную ткань. Первым делом Эрика, отойдя от шока, бросилась бежать, но её тело разом пронзилось невероятной, взявшейся из ниоткуда болью, и она с грохотом рухнула. Тем временем скелет достал из кармана трубку и закурил её, а после повернул голову в сторону девушки и застучал зубами. — Неслыханно! Утопленник бежит, хоть сам себе он подписал спасение, и вдруг исторгнул нарушение. Хотя давно уже разбит… — Что ты такое? — дрожащим голосом попыталась выкрикнуть Эрика, но смогла лишь с трудом выдавить из себя эти слова. — Что я? Сей глас пусть обратится в ваши уши. И вы не бойтесь, я вновь рождён не для создания смертей. Мной не был даже агнец яростный задушен. Но что сейчас есть лучше и важней? Извольте, я не хотел вас напугать. И вся армада каменных сплетений, несущихся на грани измерений, приносит, как ни странно, благодать! Эрика с трудом поднялась на ноги. Хотела опять побежать, но понимала, что здесь творится что-то не ладное, и её вновь опрокинет на землю невесть откуда взявшаяся боль. — Так. Сон, да? Или что это вообще такое? — Вы нарекли своё желание клоакой глупого сознания? — Скелет усмехнулся. — Вы, как и многие бродяги, скитались с мёртвым размышлением, поддавшись мыслям-разрушениям. Года молили о спасении, а ныне задрожали в опасении? — Не может этого быть. Это же невозможно. Нет. Как такое вообще реально? Это же всё сон! — И даже если это сон, что вам мешает пережить его величие, тирады, вкусить сладчайших приключений унисон, и, наконец-то, выйти за ограды привычной жизни, мерзкой и порочной. Ведь вы стремились от страданий убежать в непрочном бытие, рассудок где так сложно удержать… от сумасшествий. — То есть это и есть то, о чём говорил голос? То, что изменит мою жизнь? Не может этого быть… Не может это быть реальностью. — Чему здесь удивляться? Спасению, порой, приходится в таком обличье появляться! Скелет достал из кармана золотые часы на цепочке, глянул на время и покачал головой. — Вам шанс был дан. Судьбу его себе вы подписали. Всё это, как ни странно, не обман… и вас вдруг руки помощи так сильно напугали? Решать лишь вам. Вы можете уйти спустя минуты три, я не держу… — Нет, стойте, — перебила Эрика скелета. — Я… Это так неожиданно, я вовсе не такого ждала… Каким образом это всё может помочь мне? Скелет издал смешок и застучал зубами. — Передумали, утопленником будучи без назначения, плеваться на руку спасения? — Хорошо. Допустим, я согласна взойти в вагон, — сказала она, поддавшись одной единственной мысли и отбросив все остальные. — И что дальше? Я не представляю, как это избавит меня от всех бед. — Оно лишь поспособствует, судьбы направит руку в нужный водоём… но для начала с вами мы в вагон пройдём, — довольно сказал скелет, направив две ладони в сторону открытой двери. Эрика посмотрела в проход, где клубился дым. Она до последнего считала, что это лишь сон. Ведь подобное не может быть реальностью. Девушка, ещё раз осмотревшись, будто провожая всё вокруг взглядом, неуверенно подошла к ступеням и, взяв всю волю в кулак, ступила на одну из них. Её сразу охватила волна эмоций перед неизведанным, но она сперва с трудом сдерживала её, задержавшись на ступеньке, а потом словно отключила и окончательно поднялась в вагон. Она обнаружила в себе странное чувство, будто кто-то отключил её страх в эти мгновения. Эрика обернулась, но не увидела на перроне скелета, который, как оказалось, необъяснимым образом уже стоял позади девушки. Дверь медленно закрылась после ловкого мановения костяной руки. Вокруг всё так же царила мгла. Но скелет, видимо, что-то нажал, и дым начал улетучиваться в решётки под появляющимся потолком. Место, где стояли оба, оказалось просторным тамбуром, чьи стены были спрятаны под толщей наклеенных друг на друга страниц из каких-то книг. В некоторых местах пожелтевшие листы были рваными, и здесь торчали слегка ржавые шестерни и поршни разных