Чай из Снежной с вафельками из Мондштадта

Обстоятельства, при которых они втроём оказались в одной комнате были до смешного безобидны. Кэйа немного задержался в штабе и опоздал на еженедельную проверку-удостоверение, что дорогим гостям всё в Мондштадте нравится и особых пожеланий нет, и ничего подозрительного они вроде как не замышляют, и выглядят прилично, но могли бы уже из города и свалить, а Дилюк упёрся с пунктом в контракте на импорт вина в Снежную с одним из торговцев, над которым некий предвестник имел шефство. Столкнувшись, две противоположности недружелюбно прошипели что-то друг на друга, огрызнулись и отвернулись. Ну, а Чайлд был чертовски хорош в забалтывании людей и через десять минут они уже сидели и пили чай из Снежной. В сервизе из Снежной. С сахаром тоже из долбаной Снежной. Но с вафельками из Мондштадта. Чайльд откровенно забавлялся, глядя на хмурое лицо винодела и якобы безразличное капитана. Безразличного ко всему, кроме хрустящих вафелек и остуженного с помощью крио, чая. Видел щенячью преданность у одного и тщательно скрываемое желание заботиться у другого. Нет, это не было очевидно. Он бы и не понял, если бы сам не знал слишком хорошо, каково это. Забавлялся, потому что отлично знал, как они проводили томные вечера и, если честно, количество его собственных томных вечеров давно превысило лимит терпения, но вот компании, в отличие от некоторых, у него не было. Зато у него была она. Богиня этого мира — информация. И ещё ему скучно и хочется посмотреть на чистые человеческие эмоции, а тут ему буквально на блюдечке принесли. Со стандартными вопросами капитана, которые его буквально вынудила выспрашивать Джинн, они разделались за три минуты. Поговорили о вине. О погоде в Мондштадте. Кажется, Тарталья с Кэйей перебросились парой незначительных шуток. Когда винодел начал недовольно подглядывать на часы за спиной Предвестника, Аякс решил, что оно того стоит и он рискнёт. Даже если ему потом придется прятать два трупа и оплачивать восстановление гостиницы. Его, конечно, по головке не погладят, хотя учитывая, что Мондштадт на добрую треть буквально зависит от этих двоих… То может и погладят. — Кстати, — дружелюбно спрашивает Чайлд, начиная свой маленький спектакль и отставляет кружку на блюдце, а блюдце на стол. — Как дела в Каэнри'ах, капитан? Боюсь, шпион из тебя получился ещё хуже, чем предполагал твой отец. Или я ошибаюсь? Тарталья легко усмехается, краем глаза наблюдая за застывшим и побелевшим виноделом, и уделяет большую часть своего внимания даже не моргнувшему капитану. Кэйа без проблем выдерживает взгляд, разве что выдыхает с какой-то даже усталостью. Его дружелюбие, которое едва-едва прикрывало морозец, треснуло со звоном, однако он остаётся спокоен. Интересно. — Я мог бы сказать, что понятия не имею, о чем ты, — отставляя чашку и закидывая ногу на ногу, беззаботно отвечает Кэйа, с тоской глядя на оставшиеся вафельки, которые ему, судя по всему, не суждено доесть в ближайшем будущем, и смирившись, становится серьезным. — Но, вероятно, из-за реакции господина Дилюка вся моя ложь будет выглядеть жалко. — Если ты посмеешь… — начинает Дилюк, с ненавистью глядя на Предвестника и неосознанно нагревает воздух вокруг себя, но Кэйа перебивает и его жар, и его реплики. — Мы не в том положении, чтобы угрожать. Даже просьбы будут необоснованны. — Ты не в том положении, — яростный алый взгляд все же отрывается от насмешливого рыжего и пылает теперь на Кэйю. Аякс веселится, наблюдая за немым диалогом, и в конце капитан не выдерживает. Сломался так быстро? Или проверяет Предвестника? Или пытается убедить винодела? Интригует, что он не может понять. — Оу? Ты так уверен в этом? Рассказать, как все будет? — Альберих насмешливо поднимает бровь, не отрывая однако глаз от Тартальи. — Сначала все, конечно, пожалеют, что добросердечные благородные Рагнвиндры пригрели на груди змею, а потом Джинн или Лиза поймут, в чем была причина нашей небольшой ссоры четыре года назад. К тебе, — он переводит взгляд на