smile

      Прошло много лет с того момента, как Хосока разыскивает полиция, но у них ничего не выходит. Нападая на след, они тут же его теряют, потому что Хосок заметает. Не любит оставаться замеченным.       — Придурки — скалился Чон, намазав руку кровью только что убитого, стал рисовать на грязной стене тёмного переулка, всем известную надпись «smail».       Огромное количество людей и в частности полиция задавались вопросом, почему именно это слово, неужели убийца такой жизнерадостный. Ответ прост, надо лишь немного подумать. Если разгадать, почему именно это слово, кто-нибудь из близких убийцы сразу угадает кто это и сомнений не будет.       Вокруг губ кровь уже высохла и стягивала кожу, было немного больно, но терпимо. Особенно если эту боль перекрывает новый порез на теле Чона, что сам себе его и поставил. Он медленно провёл остриём себе по ноге, откуда сначала медленно потекла тёплая струйка крови, оставляя след, который тоже высохнет и будет неприятно тянуть кожу.       Утром найдут тело паренька и вызовут мусоров, которые снова разведут глупо руками в надежде, что люди успокоятся и поверят их рассказам о том, что вот-вот убийца будет найден и сядет за решётку на пожизненно. И ведь им правда верили, верили что они что-то сделают, избавят людей от страха и молитв, чтобы сохранить свою никчёмную жизнь, перед сном и ранним утром. Но ничего не выходило, они продолжали, сидя на коленях просить у луны даровать им жизнь. Как же это глупо. И даже немного банально. Просто молится, это всё, что они могут сделать.       — Смайл скоро ещё раз вернётся, — зловеще и с наслаждением, тяжёлым шёпотом прошептал смайл, что накинув чёрный капюшон, закрывающий лицо, ушёл, оставляя труп гнить и вонять на весь переулок.