размеров. Колонны, слившиеся со стенами, представляли из себя каменные статуи жутких созданий, на теле которых росли железные трубки, обвитые засохшими лозами, как и всё помещение. Какой-то дым вдруг появился вокруг, принялся поглаживать тело девушки, забивался в её рот и нос со своим привкусом мерзкого лекарства. А потом исчез. Эрика думала, что могла бы остаться и не заходить в Поезд. Но если то, что сейчас происходит, действительно является её шансом всё поменять в своей жизни? Тогда бы она просто упустила руку изменений из своих пальцев. К тому же, Эрика не верила, что всё происходящее реально, и это, скорее всего, сон, что только успокаивало мысли. Потому что жизнь слишком однообразная на отсутствие подобных чудес. — Прискорбный вывод ваш пусть не посеет в сердце страшные вкрапления. Все эти статуи и мрачные фигуры в своей природе просто украшения, — сказал скелет, понимая, что Эрику пугает интерьер. — Ну-с, поскольку новая персона предо мной, то я пред ней посмею наклониться головой. — Он склонил череп, прижавшись челюстью к рёбрам. — Я — мастер Краус. Имя — Лин. Но можно просто господин! Я есмь здесь и Альфа, и Омега. Я — крик сия безумного ковчега! Король легенд мертвецки пьяных, министр снов, кошмаров ярых! Хранитель, чей истлел покой. Я мёртв, но в то же время и живой! Я — космос легиона душ несчастных, купель отвергнутых, ужасных, армады судеб дирижёр… или обычный контролёр! А вы, мадам, зовётесь как? — Он протянул свою руку. — Просто Эрика… — Буду рад! — И схватил руку девушки, крепко пожав её. — Мадам, посмею стать для дружбы нашей стимулятором и буду временно для вас куратором! — Краус совершил очередной поклон, а после подошёл к двери, ведущей в основное помещение вагона. Эта дверь была такой, какие обычно устанавливаются на подводных лодках, только здесь обтянута бардовой, как цвет вина, замшей. Контролёр крепко вцепился костяными руками в затвор, установленный на двери, и повернул его, а потом без особых усилий толкнул дверь, весом около тонны, от себя. Эрика готовилась увидеть всё, что фантазия посмела бы преподнести ей. Но открывшаяся картина оказалась безобидной по сравнению с жуткими предположениями. Взору предстало помещение, больше похожее на кабинет почитателя живописи. Картины фантастических существ, изображённых на холсте, удивительно гармонировали с готическим интерьером. Посреди комнаты стояла кушетка, рядом с ней — кресло и столик. На кушетке лежала огромная собака, вся чёрная, морщинистая, в омерзительных струпьях — кошмарный шарпей размером с бегемота. А в кресле, чья высоченная спинка, преходящая в челюсти, зубами вцепилась в потолок, сидел карлик, одетый в десять рубашек и узорчатых пиджаков. На его горбатом и длинном носу в ряд выстроились четыре пары очков. Он держал в руках записную книжку, поглядывал на пса, что-то записывал. — Так, да, продолжайте, — обратился карлик к собаке, а та, встряхнув головой, сперва заскулила, а позже завыла. — Да что вы, серьёзно? Хорошо, так и запишем. Карлик черкнул пером в открытой книжке. А потом повернул голову, вместе с псом обратив внимание на Эрику и Лина Куратор в своей стихотворной манере извинился перед обоими за потревоженный сеанс, а потом закрыл дверь, тяжело вздохнул и покачал головой. — Извольте принять мои извинения. Не в тот сегмент мы с вами устроили вторжение, — обратился он к Эрике. Пальцы Лина коснулись нескольких слов на одной из страниц, повешенных на стене, и после этого за дверью раздался скрежет, а шестерёнки и поршни, торчащие из дыр в стенах вокруг, начали движение. Эрика предполагала, что все листы, развешанные тут, являются чем-то вроде переключателей, меняющих комнату за дверью. Надписи, на удивление, были на понятном языке, поэтому прочитать их не представлялось сложным. Очень странно, что Эрика прекрасно понимала как речь скелета, так и то, что читала на стене. Объяснения