Дилюка, — возникнут вопросы, как вернувшись в город, ты позволил мне шататься живым и безнаказанным. К тебе приставят рыцарей. Поползут слухи. Тебя пару раз позовут в штаб на разговор. Кто-нибудь обязательно что-нибудь узнает и через неделю-две весь Мондштадт будет сначала презирать, а потом открыто ненавидеть тебя как Лоуренсов. Это был очень вероятный вариант. Особенно, если Чайлд сделает все красиво и устроит из этого грандиозный публичный скандал. Можно было бы разнести весь Мондштадт в пух и прах. Но приказа не было, и на самом деле Тарталья не особо хочет расстраивать этих чудесных людей. К тому же выгоды из общения, особенно с этими двумя, можно вынести просто огромные. — Очаровательно, — заключает Аякс и не может удержаться от поддразниваний. — Хотя есть и другой выход для вас, господин Рагнвиндр. Показательная казнь над предателем, обязательно от вашей руки, устроила бы ваш иногда чересчур свободный город, чтобы ваше имя и дело осталось незапятнанным… Кэйе приходится схватить Дилюка, буквально за шкирку, и усадить обратно на кушеточку. — И возможно, ваш город вас простит, господин Полуночный Герой, — весело заканчивает Аякс, глядя на то как Кэйа вцепился в локоть винодела, удерживая на месте. — И чего же ты хочешь? — спрашивает капитан. — Ты ведь не по доброте душевной поделился своими познаниями. Аякс беззаботно смеётся, глядя на этих двоих. Просто очаровательно. — Кто знает, может, я отчаянный добряк. Хотя да, ты прав. Кое-что я всё-таки хочу. Это небольшая капля, по сравнению с тем, что вас ждёт, если я все же скажу лишнего вашей чудесной Джинн. Или, того хуже, какой-нибудь Саре из "Хорошего охотника" пока у меня за спиной очередь из ваших свободных граждан. — Я слушаю. Тарталья выжидает пару минут, сначала рассматривая капитана, показательно задерживаясь взглядом сперва на вырезе, потом на пахе и все же сообщает свою просьбу, глядя исключительно в алые глаза. — Я хочу трахнуть твоего брата у тебя на глазах. Что-то всё-таки подгорает, но Кэйа успевает затушить огонь вспышкой льда. — Нет, — отрезает Дилюк, и умей слова полыхать, Кэйа подозревает, что одной вспышкой Крио он бы тут не обошёлся. — Да ладно тебе, — Альберих легкомысленно пожимает плечами, но винодел все равно видит мимолетную дрожь в руках. — Секс — это лучшее, о чем он может просить. Дилюк нечитаемо смотрит на него. — Если тебе так хочется лечь под Фатуи, не смею тебя останавливать, — безразлично бросает винодел, и Тарталья немного удивлен. Он рассчитывал на несколько другую реакцию, но так тоже интересно. Кэйа тоже немного удивлен, и он вполне обоснованно может сказать, что делает это не только ради себя, но и ради Рагнвиндра, и все они это понимают, но Кэйа ледяным тоном с мягкой улыбкой отвечает. — Да, я мечтаю, чтобы меня выебал Предвестник Фатуи. Тарталье предоставляется уникальная возможность лицезреть молчаливый диалог глазами, в котором, видимо, обсуждается дешёвая провокация винодела. — Все равно нет. — Тебе даже делать ничего не придется, — успокаивающе хлопает его по коленке Кэйа. — Смотри и наслаждайся, — и все ещё, не спуская с винодела глаза, уточняет у Предвестника. — Сейчас? Или нам поискать местечко в нашем плотном графике? — Я не занят ближайшие два часа, — сообщает Аякс, — А вы, я уверен, найдете как оправдать свое отсутствие. К тому же, оно стоит того. — Нет, — все так же неуклонно отрезает Дилюк. — Он не будет этого делать. — Дилюк, во-первых, — тон Кэйи заставляет винодела посмотреть на него. — Это не тебе решать. Во-вторых, я все же не хочу умирать. Или бежать из города. Особенно, из-за того, что ты не мог просто посмотреть на меня. Аякс замечает, как легко вздрогнул винодел, и потемнел взгляд Альбериха, ничего, в этом он тоже покопается. Потом. И Кэйа, больше не глядя на Дилюка, поднимается и направляется к Предвестнику, останавливаясь перед ним в ожидании указаний. — Какие мы послушные, — хвалит Тарталья, оценивающе проводя рукой по бедру. — А с виду и не скажешь. С вами он такой же, мастер Дилюк? Ну, все-все, молчу. Не