space age love song

      Проходит несколько недель, прежде чем становится очень плохо.       Сначала это весело. Двойные свидания даются легко, потому что они все друзья. Время, проведённое вместе, наполнено смехом и радостью, и Минхо счастлив, что всё продвигается хорошо.       Минхо кажется, что причина, по которой всё идёт под откос, заключается в том, что в тот день облака закрывали луну, и всё было смоляно-чёрное.       Они в комнате Джисона, смотрят глупый фильм под звуки целующихся Джисона и Сынмина на заднем фоне. Минхо сидит рядом с Хёнджином, но не слишком близко. На самом деле, они даже немного отдалились из-за ситуации, в которую попали по собственной воле.       Смотреть фильм становится невыносимо, когда они слышат, как губы соприкасаются и отдаляются и тяжёлое дыхание наполняет воздух. Минхо впивается ногтями в диванные подушки. Хёнджин мягко касается его руки и качает головой.       — Ты целуешься, как Юпитер, — говорит Джисон, задыхаясь.       Минхо тошнит от этого. Он так хочет его поцеловать. Или спрыгнуть с обрыва, прежде чем сойдёт с ума.       — Пожалуйста, не говори о космосе во время поцелуев. Меня это раздражает, — бормочет Сынмин.       Минхо был ошеломлён этими словами. Космос так заводит, как можно не интересоваться им. Хотя он необъективен. Он любит космос.       А ещё Джисона. И ненавидит себя.       — Разве твоё имя буквально не часть космоса? — Джисон запинается посреди предложения, и комната наполняется эхом тихого шепота.       — Замолчи, — и затем резкий, но тихий стон прорывает тишину, и Минхо вскакивает со своего места.       Он идёт к двери, не останавливаясь даже для того, чтобы поинтересоваться, остановилась ли парочка, дабы взглянуть на него. Он открывает дверь и выходит в пустой коридор. Минхо вваливается в ванную, тяжело дыша.       Он закрывает дверь, комната наполняется тёплым светом. Волна воспоминаний накатывает на Минхо, но он её игнорирует.       Пару секунд спустя дверь открывается, и Хёнджин тоже заходит в ванную. Он становится напротив Минхо, складывая руки на груди. Хван смотрит на парня с осуждением, даже качает головой, усмехаясь.       — Тебя так легко заставить ревновать, — цокает он.       Минхо злобно глядит на него.       — Ты кретин.       Хёнджин пожимает плечами и смотрит на себя в зеркало.       — Зато красавчик.       Минхо тянется и бьёт его по руке, но всё равно раздражённо вздыхает и смотрит на отражение Хёнджина. Если начистоту, у него гораздо больше смелости в этих фальшивых отношениях.       — Из-за чего ты злишься? Из-за меня или поцелуев? — спрашивает Хёнджин.       — Из-за всего, но больше из-за поцелуев, — вздыхает Минхо. — Как он может так просто оскорблять звёзды. Да ладно, кого хотя бы раз в жизни не возбуждал Юпитер или кольца Сатурна? Это не подлежит обсуждению.       Хёнджин поворачивается к Минхо и кривится.       — Все астрономы говорят так о планетах? Не могу поверить, что ты сексуализируешь это.       — Я будущий астрофизик, не астроном.       — Это одно и то же.       — А вот и нет…       — Вот опять. Не удивлён, что тебе нравится Джисон. Сейчас мне это очевидно.       Минхо наклоняется вперёд и накрывает губы Хёнджина ладонью.       — Говори тише! — шипит он.       Хёнджин поднимает руки, как бы сдаваясь, и убирает руку Минхо от своего лица, ухмыляясь.       — Это ты возмущаешься тем, как целуется Сынмин. Я просто помогаю тебе признать очевидное.       