***

      На утро по новостям передавали об очередном убийстве и огромной красной надписи на стене. Расчленённое, изуродованное, худощавое тело парня показали, но с цензурой, чтобы слишком впечатлительные не умерли от остановки сердца. Тогда зачем вообще показывать? У них мозгов никогда не было. Когда телеведущая чётко сказала «смайл», оператор медленно поднял объектив камеры на стену, и на весь экран маленького телевизора были показаны красные выведенные буквы, от которых у каждого живущего и смотрящего утренние новости пробежала дрожь по спине, а тело покрылось холодным потом.       — Поиски неизвестного под псевдонимом смайл очень скоро закончатся. Полиция наконец, как они заявляют, вышла на след преступника. — уверенно, но не убедительно заявила блондинка, которая уже третий раз ведёт репортаж по убийствам Хосока. Нужно от неё избавиться.       — Я буду с нетерпением ждать, — усмешка проскользнула в голосе парня.       Хосока забавляло происходящее. Кровь. Трупы тупых людишек. Запах той самой крови, что манила парня, влёк. Выкалывание глаз или выбивание зубов приносило отдельное удовольствие, которое Хосок получал.       Встав с помятой и тёплой постели, Хосок устало, маленькими шажками направился в ванную, чтобы принять душ и освежиться после вчерашнего. Холодные капли, стекающие по телу, приносили кайф, но и без дрожи и мурашек не обошлось. За окном с деревянной рамкой лил дождь, который Хосок любил больше, чем просто сильно, почти как Юнги, но не сильнее. Купаясь в холодной воде, он ещё и открыл маленькое окошко в ванной, из которого моментально подул холодный весенний ветер.       Стоя перед зеркалом, он долго всматривался в своё отражение и возненавидел его. Убивать людей нравилось, но почему? Какое это доставляло удовольствие? Кровь? Можно и животного убить. Человеческое мясо? Единственная причина, чтобы убивать как можно больше. А вообще, Хосок просто в каждом искал черты, похожие на черты Юнги. Не важно. Будь то глаза, губы, нос, даже брови, рост, сложение тела. Если кто-нибудь был хоть как-то схож с Юнги, ему нельзя было жить.       — Эта игра не может длится вечно, — устало еле-еле вымолвил брюнет и ударив зеркало кулаком, сломал его. Осколки полетели в разные стороны, некоторые впились в руку Чона, заставляя кровь выступить.       Он подошёл к старому шкафу, который висел на стене, открыл одну дверцу, та со скрипом открылась и Хосок вытащил белую баночку с таблетками. Выкинув на ладонь две штуки, парень закинул их в рот и не запивая водой, проглотил. Над шкафчиком стояла слегка грязная раковина, о края которой Чон опёрся руками, обессиленно склонив голову.       Его думы прервал звонок телефона, на который Хосок не спеша ответил, прикладывая смартфон в красному уху.       Звонил Джин, он предложил пойти в их любимый, надолго запоминающийся клуб. На предложение Хосок согласился, но не очень охотно и нехотя. Ему интересней было бы с разбегу пару раз врезаться в каменную стену старой, очень старой квартиры. После чего вытирать с лица кровь, что пошла с носа и размазалась по всему лицу. Но Джин его единственный и самый лучший друг, поэтому ему Хосок не отказывает. Ни в чём.       Разноцветный свет от прожекторов светил из окон клуба, музыка слышна была за километр, если не дальше, но людей, находящихся внутри, это вообще не ебало. Они отрывались, радовались жизни, смотрели на неё так, как нравилось им, а не бабушкам, которые проходя мимо, косились на здание и проклинали его из-за такой громкой музыки, с недовольством уходя от него подальше.       — Ты готов? — с ухмылкой спросил Джин, вытаскивая ключи, засовывая их в карман кожаной куртки.       — Детка, ты видишь у кого спрашиваешь? — убедительно, вопросом на вопрос ответил Хосок.       Они выпрыгнули из машины, направляясь ко входу, у которого заплатили немало денег, но прошли в глубь здания и влились в огромную компанию танцующих.       Кто-то танцевал стриптиз в коротком платье и на каблуках. Кто-то тряс задницей перед парнем, который поглаживая свой член, был не против. Кто-то просто танцевал и громко кричал слова песни, что была включена на всю громкость и била по барабанным перепонкам.       Пьяный Джин и трезвый Хосок, сидели за круглым красным столом на диване такого же цвета. Чон наблюдал за людьми, а Ким горделиво показал Хосоку, что может осилить, кажется, сотую рюмку соджу. Свет менял цвета с красного на синий, с синего на жёлтый, с жёлтого на фиолетовый, с фиолетового на красный. И никого из присутствующих не волновало, что с ними в одном клубе сидит убийца, который отнял кучу жизней, издевался над телами невинных, а их кровью чётко прописывал каждую букву, образовывая слово, пугающее всех «smail». Всем лишь бы напиться до беспамятства, потрахаться с кем-нибудь по пьяне, а на утро с невыносимой болью в голове отправится домой.       — Хоби, — расплылся в блаженной улыбке Джин, примыкая к другу. — Я хочу тебя, — с диким желанием выдал Ким, из-за чего Хосок округлил глаза и уставился на друга, который был в сантиметре от его губ.       — Джини, ты уверен? — удостоверившись, что он полностью уверен и получив одобрительный кивок, он подхватил друга на руки, держа парня за задницу и понёс в одну из комнат, чтобы трахнуть своего друга. Дружеский секс.       В комнате всё было выполнено в красных оттенках. Стены, полы, потолки, кровать, на которую Хосок и кинул Джина, нависая сверху. Щёки Кима горели, залились красным цветом, а Хосок стал их целовать, перешёл к пухлым и мягким губам, таким желанным.       Стянув с обоих одежду, Чон снова нежно поцеловал губы друга, чтобы отвлечь от боли, что пролилась по телу, когда Хосок медленно начал входить, заполняя пустоту внутри друга, впившегося ногтями в плечи Хосока, которого до безумия любил. Когда Чон стал медленно двигаться, давая привыкнуть, Джин застонал как самая ахуенная шлюха, выгнувшись в спине до хруста позвонков.       Когда прошёл самый лучший час в жизни обоих, они решили не останавливаться. Пробовали разные позы, говорили друг другу пошлости, трогали заветные части тела друг друга, облизывали тела друг друга, сосали друг другу, кончали друг другу в рот и друг на друга. Наутро они всё это забудут, а даже если нет, то плевать.

