remember everything

«Третий» все так же с удивлением глядел на него, точно не веря словам. Он что-то тихо пробубнил себе под нос, чего Натаниэль благополучно не услышал. Шатен довел его до поля. Все здесь было такое незнакомое, что Натаниэль видел в первые, но какая-то радость поселилась в его душе, хотелось бегать и прыгать, и парень не понимал, чем это было вызвано. Француз провел Натаниэля к раздевалке. Он пару минут порылся в чьём-то ящике, как понял Нат, точно не в своем. Громко захлопнув железную дверцу шкафчика, он показал Натаниэлю вещь в своих руках — джерси с номером четыре и фамилией некого Веснински. Он задумался, не его ли эта форма, иначе «Третий» не давал бы ему её. Парень протянул свои руки, схватил форму и завис. На его руках было множество шрамов, свежих ран и синяков, что удивило Натаниэля. Не сказать, что он был напуган, скорее в недоумении. Ему стоит спросить об этом у француза. Кстати, о нем. Пока Натан погрузился в свои мысли, шатен уже натянул на свое худое тело спортивную форму. На спине его джерси были огромные белые буквы, по контуру обведенные красным. Они были такие же, как и у Натаниэля, только фамилия другая — Моро. Да и номер другой. У Моро на спине была огромная цифра «три», как и на его скуле. Может быть Натаниэль четвертый? Тогда кто второй? Моро пробурчал себе что-то под нос, поворачиваясь лицом к Нату. Его тёмно-карие глаза бегло осмотрели парня, а после голос с французским акцентом приказал одеваться. Натаниэль надеялся, что шатен отвернется хотя бы для приличия, но тот так и остался стоять, ожидая действий юноши. Он быстро стянул с себя старые, поношенные, грязные вещи, быстро осмотрел свои ноги и торс, отмечая, что по всему телу у него были шрамы, а затем натянул форму. Когда он закончил, француз впихнул в руки Натаниэлю клюшку. Тяжелый предмет заставил слабые мышцы напрячься, а все из-за долгого лежания в кровати. Натаниэль окинул Моро вопросительным взглядом, от чего плечи «Третьего» незаметно напряглись, а карие глаза метнулись на клюшку в его руках. Нат постарался взять клюшку так, как это сделал Моро, и на секунду клюшка показалась лёгкой, но тяжесть материала вновь появилась. Натаниэль, стараясь не упасть, догнал уходящего в центр поля Моро. Он слышал его спешные и тяжелые шаги, но виду не показал, просто продолжил идти и игнорировать Ната. — Ты же Моро, да? — Наконец подал голос юноша. «Третий» остановился и повернул голову в сторону говорящего. Лоб немного сморщился, а глаза ссузились. — Я думал, что ты умеешь читать. — Моро сделал два больших шага и оказался посреди поля. Натаниэль не замечал в руках француза мяч, пока он не положил его перед ним. Парень уставился на Моро, не понимая, что все это значит. — А имя у тебя есть, Моро? — Он слегка прищурился и скривил губы, ожидая ответа. — Жан. — Буркнул он тихо и с неким недовольством. — Меня зовут Жан, — Повторил он чуть громче, чтобы Натаниэль слышал. — А ты — Натаниэль Веснински. После этого Жан отвернулся, оглядел поле, а после его взгляд скользнул на Натаниэля, с Натаниэля на мяч и на клюшку в руках. — И что ты стоишь? — Повысив голос, спросил он. Его слова громким эхом отразились от трибун, Натаниэль поморщился. — Я не знаю, что мне надо делать… Жан вскинул брови и скривил губы. Его глаза так и кричали о том, что он волнуется и боится, но выражение лица было пустым. — Блядские Рико и Тэцудзи. — Прошипел он и подошел ближе к мячу. Конец с сеткой Моро направил на мяч, держа между клюшкой и мячом расстояние. Он отдалил клюшку и приподнял ее немного вверх, а после сделал резкий замах и рванул. Натаниэль посмотрел на место, где лежал мяч и ашалело уставился на Моро, бегущего к воротам. Он замахнулся, и мяч в летел в сетку ворот. Ворота загорелись красным, а счет стал равен 0:1. Жан, делая большие шаги, подошел к Веснински и ткнул клюшкой в его ногу. Парень сморщился от боли, «Синяк останется» — подумал. — Твоя задача — он пальцем указал на ворота, — стоять там и защищать их. Не дай мячу попасть в ворота. — Я вратарь? — Ты защитник, но пока побудешь вратарем. — Француз фыркнул и опять прошептал что-то про Рико, Тэцудзи и их логике.

***

Выяснилось, что у Натаниэля временная потеря памяти, а все из-за сильного удара по части мозга, отвечающую за память. Веснински не знал: стоит ли ему радоваться? А злиться? Плакать? Что он должен делать в этой ситуации? Поэтому к этой новости он отнесся спокойно, хотя осадок грусти осел на душе. Что-то не давало ему покоя, и он не понимал, что именно и почему. Он не помнил, как играть в экси, поэтому Хозяину — Тэцудзи, Королю — Рико, и Жану приходилось возиться с ним. Натаниэлю так не нравилось называть Рико и Тэцудзи так, как они хотели. Видимо до этого он был очень гордым и смелым потому, что стоит Веснински назвать их Хозяином и Королем, что-то внутри него бушевало от злости и недовольства, тошнота подкатывала к горлу. С каждым разом хотелось поставить этих двоих на место, но он знал, что за этим может последовать наказание или избиение, поэтому он молчал, терпел. Натаниэлю не нравилось играть в экси, он слишком уставал, но его душа желала большего: больше тренировок, только играть, играть и играть. В один день, когда Нат уже мог играть с другими членами команды «Воронов», ему игра стала приносить удовольствие, хотя усталость никуда не уходила. Веснински не знает, почему этот день ему так запомнился: то ли от того, что он совершил мало ошибок, и наказание было терпимым, то ли от того, что играл с другими Воронами или от того, что он наконец узнал, как выглядит? Ему казалось, что он в Эверморе уже несколько месяцев, а своей внешности так и не знает. Почему-то парень избегал зеркал и все, что могло его отразить. Натаниэль подумал, что это привычка из его жизни до потери памяти, поэтому не стал париться. Но все же интерес взял верх, и Веснински в тот день, выходя из душа, остановился у зеркала. У него были голубые, пустые, как лёд глаза, темно-рыжие волосы, а от воды они казались еще темнее. Из-под черной футболки выглядывали несколько шрамов: на ключицах, плечах, даже на руках имелось несколько. Помимо них были новые раны и синяки — это уже было от Хозяина и Короля. Тогда Натаниэль испытал отвращение к себе, узел страха завязался в его животе, и он, не оглядываясь, рванул в их с Жаном комнату. Кстати, о Жане. Моро был добр с ним, что не могло не радовать. Он обрабатывал раны и иногда хвалил Ната. После потери памяти Веснински поселили в одну комнату с Моро, чтобы Рико не причинил какой-либо вред Натаниэлю. — Если продолжишь усердно тренироваться, то возможно Тэцудзи возьмет тебя на матчи в роли запасного. — Говорил ему француз, и рыжеволосый счастливо улыбался. Он понимал, что жизнь его не идеальна, но и не думал, что все может стать еще хуже. — Зимний банкет. — Сказал ему Жан. — Они берут тебя с собой.