этому она не нашла, спросить не решилась, но предположила, что в будущем осмелится задать вопрос касательно этого. Она в спешке бегала взглядом по словам, понимая, что они лишь никак не связанная друг с другом мешанина. Но Краус вмешался в её занятие. — Майн друг, теперь, любезны будьте, проходите. И за бедлам напутанных сегментов уж меня простите. Скелет опять открыл дверь. На этот раз помещение разительно отличалось от предыдущего. И это мягко сказано. Почти сплошная тьма наполнена ползающими повсюду люминесцентными насекомыми, которые едва проедали своим светом объятия мрака. Длинный и широкий коридор. Стены, состоящие из подвижных чёрных кирпичиков, словно раздувались, а пространство наполнялось тяжёлым и громким дыханием. Медленные вздохи стен заставляли кирпичики поочерёдно выдвигаться, меняя не только общее положение стен, но и позволяя через большие щели выдвигаться трубам. Кирпичи напоминали мозаику, и, шевелясь, успевали своим многотысячным числом выстраивать узоры. А потом раздувшиеся и смещённые стены, на мгновение застыв, не спеша возвращались в исходное положение. В нос девушки забивался смрад, пусть и едкий даже для глаз, но терпимый для рвотного рефлекса. Эрику всё больше удивляло пребывание в этом непонятном Поезде, хотя прошло лишь несколько минут с момента, когда она взошла в вагон. — Что это за вонь? — спросила она, закрывая нос. Краус лишь постучал зубами. Это, должно быть, означало улыбку или что-то вроде того. Ведь как иначе безликому черепу изображать эмоции на несуществующем лице. Лин ничего не ответил, лишь щёлкнул пальцами, создав искру, от которой начали вырастать извивающиеся, словно змеи, то ли молнии, то ли светящиеся нити. Они стремительно заполняли помещение, вскоре освещая его своим алым мерцанием. Но не полностью. Слабый свет находился лишь в районе волнистых молний, которые хаотично, переплетаясь с другими, перемещались по залу под сопровождение дышащих стен. — Это место… — …для вашей души неуместно? — Лин на свой лад договорил за Эрику. — Я знаю, сложно поначалу это принимать. Необходимо время, чтобы признавать душой и разумом кошмарные величия, иных миров безумное наличие. Сейчас терзает вас оцепенение, но тщетно оное в попытках быть извечной. Когда ваш разум ощутит перерождение, то жуть вдруг станет милой и сердечной. Куратор зашагал вперёд, а Эрика отправилась за ним. Они вдвоём шли вдоль дышащих стен, сопровождались извивающимися молниями, которые постоянно касались кожи девушки и костей Лина. Эрика заметила наверху какое-то движение и сразу подняла голову, увидев кромешную тьмы, где ней ползали неведомые создания. И только несколько пар светящихся жёлтых глаз выдавали их присутствие. Сердце Эрики уже устало колотиться в бешеном ритме из-за постоянной напряжённости от чужеродности вокруг. Девушка хоть ещё не отошла от шока, но потихоньку привыкала, и даже более-менее начинала соображать здраво, чем в момент посадки в Поезд. И ещё внутри себя она ощущала чьё-то присутствие, в каком-то смысле даже влияние, но пока не могла дать этому объяснение. Когда они двоём дошли до конца вагона, то наткнулись на врата, которые Краус открыл, нажимая каблуками обуви на плитки на полу. Створки врат изогнулись наружу, как крылья птицы, и начали отворяться, закрывая всё пространство позади идущих, а перед их глазами возводя картину — красивейший зал. С серых колонн свисали красные одеяния длиной в шесть метров, будто сшитые для великанов. Мантии пустовали, но развеивались в отсутствии ветра. За колоннами шли, упирающиеся в потолок, книжные шкафы, созданные точно из живого материала. Потому что всюду, особенно на полках, виднелись либо нераспустившиеся почки, либо зрелые фрукты, иногда падающие на пол, где их подхватывали костлявые зверьки, сразу же прячущиеся обратно в прогрызенные в паркете дыры. Меж шкафов изредка виднелись узкие, но высокие