***

      Колокольчик над дверью, оповещающий о том, что в кафе пришли, отвлёк Джина от заваривания капучино для посетителя. Вошёл Хосок и осмотревшись, прошёл к барной стойке, сев на стул и устало положил голову на сложенные на столе руки. Джин ускорился в готовке и отдав кружку клиенту, не забыл мило улыбнуться, возчращаясь на рабочее место, а точнее к Хосоку.       — Что случилось? — тревожно спросил Ким друга, что через силу поднял голову и уставился на Джина.       — Я хочу спать, — еле вымолвил брюнет. — Я в ночную смену работал, — жалобно оповестил друга Чон.       Джин, не зная что делать, сделал другу кофе, поставив перед ним чашку т строго сказал.       — Я хочу, чтобы ты уволился, — на его слова Хосок усмехнулся, отпивая глоток.       — Малыш, я тоже хочу, но меня никто не спрашивал, — он потёр глаза.       — Хосок, полиция может выйти на след, ты слишком уставший, можешь не заметить, но оставить улику, — сразу же перевёл тему блондин, зная, что всё равно ему ничего не докажет. — Пожалуйста, будь осторожен. Я вчера видел новости, говорили на поиски вышел новый полицейский, — резко заткнулся Джин, он не хотел продолжать говорить об этом. Хосок заметил волнение на лице друга и отложив напиток, стал внимательно слушать. — В общем, этот новый полицейский, это... — выдержав не долгую паузу, он продолжил. — это Юнги.       Голубые глаза округлились. Хосок чуть кружку не выронил, но всё же удержал как и визг счастья. Лицо стало радостным, таким ярким, счастливым. Ким заметил изменения в настроении.       — Хосок, — он провёл рукой в воздухе перед лицом Хосока, который ничего не заметил. Он быстрым шагом пошёл прочь из кафе, оставляя в шоке Джина размышлять о только что произошедшим.       Да, он всё знал про своего друга, но сдавать его не собирался, слишком сильно ценил, любил, боялся потерять и остаться один.       После той ночи Хосок рассказал ему всё, он ему доверился, расскрыл много своих секретов, которые так долго и ловко скрывал от всех. Джин тоже не мало ему поведал.       Эта ночь многое изменила.