Минхо закатывает глаза и отступает назад.       — Должны ли мы вернуться? Прежде чем они подумают, что мы тут занимаемся чем-то непристойным.       — Разве они уже так не думают? Я убедился, что пошёл за тобой, как потерянный щенок, разыграл сценку, так сказать, — Хёнджин вытягивает руки перед собой и скулит. Он чешет за ушком и надувает губы. Минхо кривится от его интерпретации собаки.       — Мне всего 17. Джисон ни за что не поверит, что мы занимаемся сексом в ванной сейчас.       — Мы можем сделать вид, что у нас что-то было, и они поверят. Взлохмать волосы, расстегни пару пуговиц. Я засуну твоё нижнее белье в задний карман. Ты начнёшь хромать, а я неудобно застегну джинсы. Мы точно сможем это провернуть.       Минхо задыхается от возмущения, но шестеренки начинают крутиться в его голове. Это точно заставит Джисона ревновать. Хотя это и рискованно. Но в то же время, было бы весело посмотреть на реакцию, когда они, растрёпанные, вернутся из ванной.       Минхо протягивает ему руку и подмигивает. Хёнджин подмигивает в ответ, когда принимает её.       Они немедленно приступают к делу.       Минхо резко притягивает Хёнджина за рубашку, стараясь максимально помять её. Хёнджин ерошит пальцами волосы Минхо. Он расстёгивает пару пуговиц на рубашке, Минхо смазывает макияж под глазами. Они прикладывают слишком много усилий, но у Хёнджина и Минхо есть к чему стремиться.       Прежде чем Минхо открывает дверь, Хёнджин выжидательно протягивает руку.       — А трусики? — спрашивает он невинным голосом.       Минхо бьёт его по ладони и берётся за ручку двери.       — Вот тебе моя любовь и поддержка.       — Какой облом, — бормочет Хёнджин с издёвкой. Они выходят в коридор и идут обратно в комнату.       Дверь слегка приоткрыта. Минхо не помнит, это он оставил её так или Хёнджин. Он медленно открывает дверь, чтобы та несильно скрипела.       Его застигает врасплох вид, открывающийся перед ним, и Хёнджин врезается в его спину.       Комната разгромлена. Повсюду разбросаны одеяла и подушки. В центре комнаты лежат осколки разбитой стеклянной тарелки, на кровати рассыпан попкорн. Стол, который усыпан бумажками, был перевёрнут, а кресло стоит на противоположной стороне комнаты.       Посреди всего этого бардака сидит плачущий, всхлипывающий Джисон.

👽

      — Буду через пару минут, — говорит Минхо, прежде чем положить трубку. Он берёт свою сумку и смотрит на спящего Джисона.       В комнате до сих пор бардак, на полу, возможно, осталось битое стекло. Но у них не хватило времени на уборку. Хёнджин тут же ушел, чтобы найти Сынмина, а Минхо остался с Джисоном на ночь.       Было тяжело — заботиться о ком-то, кто тебе нравится, когда он плачет о том, на кого тебе плевать. Минхо очень хотел уйти, но Джисон крепко вцепился в его рубашку и плакал, поэтому Минхо остался.       И наконец, когда утром ему позвонил Хёнджин, у него появилась причина уйти.       Минхо наклоняется и легко целует Джисона в лоб. Его глаза опухли, волосы растрепались, пока он ворочался. Минхо опасается, что, когда Джисон проснётся, он останется один на один со своей болью.       Минхо закидывает сумку на плечо и тихо закрывает за собой дверь.       Ему сегодня не нужно на работу, но он всё равно идёт в кофейню. Хёнджин попросил встретиться там, вероятно, чтобы обсудить их друзей.       