арочные окна, украшенные железными прутьями, изогнутыми острыми концами наружу. Но всё это казалось безобидным по сравнению с длинными, иссохшими, серыми руками, что были покрыты трещинами и отваливающимся слоем, видимо, краски. Пары таких застывших рук находились повсюду, словно специально понаставленные в помещении. Одни своими пальцами прочно держались за какие-то книги. Другие, упираясь ладонями в пол, просто стояли, словно ходули. Третьи и вовсе связанными валялись в углу. В центре зала возвышался сочно-коричневого цвета с передней стенкой трёхметровый стол, а за ним сидел, укутанный в балахон, непонятно кто. Максимум, что Эрике удалось рассмотреть в этом создании — спрятанный под капюшоном чёрный шар, в котором плавали мерцающие огоньки. Напоминало картину космоса. На столе покоились стопки пыльных фолиантов, пузырьки с чернилами, склянки с прочими жидкостями. Находящееся за столом существо, завидев посетителей, отвлеклось от своих дел. Не произошло даже приветствия между скелетом и созданием, которое томно спросило: — Постоялец? Краус поднял руку, вяло помахал ладонью. Эрика думала, что её попутчик не просто предпочитает стихотворную речь, а старается всеми силами использовать жесты в том случае, когда можно обойтись одним или двумя словами. Неудивительно, ведь рифму в таких коротких фразах, особенно состоящих из двух или даже одного слова, не построить. Значит, как предположил Эрика, Краус не мог говорить обычным языком. — Хм, — хрипло протянуло создание. — Новый пассажир? Скелет кивнул. — Я схожу за бумагами. Создание убрало когтистые маленькие лапки под рваный балахон. Оно, будто плывя по воздуху, двинулось в сторону стоящей у стола пары высоких рук. И когда добралось до них, то их концы оказались под одеждой существа. Теперь оно направилось к шкафу на этих многометровых руках, как на ходулях, медленно переставляя их. Стоило созданию подойти к одной из полок, то оно проделало знакомую процедуру — наклонилось к концам других рук, держащихся за книги. Теперь и эти руки будто слились с существом, став подчиняться ему. Оно прикрепило к себе эти конечности подобно протезам. Оно начало перебирать книги, вытаскивая их и задевая растущие из полок фрукты, сразу падающие на пол. — Одну минуточку. Видимо, нужных записей не нашлось. Тогда создание, не отходя, потянулось и взяло находящиеся неподалёку ещё две руки, а затем прикрепило их к своему телу под балахоном, и теперь выглядело ещё более жутким, будто огромный паук. Очередная порция новых конечностей без промедления пошла в ход, начав пальцами перебирать книги на нижних стеллажах. — А… вот же. Существо вырвало нужную страницу, неуклюже развернулось и направилось обратно к столу, по пути открепляя длинные руки и оставляя их на первоначальных местах. — Хм. — Задумалось оно, читая. — Её одежда не подобает местной. — О, позвольте, не стоит так страшиться. Её ведь не увидит сей кошмарная сестрица! — ответил Лин. Существо ещё раз взглянуло на страницу. — Что ещё за сестрица? — поинтересовалась Эрика, повернувшись к Краусу. -… а вот багаж у вас, — продолжило создание, — куда-то затерялся. Непорядок. — Какой багаж? Я ничего с собой не брала. Но существо не обратило внимания на слова девушки, и, прикрепившись к паре длинных рук-ходулей, стоящих рядом, зашагало к горе сундуков. Оно начало их переставлять, открывая некоторые, но не довольствовалось результатом. Один из сундуков с грохотом рухнул на пол, вывалив всё содержимое, а именно мяукающие разным тоном головы котов, которые покатились в стороны, а затем сразу, словно вода, просочились в щели пола. — А, вот же оно! — обрадовалось создание, найдя какой-то большой свёрток. — Прошу. И протянуло его Эрике. Та, понимая, что на её слова никак не реагируют, просто взяла из рук существа вещь, замотанную в ткань. — Теперь вы можете ступать дальше, — сказало существо, возвращаясь