***

      Синяя машина летела на высокой скорости по мокрой от дождя дороге. Она направлялась в загородный старый, потрёпанный дом, стены которого слышали не мало воплей и криков о помощи. Дом ему достался большим трудом, очень давно. Он вложил все силы, всё время и деньги, но получил желаемое. Этим он и отличался от всех. Он всегда получал всё что хотел любой ценой. Всё. Кроме Юнги.       Врываясь в дом, он взял из кухни нож и небольшой кухонный топорик для разделки мяса. Взяв всё необходимое, он направился в тёмный подвал. Спустившись, нащупал на грязной, кровавой стене выключатель и комнату озарил тусклый свет. Прямо под лампой лежал парень, худой, слабый, еле живой, полу мёртвый. Тело вздрагивало от каждого постороннего звука.       Хосок подошёл к парню, бросил на бетонный пол "инструменты" и присев на корточки, схватил за волосы, начиная оттягивать их назад. Заглянул в карие, красные от солёных слез, опухшие глаза.       — Ну привет, — выпустив лёгкую усмешку, он отпустил волосы, из-за чего голова со звуком ударилась об пол, а после потекла струйка крови. — Давно не виделись, тебя уже ищут кстати, знаешь кто? — словно пересказывая захватывающую историю подружке, Хосок разрезал верёвку, которая надёжно скрепляла руки за спиной парня. — Полицейский Мин Юнги, — горделиво произнёс любимое имя.       Парень его совершенно не слушал, он лишь пытался остаться в сознании.       Хосок не стал медлить и взяв нож, провёл острым кончиком по груди парня, медленно доходя до впалого живота. Кровь бежала ручейком, пачкая всего парня, который и так лежит в крови. Порезав худощавое тело, Хосок зевнул и взял в руки острый топорик, которым недавно резал мясо. Он вытянул руку парня перед собой и, замахнувшись, попал прямо по сгибу локтя. Лезвие топорика наполовину проломило локтевую кость. Ещё один удар и парень лишился половины своей руки, которую Хосок отбросил в сторону. Кровь хлынула, попала на лицо брюнета, который зажмурился, чтобы та не попала в глаза. Сам парень уже не ощущал жуткую боль, что вонзилась остриём в тело.       То же самое он сделал со второй рукой, отрубил и выкинул в другой угол комнаты к остальным конечностям других людей.       Когда перешёл к ногам, кареглазый умер. Пустое тело лежало перед Хосоком в полной его власти. Он конечно немного расстроился, что парень не почувствует ничего, но и это его радовало.       Он взял нож и насквозь прорезал талию парня, вонзая длинный нож в на полную длину. Чон прокрутил его несколько раз и вытащив, воткнул снова. Окровавленный нож позже выкалывал карие глаза. Поиздевавшись над красивым личиком парнишки, он вырезал кровавую улыбку и снова поменял нож на топорик, которым перешёл к ногам, отрубая их. Он целился, чтобы попасть прямо по колену и попадал. Снова острое лезвие пронзило половину кости, а вторую половину Хосок решил оторвать. Тянул на себя ногу так сильно, что та, оторвавшись, врезалась в живот брюнета.       Когда ему всё надоело, он, весь в крови, вышел из подвала, закрывая за собой дверь, что разделяла два разных мира. Он прошёл в гостиную, где на диване его ждал Джин. Скрестив ноги, он откинулся на спинку дивана и дожидался занятого друга. Хосок, увидев его, немного опешил.       — Почему не позвонил? — невозмутимо, словно не он весь стоит в крови и мелких кусочках мяса, спросил Хосок, направляясь в ванную. За ним пошёл недовольный Джин.       — Хоби, скажи честно, ты ёбнулся? Какого хуя ты в таком виде? — он указал рукой на Чона, который не стесняясь друга стал раздеваться, снимая кровавую одежду и бросая её в сторону, залез под струи холодной воды, что в миг смыла с него кровь.       — А что не так? — он стал руками помогать воде избавить себя от этого.       — Да пошёл ты нахуй, долбаёб, вообще с ума сошёл, — недовольно буркнул Джин, скрестив руки на груди. Хосок усмехнулся и протянул к нему руки.       — Малыш, иди ко мне, — ласково, нежно, и даже немного пошло позвал друга Хосок.       Джин ожидал именно этих слов. Ким не стал снимать с себя одежду, а прямо так встал под холодную воду, от которой тело сразу покрылось мурашками, но на это наплевать.       Джин задрал голову, чтобы прильнуть к таким желанным губам, что манили его как магнит. Хосок не стал долго заморачиваться и порвал одежду, что закрывала все прелести прекрасного тела. Джин повернулся к нему спиной, опёрся руками о мокрую кафельную стену и стал стонать таким сладким голосом, когда Хосок вошёл в него сразу по основание. Ким снова выгнулся до хруста в спине. Хосок схватил его за волосы, стал оттягивать на себя и входил глубже.       Сегодняшняя ночь прошла в бурном сексе. Джин стонал, изгибался словно змея для Хосока, а Что дарил своему малышу неимоверное удовольствие.