Когда он заходит, запах кофе больше раздражает, чем успокаивает. Всё напоминает Минхо о моментах, когда он решил пустить всю свою жизнь под откос. Он замечает Хёнджина, сидящего в дальнем углу, уставившегося в свой кофе.       Он проскальзывает мимо Хёнджина и садится напротив.       Хёнджин смотрит на него и говорит со вздохом:       — Они не умеют рисовать сердечки на пенке так, как ты.       Минхо улыбается.       — Просто Энджи замужем. Ей нельзя флиртовать с другими парнями.       Хёнджин качает головой и отставляет кружку от себя. Он отклоняется в кресле и тяжело вздыхает.       — Прошлой ночью я нашёл Сынмина. Он был дома, разумеется. Его родители не обрадовались мне, потому что он выглядел так, словно вот-вот расплачется. Но не то чтобы ему очень грустно.       Минхо кивает.       — Джисон совсем не такой. Он держится за свои эмоции, и когда что-то происходит, он просто ломается. Он опустошён из-за разрыва.       Они какое-то время сидят в тишине. Не о чем говорить. Джисон и Сынмин расстались. У Минхо и Хёнджина больше нет причины оставаться друзьями. К тому же, если они будут дружить, всё станет, вероятно, гораздо более неловким. Но Минхо нравится Хёнджин. Он весёлый. Всё же он готов пожертвовать чем угодно для Джисона.       Он бы поймал Джисона, если бы тот упал даже с неба. Жизнь Минхо крутится вокруг Джисона и мечты стать астрофизиком. У него не было других вариантов.       — Так что, это конец? — шепчет Минхо.       — Так нечестно, — говорит Хенджин.       Он сжимает кулаки. Минхо мычит.       — Что именно?       — Ты всегда говоришь: «Джисону грустно из-за этого» или «Сынмин неважен, потому что есть Джисон». Ты такой предвзятый.       Минхо хмурится в сомнении.       — Ты говоришь, что они расстались из-за меня? Джисон мой лучший друг, конечно, у меня есть пристрастия. Ты тоже такой. Не делай вид, что тебя волнуют обе стороны вопроса.       — Я хотя бы пытаюсь. А ты даже не стараешься понять, как это повлияло на Сынмина.       — О, перестань делать вид, что тебе не плевать на Джисона. Мне не нужно думать о чувствах Сынмина, потому что это твоя обязанность! Ты его лучший друг.       — Мне не плевать на Джисона, потому что он разрушил Сынмину всю жизнь! Может быть, тебе стоит больше внимания обращать на то, что вокруг тебя, и на чувства других людей!       — Ты выставляешь Джисона виноватым! Мы не знаем, что на самом деле произошло, потому что слышим историю с двух разных сторон. Если ты хочешь быть объективным, иди и поговори с Джисоном о том, что случилось.       — Мне не нужно говорить с Джисоном, потому что я уже услышал всё от Сынмина!       Минхо взрывается от ярости. Он встаёт и хватает свою сумку, а затем выскакивает из-за стола и кричит, будто забыв о том, что вокруг есть люди:       — Ты такой придурок, Хёнджин! Я рад, что всё закончилось.       Он выбегает из кофейни; другие удивлённо смотрят на него, а затем переводят взгляд на Хёнджина. Тот замер на месте. Он был удивлён его злостью, удивлён, что Минхо выбежал так стремительно.       Но он не последовал за ним. Он смотрит, как Минхо чуть не врезается в бариста и толкает стеклянную дверь.       Даже колокольчик звенит сердито.       Иногда Минхо желает, чтобы облака закрыли звёзды. В особенности солнце. Всё казалось слишком ярким и радостным для дня, когда случилось слишком много всего плохо. У него завтра будут занятия, и ему нужно привести Джисона в порядок до тех пор.       — Дурацкие звёзды, — бормочет Минхо, направляясь к дому Джисона.