к своим делам. Эрика развернула свёрток, обнаружив в нём длинную и изогнутую, покрытую символами рукоять без лезвия. Либо же это была коробочка, либо футляр. На вид странная вещица. Девушка была уверена, что это не может принадлежать ей, но спорить не стала. — Теперь, майн друг, нам нужно дальше продвигаться. Подбросим пару дров в горнило адаптаций! Лин обошёл стол, подойдя к следующей двери. Эрика последовала за ним. — Кажется, мне уже лучше. — Эрика вздохнула. — Начинаю привыкать ко всему этому. Но всё равно не могу поверить. Очень уж похоже на странный сон. В ответ скелет лишь постучал зубами, повернул вентиль, отворил дверь и зашёл внутрь вместе с девушкой: в очередной тамбур, сразу переходящий без каких-то прочих перегородок в основное помещение нового вагона. Длинный коридор, примерно три этажа высоты, а шириной метра в четыре. Стены из тёмного дерева, хаотично покрытые металлическими костями, на которых цвели необыкновенные цветы, своими бутонами пережёвывающие чью-то плоть. Ряды светильников с горящими свечами парили под самым потолком, до которого около восьми метров. На полу постелены гобелены с изображением масштабной битвы. Арочные окна прикрыты тёмно-бардовыми занавесами, исписанными фантастическими узорами из золотой нити. Но окна были занавешены не до конца, и в небольшую щель между занавесами всё же виднелось происходящее за стеклом: там были бескрайние ночные леса, чьи деревья взмывали до небес, на которых ярко светило несколько лун, и каждая разного размера. И самое интересное, так это едва слышимое пение на манеру оперному. Чей-то тонкий, будто детский голосок мягко пел, сильно растягивая слова, воздействуя успокаивающе. Эрика глянула на потолок, выискивая источник голоса, и увидела только двухголовую статую, распятую в форме звезды. Девушка чувствовала себя странно среди этой архитектуры и интерьера, сочетающегося в себе мрак и романтичность, жуть и фантастичность. Ведь именно так можно описать данный вагон с его стилистикой: прекрасные цветы и манящий голос пробивались сквозь смерть и разложение. В течение всего времени, пока скелет с девушкой следовали по коридору, Эрика заглядывала в открытые комнатки, оказываюшиеся пустыми, но явно подготовленными для будущих гостей. — Что же это за Поезд такой? — О! Я погляжу на ваши веки — они отныне страху не подвластны. Ответ на ваш вопрос? Вы будете несчастны. — Это не то, что я ожидала услышать… — неуверенно ответила она. — Вы будто уходите от ответа, — слегка возмутилась Эрика, одновременно замечая, как мрачные пейзажи за окном уже не проносятся так быстро. Лин вдруг спохватился: — О, следующая станция ревёт своим присутствием ближайшим! Посмею извиниться перед вами поклоном я нижайшим. Извольте простить, но пассажиров майн работа требует впустить! А после мы продолжим наш путь. Я вам обещаю! Но встречу сперва эту лютую стаю… — Станция? Следующая? Неужели Поезд едет? Я даже не чувствую тряски. Значит, виды за окном — это не просто движущиеся картины? Эрика вспомнила, как Поезд прибывал на станцию. Как разрывал своим воплем тишину, как разламывал тяжестью вагонов рельсы. Но чтоб Состав, когда Эрика оказалась на нём, так незаметно двинулся и поехал — этого девушка никак не могла ожидать. Она не слышала даже намёка на стук рельс, когда махина набирала ход. Сейчас Поезд мчался подозрительно тихо, если наблюдать изнутри, но очень быстро. Не было никакого намёка на звуки езды, да и вообще даже пылинка в вагоне не сдвинулась с места. Краус положил руку на канат, свисающий с потолка. — Мадам, позвольте находиться чуточку левее от меня. Мне так не хочется пол дня вас соскребать от чудного ковра. — Он, стоя смирно, повернулся в сторону двери. Поезд остановился. Удивительно. Эрика даже не ощутила этого. Краус тем временем дёрнул за канат. Тяжёлые занавесы разом распахнулись в стороны, оставив окна