нужно поджигать мои диванные подушечки. Раздевайтесь, капитан, или можно просто Кэйа? — Нельзя, — подаёт голос с дивана Дилюк, подпаливая вторую подушку. — Можно, — перебивает его Кэйа, начиная отстёгивать накидку. План Кэйи был чертовски прост. Понравиться Тарталье достаточно, чтобы у него не возникло желания разорвать Альбериха на части, обратившись в монстра, где-нибудь в середине процесса. И это было вполне не сложно, это было бы приятно и волнующе, особенно с долей опасности, которую представлял Чайлд, даже без своей второй формы. Было бы, если бы не Дилюк с его не всегда предсказуемыми реакциями и его редко проявляющейся способностью выводить людей из себя, когда он сам выбешен в крайность. Поэтому Кэйа предпочитает не смотреть на Дилюка лишний раз, чтобы не провоцировать. Он медленно расстёгивает корсет, избавляется от рубашки, заставляя уже немножко поплывшего Аякса ловить каждый его вздох и считать оставшиеся пуговицы. Кэйа знал, что он красив, знал, как незначительными жестами зачаровать человека, даже Предвестника. Видит, по глазам с пеленой желания и члену под серыми брюками, что оставить после себя приятное послевкусие у него получится без особых усилий. Когда он избавляется от перчаток, Чайлд несдержанно дёргает его на себя, заставляя сесть на колени и врывается в рот поцелуем. Жёстче и напористее, чем у Дилюка. Нет. Он не будет думать о Дилюке. Руки Предвестника сжимаются на ягодицах, пальцы с силой пересчитывают ребра, пока зубы оставляют следы на плечах, ключицах и груди, и капитан послушно отзывается на все прикосновения. Кэйа тихо вскрикивает, когда Аякс болезненно прокусывает сосок, и Альберих наугад швыряет зарядом Крио в сторону кушетки, потому что слышит, как Дилюк вскочил на ноги. К счастью, он, кажется, попал. Альберих не видел, как Дилюк призвал клеймор до того, как был снесён льдом обратно на кушетку, и не видел недобро блеснувшие глаза Аякса, поэтому Кэйа удивлённо тянет носом воздух, когда его слишком легко поднимают, и через пару секунд они оказываются все в той же позе, но в пяти сантиметрах от пылающего яростью Дилюка. Плохо. Плохо. Непредсказуемо и очень-очень плохо. — Подумал, что так вам будет лучше видно, господин Дилюк, — поясняет Чайлд и тянет Кэйю за волосы, заставляя подставить шею и буквально вгрызается в нежную кожу, оставляя капельки крови стекать вниз по груди. Кэйа давит в себе болезненный стон, иначе ни один из них не переживет эту встречу. Так же как и Мондштадт. — Поцелуешь меня, Кэйа? Кэйа выполняет просьбу страстно, при этом внимательно следя за температурой рядом. Он успевает незаметно, не отвлекаясь от Предвестника, предупреждающе сжать пальцы Дилюка, чтобы тот, наконец, успокоился. Он чувствует вкус своей крови из прокушеной губы и зарывается пальцами в рыжие волосы, успокаивая и пытаясь перестроить на чуть менее агрессивное настроение. И у него получается. Они замедляются до почти нежных поцелуев и мягких касаний, пока Дилюк не выдыхает раздражённо рядом, и Аякс не отрывается с хищным взглядом. — Кайа, — зовёт Тарталья правильным вариантом произношения имени, и Альберих дёргается в его руках. Желания вспоминать свое чудесное детство у него не было никакого. — Ты же помнишь, чему учит Бездна, хм? Я тут немножко поэкспериментировал в мирных условиях и уверен, тебе точно понравится. Дилюк напрягается от слов Бездна. Кэйа холодеет внутри, предполагая тысячи вариантов того, чему их научила Бездна, и кроме боли и смерти в голову ничего не приходит. Но Чайлд мягко берет его лицо в руки, заправляет волосы за ухо, открывая взгляду повязку. — Всегда хотел попробовать с кем-то, кто принадлежит ей. Всё-таки, ощущения должны быть лучше. До того, как Кэйа успевает возмутиться, он чувствует в воздухе энергию, которой пользовались все, кто жил под землёй. Но он не чувствует в ней враждебности и с удивлением замечает, что Аякс не торопится что-то делать, пока Кэйа не разрешит и перестанет строить вокруг себя защитные барьеры. Черт, он забыл, что он вообще так умеет. Он позволяет