💫

      — Минхо, если ты придёшь прямо сейчас, я чмокну тебя в щёчку, — шепчет Джисон по телефону. Прошёл всего месяц после разрыва, но Джисон уже давно пришёл в себя. Прогуливал школу и спал целую неделю, но это помогло привести в порядок всё, что нужно.       Минхо трёт сонные глаза и задумывается о полуночном приглашении своего друга. От мыслей о поцелуе его лицо начинает гореть.       — Какая глупая идея посетила тебя на этот раз? — раздражённо стонет Минхо, зажмуриваясь и пытаясь не представлять, каково было бы получить поцелуй от Джисона.       — Она не глупая! Мне разрешили! — восклицает Джисон. Минхо убирает телефон от уха, потому что голос Джисона слишком громкий.       Тем не менее, Минхо просто вздыхает и встаёт. Он поднимает куртку с пола и зажимает телефон между ухом и плечом.       — Приду через минутку.       Он слышит, как Джисон радостно пищит на другом конце провода, прежде чем отключиться.       Ночь холодная, холоднее, чем должна быть осенняя ночь. Но это нормально. Потому что через несколько секунд Минхо будет окружён теплом Джисона. Думая об этом, он прибавляет шаг.       Он пробирается через открытое окно Джисона, спотыкается о свои ноги и падает, замечая Джисона, сидящего на краешке кровати в ожидании.       — Ради бога, Джисон! — кричит Минхо. Джисон просто хихикает и протягивает руку, чтобы помочь ему подняться.       Минхо старается не думать о соприкосновении их рук или том факте, что Джисон, вероятно, почувствовал бешеный пульс Минхо, потому что они стояли слишком близко друг к другу, прежде чем разойтись.       Минхо следует за Джисоном в ванную и наблюдает за тем, как тот достаёт какие-то маленькие коробочки с непонятным содержимым.       Минхо берёт одну из них, его глаза округляются от удивления.       — Мы не будем красить мои волосы в неоново-голубой.       Джисон смеётся над его реакцией.       — Ты уже здесь. Как ты думал, что мы будем делать?       — Не знаю? — Минхо закатывает глаза. Он кладёт коробочку краски на место, избегая взгляда Джисона. — Закидываться наркотой? Что угодно, только не это…       Джисон дважды хлопает локоть Минхо и качает головой.       — Если ты не хочешь, мы не будем. Я не буду тебя заставлять. Мы можем посмотреть фильм или что-то ещё.       Минхо задумывается на секунду. Он хочет сделать это с Джисоном; хочет покрасить волосы и прийти в школу, чтобы покрасоваться. Хочет рассказать всем, что они с Джисоном сделали это вместе. Хочет, чтобы Джисон знал, что несмотря ни на что, он всегда будет на его стороне.       Минхо поднимает взгляд на Джисона и сразу же жалеет об этом. Под жёлтым блеском лампы в ванной глаза Джисона сияют. Частички золотого плавают в потоках коричневого. Но под красотой спрятана смесь эмоций, которые Минхо не может прочесть. Он не может сказать, о чём думает Джисон, и от этого немного больно. Ему больно, потому Джисон не расскажет ему, почему он на это решился, и он не догадается сам, хотя они и дружат уже столько лет.       Но эти необъяснимые эмоции странно успокаивают. Знание о том, что Минхо единственный, кто может их увидеть, что только он может видеть Джисона так близко.       — Давай сделаем это, — слова вылетают раньше, чем Минхо успевает их поймать.       Он наблюдает за тем, как эмоции переполняют глаза Джисона и становятся ясными миру. Минхо хочет запечатлеть их все и сохранить в своём сердце.       Каким-то образом Минхо оказывается перед Джисоном, смешивающим краску. Джисон захотел быть первым, чтобы проверить, выпадут ли у него волосы. Минхо нервничал, но ничего не говорил.       — Уже можно наносить? — спрашивает Минхо, поворачиваясь к Джисону, сидящему на крышке унитаза.       Тот молча кивает.       