неприкрытыми. Освещение интерьера метнулось на громоздкие, сделанные мозаикой, стёкла, осветив сквозь них перрон станции, где остановился состав. Краем глаза Эрика выглянула из-за угла, желая увидеть тех, о ком говорил Лин. Зрелище оказалось мрачное. На платформе, стоя в ряд, выстроились дюжины существ: тощие, буквально дистрофические тела, покрытые чёрными волосами; ноги тонкие, длинные, а вместо ступней — копыта в форме зубов; шеи вытянутые, мохнатые, как грива; а головы — голые черепа, блестящие, отполированные; и оленьи рога, растущие из висков, торчащие в стороны так широко, что можно усомниться, смогут ли эти нечто протиснуться в узкий проход. Краус дёрнул за ручку дверь, потянув её на себя, и она буквально прижала девушку вплотную к стене, спрятав её тем самым от глаз существ, которые друг за другом начали заходить в вагон. Контролёр ничего им не говорил, а только, склонив голову, смирно стоял, повернувшись спиной к двери, облокачиваясь, удерживая её от попытки закрыться. Но через небольшое дверное отверстие, где, судя по всему, раньше был винтик, Эрика наблюдала, как они, жуткие твари, ступали на гобелен, глухо стуча сквозь него по деревянному полу. Их огромные рога, задевая стены и светильники, моментально обращались в густой дым, постепенно исчезающий в пространстве. Но стоило созданиям повернуть голову так, чтобы ничего не задеть, то из неоткуда появлялся, сгущаясь, туман, обретая форму рогов, а затем полностью превращался в них. По четыре таких существа, издавая едва слышимое мычание при дыхании, заходили в свободную комнату и сразу захлопывали дверь. Так продолжалось до тех пор, пока каждое помещение не оказалось заполненным. И тогда Краус отошёл от двери, что прижимала девушку к стене. Теперь Эрика могла выйти из-за своеобразного укрытия. — Извините, майн друг, но это средство есть необходимость вашей безопасности для не утраты жизненной контрастности. Но в голову брать не стоит их личность, иначе утратится вся романтичность жизни, фантазий, мечтаний, желаний. Вам лучше не станет от жутких тех знаний! Эрика на пару секунд замялась в попытке придумать, что ему сказать. — А я уже собиралась спросить… что-то. Ладно, не суть. Так куда же мы направляемся? Пламя парящих свечей исчезло. Всё погрузилось во тьму. Где-то глубоко под полом послышался скрежет. — Это ещё что? — Эрика вздрогнула. Мрак сразу чуть рассеялся от красноватого свечения роз на рукаве скелета. — Очередная за сутки внезапная помеха. Вновь неисправности трубного цеха? — сам себя спросил Лин, повернувшись к картине, где было изображено ухо. Скелет коснулся пальцами холста, а потом застыл и замолчал. Сначала Эрика ждала секунд десять, но потом, видя, что Краус продолжает неподвижно стоять, как статуя, занервничала. — Мастер… Лин? — Не нужно погружаться в волнения, друг мой. Продолжим лучше путь стирать своей стопой! — ответил скелет, как ни в чём не бывало, и провёл рукой по висящей на стене странице, после чего освещение в вагоне вернулось. Похожая на закрытую пасть следующая дверь, находящаяся перед самым носом скелета, заскрипела зубами. Глаза, вылезшие из стены, бегло осмотрели приблизившихся, а потом закрылись, после чего пасть, играющая роль двери, медленно отворилась, роняя на пол вязкую слюну. Эрика от неожиданности отскочила в сторону, но Краус уверил, что бояться нечего, и, не дожидаясь девушки, смело ступил в открывшийся проход. Перспектива остаться одной, нежели зайти в жуткую дверь и последовать за скелетом, показалась Эрике не самой лучшей. Поэтому она поспешила зайти внутрь. Вагон оказался большим помещением высотой в четыре этажа. Окон не было, только фонарные столбы повсюду, как на полу, так и на потолке. Все они были словно сталактиты и сталагмиты, подключённые к проводкам, которые переплетались и объединялись в огромные кабели, медленно извивающиеся в воздухе, словно в невесомости. В