себе расслабиться и немножко с паникой чувствует, как в него проникает тьма. Она отличается от той, что царит на поверхности, но…и не кусает так больно как в Бездне. Чайлд лукаво смотрит и делает что-то едва уловимое, и Кэйа теряет ощущение реальности. Черт, это чувствуется так хорошо, как будто тебя вот-вот настигнет оргазм, отдаваясь во всех частях тела сразу. Это невозможно объяснить, пока сам не попробуешь, но он готов на все что угодно, лишь бы это не прекращалось. Но Чайлд жесток и по-доброму смеётся над разочарованным стоном. Кэйа прячет лицо в шее Предвестника, потому что сердце стучит как безумное, и он не уверен, насколько видно его возбуждение, дрожь во всем теле, и он абсолютно уверен, что покраснел. — Прости, — Тарталья утешительно проводит по спине. — Кажется, малость перестарался. Кэйа неразборчиво стонет и ёрзает на коленях. — Что, понравилось? — Аякс ухмыляется и предупреждает, — я сделаю так ещё два раза, но не так сильно. И Кэйа снова кричит. Снова? Он не помнит, чтобы он кричал в первый раз, но, судя по голосу, так и было. Он не понимает, сколько длится это «влияние», но улавливает, что хоть интенсивность воздействия не такая сильная, но длится она дольше. Он примерно понимает, что именно делает Предвестник, Кэйю тоже учили таким техникам. Не в таком контексте, разумеется, но он тоже что-то помнит. Заставить кровь бежать быстрее, устремить ее в конкретные участки тела, чуть повысить адреналин, заставить дышать чаще, заставить поверить в возбуждение и безудержное желание. Он помнит все это. Поэтому стоит второй атаке завершиться, он мгновенно отвечает тем же. Ему льстит, как в его руках выгибается Предвестник и какие восхитительные стоны срываются с его губ. Конечно, магия Кэйи после стольких лет игнорирования не так сильна, но этого вполне достаточно, чтобы насладиться румянцем рыжего и его безумным взглядом. Однако Кэйа немного просчитывается, и резкой последней обещанной вспышки по всему телу достаточно, чтобы позорно кончить в штаны, не коснувшись себя ни разу. Кэйа не хочет думать, как он выглядит в глазах Дилюка прямо сейчас. Зато Аякс, судя по всему, на вершине довольства. — Господин Рагнвиндр, не принесёте смазку? Во-он в том комоде в первом ящике, любая на ваш вкус, — просит Предвестник, указывая куда-то вбок и прежде, чем Дилюк успеет сказать свое любимое слово за сегодня, добавляет. — Не думаю, что вашему капитану понравится, если взять его насухую. А ты, Кэйа, разденься все же до конца. Не знаю, как вытряхнуть тебя из этих узких штанов, не порвав ничего. — Какая забота, — хмыкает Альберих, поднимаясь. Ноги немного дрожат, но он пытается контролировать себя. Пока Кэйа избавляется от одежды, становясь единственным раздетым в комнате, по пути незаметно стирая следы влияния Бездны, Аякс вытаскивает откуда-то подушку, перекидывает ногу через кушетку и укладывает ее перед собой. Переводит взгляд на складывающего вещи Кэйю и довольно смотрит на открывшееся ему зрелище. Возможно, Альберих всё-таки чуть-чуть красуется, и Аякс задорно шлепает по заднице, чем вызывает напрягшиеся плечи Рагнвиндра и настороженный взгляд в сторону винодела от капитана. Очаровательные люди. — Садись, — хлопает Аякс по подушке. — Нет, не так, ко мне спиной, обопрись об меня. Вот так. А вот и наш господин Дилюк. На вытяжке из пиро-слайма? Да, я смотрю, для брата самое лучшее, хм? Дилюк хмурится на баночку, которую только что передал Предвестнику и кидает извиняющийся взгляд на Кэйю. Справедливости ради, никаких пометок на склянках не было и различить содержимое было невозможно. — Ну же, садитесь обратно, это шоу для вас, — зовёт Чайлд, нанося на пальцы немного вязкой субстанции. Слишком мало, лениво думает Кэйа, но баночку Аякс отдает обратно виноделу. Чайлд размазывает смазку между большим и указательным пальцами на каждой руке и опускается к соскам Кэйи. — Сейчас ничего не чувствуется, но через минутку станет тепло, — обещает Предвестник, перекатывая соски между пальцев, иногда оттягивая. — Чувствуешь? Хорошо. Господин