Минхо не упоминает это, но чувствует, как Джисон напряжен. Он чувствует, как ему страшно делать это. Минхо видит, как он сжимает ткань своей футболки и тянет мочку уха. Минхо не говорит об этом, но понимает Джисона лучше, чем ему казалось.       Поэтому, когда Минхо наносит осветлитель на волосы, его не удивляет, что Джисон вцепился в его запястье, останавливая.       — Холодно, — комментирует он. Но Минхо знает, что он просто нервничает.       — Я остановлюсь, если попросишь, хотя на голове у тебя будет большая блондинистая полоска, — шутит Минхо, пытаясь разрядить обстановку.       Через пару минут Минхо заканчивает наносить осветлитель на волосы Джисона.       Тишина была умиротворяющей. Она расслабляла, как все те ночные моменты, когда Минхо и Джисон могли просто вместе существовать. С каждым мазком кисти он расслаблялся все больше и больше. Как будто Минхо рисовал оживающую картину Джисона.       Когда Минхо заканчивает осветлять волосы Джисона, тот трогает его за локоть и просить обернуться.       — Нужно подождать тридцать минут…       — Немного больно, — перебивает Джисон.       Глаза Минхо расширяются, он в ужасе от того, что сделал что-то не так. Но Джисон, будто почувствовав его панику, улыбается и растирает костяшки Минхо, пытаясь успокоить.       — Всё в порядке. Я знаю, что так и должно быть. Ты молодец, Минхо.       Но Минхо только качает головой и сильнее сжимает руку Джисона.       — Прости. Не хотел причинять тебе боль.       Джисон поднимается и крепко обнимает Минхо. Он пытается не запачкать его осветлителем.       — Эй, эй, Минхо. С тобой всё хорошо? Ты обычно не ведёшь себя так, — Джисон гладит Минхо по спине, успокаивая его.       Как Минхо должен объяснить стресс и волнение, которые образовались из-за того, что он копил эти эмоции и они стали невыносимы? Как он должен сказать, что ссора с Хёнджином оказала большее влияние на него, чем он бы хотел? Как он должен признаться своему лучшему другу в том, что он влюблён в него уже долгое время и мог бы пожертвовать всем, если бы это помогло им остаться вместе до конца жизни?       — Всё хорошо, — тихо произносит Минхо. Он отталкивает Джисона, тайно вытирая слезы, скопившиеся в уголках глаз.       И Джисон ничего не говорит. Потому что Минхо не смог бы всё это ему объяснить.       Через тридцать минут всё становится очень плохо.       Минхо почти теряет сознание, когда Джисон смывает осветлитель и показывает свой новый цвет волос. Яркий блонд смотрелся очень хорошо на нём и сиял ярче света лампы, отражавшимся в прядях волос.       Джисон проводит рукой по волосам и ухмыляется, глядя на Минхо в зеркало.       Новый цвет очень ему шёл. На его фоне карие с золотыми вкраплениями глаза выделялись гораздо сильнее. Его покрасневшие щёки стали более заметными, и длинные волны золотых прядей были самым фантастическим, что Минхо когда-либо видел в жизни. Блондинистые волосы были прекрасны, и Минхо очень хотел протянуть руку и пропустить пальцы через них, чтобы проверить, ощущаются ли они так же дорого, как и выглядят.       Ухмылка Джисона стала шире, когда он увидел, как Минхо поднимает руку и тут же опускает, прежде чем успевает дотянуться. Джисон поворачивается и облокачивается на тумбочку.       — Нравится? — дразнит он, прежде чем взять Минхо за запястье и притянуть ближе к себе. Он переплетает их пальцы и подносит их к своим волосам. — Можешь потрогать, я не против.       Волосы Джисона ощущаются как нити, свитые богами. Минхо касается прядей, они контрастируют с его кожей. Золотой сияет в неярком свете лампы.       Минхо знал, что не должен так восхищаться волосами Джисона, но, вероятно, он ещё никогда не видел ничего прекраснее. Если это возможно, он влюбляется в Джисона ещё сильнее.       Но вместо того, чтобы озвучить свои чувства, он отстраняется и деланно смеётся.       — Тебе очень идёт.