центре зала находилось странное устройство, похожее на печь: множество труб, переплетённых между собой, уходили то в пол, то в стены, то тянулись к потолку. Но больше всего труб оканчивалось у ступенек небольших возвышенностей, к одной из которых подошли Эрика с Лином. — А вот и кончился наш краткий марафон. Теперь телепортирую я вас в ваш скромненький вагон. Скелет резво поднялся по ступенькам, а Эрика пошла за ним, в итоге оказавшись на круглой платформе. Поверхность была стеклянная, и под ней можно было рассмотреть кучу проводов, лампочек, труб. Рядом стояла панель, по которой Краус водил пальцами, нажимая различные кнопки. Он делал это достаточно долго, и за это время Эрика, терзаемая интересом, успела более детально осмотреть помещение, заметив на потолке странные движения. Присмотревшись лучше, она разглядела пухлого младенца, чья кожа своим цветом напоминала чёрный пепел. И только глаза были сплошь белыми, слегка мерцая. Сначала ребёнок, зловеще сидящий на потолке, не шевелился, и пристально сверлил взглядом Эрику, отчего у той по коже пробежались мурашки, и она сразу отвела взгляд, чувствуя нарастающую внутри тревогу. Но затем услышала тяжёлое дыхание младенца, который неведомым образом теперь сидел неподалёку от Крауса. Лицо жуткого ребёнка, не проявляющее никаких эмоций, вдруг искривилось в безумной улыбке. Он достал из-за спины точную копию головы Эрики, а потом начал шептать ей что-то над ухом. Сама Эрика от увиденного ощутила, как внутри неё прокатила волна леденящего холода. Время вокруг будто застыло, а всё происходящее отошло на второй план, став каким-то несуществующим, словно иллюзией. И только этот ребёнок был в центре мыслей Эрики, которая застыла от нахлынувшего ужаса, вдруг услышав над своим ухом голос, прошептавший что-то невнятное. Девушка уже начала жалеть, что села на этот Поезд, потому что столь короткое время пребывания здесь её уже чуть ли не трясло. Но всё же что-то странным образом влияло на неё, успокаивая и не давая убежать. Странное, смешанное чувство то страха, то спокойствия. Хоть Эрика пока и не могла понять, что это было, но косилась на удерживаемую в руке рукоять, которую ей вручили в качестве багажа. Свет вокруг неожиданно потух, зал наполнился тишиной. Но через секунды из стен вылезли лампы, принявшись сиять красным светом, а так же издавать тревожный сигнал. Краус, переключив своё внимание на происходящее, застыл, словно пытался понять, что происходит. Стены вагона начали скрипеть с таким звуком, будто нечто тяжёлое давило на них снаружи, норовя сплющить. — Что происходит? — спросила Эрика куратора, но тот, будто не слыша, задумчиво смотрел на стены. Лин резко побежал к устройству, принялся в нём ковыряться, потом в спешке начал жать какие-то кнопки на огромном котле. А скрежет тем временем лишь усиливался. Контролёр обратился к девушке: — Послушайте, майн друг, нет времени мне объяснять. Сейчас придётся вам себя другим путём занять. Хоть мало с вами мы знакомы, но больше никому я просьбу не успею поручить. Найдите Манфисталя. Передайте, что хватит сны в сознанье воротить! Я вас отправлю к Готинейре в точку невозврата. Она вам скажет, где Манфисталя есть координаты! После эти слов Лин направил на Эрику руку. Девушка, ошеломлённая непониманием происходящего, ощутила, как по телу принялось разливаться тепло, и внутри словно закопошились тысячи муравьёв. — Стойте! Что происходит?! Что вы делаете? Она посмотрела на свои руки, наблюдая, как они, подобно дыму, развеиваются. Лин стоял и стучал зубами, а стены помещения со скрежетом вдавливались вовнутрь. На них появлялись трещины, из которых бил яркий, обжигающий, слепящий фиолетовый свет. Последнее, что Эрика видела, прежде чем всё погрузилось во мрак, это то, как Крауса коснулись фиолетовые лучи, поджигая чёрный фрак, а розы на рукаве начали активно шевелиться, заливаясь алым светом.