Рагнвиндр, не растянете его для меня? Кэйа не признается никогда в жизни, но даже его увлекло наблюдать за сменяющимися противоречивыми эмоциями на лице винодела. Он почти уверен, что с одной стороны это мысли вроде — чтобы он, Дилюк Рагнвиндр, растягивал своего любовника… кем бы они сейчас ни были, но это не важно, для кого-то другого? И другая — если это не сделает Дилюк, то это сделает Предвестник и скорее всего, тут будет какой-то подвох, и скорее всего Кэйе будет больно, а после этой непонятной херни из Бездны Дилюк вообще никому из них не доверяет. И Альберих немного расслабляется, когда второй аргумент выигрывает этот спор, и Дилюк набирает на пальцы вязкую жидкость. А Чайлд был прав. Но становится уже не просто тепло, а начинает немного припекать. И если так чувствуется всего лишь на груди, то как это будет чувствоваться в заднице? Дилюк аккуратно вводит один палец, почти сразу же добавляя второй. Они игнорируют комментарии Чайлда на этот счёт. Кэйа захлёбывается стоном, когда узнает как. Горячо на грани терпимого, как раз там, где сохраняется возбуждение, не давая скатиться в боль. И чертов Дилюк не делает ни грамма легче своими заботливыми нежными движениями, внутри и подбадривающими оглаживаниями бедра. — Добавите четвертый палец? — интересуется Аякс, выкручивая соски, заставляя Кэйу сорваться почти на крик. Четвертый? А когда был третий? — Закинь ноги ему на плечи, Кэйа. И хоть так действительно удобнее, Кэйа самую капельку беспокоится, как бы кончики его пальцев случайно не загорелись. А потом Дилюк добавляет четвертый палец, и связь с миром его ненадолго покидает. Немного слишком много. Пока он буквально плавится в четырех руках, захлебываясь стонами и подаваясь то к одному, то к другому, он не видит, как Дилюк яростным взглядом полыхает на Предвестника, получая точно такой же в ответ. Единственное, что удерживает обоих от драки — скулящий Кэйа. Пусть они и не знают, что он так старается, лишь бы удержать это хрупкое равновесие, где никто никого не покалечил. — Я думаю, достаточно, — решает Аякс, перехватывая потянувшуюся ко вновь вставшему члену руку. — Переворачивайся, в коленно-локтевую, ко мне своей прекрасной задницей, пожалуйста. Нет-нет, господин Рагнвиндр, вы не двигайтесь! Могло быть хуже, думает Кэйа, опускаясь на локти, почти утыкаясь носом Дилюку в пах. Расстояние между ними двумя непозволительно короткое, для таких махинаций, но он вполне в силах удержать себя в руках или на руках, если угодно. Однако Аякс такой позиции не разделяет, толкаясь сильно, резко и без предупреждения, удерживая рукой за загривок, не позволяя отклониться. Так что Кэйа все же не удерживается и влетает носом в пах и слушает тяжёлый выдох себе в макушку. Дилюк определенно точно возбуждён. И вся эта их веселая поза не делает лучше. Они не ожидают, что Тарталья возьмёт такой быстрый темп сразу, и Кэйа все же проезжается пару раз по члену, скрытому штанами, и он уверен, что это становится почти болезненным. Он убеждается в этом, когда с губ Дилюка срывается стон. Плохо? Тарталья останавливается. Плохо. Они ждут реакции Предвестника, и Кэйа уже не уверен, что сможет контролировать ситуацию. Но, к его облегчению, тот смеется. — Я смотрю, вы тоже не можете устоять, мастер Дилюк, — вкрадчиво подмечает Тарталья, входя медленно и тягуче, заставляя Кэйу подавиться воздухом. — Кэйа? Я думаю, твой рот такой же чудесный как и твоя задница. Хочу увидеть положительные эмоции на этом угрюмом лице виноделия всего Мондштадта, постарайся, хорошо? Кэйа не собирается отвечать, он слишком занят отвелечением закипающего Дилюка мокрыми поцелуями прямо через ткань, начиная ещё до того, как Чайлд закончил фразу, пока пальцами пытается победить застёжки. Битву он выигрывает и берет сразу так глубоко как может, почти кожей чувствует, что Дилюк сейчас что-то скажет. Но, к счастью, он лишь давит в себе стон и Кэйа, честно, очень старается. Старается не сбиваться с ритма из-за постоянно меняющего скорость Аякса, который заставляет предательское тело дрожать и сжиматься. Старается не сбиться и считать тихие стоны Дилюка сверху. Старается просто оставаться в сознании, потому что всего сразу очень много, в заднице все горит, и долбаный Предвестник попадает в простату каждый долбаный раз, соски все ещё горят из-за остатков смазки на них. Воздуха катастрофически не хватает, а рука забывшегося Дилюка, который насаживает ещё глубже, держа за волосы, легче не делает. И собственное разрывающее возбуждение, невозможность коснуться себя, старательно исследуемые руками Аякса все части тела, все, кроме его члена, вынуждают его почти отчаянно насаживаться то на один член, то на другой. В какой-то момент он не выдерживает, выпускает Дилюка изо рта, чтобы случайно не прикусить и очень громко кончает, утыкаясь виноделу в бедро. Он слышит довольный стон Аякса, когда Кэйа сжимается на нем, чувствует член Дилюка прижимающийся к его щеке и ему хочется просто лежать. Но он берет себя в руки и возвращает остатки сознания к двум задачам — довести Дилюка до оргазма и не отключиться в процессе. Он правда не знает в этот момент, это он так хорош или Дилюк милосердно не сдерживает себя, но когда он чувствует солоноватый вкус спермы во рту, он готов почти расплакаться от счастья. Он бодает расслабленного винодела в живот головой, заставляя лечь на спину и буквально растекается по нему сверху. Ему плевать, что чувствует в данный момент Дилюк, когда они все покачиваются в такт толчкам Тартальи, и когда наверняка винодел с предвестником швыряются друг в друга ледяными взглядами. Он не собирается двигаться ни на миллиметр. Но, к его удивлению, Дилюк нежно заправляет волосы за ухо и аккуратно стирает собственную сперму с уголка губ. — Кэйа? Ты в порядке? — Дилюк гладит по щеке и Кэйа чувствует, как Аякс ускоряется и уже не просто ради развлечения. По тяжёлому дыханию и уже не такому ровному ритму, мерным толчкам капитан предполагает, что он близок к оргазму. — Извиняюсь, — Чайлд загнанно дышит, — что прерываю ваши нежности, но… Он оттягивает Кэйю за волосы, заставляя вскрикнуть от неожиданности и резкой боли в плече, куда вцепился зубами Предвестник и после нескольких глубоких беспорядочных толчков Чайлд стонет и ослабляет хватку. Кэйа полностью растекается по виноделу как только предвестник выскальзывает из него и поддержка в виде его рук исчезает. Кажется, он все же немного отключился, потому что, открыв глаза, казалось бы, всего лишь через секунду, он слышит их обеспокоенные голоса и нахмуренные рыжие брови первое, что он видит перед собой. — …даже не вздумай, — раздражённо говорит Дилюк, отбирая бокал у Предвестника. — Принеси воды. Нет, Кэйа, никакого вина, только не сейчас. Кэйа немного разочаровано следит, как бокал отставляется от него чертовски далеко и с приятным удивлением обнаруживает у себя на плечах рубашку, а из задницы больше не течет сперма, стягивая кожу на ногах. Какая трогательная забота. Они суетятся вокруг него, хотя вокруг всех троих витает послеоргазменная нега, и эта суета раздражает. Раздражает настолько, что Кэйа обнаруживает в себе силы подняться, схватить обоих за шкирку и оттащить в сторону кровати, чтобы рухнуть на нее общей кучей. — Заебали, — аргументирует свои действия Альберих, устраиваясь так, чтобы получить приличную дозу обнимашек от обоих. Конечно, Дилюк получит приоритетные поглаживания по голове. Некоторое время спустя, когда они, возможно, вздремнут полчаса, Кэйа недовольно пнет Чайлда в икру. — Эй, Фатуи? Принеси те вафельки, — Кэйа довольно улыбается, когда видит удивление от чужой наглости в глазах предвестника и вкрадчиво добавляет. — Я, кстати, тоже кое-что знаю. Например, как один юнец шастает по континенту в одиночестве. Уверенный, что его брат самый настоящий продавец игрушек. И я ещё даже не начал искать. Тарталья недовольно смотрит на него, но все же через несколько минут капитан хрустит оставшимися вафлями и парочкой новых, которые предвестник благодушно добавил в вазочку. А потом хрустит Дилюк. И, собственно, сам предвестник тоже.